Дом земных наслаждений

Было шесть часов утра, когда Рашель поднялась готовить завтрак. Демоница любила это тихое время в компании первых лучей — красноватые, будто язычки пламени, они весело плясали на её алых кудрях. Перекладывая зарумянившиеся полоски бекона с шипящей сковороды на поднос, где постепенно возвышалась груда еды, Рашель никуда не торопилась. Вставать рано не всем легко, но демоница, наблюдая за кипящим кофе, могла посвятить это время себе, безмятежно подумать — дети-то ещё спали. Ей нравилось называть детьми Эбнера и его девушку Лавинию, хотя Эбнеру было двадцать шесть, а возраст явившейся из ада Лавинии мог исчисляться сотнями лет. Но вели они себя подобно детям, беззаботным и простодушным. Рашель не возражала и не требовала от них присущей возрасту серьёзности — с двумя детьми веселее. Но и хлопот больше — вон, одной еды сколько нужно! А ведь это только завтрак! А всё потому, что Эбнер подготовил к её возвращению из затянувшейся командировки два сюрприза. Во-первых, он чудовищно растолстел — почти так, как мечтал. Рашель пришлось ждать приветственных объятий в коридоре и шокированно наблюдать за сыном, пытающимся протиснуться в дверь. Однако в себя Рашель пришла быстро и даже искренне похвалила ребёнка, мол, полнота ему идёт — об этом желании Эбнера она узнала в первый же день их знакомства, много лет назад, и поддерживала его. Впрочем, Эбнер и в день расставания был отнюдь не худым. Просто Рашель не думала, что сын в самом деле дойдёт до размеров из своих фантазий. Одышка, ложащийся на грудь второй подбородок и живот, свисающий до колен — на взгляд Рашель, как-то слишком. Но Эбнер на самочувствие не жаловался и не казался таким уж беспомощным. Во-вторых, у него появилась девушка. Да не простая! Рашель удивилась бы, если бы её мальчик выбрал простую, человеческую. Эбнер поступил иначе — вызвал из ада суккуба, устав от одиночества и не в силах развлечься чем-то, кроме книг и видеоигр. Об этой новости Рашель узнала в аду — по пути домой она ещё и на старую работу завернула. Как ей любезно сообщил мелкий бес, неуклюжая неумёха Лавиния, самая нелюбимая дочь Лилит, отправилась на вызов к человеку — и не вернулась. Однако в реестре заблудших душ теперь значилось имя Эбнера — ведь сожительством с суккубом он обрёк свою душу на страдания в аду после смерти. Вот это было уже страшно — Эбнер, её золотой, не заслуживал мучений! Рашель всю дорогу ломала голову, как ему помочь, и невольно преисполнилась ненавистью к этой Лавинии. Вины Лавинии, возможно, и не имелось — она всё-таки суккуб, существо подневольное. Но Рашель, обычно спокойная и добрая, не желала прислушиваться к голосу совести — ведь на кону стояла душа её сына. К третьему сюрпризу Рашель устала удивляться. К их маленькой семье присоединилось ещё одно существо, на этот раз рода человеческого — курьер Рик, парнишка с волосами как тина, милый и забавный. «Он нам помогает», — объяснил Эбнер, указав на своё брюхо, наполовину вывалившееся из-под тесной футболки. Хоть Эбнер и держался, но с его телесным изобилием многое недоступно, понимала Рашель. Что уж говорить о Лавинии — демоница была прикована к кровати собственным весом. Тысяча килограммов, гордо пояснил Эбнер, прежде чем отвести растерянную мать в свою бывшую спальню, знакомиться с девушкой. Были ещё мелкие сюрпризы, вроде того, что Эбнер бросил работу и посвятил себя записи эротических видео, но это Рашель уже не волновало. Наоборот, она даже обрадовалась. После года разлуки демоница боялась встретить Эбнера одиноким и печальным — а он, как оказалось, без неё хорошо справлялся. Даже личную жизнь обустроил — а Рашель-то думала, сын никогда не решится, так и будет до старости спускать под липофильское порно. Однако съезжать Эбнер не собирался и потуг к самостоятельной жизни не проявлял. Если бы под материнским крылом ему было тесно, Рашель бы раньше заметила. Теперь, когда она вернулась, Эбнер дал себе волю стать ещё толще и ленивее. Ему начала требоваться помощь даже в том, чтобы вытереться после туалета — о какой работе может идти речь? Поразмыслив, Рашель тоже ушла со своей работы в суде. Демоница и раньше не питала преданности к кляузам и макулатуре, зато любила подпитываться энергией от брызжущих недовольством клиентов и коллег — аж искры с волос сыпались в конце рабочего дня. Теперь же будет лучше осесть дома, считала Рашель. Всё-таки она сильно соскучилась по Эбнеру и своему саду, и хотела отдохнуть. Да и Рика демоница жалела. Паренёк говорил, будто справляется, но Рашель уже с порога поняла, какого труда ему стоит баловать двух обжор. Как они оба управляются с Лавинией, Рашель представить не могла — не настолько глубоко погружалась в тонкости липофилии. Но понимала — разжиревшие до беспомощности дети требуют той же заботы, что и нежные комнатные цветы. В цветах Рашель разбиралась хорошо, в отличие от желания Эбнера, чтобы за ним и его девушкой ухаживали, как за детьми. Однако, ознакомившись с новыми порядками и смирившись, что их теперь четверо, поняла — ей не жаль поддержать этот новый, «цветочный» образ жизни. Отец Эбнера оставил достаточно денег, чтобы жена и сын до конца дней могли ни о чём не заботиться, а Рашель за время жизни на земле постаралась это состояние приумножить. Долгое время деньги лежали мёртвым грузом в банке, и Рашель обрадовалась случаю их потратить. Эбнеру неплохо купить крепкую трость и кресло на колёсиках — у демоницы сердце кровью обливалось смотреть, как он задыхается, пройдя несколько метров. Для Лавинии не помешает расширить проёмы в её спальне и гостиной — нечего киснуть весь день в одной комнате. Рику точно стоит обустроить личное пространство — чего он ютится у Эбнера в кровати? Это был долг Рашель, демона и матери — превратить дом в сад земных наслаждений. Сексуальные предпочтения ребёнка демоница не до конца разделяла, но видела — для Эбнера и его девушки дом становится тесным и неудобным. А видеть страдания сына Рашель никогда не могла. Советовать ему похудеть и вернуться к обычной жизни ей казалось глупо — ведь именно к этому Эбнер стремился всю свою жизнь. Здесь следовало помочь, обустроить всё так, чтобы дети смогли провести остаток дней в удовольствиях. Этим Рашель и занялась — благо у неё, как выяснилось в ходе ремонта, обнаружилось недюжинное инженерное чутьё. Возможно, оно выросло из материнского желания дать ребёнку самое лучшее. Рашель над этим не думала. Главное — она наконец-то дома.