Every Lover's Game

Воскресенье, 12 февраля 1978 Вопрос привел Марлин в ступор. Она прокручивала в голове сотню вариантов: «Привет, как дела? Я влюблена в тебя. Могу я к тебе прикоснуться? Я люблю тебя. Люблю. А ты меня?». И они эхом отдавались у нее в горле. Но вместо этого она прохрипела: — Что? — Ты слышала. — выражение лица Доркас не смягчилось, а посуровело из-за реакции Марлин. — Я… да, но… — Марлин покачала головой, подходя ближе. — Доркас. Девушка подняла руку, отгораживаясь от нее. Расстояние между ними меньше длины метлы, но казалось, словно оно гораздо, гораздо больше. — Просто ответь на вопрос. — ее слова звучали жестоко, тон обвиняющий. И Доркас не умоляла, она бы никогда, но Марлин слышала именно это. После вчерашней вечеринки у нее в голове туман, и ей нужно выпить одно или два восстанавливающих зелий, прежде чем поднимать эту тему. Но больше всего на свете ей хотелось обнять Доркас и почувствовать ее дыхание. Но она осталась на месте и провела рукой по волосам, убирая их с лица. — Да. Да. — наконец ответила Марлин, и в глазах Доркас мелькнула боль, но она тут же отвела взгляд, чтобы скрыть ее. Марлин импульсивно шагнула вперед, но ее остановил тот же жест. Ладонь Доркас все еще в порезах, таких же незаживших, как и царапины на спине Марлин. Ее сердце слегка трепетало при воспоминаниях о прошлой ночи. О том дне, когда они заключили сделку. — Это не то, о чем ты подумала. — Марлин сглотнула, делая вид, что у них все нормально, они уверенно стоят на ногах. Нет никаких скал, ни пропастей, ни скрытых выступов, с которых можно упасть. — Она была пьяна и поцеловала меня, я сказала ей «нет». Это произошло больше месяца назад. Доркас быстро повернулась к ней, в ее глазах вспыхнул огонь. А. Значит, этого она не знала. — Месяц назад. — повторила Доркас. — И ты ничего не сказала? Обида переросла в злость и досаду, которые читались на ее лице и в хрипотце голоса. Обычно Доркас хорошо умела скрывать свои чувства, когда хотела, но сейчас она не могла держать эмоции в себе, и они вырвались наружу: она явно злилась. — Не думала, что это так важно для тебя. — Марлин беспомощно пожала плечами. В голове туман, все пошло не так, и чертовски сильно хотелось пить, что она готова расплакаться. — Ты не… — Доркас одернула себя. — Как ты вообще узнала? — Петтигрю, — Доркас скрестила руки на груди. Марлин невесело рассмеялась. В ту ночь в комнате старост она думала, Пит спал возле камина, но, видимо, нет. И он ведь разговаривал с Доркас прошлой ночью? Теперь она вспомнила. — Ну конечно, этот придурок. — она провела рукой по лицу. Марлин не могла его винить, хотя на секунду захотелось. — Ты с кем-то целовалась и не сказала мне. — Доркас покачала головой, отступая на каждый дюйм, который Марлин завоевывала последние несколько месяцев, и запирая все где-то в башне, вне досягаемости. — Как я могу доверять тебе после этого? Она бросила слова в лицо Марлин, и та не могла не ответить тем же. — Ты думала, что я использую тебя, чтобы победить в квиддиче, Доркас. — прошипела Марлин, чувствуя, как на нее снова обрушивается груз правды, на этот раз без смягчения в виде рома или чьего-то тела, прижатого к ее собственному. В ее голосе сквозил ужас понимания. — Ты… ты никогда не собиралась довериться мне. Пока Марлин думала, что они сближались, Доркас списывала ее со счетов, считая врагом, соперницей или просто незнакомкой. Девушка сверлила взглядом стену, ее глаза горели, и с каждой секундой, что Доркас не смотрела на нее, Марлин все больше окутывал холод. Неужели это все? Неужели?.. — Понимаю, тебе нравится быть одной, но это не обязательно. Это твой выбор. — во рту у Марлин привкус крови, в горле пересохло. Она не собиралась плакать. Не собиралась. — Мэри, — Доркас покачала головой, снова вернувшись к той теме. Марлин охватило отчаяние. За спиной словно поднималась приливная волна, высокая тень уже опустилась на ее плечи. Доркас по-прежнему держала руку поднятой, не опуская скрещенных на груди рук, но она уже не так напряжена, как раньше, и Марлин воспользовалась этим. Схватив Доркас за запястье, она прижала руку к своей шее. Доркас судорожно вдохнула, чувствуя, как под кожей Марлин бушевала гроза. — Ни Мэри, ни Лили, ни чертова Эммелин, ни кто-либо другой. Ты делаешь это со мной. Всегда ты. Так чего ты хочешь, Доркас? Хочешь прекратить видеться… и пересекаться только на поле? — Нет. — ее ответ незамедлителен, резко и приятен. Марлин хотелось вцепиться в него зубами и ревностно охранять, как собака кость. — Тогда. Что? Дыхание участилось. Марлин казалось, она втягивала воздух прямо из верхних слоев атмосферы, потому что Доркас так крепко сжимала ее шею. Явно то еще зрелище для любого, кто пройдет по коридору, и Марлин знала, что должна быть переполнена мыслями о соперничестве и их командах, но сейчас ей совершенно плевать. Ее волновало только то, чтобы Доркас доверилась ей. Хотя бы на этот раз. — Я… — Доркас закрыла глаза, и Марлин хотелось последовать ее примеру, пройти все, через что проходила она. — Я не знаю, как довериться. — сдавленно ответила Доркас, как будто это какой-то секрет или грех. — Я не привыкла быть… открытой. — Я знаю, — прошептала Марлин. — Я хочу… мне нужно время. Ты можешь мне его дать? Она моргнула и открыла глаза, Марлин казалось, она могла разглядеть каждую ресничку. Ее сердце сжалось, и Доркас, должно быть, почувствовала это, потому что ее прикосновения стали настойчивее, словно она хотела выпить кровь Марлин. — Конечно, — наконец ответила она, голос звучал ровно, как будто она не ломала в себе что-то маленькое, но важное. — У нас есть время до финального матча, помнишь? А затем, поцеловав Доркас в ссадины на костяшках, Марлин заставила себя уйти. Она знала, что если не уйдет сейчас, то не сможет вообще. Она бродила бы по коридору у общежития Слизерина, сливаясь с каменной кладкой и доспехами, стала бы очередным экспонатом для первокурсников, на который можно поглазеть: влюбленной девушкой, ожидающей ответа от осторожничающей сердцем.

***

Марлин хотела бы быть оптимисткой, правда хотела. Хотелось верить, что Доркас пытается разобраться, как работают их отношения, но на следующей неделе Марлин почти не видела ее. Как будто девушка стерла все следы своего присутствия в жизни Марлин, все больше замыкаясь в себе. С ноября они так сильно привязались друг к другу, что внезапная разлука выбила ее из колеи. В прошлом году она воспринимала отсутствие Доркас как пропущенную строчку: досадно, заметно, но не стоило переживать. Теперь у нее в груди зияла дыра. Она осознала, сколько раз они виделись между занятиями, сталкивались в коридорах и целовались в пустых классах по инициативе Доркас. Внезапное понимание того, насколько тесно связаны они (даже когда Марлин этого не осознавала, даже когда Доркас ее не любила) только усиливало тоску Марлин по ней, а тоска и так была чертовски невыносима. Джеймс и Сириус пытались растормошить ее на тренировке, но все улыбки Марлин наполнены холодом. Ей необходимо, чтобы Доркас была рядом, согревала ее и зажигала сердце, если она когда-нибудь снова захочет почувствовать тепло. Ночь среды плавно перешла в утро четверга. Ее соседки по комнате уже в сотый раз вздохнули, смотря, как она ворочается с боку на бок. Марлин, одетая только в пижамные штаны и свитер, который когда-то носила Доркас, спустилась в общую гостиную. Она не ожидала увидеть там кого-то, но огонь в камине горел, отбрасывая на комнату оранжевые блики и указывая на чье-то присутствие. Она точно не ожидала увидеть Сириуса. Он, ссутулившись, сидел перед камином, его темные волосы отливали теплым золотом, а между пухлыми губами зажата сигарета. Она тяжело оперлась на перила, и лестница заскрипела, предупреждая о ее появлении. Он медленно моргнул, на его лице появилось спокойное, мягкое выражение, которое Марлин редко видела. Она подняла свою сигарету в знак приветствия, и они фыркнули, обнаружив, что оказались в одинаковом положении. Проигнорировав свободные места, Марлин плюхнулась рядом с ним, их колени соприкоснулись. Она поднесла сигарету к огню, пока кончик не вспыхнул. Сделав затяжку, она оглянулась. — Плохая ночь? — Да как обычно, — он выгнул бровь. Она не знала, имел ли он в виду свои кошмары, отношения с братом или еще что-то. И она знала, дело не в Римусе, у тех сейчас все спокойно: они только и делали, что прикасались друг к другу, перешептывались и обменивались многозначительными взглядами. Хотя порой бывало иначе. Они ссорились так, словно наступил конец света. И всегда из-за мелочей, которые остальным казались бессмысленными. — А у тебя? — она пожала плечами, и он тяжело вздохнул. Он ведь думал, что они с Доркас ненавидят друг друга. Она барабанила пальцами по бедру и прикусила губу. — Как у тебя получается? — она выпалила вопрос, прежде чем успела как следует обдумать его. Его серые глаза с любопытством смотрят на нее, и она сильнее впилась зубами в губу, снова сосредотачиваясь на огне. — В смысле, с Ремом. — Получается что? — Справляться? После всех ссор? Разве тебе не хочется… — Умереть? — Сириус перебил ее, слегка посмеиваясь. — Да, каждый раз. — его губы изогнулись в едва заметной улыбке, которая появляется у влюбленных, когда они говорят друг о друге, и Марлин закатила глаза. — Но… — протянула она, а он в ответ дернул ее за одну из косичек. — Но, — он подбирал слова. — Неважно, как сильно мы ссоримся. Мы все еще мы. И мы хотим, остаться вместе в итоге. Вот что для нас важно. Было бы дерьмово, если бы после всего этого, — он развел руки, — у нас ничего не вышло. Марлин пыталась представить, каково иметь основу, на которую можно опереться. Вот чего она хотела с Доркас, но не могла иметь. Их отношения ненадежны, но, как бы ни было больно, она могла представить их вместе, поддерживающих друг друга. — Да, но ты когда-нибудь думал, что все закончится? — она поняла, что сказала спустя секунду, Сириус опустил взгляд. — За исключением того… — быстро продолжила Марлин, но его лицо уже исказилось грустью. — Ты же знаешь, что да. — он глубоко вдохнул, наполняя легкие дымом, как будто у него припасены еще одни на случай, если эти испортятся. — Но… он меня простил. — он рассмеялся, и смех отдаленно напомнил о пятом курсе. — До сих пор не понимаю, почему и как, но… — Потому что он тебя понимает, — ответила Марлин, и он посмотрел на нее из-под ресниц. Она фыркнула, стряхивая пепел в огонь. Римус никогда ей не говорил этого, но она и так знала. — Даже когда ему не хочется. — Чертовски на это надеюсь. — глаза Сириуса вспыхнули, он разглядывал сигарету, не обращая внимания на то, что мог обжечься. Его губы изогнулись в легкой улыбке, в той версии его ухмылки для двух часов ночи. — Потому что, кажется, я сам себя не понимаю, но… Кто-то же должен. И если в мире и был человек, который понимал Сириуса, то это Римус. Но если таких двое, то Регулус дополнял этот список. Однако она не произнесла вслух, зная, что брат — та рана, на которую Сириус не мог посмотреть без боли. — И кто же должен понять тебя? — он лукаво посмотрел на нее, в уголках губ Марлин появилась улыбка, хотя ее сердце сжалось. — Тебе не понравится. — наконец выдохнула она. Он в притворном ужасе распахнул рот. — Марлин, мать твою, Маккиннон, только не говори, что и ты тоже запала на одну из них! Мерлин и Моргана, меня окружают люди с фетишем на зеленый. Марлин искренне рассмеялась, вспоминая, что Джеймс тоже поддался странным чарам слизеринцев. Сириус пока не знал, но боже. Возможно, он прав. — Я же говорила. Он покачал головой, делая очередную затяжку, она повторила за ним. Они оба смотрели на огонь, словно ожидая знака. А затем Сириус бессвязно, но искренне, чем Марлин ожидала, заговорил. — Послушай, у всех свои проблемы, и у каждого из нас есть свои углы, о которые мы можем пораниться сами или ранить других, но это не значит, что… ссоры будут вечными. — Похоже, словно ты хочешь сказать, что никто не идеален. — она прищурилась. — Бля, возможно. — он усмехнулся, услышав банальное выражение, взъерошивая волосы. — Возможно, никто не идеален и никто не невинен. В каждом есть и хорошее, и плохое. Но если ты любишь эту свою Змейку, а я думаю, любишь, судя по тому, как ты хандрила всю неделю, то… сделай это главным аргументом вместо того, чтобы ссориться. — Я не хандрила, — Марлин скорчила гримасу. — Конечно, нет. — Сириус многозначительно посмотрел на нее. Докурив сигарету, он бросил окурок в камин, хотя Лили запрещала им так делать. — Она тебе за это устроить разнос. — произнесла Марлин, и он поморщился. — Если получится, пусть хоть покусает. — Я ей передам. — Мерлин, Марлс, пожалуйста, не надо. Иначе я никогда не отделаюсь от нее. Они просидели так еще какое-то время, пока с лестницы не послышался топот. — Сириус? — раздался голос Римуса. — Сириус, ты здесь? — Тебя зовут, — прошептала Марлин, и он подмигнул ей. — Иду, Лунс. Он послал ей прощальную улыбку и направился к лестнице. Она заметила сонного Римуса наверху, он подхватил под руку Сириуса, и они скрылись в комнате, оставляя Марлин в холоде, который не мог согреть даже огонь в камине.

***

К утру пятницы беспокойство Марлин усилилось. Хотелось заявиться в слизеринское общежитие и приставать к кому-нибудь, пока ее бы не впустили, поддразнивать Доркас и ее друзей, а потом поцеловать ее. А еще хотелось бы понять, достаточно ли времени прошло, и где они окажутся через месяц, год или как проведут оставшуюся жизнь. Вместо этого она стиснула зубы и запихнула в себя еще одну порцию яичницы, которая по вкусу напоминала резину, едва достигнув желудка. В Большом зале ранним утром прохладно и пусто, если не считать нескольких групп студентов. Компания Марлин расположилась в средней части гриффиндорского стола и занималась различными делами. Между тарелками втиснулись учебники, а стопка библиотечных книг мешала разливать тыквенный сок. Экзамены нависли над ними, как проклятие, и они уже начали готовиться к ним, но, учитывая, какими сонными они были, то шансы подготовиться приравнивались к пятьдесят на пятьдесят. Мэри и Сириус выглядели хуже всех. Ее подруга опиралась на локоть, рубашка смялась, а галстук развязался. Она потягивала чай, не переставая зевать. И ее кудряшки словно назло спутались из-за недостатка кофеина. Сириус сидел рядом с Римусом, почти засыпая на его плече. На его лице видны следы от рубашки, а взгляд затуманен. Даже Пит смотрел на бекон так, будто тот лично виноват в том, что разбудил его. Джеймс же выглядел довольным, читая свежий выпуск «Ежедневного пророка». После их ежедневной пробежки он полон сил, а Марлин же хотела оказаться где-нибудь подальше. Желательно поближе к Доркас. — В каком году произошло седьмое восстание гоблинов? — спросила Лили, откусывая даниш. Марлин задумчиво водила вилкой по тарелке. Раздалось шуршание бумаги, и она снова провела, извращенно наслаждаясь скрежетом. — Или восьмое? Или девятое? — Марлин проткнула яйцо. — Марлин! — Что? — она подняла взгляд. На лице Лили читалось что-то среднее между нежностью и раздражением, которое стало ее привычным выражением еще с третьего курса. — Я разговариваю с тобой уже две минуты. У нас история магии первой, помнишь? Марлин не помнила. Она даже не могла вспомнить ни одного слова Лили с тех пор, как они сели. — О. Точно. — Ты в порядке? — девушка обеспокоенно нахмурила брови. — Ты странно ведешь себя всю неделю. Марлин открыла рот, но не произнесла ни слова. К сожалению, ответить за нее решила Мэри. — Она расстроена, потому что влюблена в Доркас Медоуз. — Мэри так сильно зевнула, что у нее щелкнула челюсть. Вилка с грохотом выпала из руки Марлин. — Мэр! — Ой, да ладно тебе. — отмахнулась Мэри, кладя ладони на стол и пристально смотря на Марлин. Не то чтобы это новость, но, услышав это так прямо, Марлин покраснела. — Вряд ли теперь это стоит держать в секрете. Глаза Питера расширились, он переводил взгляд с одной на другую. Джеймс подавился тостом, пока Лили не постучала ему по спине. Отведя взгляд, Марлин встретилась глазами с Сириусом. Их разговор, состоявшийся несколько дней назад, вспыхнул, как огонь. После секундного замешательства он поднял кружку Римуса и вскинул брови, выражая одновременно восхищение, раздражение и жалость. — Чертова Змея, Маккиннон. — Я знал, что она тебе нравится, — прохрипел Джеймс, почти приходя в себя, — но… ты влюблена в нее? — Что значит «ты знал»? — Марлин кинула на него быстрый взгляд. — Ну… — он поправил очки. — То, что ты была такой незаметной, как кирпич в окне. — ответил Питер. И Марлин в ужасе вскрикнула. — Все знали? На мгновение воцарилась тишина, а затем воздух наполнился неуверенными объяснениями: — … тебе явно кто-то нравился… — … в тот день, когда случилась накладка со временем тренировок, ты не отлипала от нее… — … мне казалось, вы обе нравитесь друг другу, и так уж вышло… — Блядский Боже, — она вскинула руки. — Я поняла. Пиздец. — Так в чем проблема? — Римус решил, что она не заслужила минуты покоя. — Она не чувствует того же? Сердце Марлин болезненно сжалось, и Мэри снова взяла инициативу в свои руки. — Нет, Доркас тоже ее любит, но отношения подразумевают преодоление горы проблем, связанных с контролем, который она всю жизнь использовала как подушку безопасности. Она скорее разорвет отношения с Марлин до того, как они перерастут в что-то серьезное, чем откажется от мира, в котором она чувствовала себя в безопасности. Она произнесла это с небрежным пожиманием плеч и очередным глотком чая. Марлин же тем временем уверена, ей вскрыли живот и вывернули все внутренности. Забавно, что она чувствовала себя так, хотя речь шла о Доркас, а не о ней. — Мэри, — осторожно начала Марлин. — Какого хуя? — Я поспрашивала, — ответила девушка, будто это все объясняло. — Поспрашивала кого? — в голосе Марлин слышалось раздражение, недоверие и в какой-то степени удивление. — Эммелин, — Мэри снова пожала плечами, и Марлин опустила голову на руки. Она уперлась ладонями в виски, пока перед глазами не вспыхнули звездочки. — Блядская Эммелин. — А мне нравится Эммелин. — Ну конечно, — выдавила она из себя. — Вы обе… Они обе видели ее насквозь, но она не собиралась произносить это вслух, поэтому выпрямилась. Ее лицо все еще пылало, и они все смотрели на нее, ожидая непонятно чего. Выдохнув, Марлин позволила правде вырваться наружу. — Да, хорошо, я влюблена в Доркас, довольны? И, возможно, она в меня тоже, но она попросила немного времени, и мы не разговаривали с тех пор, и… я скучаю по ней. Довольно уязвимое признание, но она выпалила его перед всеми, сильнее краснея, запинаясь на последних словах. Да, Марлин скучала по Доркас. Хотелось снова поспорить с ней, или поработать над каким-нибудь планом, или рассмешить ее. В конце концов, Марлин была бы не против, если бы Доркас просто была рядом, испепеляя ее взглядом или показывая, кто она на самом деле. Как бы жалко ни было то, что она дошла до такого, но это единственный имеющий смысл исход. Марлин шла к нему с того самого дня, когда столкнулась с Доркас. Возможно, уже тогда, но она скучала по ней. Лили нежно положила руку ей на плечо, а Римус положил свою рядом с рукой Марлин, не сжимая, но так, чтобы их костяшки соприкасались. Выражение лица Мэри сменилось на извиняющееся. А Пит пододвинул к ней свою половинку грейпфрута, словно подбадривая. — Ты справишься. — прошептал Сириус, она, не отвечая, сделала большой глоток сока. — Э-э, не хочу спрашивать, — Джеймс провел по волосам, взъерошивая их еще сильнее. — Но ты все еще собираешься смотреть матч в эти выходные? Потому что, ну, то, что вы с Доркас в разных командах… это своего рода конфликт интересов, учитывая… — Что я безумно влюблена в нее, а она — одна из загонщиц Слизерина? — закончила за него Марлин. — Ага. Несмотря на слова Доркас, что она не хотела, чтобы поле было единственным местом их встреч, Марлин изголодалась по ее обществу. — Ни за что не пропустила бы. — ответила она без тени шутки в голосе. А в воскресенье во время матча между Слизерином и Рейвенкло рядом с ней сидели даже те друзья, которые считали квиддич величайшей тратой времени на свете. Утро пугающе холодное, облака окрашены в серо-голубой цвет. Марлин дрожала под двумя свитерами и пальто, и не сводила глаз с Доркас. Джеймс и Пит делали заметки, и обычно Марлин присоединялась к ним, пачкая руки в чернилах от нацарапанных ею заметок по ходу игру, темпу и особенностям игроков, которые она замечала, но не в этот раз. Рейвенкловцы грозны, каждое их построение продумано и доведено до совершенства, но слизеринцы — настоящие стратеги, что делает игру интересной. Единственный недостаток «Орлов» — шаблонный подход, и Марлин не могла отделаться от мысли, что именно их абсолютная непредсказуемость делала гриффиндорцев хорошими соперниками для зелено-серебристого факультета. «Змеи» никогда не могли предугадать их тактику. Что до слизеринцев, они беспощадны и остры на язык, и не упустят ни малейшего проявления слабости, чтобы воспользоваться ей в своих интересах, особенно это касалось Доркас. Марлин чувствовала, как в ее груди разгоралась гордость с каждым ходом и вырванной у «орлов» победы. Это абсурдно, правда. Марлин болела за слизеринцев. Но в то же время правильно. Их с Доркас факультеты выиграли все матчи в этом году, за исключением аннулированной игры в ноябре. Если они продолжат в том же духе, то от следующей игры будет зависеть победитель сезона. И очевидно, это будет кто-то из них. Доркас бросилась в бой, и Марлин повернула голову, следя за ее полетом. Она — несгибаемая и мощная, истинная сила, она пробилась сквозь толпу синих мантий, чтобы с силой ударить по бладжеру и направить его в рейвенкловского вратаря. Эдкинс пытался удержаться, но в последнюю секунду пожал плечами и отступил, позволяя квоффлу пролететь с невероятной скоростью. Джеймс с Питером одновременно вздохнули и тут же начали что-то писать. — Бля, ты видел это, Лунный лучик? — воскликнул Сириус таким тоном, будто уже пытался придумать, как можно было среагировать. Он играл со свободной рукой Римуса, тот только пробормотал «да, дорогой», не поднимая взгляда. Доркас остановилась возле слизеринских трибун. Толпа разразилась восторженными возгласами и возмущенными криками. Локхарт снова завел свою песню о том, что она, должно быть, каким-то образом прочитала его мысли, а Марлин хлопала в ладоши, звук приглушен из-за шерстяных варежек. И она единственная из гриффиндорцев, кто хлопала. Несколько первокурсников с первого ряда хмуро посмотрели на нее, но отвернулись, стоило Римусу и Сириусу показать им средний палец, а девушка с плакатом «долой Слизерин!» бросила на Марлин презрительный, а потом и вопросительный взгляд, когда поняла, кто перед ней. Марлин не удостоила ее и секунды внимания. Доркас была поблизости, выделяясь на фоне неба, и, возможно, чувствовала поддержку Марлин, а может, и искала ее взглядом, потому что вскоре их глаза встретились. Марлин улыбнулась уголком губ, сердце отказывалось выдать привычную ухмылку, но то, что происходило между ними, так же сильно, как и всегда. Оставленный Доркас царапины почти полностью зажили, но Марлин все еще чувствовала фантомную боль. Мимо пролетел бладжер, и Доркас моргнула, словно очнувшись от транса. Она постучала по рукоятке метлы один, два, три раза, а затем бросив на нее последний взгляд, Доркас взлетела за ним. Марлин со вздохом опустилась на скамейку, не помня, когда встала. Желание быть ближе к Доркас заставило ее тело действовать без участия разума. — Совсем плохо, да? — прошептала Лили ей на ухо. — Отъебись, — только и смогла выдавить Марлин. Лили пожала плечами. — Если тебе станет легче, то она не лучше. Это заметно по ее взгляду на тебя. Рыжеволосая откинулась на трибуну. Они с Мэри проболтали весь матч, и Марлин осталась без утешительного тепла подруги. Ее пробрало до костей, она снова вздрогнула, не сводя глаз со своей девушки, когда пятикурсница с плакатом решила высказаться. — Ты ведь в курсе, что это Доркас Медоуз? — спросила она чуть ли не с издевкой. Мельком взглянув на нее, Марлин узнала в ней ту, у которой она несколько месяцев назад выхватила чашку чая. — Как ни странно, но пиздецки понимаю. — в ее голосе нет ни капли раскаяния, и девушка, покраснев, отвела взгляд. Но она все равно нахмурилась. Марлин заметила, как крепко она сжимала плакат и как страстно сосредоточена на игре. Она вспомнила себя в ее возрасте и что значил для не квиддич, как она наконец начала играть. Марлин закусила губу, наблюдая, как Доркас выбила одного из рейвенкловцев — Эджокомбу. — Слушай, — начала она, чувствуя, как внимание девушки переключилось на нее. — Если тебе интересен квиддич, почему бы тебе не начать играть? Ты же можешь, знаешь ли. — Знаю — девушка секунду смотрела на нее, а затем издала тихий звук и снова перевела взгляд на поле. — Может быть, так и сделаю. Пит толкнул Марлин в плечо, подмигивая, явно думая о том же, о чем и она. И они вернулись к матчу, когда произошел опасный удар по воротам. Слизерин победил, как и предполагала Марлин. Победа казалась такой же естественной, как и радостные возгласы, даже несмотря на то, что из красно-золотой ложи кричала она одна. Девушка с плакатом все еще смотрела на Марлин так, будто та сошла с ума, но ей все равно. Может быть, к седьмому курсу та поймет, что не все одинаковы.

***

Марлин могла только сидеть и ждать, но в этом вся и проблема. Доркас хотела, чтобы Марлин просто существовала, пока она разбиралась со своими проблемами. И Марлин не могла оставаться в таком состоянии, так же как и Доркас не знала, как впустить ее в свою жизнь. Марлин любила действовать. Ей нравилось чем-то заниматься, и она наслаждалась ощущением того, как ее ноги отрываются от земли во время бега. Марлин любила действовать. А ждать, пока Доркас придет к ней — прямо противоположное. Для этого нужна вера, которой она лишилась вот уже как несколько лет. Спустя три недели после той вечеринки поздним пятничным вечером Марлин решилась достать крестик. Он лежал там же, где она его и оставила: в ящике стола, еле заметно выглядывая из-под писем от родных. Золотая цепочка казалась невесомой, а сам крестик — совсем маленьким и почти незаметным на ладони. Она могла поклясться, что, когда она упал со столбика кровати, был тяжелее. Последние несколько лет Бог в жизни Марлин присутствовал не больше, чем ее собственный отец, но это не значило, что он не давил на нее, как черная дыра, как огромное нечто, нависшее над головой и определяемое своим отсутствием. Она довольно легко нашла ему замену — построила церковь на квиддичном поле и создала религию из того, как ее тело пело от победы — но она так и не смогла полностью ощутить комфорт, чувство, что тебя поддерживает нечто всемогущее и странное, чем ты можешь себе представить. В свои пятнадцать она пыталась искоренить в себе все, что, по ее мнению, не заслуживало внимания, она лишилась способности верить, доверять миру, отпускать и сдаваться. Возможно, в этом они с Доркас похожи. Ее по-прежнему не интересовали доктрины, написанные испуганными людьми, чтобы казаться меньше, чем она есть, но ей бы не помешало что-то, хоть крупица божественного, пусть и в сознании. Пусть даже это просто вера. Сняв крестик с цепочки, Марлин положила его обратно к письмам, закрывая ящик. А затем она надела цепочку на шею и, не глядя, застегнула ее. Как кататься на велосипеде, — подумала она. Завтра должна была состояться игра между Гриффиндором и Хаффлпаффом, и она носила цепочку как талисман, неотягощенный крестиком, в надежде, что он принесет ей удачу.

***

Джеймс привел их всех пораньше, чтобы успеть переодеться и обсудить стратегию против Хаффлпаффа, но вскоре они уже просто сидели, слушая, как трибуны заполнялись учениками. Рядом с выходом на поле Джеймс показывал Сиви какой-то трюк с мячом, а Сириус выкуривал последнюю сигарету. — Готова? — спросил он. — Диггори и Фостер — самые слабые в команде, — цитировала Марлин по памяти, информация прилипла к ней, как жвачка, под воздействием подготовки от Джеймса. — В целом они неплохо играют, но не станут подставляться под бладжер. Эймс… хорош, — признала она, — хаффлпаффские ловцы всегда искусны в том, чтобы заметить снитч в любую погоду… но Сиви быстрее. Их сила в сплоченности и коммуникабельности. У Джеймса будут проблемы из-за этого с Прентисс, Роулом и Хассаном, особенно если Миллс сегодня не в духе. — охотник кинул на нее раздраженный взгляд, она в ответ оскалилась, пока он не отвел взгляд. Сириус усмехнулся. — Мы видели игру Симмонс всего раз, так что сложно понять ее стиль игры. Она может поставить нас в тупик. В любом случае, это не наша забота. — Вообще, я спрашивал, — Сириус наклонился вперед. — Готова ли ты сыграть? Мы все ближе к реваншу. Марлин украла у него сигарету, и он хихикнул, явно намекая, что она увиливает от ответа. Ее подруги плохо на нее влияли. Неприятно признавать, но Марлин понимала, почему людям нравится курить, хотя сама она затягивалась всего раз или два в неделю. Очень редко по сравнению с теми, кто курит каждый день. Глупое утешение, но на какое-то мгновение ей становилось теплее благодаря дыму. — Ну что еще? — простонал Джеймс, и Марлин обернулась. Примерно в пяти метрах от них в месте, где можно попасть на поле их внимание привлекли двое парней, который спорили, кто должен пойти. Марлин — не единственная в команде, кто узнала их. Барти и Эван. Миллс, Тим и Сириус инстинктивно напряглись, а Сиви и Ахсан внимательно следили за парой. Джеймс посмотрел на Марлин. Скорчив гримасу, она в буквальном смысле взяла на себя ответственность за команду и направилась к слизеринцам. Марлин с запозданием поняла, что все еще держала в руках сигарету, и потушила ее об одну из опор за секунду до того, как подошла к ним. На шее Барти заметен огромный засос, свидетельство страстных поцелуев, а зрачки Эвана размером с блюдца — скорее всего, он снова под кайфом. А он в таком состоянии примерно с ноября. — Вам что-то нужно? — О, нет, — Барти улыбнулся своей фирменной широкой улыбкой, как будто хотел, чтобы вы подумали, что он укусит вас. — Мы с моим дорогим другом здесь только в качестве приманки. — Эван насмешливо поклонился, но ничего не объяснил. — Регулус наслал какое-то проклятие на раздевалки или что? — ее брови подозрительно сошли на переносице. — Матч через несколько минут, так что, Крауч, что бы это ни было… Он поморщился, стоило ей произнести его фамилию. И ей интересно, у скольких из них проблемы в семье, потому что такими темпами это нечто заразное. — Мы здесь только для того, чтобы привлечь тебя. — вмешался Эван. — Все-таки Доркас лучше не соваться… — Доркас? — переспросила Марлин. Барти драматично махнул рукой куда-то на трибуны. Переведя взгляд с одного на другого, и надеясь, что им можно доверять, она прошла вперед, и ее взгляд сразу же упал на стоящую чуть в стороне девушку. Марлин замерла, по всему телу пробежала дрожь. Нелепая потребность бегать и прыгать на месте боролась с желанием оставаться неподвижной на случай, если Доркас растворится, как мираж при первом же движении. Парни перешептывались, пока их подруга не бросила на них выразительный взгляд, и они отошли подальше. Доркас перевела взгляд на нее. — Я… — начали они обе, но тут же замолчали. — Ты первая, — Марлин сглотнула, сжимая руки, но Доркас покачала головой. — Нет, давай ты. — Доркас, все в порядке, просто… — Если тебе есть что сказать… — Боже, — из Марлин вырвался смешок. Она подошла ближе. Они никогда не ходили вокруг да около. — Доркас, пожалуйста. Послышался сигнал Джеймса о двухминутной готовности. Теперь, когда у нее развязаны руки, Доркас как будто не знала, что и как говорить. Она перебирала кольца, облизывала губы, накрашенные помадой цвета, который Марлин могла описать только как гриффиндорский алый. Секунды тянулись, но она не ощущала. Она изголодалась по ней, и теперь Доркас стояла перед ней в сапогах на каблуках и короткой юбке с наполовину собранными в пучок прядями на фоне развевающихся флагов и мартовской зелени. И ей бы хватило, но все равно хотелось услышать от девушки хоть что-то. — Я все еще не знаю, как поступить. — призналась Доркас. Несмотря на все сомнения, она стояла прямо и смотрела перед собой. — Или как это работает. Надежда билась в животе Марлин. Голос Доркас такой спокойный, такой сдержанный, в нем нет никаких эмоций. Но ее глаза… ее глаза блестели, и она нервно сглотнула. Марлин подошла ближе. — Что ты имеешь в виду? — Чего ты хочешь? — спросила Доркас вместо ответа. И Марлин вздохнула, чувствуя, как внутри нее все сжалось. — Я хочу быть чем-то большим, чем девушкой, с которой ты переспала и больше никогда не заговоришь. Хочу, чтобы ты не отталкивала меня, потому что так проще, чем разобраться в своих чувствах. Хочу, чтобы все это что-то значило. Мне плевать на то, кем мы должны быть по мнению других. — в голосе Марлин слышна искренность. — Я просто хочу, чтобы ты была со мной. Неужели это так ужасно? — Ты по-прежнему многого обо мне не знаешь. — Доркас тяжело вздохнула. — Я знаю многое, — Марлин натянуто и болезненно усмехнулась. — А остальное с радостью узнаю. — Я не самый приятный человек. — Я бы не влюбилась, будь ты другой. Доркас снова облизнула губы, привлекая внимание Марлин. Она чувствовала, что вот-вот взорвется от переполняющих ее чувств. На каблуках Доркас казалась немного выше. Нужно совсем немного, чтобы наклониться и поцеловать ее. Они достаточно близко, чтобы чувствовать дыхание друг друга, Марлин видела тяжелый взгляд Доркас. Та смотрела на губы Марлин так, словно и ей их не хватало. — Откуда мне знать, что это не твой план, чтобы отвлечь меня перед матчем? — прошептала Марлин. Доркас нахмурилась. — Ты… И тут до нее дошло. — Ой, отъебись, Марлин. Это не смешно. — Я тоже самый приятный человек. — Марлин ухмыльнулась, лишь бы скрыть, как сильно бьется ее сердце. — И немного смешно. — Нет, — возразила Доркас, но прежде чем Марлин успела попросить девушку либо разбить ее сердце, либо забрать его с собой, между рядами появился Джеймс с метлой в руке. — Марлин, ты не слышала свистка? Мы начинаем. — он заметил Доркас, и его лицо тут же изменилось, как будто он хотел сказать: «ладно, все хорошо, можешь не идти», но не мог. По крайней мере, если хотел, чтобы они победили. Как ее друг, он в замешательстве, но как ее капитан, он понимал, у них нет времени. А она даже не сдвинулась с места. — Я слышала, Джеймс. Приду через минуту. — Марлс… — Через минуту, — повторила она, не сдвинувшись, и он, хмурясь, вздохнул. — Десять секунд, — уступил он, акцентируя внимание на словах, а затем скрылся в тени. Доркас фыркнула, и Марлин тут же переключилась на нее. — Тебе пора. — Ты выбрала пиздецки неудачное время. Доркас закатила глаза, но в ее жесте сквозило поддразнивание, нежное раздражение, которого Марлин всегда было мало. — Найди меня после, — попросила Марлин, не двигаясь с места, пока не получит ответа. Доркас посмотрела в сторону поля и потащила Марлин за рукав туда. Марлин позволила ей, но убрала руку Доркас, так что они оказались вплотную друг к другу. От прикосновения по телу пробежала дрожь, и они обе вздрогнули. — Доркас… — Хорошо, — наконец ответила девушка, когда они почти дошли. Марлин облегченно выдохнула. — Обещаешь? — Я… — Обещай. — повторила Марлин, упираясь пятками в пол. — Мерлин, да, обещаю. — процедила Доркас, разворачиваясь к ней. — Но я не встречаюсь с теми, кто проигрывает матчи, так что иди. Марлин широко улыбнулась и позволила Доркас довести ее. Стоп, Доркас имела в виду… она сказала… — Что ты хотела сказать? До этого? — спросила Доркас, когда они оказались перед залитым солнцем полем. — Как я рада тебя видеть. Доркас фыркнула, но тут же мило и быстро улыбнулась, как будто не могла скрыть. Наклонившись, Марлин поцеловала Доркас в лоб. — Иди, — настаивала Доркас, и Марлин подчинилась, срываясь на бег и по пути хватая метлу. Она села на нее еще до того, как выбежала из-под трибун, и в этот же момент послышался третий свисток. Она сорвалась с места, следуя за остальными в том порядке, который они рассчитали еще несколько недель назад. Ее сердце бешено колотилось, но ударила по бладжеру уверено и точно. — Если кто-то не понял, Маккиннон на поле. — объявил Локхарт. — Успела на последней минуте! Что же такого важного произошло, что она чуть не опоздала? Она закатила глаза, разворачивая метлу, пробираясь через хаффлпаффских охотников и изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, как внутри будто сгущаются тучи. Зрители сегодня шумные, их воодушевляла приятная погода. Она могла слышать их любопытство, а комментарии Локхарта только подстегивали их. И на такой ноте Гриффиндор открыл счет. Сириус и Джеймс пытались поймать ее взгляд, но Марлин отмахнулась от них. Они поговорят позже. Сейчас нужно сосредоточиться на более важных вещах. Марлин отвлекается не только на мысли о том, что скажет Доркас, но и на сам матч. Хаффлпаффцы всегда непростые соперники, и пусть им и не хватало безжалостности или мастерства, как у других факультетов, но их стиль игры изнуряющий, благодаря чему каждый матч затягивается. Словно в подтверждение этого, прошла целая вечность, прежде чем они снова забили, но к тому времени те уже наверстали упущенные очки, так что счет сравнялся. Война не на жизнь, а на смерть. Марлин с Сириусом работали не покладая рук, чтобы пробить нападение или защиту другой команды, выбивая каждого Барсука, которого только могли. Но на втором часу игры победа все еще далека от них, пусть они и вели счет. Марлин не терпелось закончить игру. Она любила квиддич, но подобное сводило ее с ума. Ей нравилось играть быстро, жестко и весело, нравилось играть в перетягивание каната, когда в любой момент все могло измениться, а сейчас все прямо обратное. Кроме того… Доркас наблюдала. Доркас ждала. И это придавало Марлин немного безрассудства. Прошло три с половиной часа с начала игры, и даже у Джеймса уже заканчивалось терпение. Марлин сбилась со счета, сколько бладжеров она запустила в хаффлпаффцев, но промахивалась, потому что у тех была до раздражения эффективная привычка предупреждать друг друга с другого конца поля, когда они видели, как она или Сириус шли в атаку. Последовав их примеру, Марлин подлетела к капитану. — Сколько времени вам нужно, чтобы оторваться по очкам, на случай если они поймают снитч? Именно так они поступили в прошлом году на матче против Слизерина. Регулус поймал снитч, но они набрали достаточно очков для победы. Переход к активным действиям им нужен, чтобы разорвать этот бесконечный, отупляющий шаблон. — Хочешь нацелиться на вратаря? — Джеймс разминал шею. — Это не приветствуется даже в магловском спорте, Марлс. До конца игры ты станешь мишенью. — Если вы наберете достаточно очков, а Сиви поймает снитч, то игра не продлится долго. Она видела, как он взвешивал все за и против, закусив губу. Затем он подозвал Сириуса и передал ему слова Марлин. Сириус кивнул, и Джеймс полетел к скопившимся охотникам, нарушая их строй, доверяя Ахсану защиту ворот, пока объяснял остальным план Марлин. Хаффлпаффцы заметили, что что-то не так: по команде соперников пробежала волна подозрительных взглядов. Локхарт по-прежнему ничего не понимал и рассказывал о последней атаке команде на ворота, которую отразил Ахсан. К слову о вратарях. Сириус откинул волосы и перевел взгляд на ворота на другом конце поля, где виднелось черно-желтое пятно. — Думаешь, она выдержит? — спросил он. — Как ее там… Симпкинс? — Симмонс. Гейл Симмонс. — Марлин разминала плечи и вращала запястьями, наблюдая за девушкой, с которой перебросилась парой слов в библиотеке еще до Рождества. Она переложила биту в правую руку, которой в этой игре почти не пользовалась. Обернувшись, она заметила прищур и ухмылку Сириуса. — Что? — Гейл Симмонс, значит? Еще одно твое завоевание? — Отвали. — Марлин закатила глаза. — Мы один раз разговаривали. — А теперь ты собираешься ее уничтожить. — ее друг покачал головой с притворной жалостью. — Марлин «разбивательница сердец игроков в киддич» Маккиннон снова наносит удар. Она ткнула ему концом биты под ребра. С минуты на минуту Джеймс, Миллс и Гудсвен пойдут в атаку, и Марлин должна быть рядом. — Меня интересует только одно сердце, — ответила она, — и я не собираюсь его разбивать. — Тогда давай закончим игру, и ты пойдешь к своей девушке. — он ухмыльнулся. Именно это и собиралась сделать Марлин. Нет смысла начинать с чего-то безобидного и давать Гейл возможность разогреться, поэтому, как только Марлин оказалась достаточно близко, она отправила в девушку бладжер и не остановилась, осыпая ее атаками. Гейл спокойно принимала их, умудряясь не только не упасть с метлы, но и заблокировать несколько бросков. И благодаря атакам Марлин, Джеймс начал забивать все больше и больше очков. — Гриффиндорский дуэт в лице Маккиннон и Блэка усложняет жизнь Хаффлпаффцам. — объявил Локхарт, его комментарии и энергичная болтовня толпы слились в фоновый гул. — Пока Блэк досаждает команде в центре поля, Маккиннон в исступлении атакует вратаря. Должно быть, она почуяла кровь в воде, потому что Симмонс, похоже, начала сдавать! К тому времени, как Джеймс просигналил ей, что они набрали достаточно очков, нетерпение Марлин не утихло. Она слегка улыбнулась Гейл. Это не извинение, но девушка ее поняла и кивнула в ответ, тяжело дыша, будто жалея, что вообще флиртовала с Марлин. Теперь дело за ловцами. Джеймс с другими охотниками будут продолжать забивать голы, а Ахсан будет отбиваться от хаффлпаффцев, но теперь Флоренс преследовал Эймс. Что ж, возможно, Марлин недооценила эффект от своих действий. Вся ее семья с Хаффлпаффа, и ей следовало бы знать, что не стоить списывать их со счетов. Пусть Диггори и Фостер вели себя непринужденно всю игру, очевидно, они заинтересованы в том, чтобы отомстить ей за нападение на их товарища по команде. Сириус не замечал как за ней гонятся, сосредоточенный на другом. Первый бладжер пролетел в сантиметре от локтя Марлин, а второй — чуть не задел ее спину, ей просто повезло, что она успела увернуться в последнюю секунду. Громко выругавшись, Марлин пригнулась. — Никаких обид, парни? — крикнула она, но на их лицах застыло раздражение. И Марлин поняла, ее слова не возымеют эффекта. В конце концов, они с Сириусом унизили их: ее друг в одиночку отвлекал их обоих, пока она перед всей школой показывала, насколько на самом деле слаба их защита. По крайней мере, она попыталась быть вежливой. У нее есть и другие способы избавиться от них. Марлин пролетела вблизи от травы. Два бладжера практически нацелились на ее незащищенную спину, Диггори и Фостер определенно думали, что она взлетит, обогнет трибуны, подставиться под бладжер, но с Марлин хватит. С ними и со всем этим матчем. Она выждала, пока бладжеры не прожужжали у нее в ушах, как мухи, а затем развернулась на сто восемьдесят градусов и с силой ударила по ним битой. Импульс передался от плеча к локтю и запястью, и бладжеры столкнулись с битой со звуком, который, как ей казалось, мог преодолеть звуковой барьер. Марлин не успела увернуться, сила удара подбросила ее в воздух. За секунду до падения она заметила высоко над собой Сиви, приближающуюся к снитчу, а еще потрясенные лица Диггори и Фостера, в которых летели бладжеры. Диггори развернул метлу в отчаянной попытке спастись и получил бладжером в бедро, а Фостеру прилетело по руке. Марлин смеялась над ними, когда ее тело упало на землю. Удар пришелся на плечо и бедро, она так сильно подпрыгнула, что, несмотря на годы тренировок, бита выскользнула из ее рук. Одному Богу известно, куда делась ее метла. Сдерживаемый смех вырвался наружу, она инстинктивно перевернулась на бок, пытаясь унять боль. Не сразу она поняла, что шум в ушах — не ее сердцебиение, а шум трибун. Прищурившись, так что лицо щекотала трава и влажная земля, Марлин различила силуэт Флоренс со снитчем в вытянутой руке и ухмыльнулась, наполовину стиснув зубы, наполовину торжествуя. Победа. Игра закончилась. Теперь она могла поговорить с Доркас. Когда Марлин пыталась подняться, она с удивлением обнаружила, что у нее есть целый ряд болевых точек, о которых она не подозревала. Например, несгибающиеся колено и локоть. Но она все же поднялась и как раз сделала шаг, когда остальные приземлились рядом с ней. Сириус в мгновение ока оказался рядом с ней и поддержал под локоть. — Как ты? — взволнованно спросил он. — Это было ужасно! Я бы помог, но заметил их только после того, как… — Я в порядке, Блэк. — перебила Марлин. — Не суетись. — А кто сказал, что я суечусь? — возразил он, но улыбнулся, увидев, что она более или менее в порядке. Джеймс поднял ее метлу, которая держалась на честном слове. — Пошлите отсюда, быстро. — он оглянулся на обычно дружелюбных хаффлпаффцев, которые за последний час стали еще более раздраженными. Они почти механически пожали друг другу руки, а затем скрылись в раздевалках. Марлин шла медленно, все тело болело, поэтому вместо того, чтобы сразу снять форму, она просто упала на скамейку, положив рядом сломанную метлу. Она слышала, как парни возились по ту сторону. Им всем хотелось как можно быстрее вернуться в замок, чтобы начать праздновать, а единственный человек в ее части — Сиви, которая носилась туда-сюда со скоростью колибри. — Кстати, ты была великолепна. — произнесла Марлин, и Флоренс задержалась ровно настолько, чтобы одарить ее быстрой, как ртуть, улыбкой. Она собрала свои вещи до того, как Марлин успела встать. Она знала, ей нужно встать. Принять душ, выпить обезболивающее и переодеться, прежде чем встретиться с Доркас, но, похоже, той придется смириться, что она предстанет перед ней во всей послематчевой красе. Словно услышав ее мысли, Доркас появилась в дверях. «Появилась» — слишком простое слово. «Влетела» более подходящее. Растрепанная и злая, как дворовая кошка, Доркас подошла прямо к ней. — Какого хрена там произошло? — она осматривала Марлин так, словно заносила в каталог каждую царапину и ссадину. — Ты пыталась свернуть себе шею или что? Марлин чувствовала, как внутри нее что-то возникает, словно солнечный свет, пробивающийся сквозь облака. Она расправила плечи и прислонилась к стене, рассматривая Доркас сквозь ресницы. Флоренс бросила на них один быстрый взгляд перед уходом, явно ожидая скандала. Марлин медленно выдохнула, словно ее легкие сдавило еще до начала игры. — Приятно осознавать, что мы пришли к этому вместо того, чтобы ты кричала на меня за то, как сильно я покалечила других. — спокойно отметила Марлин. Доркас подошла ближе, уперев руки в бока. — Ты была настоящей угрозой. — Умоляю, я нанесла, возможно, в два раза меньше урона, чем ты обычно. — Марлин рассмеялась. — Возможно, — согласилась Доркас. — Но я хотя бы могу удержаться на метле и закончить игру. — Но я закончила игру. — дразнящее возразила Марлин. — Не нужно так волноваться. Послышался знакомый смешок, и ее темные глаза вспыхнули. Марлин попыталась встать, ее тело одновременно протестовало и отчаянно жаждало этого, но у Доркас другие планы. Не успела Марлин привстать, как Доркас положила руку ей на грудь, удерживая на месте, села к ней на колени и прижала к скамье. Марлин инстинктивно положила руки на бедра Доркас (отчасти для того, чтобы сохранить равновесие, но в основном потому, что она не могла представить, что не прикасалась к ней прямо сейчас). Первое прикосновение к груди выбило весь воздух одним мощным, опустошающим вдохом, и с каждой секундой она чувствовала, как нагреваются ее нервные окончания, усиливая боль, но в то же время успокаивая ее. — Марлин, — сказала Доркас. И больше ничего. Значит ли это, что она… В животе запорхали бабочки. — Ты сломала мне нос, — усмехнулась Марлин, вспоминая тот случай. — Я тогда пострадала сильнее. — Да, но это сделала я. — То есть только ты можешь причинять мне боль? Доркас накрыла рот Марлин рукой, чтобы та замолчала, и она улыбнулась сквозь ладони. — Давай просто договоримся, что ты больше не будешь так делать? И для прояснения, — продолжала она, прижимаясь к Марлин всем телом, как будто ей комфортно именно в такой позе, — нос я тебе тогда сломала случайно. — Случайность и ты — противоположности. — Марлин медленно взяла Доркас за руку и сжала ее, наслаждаясь тяжестью и тем, как соприкасались их мозоли. Доркас несколько раз сжала ее руку. Доркас расплетала свои косы. В них вплетено несколько маленьких серебряных бусин, которые приятно позвякивали при каждом движении. — Я целилась в тебя, но… не хотела попасть в лицо. — она провела свободной рукой по носу Марлин, а затем дотронулась до подбородка. — Ты увернулась. — она все еще раздражена из-за этого, и Марлин интересно, сколько времени она провела, заново переживая тот момент. Столько же раз, сколько и она? — Но ты целилась в меня. — Ты меня довела. Я знала, что ты хороша, но не представляла насколько, пока ты каждые десять секунд не мешала мне. Ты ввязалась в какую-то потасовку между Тернером и Поттером и при этом умудрялась перенаправлять мои мячи от тебя или Сириуса. Ты вывела меня из себя. Мне хотелось уничтожить тебя. Марлин слегка фыркнула и посмотрела на нее снизу вверх. Доркас нравится быть выше других, — подумала Марлин, — она будто пытается компенсировать разницу в росте и не только. — Обычно ты более… — она неопределенно покачала головой. — Уравновешенная? Марлин кивнула, слегка наклоняя голову. Доркас хмыкнула и поцеловала ее в переносицу. — Тебе удалось пробраться мне под кожу, Марлин Маккиннон. Словно ты всегда там была. И останусь еще надолго, — ответил ее разум. Она хотела, чтобы это стало обещанием, написанным на крови. Хотелось перестать ходить вокруг да около, пока ее нервы на пределе. — Доркас, значит ли это… что мы… Темные, как ночь, глаза приковали ее к месту, тяжесть ее тела приятна, что Марлин не хотелось отпускать. — Да, — наконец произнесла Доркас. — Хорошо. — слова прозвучали так непринужденно, что Марлин почти уверена, что ей показалось. — Хорошо? — повторила она, и Доркас кивнула, краснея еще сильнее, чем обычно. Марлин видела, как Доркас прилагала больше усилий, чем обычно, чтобы поддаться этому порыву, и ей никогда еще не хотелось поцеловать ее так сильно. Внутри Марлин все просияло, как во сне. Они чуть не столкнулись носами, с такой скоростью она бросилась вперед, чтобы поцеловать Доркас, испуганный смешок девушки слился с поцелуем, пока поцелуй не перерос в столкновение зубами и стонами, чем губами и языком, но для Марлин их поцелуй идеален. И она поцеловала ее еще раз и еще. Они целовались до тех пор, пока Марлин не подняла руку, чтобы убрать косы Доркас с плеча, она удивленно вскрикнула от боли. Она забыла о своей раненой руке. Марлин все еще пыталась дотянуться до ее губ, когда Доркас отстранилась. Она придвинулась ближе, приподняла подбородок, и оставила на нем легкие, мимолетные поцелуи, пока наконец не сдалась. — И для прояснения, — передразнила Марлин, прикусывая нижнюю губу Доркас, — я тебе отплачу за сломанный нос. — Не думаю, что ты понимаешь, что такое месть, любовь моя. Мне не должна она нравиться. — Доркас тихо и нежно рассмеялась, от ее смеха по телу Марлин пробежали мурашки. — Тогда, думаю, тебе придется научить меня. — Я очень хороша в мести. — Вот почему ты возглавляешь клуб. — Мерлин, — Доркас снова рассмеялась и прижалась лбом к лбу Марлин. — Идиотка, — пробормотала она, но широко улыбнулась. Ее улыбка смягчилась, становясь почти застенчивой. По крайней мере, настолько застенчивой, насколько вообще возможно для Доркас. Но тем не менее в ее голосе ни капли смущения. — Значит, мы встречаемся? — Пиздецки надеюсь, — Марлин не сдержалась и бросила на нее взгляд. Я уже говорила, что не хочу дружить с тобой. — она запустила руки в косы Доркас и переплела их у нее на талии. Доркас покачала головой и улыбнулась, отводя взгляд. Марлин не утруждала себя тем, чтобы проследить за ее взглядом, она слишком увлечена тем, как ее пожирали глазами, хотя между ее бровями залегла морщинка. — Твоя метла, — обеспокоенно произнесла Доркас, Марлин на секунду отвела взгляд, прежде чем снова посмотреть на Доркас. Она рассеянно накручивала на палец одну из своих кос. — Не переживай, она все равно была не моя. — Доркас вопросительно посмотрела на нее, и Марлин пожала плечами. — Ты тоже многого обо мне не знаешь, любовь моя. — Но мне бы хотелось. — Доркас откинула голову назад, прислоняясь к Марлин с мрачным выражением лица и улыбкой на губах. — И узнаешь. Финальный матч и все, что произойдет после него, повисло в воздухе между ними, но Марлин не обращала внимания. По крайней мере, сейчас ей не нужно переживать, как их соперничество и гордость будут разъедать их изнутри. Она счастлива, пока Доркас в ее объятиях.