Первый в очереди (перевод)

— У “Pitch me” сегодня паста в одном из обеденных залов, — сказал Уилл, когда мы зашли в нашу комнату. Я так устал, что не мог нормально видеть, но мне удалось издать ни к чему не нужный звук. Все еще было странно считать это “нашей комнатой”, и здесь продолжал стоять незнакомый запах. Наши кровати, благодаря хлопотам Дебби, были аккуратно застелены. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем это место станет привычным. А станет ли вообще привычным? — задавался я вопросом. На секунду мои глаза закрылись, и в мыслях явились образы большой кухни, оставленной мною до отъезда утром. Груды надоедливой почты на столе, запах кожи, хлеба и лаванды, которую выращивала и сушила моя мама. — Хочешь пойти? Они всем там рады. Всем рады. Обнадеживающая улыбка Несто мгновенно всплыла в сознании и лишила меня всякого аппетита. — Не. Ты, чувак, иди. — Ты куда-то в другое место собрался обедать? Я видел “фахиту” в испанском клубе. — Уилл без намека на смущение переоделся из футболки в более симпатичного вида рубашку. — Да, неплохой вариант — соврал я. — Я тоже что-нибудь поищу. — Круто. Не хочу тебя в одиночестве оставлять. — Он присвистнул. — Нормально выглядит? Я хочу произвести впечатление на лидеров группы еще до прослушивания, которые через два дня будет. — Да, нормально. Раздался стук в дверь, и, открыв ее, я обнаружил улыбающегося парня. Он выглядел смутно знакомым, и я вспомнил, что видел его у будки АГГ, обнимающегося с каждым пришедшим. Боже мой. Несто же не отправил его за мной? Нет же? — Привет, ребят. Я Олли. Я со-директор здешнего зала, в Граббсе, с моим партнером Эдвином, и я хотел к вам забежать и представиться. Эдвин подойдет немного позже. Ваши помощники по этажу — Джейми и Тристан, и надеюсь, им тоже удастся с вами поздороваться. Слава богу. Я скрыл смех облегчения за кашлем. — Отлично. У меня как раз есть вопросы. — Уилл потер ладони, и я уже знал, что вопросы затрагивали его любимую тему. И, естественно, он втянул Олли в продолжительную дискуссию о часах посещений и тихихи часах, а также когда девушки могут появляться на этаже. Тем временем я пытался осмыслить тот факт, что директорство зала разделено между двумя встречающимися парнями. И произнес он это так буднично. Нисколько не стыдясь и не тревожась о том, что мы могли подумать. — Что насчет тебя, Этаниэль? Есть вопросы? — спросил Олли. Его глаза были игривы и добры, и я уверен, что к тому же и веселы, когда его не закидывали одними и теми же вопросами первокурсники. — Неа, нет. — У меня крайне много вопросов. Когда у него появился парень? Что думают его родители? Правда ли его боссу все равно? Но я не стал спрашивать. В особенности рядом с Уиллом. — Хорошо. Ну, я направляюсь к большому барбекю АГГ для студентов и их родителей. Никто не хочет пойти со мной? О черт. Он смотрел прямо на меня, когда говорил это. Он знал. Не знаю как, даже учитывая насколько я был параноиком, Несто бы вряд ли кому-то рассказал. — Тебе лучше сходить, Э. — Уилл подтолкнул меня за плечи. — Что? Почему? — Мои мускулы напряглись, а голос стал таким же нервным, как и все тело. — Потому что ты уже сдружился с тем парнем с зала, и как я сказал, девчонки любят политически активных парней. — Несто, — спросил Олли, — или Тристан, РА[7]? Думаю, Шейн и Клейтон, которые стоят немного дальше по коридору, тоже причислены к АГГ. Боже. Весь кампус, что ли, открыт и горд? Чувак. Разве это не именно то, чего ты желал? Почему для этих незнакомых парней было так легко вступить в АГГ? Я ведь даже не смог заставить себя сказать больше, чем “я подумаю об этом”. — Ладно, моя дверь всегда открыта для вас. По любому поводу. — Снова. Олли смотрел на меня, будто знал, насколько мне не терпится пойти куда-нибудь в приватное место и поговорить обо всем гейском. Но, конечно, этого не произошло. Я ничего не произнес, когда он ушел. Уилл закончил приводить себя в порядок и направился к выходу. Но я нет. Я не мог. Я не хотел ни пиццы, ни фахитас. Я хотел гордо зайти на собрание АГГ. Избавиться от комка бетона в моем горле, чтобы хоть что-нибудь съесть. Осчастливить Несто и Олли, появившись там. Но все, что я сделал, так это откинул ботинки и рухнул на кровать. *** Стук. Стук. Я проснулся, сильно потирая лицо. Я завернулся в тонкое одеяло, которое уместилось в чемодане. “Одеяло” было первым в моем списке покупок, когда я устроюсь на работу. Я посмотрел на часы Уилла в другой части комнаты. Черт. Я вырубился почти на три часа. Я поплелся к двери, натягивая футболку и надеясь, что от меня не воняет. Я собирался принять душ после возвращения с ярмарки. — Привет. — Несто стоял в коридоре с тарелкой печенья. — Я тебя разбудил? Прости. — Все в порядке. Не надо было мне засыпать. — Я потянулся. Вздремнуть мне не часто удавалось, только если во время простуды или типа того. Моя мама смеялась, что мой отец проспит до смерти, и она не была далека от истины. — Конечно, надо! Путешествовать тяжко. Ты был такой сонный на ярмарке. Я подозревал, что ты скорее вырубишься, чем пойдешь на ужин. — Несто шагнул в комнату, влеча за собой аромат шоколада. Дверь захлопнулась, и мой живот сделал сальто, которое никак не было связано с голодом. Как всегда, Несто спас меня от необходимости выдумывать остроумный ответ. Мне нравилось, как просто он продолжал говорить. — Мама Олли делает самое лучшее печенье. И она принесла целую тонну. Я прихватил тебе немного. Будешь? — Да, пожалуйста. — Урчание моего живота стало некоторым эхом к моему ответу. Несто хохотнул. — Ох, парень. Ты вообще ничего не ел? Подожди тут. Я скоро буду. — Он сунул мне печенье. Я успел съесть три печеньки и уже глазел на четвертую, когда вернулся Несто с большой керамической кружкой, из которой исходил пар. — Консервированные макароны подойдут? Моя мама кучу таких присала. — О Боже, да. — Я почти упал на него, желая дотянуться до еды. — Обожаю их. Когда родители допоздна возятся на ранчо, я разогреваю себе баночку. — Я тоже. — Несто посмеялся, сев на пол и оперевшись спиной о мою кровать. Я сел напротив него и вытянул ноги. Ступни легли прямо напротив бедра Несто — настолько крошечной была комната. — Ну, не на ранчо, но родители тоже подолгу на работе засиживаются. Отец заведует компанией по поставке медикаментов, а мама — медсестра-акушерка. Куча одиноких ужинов. — Понимаю. Ты тоже один ребенок в семье? — спросил я, набивая рот едва разогретыми макаронами. Мне было все равно. Я был так голоден, что ел прямо из банки. — Нет. У меня две старшие сестры есть, но они на десять и двенадцать лет старше. Я был сюрпризом. — Без шуток. Мои родители были бы рады такому сюрпризу. — Моя мама не скрывала, что они с папой хотели еще детей. Но, как она выразилась, после нескольких выкидышей Бог решил благословить их мною. Не знаю, будет ли она относиться ко мне по-прежнему спустя время. Я был обречен стать разочарованием, хоть она еще и не подозревала об этом. — Эй, любой семье повезло бы иметь меня, — сияя, покрасовался Несто. — Я довольно классный. — И самодовольный. — И это тоже. Мои сестры называют это испорченностью. — Они в чем-то правы. — Я посмеялся. С ним было легко болтать. У меня были друзья в школе, да и двоюродных братьев и сестер, разбросанных по всему северо-западу Небраски, была целая куча. Но нет никого, с кем я мог расслабиться и просто поддразнивать и разговаривать. — Они тоже в Катия учились? — Одна да. Она теперь в медицинской школе в Гарварде. Вторая уехала в Колумбию. Она там тоже в медицинской школе. Сейчас она вернулась в Бергенфилд и работает педиатром. — Ох. Твоя семья любит медицинские штуки и докторов. Ты тоже к ним присоединишься? — Ну… Хочешь секрет? — Несто нагнулся вперед, и я мог ответить “да” на все что угодно в этот момент. Один его запах был подобен наркотику, расслабляющему мои мышцы, снимающему напряжение в горле, и все, о чем я мог думать, — как сохранить эти ощущения. Я кивнул. — Родители думают, что я готовлюсь к поступлению в медицинский. Они думают, что я специализируюсь на биологии и второстепенно танцах. — И это не так? — Не-а. — Специализируюсь на танцах, преимущественно на хореографию. Второстепенно на биологию. — Он ухмыльнулся. — Я хочу режиссировать музыкальные видео и хореографические шоу. Как у Эмбелиш. — Круто. Уверен, что у тебя хорошо выйдет. — Я почувствовал, что покраснел и пришлось отвернуться. — Твои родители разозлятся, если узнают, что все поменял? — О да. Намного больше, чем вся ситуация со мной геем. Вот оно. Он сказал это. И комната его не поглотила. И безмолвная правда между нами стала лишь громче. — Их это тоже заботит? — тихо спросил я. Мои ноги не могли оставаться на месте и двигались вперед-назад по ковру. — Да не особо. — Несто пожал плечами. — С этим немного иначе в филиппинском сообществе. Все в моей семье католики, так что предубеждения имеются. Но в основном филиппинцы довольно благосклонно относятся к ЛГБТ-сообществу. Ну, отец все равно пришел в ярость, когда я ему рассказал в младших классах… — Ты еще тогда им рассказал? — мои глаза проделали всю эту штуку с багом из мультиков. Я понял, что я гей, начиная с одержимости тем миссионером, но даже мысли не проскакивало все рассказать родителям. Я запомнил поучительную сказку о ребенке, живущем через два города. После того, как он сделал каминг-аут, родители отправили его на конверсионную терапию. Домой он так и не вернулся. И это была лишь история, о которой я знал. Были и другие слухи, которые замалчивались, и все это заставило меня задуматься и молчать. — Ага. Хотелось сразу покончить с этим, знаешь. Я понимал, что родителей это сведет с ума, но решил, что они справятся. — Несто пожал плечами. — Я поцеловал друга на спор. И мне понравилось. Я знал, что хочу это повторить. И не видел смысла жить жалким еще пять лет. Я издал сдавленный звук, и Несто потянулся и похлопал меня по ноге. — Черт, Этаниэль. Я даже не думал. — Я был жалок, — сказал я тихо. — Эй. Это нормально. — Он водил кругами по моей ноге: маленькими концентрическими кольцами тепла и электричества. Я не мог поверить, что он касался меня. Я не мог поверить, что мы ведем разговор об этом. — Как… — я боролся с желанием озвучить вопрос, который мучил меня весь день. Весь месяц. Ладно, весь год. — Когда ты понимаешь, что уже настало время? — Ну… — Несто одарил меня изучающим взглядом. — Ты спрашиваешь гипотетически? Он дал мне возможность, и на удивление, это придало мне смелости отрицательно покачать головой. Я все еще не мог произнести ни слова, но рядом с Несто мне не нужно было притворяться: странно, что мои тело и мозг, кажется, уже все решили. — Каждый выполняет свой список дел по собственному расписанию. — Несто все еще не убрал руки с моей ноги и слегка сжал ее. — Это как я и танцы на первом месте. Я могу рассказать родителям сейчас, но я все еще хочу, чтобы они оплачивали мое обучения в Катия и не твердили о том, что я трачу впустую дорогое образование. По крайней мере, точно не в этом году. А в следующем, когда я буду частенько участвовать в шоу как юниор, а затем, надеюсь, начну ставить хореографию на последних курсах. Я хочу, чтобы они пришли и увидели это, и наверняка они обо всем догадаются. Я лишь откладываю неизбежный спор. Так что нет ничего плохо в том, чтобы откладывать трудные разговоры. — А если бы ты знал, что они, скорее всего, больше никогда не заговорят с тобой? — Ну, видишь ли, мои родители странные. Помнишь моего друга Клейтона из АГГ? Его отец раньше занимался профессиональным футболом. Он был уверен, что родители полностью от него откажутся, если он совершит каминг-аут. — И что случилось? — Клейтон начал ходить на мероприятия АГГ. Никто там не ходит с бейджиками и не просит записать, с какой буквой QUILTBAG[8] вы себя идентифицируете. Клейтон просто пришел туда. Не имело значения, был ли он натуралом, или пришел просто поддержать, или все еще разбирался в себе. У него появилась парочка друзей. Открылся больше. И тогда… — Да? — поддержал я его, когда он запнулся, что было совсем ему не свойственно. — Ну, у Клейтона появился парень. Очень хороший человек и тоже из АГГ. И они как пара гуляли по кампусу, и Клейтону было жаль, что его родители не знают об этом прекрасном парне в его жизни. Так что он тренировался, как расскажет им. Некоторые из нас даже играли роли для него. — Он практиковался с каминг-аутом? Ты это имеешь в виду? — Да. И у него получилось, потому что сумел сказать им так, что никто не разозлился. А еще повезло, что родители не прогнали его, как он того ожидал. Они отреагировали гораздо лучше, чем кто-либо из нас думал. — Везунчик. — Я уперся пятками о ковер и сжал кулаки. — Мои родители отдали деньги для ребенка из церкви, чтобы того отправили на конверсионную терапию. Мой папа сказал, что он был бесполезен для его родителей до тех пора, пока его не “исправят”. Ребенок сбежал с терапии, и папа надеялся, что он больше никогда не появится в их городке. — Господи, — выругался Несто и пробормотал под нос еще парочку бранных слов. — Так твои родители скорее как у моей подруги Эйс. И она в тяжком положении, потому что ей нужно, чтоб они оплачивали колледж. Так что у нее другой план. В кампусе она не скрывает, но не собирается говорить родителям из Юты вплоть до окончания обучения. Не идеально, но она не хочет рисковать и потерять возможность закончить университет. — Мои родители не платят за обучение, — признался я. — Я получил стипендию. И несколько займов. — Это чудесно. Я знал, что ты гений. — Он улыбнулся мне так широко и открыто, что, невзирая на тяжелый разговор, я не смог сдержать и свою улыбку. — Если они случайно узнают, то это еще не полный конец. И ничего им не говорить — тоже вариант. Лучший друг Эйс, Давит, не собирается признаваться своей семье, хоть он полностью открыт со своими близкими друзьями. — Я не хочу жить во лжи всю жизнь, — мягко сказал я. — Я пришел сюда за прекрасной астрономической программой. Но еще я знал, что Катия имеет один из старейших АГГ во всей стране, и я хотел пойти туда, где мне больше не придется прятаться. — Тебе и не нужно. — Слова Несто были такими же сопереживающими, как его рука, что сжала мою ногу. — Это место и правда невероятное. Ты увидишь. И придумаешь план, как рассказать родителям. Не стоит говорить, например, в первый день каникул. Вряд ли это хорошо закончится. Ты можешь попасться в ловушку. Тебе нужна стратегия на случай, если все пойдет наперекосяк. — Оно и пойдет, — сказал я, куда спокойнее, чем кузнечики, скакавшие внутри меня. — Начинай с малого, — сказал Несто. — Приди на парочку мероприятий. И если тебе нужно с кем-то поговорить до или после того, как признаешься родителям, всегда есть Олли — он прекрасен — или “Студенческая Жизнь”, где целая команда консультантов. — Мне нравится разговаривать с тобой, — мягко признался я. — Ты определенно можешь поговорить со мной. Весь чертов год. Хоть все уши мне заговори. — Улыбка Несто была более чем просто лукавой. — Несто? — мой голос дрогнул. — Да? — Он склонил голову набок, будто пытаясь угадать, что я скажу дальше. — Как ты узнал про меня? — Мой импровизированный ужин запрыгал в животе. — Ну… — Его щеки покраснели. Кончики его ушей тоже заалели. — Было ясно по тому, как ты смотрел на мою рубашку. Словно в этом было страстное желание и… — И? — Ты не переставал смотреть на мой рот. — По-твоему, я так много смотрел на твой рот, что ты подумал что я гей? — Боже мой. Я сказал это слово. Я сказал слово! И ночь за окном осталась безмятежной — даже без намека на преследующую меня молнию. — Может быть, я просто надеялся? — Он подмигнул, и мое сердце бешено заколотилось в груди, будто нашло дополнительную передачу. — А с чего бы тебе надеяться? — Мой голос стал гораздо ниже и хриплее прежнего, и без осознания своих действий, я наклонился вперед. И Несто поступил так же, и наши глаза встретились. Я ожидал увидеть больше этого лукавого чувства юмора в его глазах, больше дразнящего обольщения, но вместо этого я увидел столько же неуверенности и тревоги, сколько было во мне. Это меня успокоило. Я расслабил спину, чтобы наклониться еще ближе— — Э! Чувак! Я встретил самую лучшую девушку! — Уилл ворвался в комнату, и я отпрянул так быстро, что ударился спиной о металлический каркас кровати и извернулся, чтобы для большей убедительности скинуть руку Несто. — О, привет, Несто! — Уилл не выглядел шокированным, заметив Несто. — Было весело на барбекю? — Было нормально. Но после было куда— — Расскажи мне об этой девушке, — отчаянно попросил я, прежде чем Несто сумел уловить намек, даже непреднамеренный. Было неудивительно, что Уилл клюнул на приманку. — Ее зовут Элиса. Она второкурсница из “Pitch me”, и у нее самые прекрасные кудрявые светлые волосы. И ее голос… — Он вздохнул. — Боже, надеюсь, она мне напишет сегодня вечером. — Тоже на это надеюсь, — сказал Несто, бросив на меня решительный “какого черта” взгляд. Что? Он хотел, чтобы Уилл догадался, что мы собирались… Боже правый. Мы правда собирались поцеловаться. Мои руки покрылись гусиной кожей, и мне пришлось прижаться больной спиной к кровати, чтобы унять дрожь во всем теле. Я почти поцеловал парня. — Эй, Э, может быть, у нее и для тебя подружка найдется. Если она мне напишет, я точно спрошу насчет ее подруг. Было бы хорошо сказать “Нет, спасибо”. Но получилось лишь “Ладно”. — Уже поздно. — Голос Несто огрубел. Он поднялся и демонстративно потянулся, футболка задралась, обнажив линию кремовой кожи. Я хотел— Нет. Я откинул эту мысль, Пять лет привычки подавляли мою тягу. Несто взял свою опустевшую кружку которая стояла рядом со мной, его лицо находилось слишком близко к моему. — Завтра ночью АГГ проводит турнир по боулингу в честь возвращения в школу на аллее кампуса в подвале студенческого союза. Пойдете? Зовите меня занудой, но я обожаю боулинг. Боулинг, на самом деле, — единственное, что было в нашем крошечном городе, и когда я был маленьким, папа зачастую брал меня играть вместе с ним и его друзьями. Должно быть, что-то из этого отразилось на моем лице, потому что Несто с надеждой улыбнулся мне. — Он будет небольшим. Никакой безумный толпы, как сегодня вечером. Начинай с малого. Да. Я знал, что он хотел от меня услышать, что я хотел от себя услышать, но я все еще медлил. Чирик. Чирик. Телефон Уилла зазвенел, и он завопил. — Она ответила! Завтра вечеринка в ее женском клубе. Она говорит, что я должен зайти. — Уилл ударил кулаком воздух, и я всерьез заволновался о его здоровье. Он был большим парнем. Ему не стоило так прыгать по кругу. — Поздравляю, — сказал Несто. — Ты тоже приходи! — сказал мне Уилл. — Ты ж не играешь в боулинг, да? Без обид, Несто. — Он скорчил такую гримасу, будто боулинг был сравним с поеданием жуков. — Нет, Я не играю в боулинг, — тихо соврал я. Если он строит такую физиономию из-за боулинга, то как он отреагирует, если я скажу правду? — Круто. — Спокойной ночи, — резко произнес Несто. — Его рот сжался в тонкую линию, а глаза казались обиженными. Я его ранил. Прежде чем я смог сказать и сделать хоть что-то, он ушел, дверь громко хлопнула за его спиной. — Чувак, я надеюсь, мы его не взбесили, — сказал Уилл. — Я хотел только сказать, что играть в боулинг — фигня. У меня скрутило живот, как в тот раз, когда подаренные мне дедушкой часы упали в колодец, тошнотворное чувство потери чего-то, что я больше не верну с Несто.