Я люблю вас, Ева Анатольевна!

Ангелина просыпается утром от звонка в дверь. Черт, семь утра, кого там принесло? — Если это не Ева, то я пошлю его нахуй, — пробормотала она, открывая дверь и зевая, поправляя волосы. — Здравствуйте, мы с вами договорились о съемке, — проговорила какая-то девушка, пробуя прорваться в квартиру, но Ангелина резко пригродила ей дорогу. — Мы с вами не о чем не договаривались это раз. А второе, вы кто нахуй? — она непонимающе смотрела на группу людей и только потом заметила, что на белой футболке сзади на спине был логотип «Битвы Экстрасенсов». — Вы серьезно? — ее лицо исказилось в гримасе. — Вы нам писали, говорили, что не знаете, кто убил вашу мать «Экстрасенсы ведут расследование». Мы можем войти, если вы отказались, то платите неустойку и мы не платим вам за участие, — говорила девушка, видимо была редактором. — Все хорошо, вы проходите, просто моя дочь не в курсе, — из спальни вышел отец. — Сейчас, все обсудим с вами? — Ты ебанулся? Ты реально решил нажиться на маминой смерти?! Пригласив, а кого ты пригласил?! — Наталью Воротникову и Дарью Миронову, — ответила девушка-редактор. — Какую-то медсестру, которая наверняка самому Пореченкову сосала, чтобы победить и какую-то стремную девку, у которой доширак на голове ты серьёзно, блять?! — Вы будете участвовать в шоу? — спросила девушка, но потом зашептавшись с каким-то мужчиной, который видимо тоже был редактором, кивнула. — Участвуешь, и не обсуждается, иначе вы эти неустойки никогда не заплатите, будете в кредитах, как эти бабки, которые верят этим экстрасенсам с телика, а потом, когда они помирают, вся семья уже платит, — проговорила она резко жестким голосом. — Какой же ты ублюдок, — проговорила Ангелина и громко хлопнула дверью своей комнаты. Быстро натянула на себя розовые легинсы и короткую розовую юбку такой же короткий топ, который открывал обзор на проколотый пупок и схватила сумку. — Ангелина, оденься нормально! — крикнул Василий. — Да чтоб вы сдохли! — она хлопнула дверью. Выйдя на улицу нервно затянулась сигаретой, кожу окутал жесткий сентябрьский холод, плечи сразу покрылись мурашками. Ангелина нервно подносила сигарету к губам и делала новую и новую затяжку, на глаза просились слезы, которые она пыталась сдерживать, она зябко ежилась, но возвращаться за этой дурацкой кожанкой означало признать поражение. Ангелина выкинула догоревшую сигарету и только сейчас услышала рев автомобильного двигателя. Перед подъездом чуть снижая скорость затормозил «Mercedes-Benz». Ангелина нахмурилась. Это машина Азамата? Она покрутила головой, а потом осторожно подошла к машине. — Что до школы тебя подбросить? — спросил журналист, усмехаясь Ангелина только кивнула, черт возьми в реальности он еще круче. Темные волосы, такие же глаза в темном костюме, в свои пятьдесят он выглядел на все тридцать. — Если вам удобно, — она поняла, что это был первый раз, когда она смутилась перед мужчиной за свои семнадцать лет. — Запрыгивай в машину, — кивнул он, она быстро уселась на переднее сиденье. — Что же твоя мама так плохо за тобой следит? А улице холод такой, а ты вон в одной юбке расхаживаешь, хоть курточку бы надела, — проговорил он, крутя руль. — Мама умерла, а отцу пофиг, — она попыталась произнести это, как можно сильнее обыденнее и вообще, как само собой разумеющее. — Мама умерла? Я не знал… — От рук маньяка, вы ведь его найдете? — она посмотрела на него. — Конечно найду, нужно только понять, где копать, но я обещаю тебе, что за твою маму я отомщу, — они затормозили на школьной парковке. — Спасибо, — проговорила она, в первый голос она не чувствовала в своем голосе типичного заигрывания и флирта, была какая-то ей несвойственная серьезность. — Давай беги, и больше не носи такие короткие топы, а то заболеешь. — Спасибо, — снова проговорила она, поправляя топ. — Давай беги, красавица, — проговорил он, немного поправляя её волосы. Ангелина вышла из машины и гордо вскинула голову. — О, Ангелина, Жене стало мало сосать, решила теперь ему? — засмеялась одноклассник Дима. — У него хоть что-то есть в отличии от тебя. И да. Пошел ты, — показала ему фак. В школе уже увидела развешанные плакаты, на которых было написано «Голосуйте за Катю». — Значит, действуем, — тихо проговорила Ангелина и достав стопку плакатов машинально встала рядом с Катей. — Не знала, что девианты могут участвовать в выборах президента школы, — мерзко хихикнула соперница. Ангелина закатила глаза. Обе недолюбливали друг друга с первого классе. Одни из самых учениц в школе, вечные соперницы в олимпиадах, конкурсах и везде. Вечные соперницы по внешности. Хотя, соперничество видела здесь только Катя. Она всегда пыталась выглядеть лучше этой Ангелины. Только не выходило, у нее были темные волосы и стремная челка, которую мама не разрешала обрезать. Она носила синие джинсы с дырами и с тразами, вроде и модно, но Ангелина одевалась намного моднее, носила самые обычные белые футболки со стразами, вроде снова модно, но не настолько из обуви только кеды, на каблуках ходить не умела. А Ангелина, она как будто была лучше ее во всем. И это бесило, особенно пункт мода и красота, когда она просто сосала, кому нужно, а она жила с мамой, которая много запрещала переделать во внешности. И поэтому в этих выборах, она должна победить черт возьми. — Не знала, что стремные тоже баллотируются, — Ангелина улыбнулась. — Ну я хотя бы, как шлюха не выгляжу. — Ну я хотя бы не живу с матерью, которая не разрешает резать челку. — Ну да, у тебя ведь совсем ее нет. А знаешь, почему она с ним поехала? Потому что не хотела ехать к домой. Потому что она все про тебя знала, и про то что нюхаешь, и про то что спонсор есть, и про тот случай в четы… — договорить она успела Ангелина залепила ей сильную пощечину. Но тут же почувствовала, как Катя вцепилась ей волосы и со своей всей силы прижала к стене, Ангелина больно ударилась головой. Длинными ногтями пошла по лицу Кати оставляя сильные кровоточащие царапины. Катя резко ухватилась за сережки обручи и со всей силы дернула из ушей. Кажется крик Ангелины услышал весь этаж. Учителя уже бежали разнимать девушек. Физрук резко оттащил от нее Катю. Ангелина сидела в углу ненавидящим взглядом осматривая всех, в больших голубых глазах стояли слезы, мочки ушей были вовсе порваны, из них обильно текла кровь. — Я ненавижу вас всех! Всех ненавижу! — она резко бросилась к окну и открыла его, взбираясь на подоконник. — Я прыгну! Я прыгну! Пустите меня! — закричала пытаясь вырваться из чьей-то хватки. — Я же говорила, девиант, — процедила завуч на ухо Еве Анатольевне, которая уже бежала на крики. — Пустите! Пустите! Я прыгнуть хочу! Я сдохнуть хочу! Сдохнуть! Я вены в школьном туалете вскрою! Я все равно это сделаю! — кричала Ангелина, пытаясь вырваться из хватки физрука и тут же почувствовала звонкую пощечину, от которой сильно закружилась голова, а перед глазами поплыло, в уши ударил сильный звонок и услышала топот ноги. — Ева Анатольевна, идите урок вести, я сама с ней разберусь, — надменно проговорила завуч. — У меня окно, сама поговорю с ней, — резко севшим голосом ответила девушка, осторожно беря ученицу за руку. Ева осторожно присела на корточки перед Ангелиной, и прижала к себе, девочка лишь доверчиво уткнулась в нее и обвив шею руками заплакала только сильнее. — Мне больно, очень больно, — шептала она, осторожно касаясь пальцами кровоточащих мочек. — Ева, мне больно, — тихо проговорила она, от чего девушку словно током дернула, она в первые обратилась к ней на «ты». — Тише-тише, не трогай, — осторожно убирает руки. — Сейчас у меня в кабинете обработаем. Помогает ей подняться и осторожно ведет в свой кабинет. Усаживает на стул, из шкафа достает антисептик и выливает на диск. — Сейчас может немного пощипать, только не дергайся хорошо, — Ангелина морщится и крепко сжимает ее руку. Раствор неприятно разжигает кожу, противно идет по засохшей корочки крови. Ева осторожно протирает ухо и тут же чувствует, как ее ладонь сильно сжимают. — Ай, — тянет Ангелина и резко прижимается к ее плечу. — Больно. — Тише-тише, сейчас второе сделаю и все, — Ангелина морщится и ерзает на стуле, поджимая губы и щуря глаза. — Все, все, больше не больно, — шепчет и ласково обнимает ее. — Что произошло вообще, Гель? — и она понимает, что она в первый раз так называет ее. — Зачем она сказала про то, про что нельзя говорить? Нельзя трогать маму, нельзя трогать мой седьмой класс! Вообще ничего нельзя трогать! Я теперь еще и с выборов убрана точно, потому что. Ну и хер с ней, — Ангелина опускает глаза и смотрит на юбку. — Давай завтра вместе с тобой сходим и зашьем их, — Ева осторожно касается пальцами мочками. — Хотите свою субботу на это потратить? — усмехается. — А почему бы и нет? — Ева улыбается. — А можно на «ты»? — неожиданно тихо спрашивает девушка. — Можно, но только не при всех, — смеётся. — А можно просто Ева? — голос переходит на тихий шепот. — Можно, — девушка чуть смущается, и Ангелина чувствует, как расстояние между ними растет. — Очень красивое имя, — улыбается и смотрит в серые глаза. — Теперь я даже рада, что именно Ева победила в третьем сезоне «Топ модель по-американски», — Ангелина поднимается и тихо выходит из кабинета, завораживающе смотря на девушку и выдыхает, усаживаясь на подоконник. Черт, у нее впервые было такое, чтобы о ней прям заботились. Да, у нее были подруги, но это считалось у них само собой разумеющимся, как некое правило, которое нельзя нарушить. О ней заботилось мама, но это была прямая обязанность, но чтобы была преподавательница, которой было не все равно, этого не было никогда. А Ева, черт она другая! Да она по сути вообще, кому была в этой жизни нужна всего четырем человеком, теперь трем. Она прекрасно понимала, что этой заботы и любви никогда не будет от этого Жени, просто он видит в ней привлекательное мясо, которое приятно трахать, которая идет ему на встречу и позволяет секс без презервативов. Да, он вписывался за нее в любой какой-то стремной ситуации, которое могла не очень хорошо разрешится, когда тогда ее запалили за солью, но он это делал только ради того, чтобы самому остаться с ней. А ей хотелось ощущать это чувство хоть от кого-то еще, но теперь была Ева. Какая-то волшебная, от нее как будто веяло этим флором какой-то феи. Фея. Идеальная кличка для нее, если давать, то только такую. Быть с ней завтра всю субботу это казалось чем-то нереально новым, крутым и возможно даже запретным. Где, еще, когда гулял с учителями? Когда учителя позволяли себя называть обычным именем без присутствия всех остальных, и когда говорили тихо шепотом на ушко, что можно на «ты». Казалось это было исключение для каких-то избранных. Сейчас Ангелина была даже рада, что подралась, что неприятно кололо и пекло мочки даже после обработки. Ради этих каких-то несчастных пару секунд можно было и пострадать. А еще она очень сексуальная. Красивые пухлые губы, которые она подкрашивала слегка темным блеском для губ красивые глаза со стрелками. И этот бантик сзади. Помнится, когда в началке она читала книги Лидии Чарской в книгах изображались главные герои с какими-то похожими бантами в волосах. Какая-то прекрасная старомодность такая. Ну и пусть теперь ее исключат из этих выборов, ну и пусть ее снова вызовут к завучу и директору. Пусть! Зато завтра она идет с Евой! Хотя она была уверена, что та договориться со всеми.

***

Ульяна Семеновна строгим взглядом оглядывала родителей девочек из команды поддержки. — Лиззи, расскажи, как было? — девушка стушевалась, было безумно неловко, что у всех пришли родители, у всех, как сообщили, что их дети что-то натворили, а когда ее отцу вчера позвонили он ответил дежурное, что обязательно будет, но его здесь не было, он просто в очередной раз показал, как ему все равно на нее, она чувствовала себя какой-то голой и незащищенной, что теперь эти восемь человек теперь накинутся на нее девочки и их родители. — Я вчера ушла в раздевалку самой последней, все девочки уже ушли, ключ от раздевалки был только у них, который они позже передали Ульяне Семеновне, а потом пошла переодеваться и вся моя одежда была изрезана, обратно домой я ехала в форме чирлидерши, — она опустила глаза, прекрасно знала, что будет дальше дочка спонсора это нечто неприкосновенное, которое нельзя было трогать никак, а уж физически или опускаться до порчи имущества и вовсе дело не прикосамое, но от этих фактов ей не становилось легче. — Позавидовали, что ли? — завуч надменно смотрела карими глазами из-под своих прямоугольных очков, этот неприятный взгляд прожег девушек из команды, а их родители только возмущенно зацокали языком в их сторону. — Отвечайте! — она повысила свой голос и Лиззи сжалась, было почему-то безумно стыдно. — Мы пошутить хотели, — совсем тихо ответила Таня, смотря в пол. — Пошутили?! А давайте вашу одежду в следующий раз так порежут, да Лиззи?! — она только кивнула. — Вы за свои личные дела-то не боитесь?! Отличницы! И таким заниматься! Стыдно должны быть! Девяностые с их жестокостью среди молодежи давно прошли! А вы, как себя ведете?! Преступницы малолетние! Наказаны все! Общественные работы на благо школы, две недели у меня оставаться будете и мыть классы, место уборщицы, то-то она обрадуется, отпуск наконец-то будет! — Нам хотя бы запла… — начала Настя, но осеклась, когда ее отец сильно сжал ее руку. — Свободны! Уважаемые родители, с вами я хочу поговорить, — она едко улыбнулась. Ульяна Семеновна улыбалась. — Ну вот видишь, — ее руки легли на ее плечи. — Их наказали, ну не хорошо ли? — Всех их родители там были. Все! Потому узнали, что их детьми, что-то не так. А мой папа не пришел, потому что ему все равно. И мне не радостно, мне грустно, мне чертовски грустно, что в моей семье я не кому не нужна, — Лиззи повернулась на каблуках и ушла в класс.

***

— Твою мать, Геля, как ты? Прости, мы с разбирались с преподшей и формой! Я не слышала твоего крика! — налетела на нее Лиззи, обнимая. — У нас была совмещенка на улице, так что, — договорить Саше, которая была вместе с Рубиной не дала сама Ангелина. — Ты узнала? — она выжидающе посмотрела на подругу. — Две полоски, — девочка не могла скрыть своего счастья и ярко улыбнулась. — Деньги есть на осмотр в частной? — Ангелина смотрела серьезно. — Да забей, зачем? В обычную схожу. — Я могу с тобой пойти, — проговорила Лиззи. — Кстати, я устраиваю ночевку у себя, го ко мне сегодня? Саш, — она выжидающе посмотрела на нее. — Давайте, — она пожала плечами. — Вот ключи, водителя предупрежу, там большую коробку с украшениями найдешь, еду заказать просто картой, — тихо прошептала Лиззи. — Поняла, — кивнула Ангелина и незаметно перехватила ключи.

***

— Короче, план такой, — говорила Лиззи, выходя из школы и увидев Тамаша приветливо помахала ему рукой. — Он будет ехать с нами, если мы скажем, что мы на моем автомобиле типа ко мне? — сзади подошла Ангелина и обняв их за плечи уверенно направилась к автомобилю. — Нет, я пока не косякнула никак. — Говорить ты будешь? — спросила Ангелина, не хотелось запороть идеальный план для попытки узнать, есть ли беременность. — Пусть Лиззи, у нее кредит доверяя больше, — подруга лишь довольно кивнула и улыбнувшись направилась к ее брату. — Привет, Тамаш, — улыбнулась еще шире. — Мы сейчас с Рубиной дома на моей тачке, ну там домашку делать, она мне с геометрией обещала разобраться, а то ваще эти косинусы не понимаю, а Геля с биологией, помнишь ее? На золотую медаль идет, — Лиззи хлопала глазками, покусывая нижнюю губу и накручивая на палец прядку волос. — Ой, да без проблем. Только, чтобы… — Рубина останется на ночевку, нам в понедельник надо сдавать по праву, а я в законах путаюсь, там двадцать страниц надо писать, это надолго ей проще у меня остаться, чем домой ехать, тем более щас опасно маньяк ведь в городе, — Лиззи продолжала смотреть ему прямо в глаза. — Да, если вам так удобно, то хорошо. — Спасибо, ты такой классный и заботливый брат, — девушки быстро сели в машину. — В клинику, — четко указала Лиззи. — Гель, спасибо за… — Да забей, Женя еще даст, — усмехнулась она. — Так, Гелю потом ко мне у нас ночевка, — проговорила Лиззи тоном нетерпящим возражения.

***

Они остановились перед клиникой, оказались внутри и немного растерянно огляделись. Пахло хлоркой, голубые стены, белые кожаные диванчики. — Девочки, вам подсказать что-то? — спросила девушка лет тридцати в строгом белом пиджаке и такой же юбке, стоя за регистрацией. — Мы хотели бы узнать, можно ли сегодня к гинекологу попасть и проверить наличие беременности, — затараторила Лиззи. — Сегодня, секундочку, я посмотрю, а к кому хотите? — Нам любой, — прервала ее Рубина. — Так да, есть свободное время сейчас у Татьяны, но это дороже стоить будет. — Нам подходит, — Рубина кивнула. — Так, второй этаж кабинет двадцать, это направо, о вашем визите сейчас сообщу. Оплата после приема, здесь же, — подруги кивнули. Остановились у белой двери. — Я тебя тут подожду, — тихо проговорила Лиззи ободряюще улыбаясь. — Здравствуйте, — Рубина неловко остановилась в дверях. — Здравствуй, проходи, — улыбнулась женщина лет сорока. — Ты в первый раз у нас? — Да, — девушка чуть потупилась. — Давай сейчас карточку заведем, чтобы, если что сразу на учет тебя поставить и осмотр проведем, так документы с собой? — Да, — Рубина трясущейся рукой подала документы, которые очень тихо пришлось стащить сегодня из материной тумбочки в спальне. — Все хорошо, ты волнуйся, — Рубина только нервно улыбнулась, не волнуйся, ага, конечно. — Так все, карту я заполнила. Когда был последний раз половой акт? — Пару дней назад. — Так, сколько уже половой жизнью живешь? — Три года. — Так, раздевайся и на кресло проходи. Рубина смотрела в потолок, было безумно неловко быть в этой позе, и ощущать в себе какие-то инструменты. — Так, да беременность есть, давай сейчас управление на УЗИ дам и на учет поставлю, одевайся. Так, соседний кабинет, там УЗИ проходишь вот по этому направлению, — Рубина кивнула. — До свидания, — нервно выдохнула, Лиззи тут же поднялась с диванчика. — На УЗИ. Снова кабинет, снова улыбчивая женщина. — Две недели беременность, — проговорила она. — На учет сейчас поставим, так дату следующего приема написала, так на регистрации оплатите. На регистрации оплачивают прием и выходят из клиники и заказывают такси. Лиззи счастливо улыбается и указывает Рубине на телефон. — Нам надо поговорить, — пишет Рубина Максиму. — Это то, о чем думаю? — Да. — Всегда мечтал быть папой. Жду тебя завтра утром? Отпразднуем соком? — Да! Отлично, можно осуществлять свой план в действие. Черт, она так боялась даже писать ему об этом, да они постоянно обсуждали это, но одно дело говорить и планировать, а другое дело, реально заиметь ребенка. Значит пора действовать, что там надо, чтобы сбежать из дома? Только она понимала, что придется ждать того момента, пока все не станет видно. Это казалось так мучительно, но впереди была идеальная жизнь. Максим говорил, что всегда готов всем пожертвовать ради нее. А значит и работой в первую очередь, да он вроде бы профессионал, и жить уже не может без этих вечных поисков. Но ради нее это поэтому такая мелочь просто отказаться от работы ради нее и ребенка, который совсем еще маленький всего две недели, так мало. Только теперь становилось еще тревожнее за сестер. Она не знала, что с ними будет, когда она сбежит из дома. Она была единственной, в ком была хоть какая-то защита и надежная опора. На маму они не могли рассчитывать, потому что та сделает, как скажет отец. И уезжая она по факту просто кидала их на произвол судьбы. Но сейчас в нынешнем положении она понимала, что отступать уже больше некуда, все зашло слишком далеко. Она уже была беременна, да можно конечно сделать аборт, но тогда, какой смысл во всех этих вечных попытках этих радостных сообщениях ожидания этого дня, как нечто грандиозного. Уже произошло слишком много, чтобы бежать обратно. Но она чувствовала себя такой эгоисткой! Ей было сейчас по-настоящему страшно и она ничего не могла с этим сделать, но и остаться она уже не могла. Если она останется дома, то все поймут все, поймут, откуда живот, что она уже нечистая она боялась, того наказания, о котором даже сама не знала. Но мысль о том, что ее могут сильно покалечить и возможно и вовсе сделать инвалидом была безумной жуткой, а если и вовсе забьют до смерти? Ее отец казалось даже на такое способен. Единственный вариант, который она видела, это просто продолжать очень тихо и тайно поддерживать с ними связь и присылать немного денег каждый месяц, чтобы они могли потом также сбежать к ней. Только так они смогут вырваться, но на данный момент она была бессильна и ничего не могла сделать, чтобы как-то помочь. На данный момент она была даже, намного уязвимее, чем они.

***

Саша пришла уже ближе к вечеру и лишь улыбнулась, когда увидела, множество развешанных шаров и конфетти. — Привет, пошли в комнату, — улыбнулась Лиззи. — Отца не будет до завтрашнего дня, так что дом весь в нашем распоряжении. — Кайф, — Саша захватила со стола коробки пиццы и направились в комнату Лиззи. — Ну рассказывай, — проговорила Саша, падая на мягкую кровать и на ходу откусывая кусок пиццы. — Все подтвердилось, две недели завтра мы должны поговорить, — улыбалась Рубина. Ангелина сидела за ноутбуком Лиззи скачивая какой-то фильм. — И все теперь? Ты сразу к нему переедешь? — спросила Ангелина и довольно отвернулась от ноутбука. — Короче, я скачала «Добейся успеха 3: Все или ничего». — Я думаю пока нет, сбегу, когда только появится живот. Но мне стремно за сестер, — Рубина обняла колени руками и положила подбородок на них. — Как они вообще будут без меня? — Главное тебе вырваться, а они просто подтянуться уже, как за старшей, — ответила Саша, жуя «Пепперони». — Я не уверенна, что не ухудшу итак плачевное положение в моей семье к девушкам в ней. Мама говорила, что ничего никогда не было. — Все, когда-то случается в первый раз, — пожала плечами Лиззи. — Короче, хватит сидеть! Я включаю Бритни и мы начинаем разбирать Лиззины шкафы и мерить ее шмотки, а потом мы всю ночь смотрим «Добейся успеха»! — крикнула Ангелина, которой уже просто надоели эти долгие и утомительные разговоры. По громче включили Бритни и резво убежали в комнату Лиззи смотреть шмотки. Ангелина только пыталась втянуть во всеобщее веселье Сашу, осторожно стянула с нее шапку и они остановились перед зеркалом. — Может пора перестать ее носить? Давай скажем, что это такой стиль, как у рокеров? — обняла за плечи. — Звучит сомнительно, — Саша поджала губы. — Подожди, смотри просто зачем твои волосы на эту сторону, — Ангелина вооружилась расческой.- Так, а теперь можем немного заплести, — она заплела две тонких косичек, перехватив их невидимками. — Вот, смори, как круто, — обняла ее за плечи, улыбаясь в зеркало. — Реально, — Саша чуть улыбается и смущается. — Еще немного черной помады, повернись-ка ко мне, так отлично и давай сделаем смоки, — она перешла к глазам и коснулась век мягкой кисточкой, Рубина с Лиззи выбирали ей платье. — Так ведь даже круче, — улыбнулась. — А ты тоже так на тренировки прыгаешь? — спросила Рубину Лиззи, когда они смотрели третью часть серии фильмов «Добейся успеха», но Лиззи лишь поморщилась. Ангелина проснулась рано утром от какого-то приглушенного шума. Сонно повертела головой, часы показывали восемь утра, Саша видимо тихо вышла из комнаты. Но соседней кровати спала Рубина и Лиззи, Ангелина лишь получше укрыла их одеялом и вышла из комнаты, тихо прикрывая дверь. — Ты, чего так рано проснулась? Только восемь утра, — проговорила она, смотря на то, как Саша делает себе кофе. — Не знаю, мы не разбудили… — Нет, спят только. Ты, как вообще сама? — Не знаю, вроде нормально. — Саш, ты не подумай, что… Мы просто пытались… — Все хорошо, Гель, я это очень ценю, — обняла ее. — Дома хуево совсем, отчим снова все проиграл. Мать теперь орет на него. Она какая-то тупая, зачем было связываться с игроманом изначально? Разве непонятно изначально? Тупая, короче. Еще этот Вадик, она постоянно вокруг него, там должны были что-то сделать ему за деньги что-то улучшить, а отчим придурок все проиграл. Вот она и начала орать. Зачем вообще это делать? С ним все понятно, он будет таким до конца. Она реально тупая, зачем рожать инвалида, чтобы потом удивляться, что он оказывается не может ничего делать сам и в принципе обречен? Манда тупая, — она залпом выпила горячую кружку кофе. — Пошли домой, что ли? — Ангелина кивнула.

***

Саша нервно закурила. Черти, что в жизни. Этот придурок снова все проиграл, на что рассчитывала мать, рожая от него ребенка? На то что он изменится? Серьезно? Тогда она реально тупая. Зачем вообще рожать от него было? Она кошка, что ли? Она с ним совсем забыла про них. Хотя, они никогда не была хорошей матерью просто была там какой-то и все. Какой-то дурой, если быть до конца честными. Она так хотела, чтобы на нее наконец-то обратили внимание, сегодня она идет уже без этой дурацкой шапки, но она прекрасно понимала, что даже на ее волосы обратят какое-то минимальное внимание, просто, потому что это не кому не нужно было. У матери на уме только этот придурок и все больше не о ком она не думала. Про них как будто вообще все забыли. Твою мать это так обидно. Ей никто даже не звонил в ночь изнасилование, никто не спрашивал, где она, почему не дома. Матери было просто все равно на них обеих. И от этого просто хотелось кричать. Почему она вечно должна думать о других? О Наде, о маме, о том, как они отреагируют? Да достало ее это! Почему никто не хочет никогда подумать о ней? Все думают, раз старшая, то значит самая менее проблемная и вообще у нее в жизни все хорошо. Почему она должна все контролировать, просто из-за своего возраста? Она так устала, мать вашу. Ей не хотелось вот так. К черту все, сегодня же она расскажет все матери. Пусть хоть вспомнит о дочери!

***

Телефон Ангелины резко зазвонил. — Алло. — Мы нашли его? — Угораете, нашли убийцу? — Да, нам экстрасенсы подсказали, подъезжайте, — да экстрасенсы, где-то тут дорога свернула куда-то не туда. Ангелина машинально садится на автобус. Заходит в участок. — Ну вот, принимайте, щас на допрос поведем, — один из ментов не сильно ударил его по затылку. Ангелина смотрела на парня лет двадцати. Высокий, худой, светлые волосы, голубые глаза одет в какие-то стремные протертые джинсы футболку и кеду. — Придурки, это не он, — разворачивается и уходит. Дома машинально достает из холодильника бутылку водки и стакан, а из кармана юбки дозу. — Тебе тоже звонили, да? — спросил отец, потирая глаза и заходя на кухню. — Так, я не понял, — его глаза округлились. — Ты совсем… — А какой смысл теперь играть роль хорошей девочки? — Ангелина сняла линзы и залпом выпила стакан и занюхала порошок. — Мама умерла, тебе просто похуй на меня. Ради, кого теперь этот спектакль, что у нас все хорошо? Нет мамы, а ты итак знаешь, что я наркоманка. Не он, это не он, — Ангелина обняла колени и отчаянно разрыдалась.