Я люблю вас, Ева Анатольевна!

Ангелина проснулась довольно рано, часы показывали восемь утра. Азамат уже не спал и лениво листал ее блокнот. — Когда начнем? — спросила она, натягивая на себя белье. — Вечером, и да Милу не трогаем и ее предков, это бесполезно, — проговорил он, задумчиво покусывая нижнюю губу. — Потому что она первая жертва и никак не связана с остальными, он только пробовал на ней, — Ангелина застегнула лифчик. — Верно, на журфак хочешь? — Мне с моими оценками только в МГИМО поступать, в другие вузы идти себя не уважать. — Вечером навестим предков Маши, и да ты особо нашу связь не пали, мне лишние проблемы не нужны, я тебя наберу. — Как будто у него уже проблем нет, — проговорил Билан, осуждающе смотря на нее. — Учитывая его жен, а теперь скажи, зачем тебе это? Нет, я понимаю, что популярность, с ним проще все раскрыть, это опыт на будущее, но он же все заслуги присвоит, ты ничего с того не получишь. Получишь только пощечину и в стену отлетишь, тебе напомнить, что было с его второй… — А ты думаешь я не переиграю? — она усмехнулась. — В смысле… — Какой смысл заключать союз с мужчиной, если для меня не будет никакой выгоды? Верно, никакой. Так что все продумано давно. И он уже вступил в игру, и он еще пожалеет об этом, — Ангелина надела туфли и послав мужчине воздушный поцелуй вышла из номера, и набирает таксиста, которому она всегда могла заплатить хорошо сделанным минетом, значит и сейчас можно будет это легко сделать, вместо того, что платить деньги, хоть какой-то плюс, что мужики дрочили на ее внешность и опытность в сексе, хоть какие-то плюсы по жизни.

***

Саша проснулась от телефонного звонка с кухни доносились какие-то шумы, судя по всему Мишу готовил завтрак, по ароматам, которые разнеслись по квартире это была яичница с колбасой и кофе. Лениво потянулась до телефона и открыла его. Твою мать! Надя! Тут же села на кровати и пригладила волосы. — Алло? Ты, чего так рано звонишь? Что-то случилось? — Саш, я выйти не могу. — В смысле? Ты опять на какой-то вписке осела? — она быстро начала натягивать на себя джинсы, зажимая телефон плечом. — Блин, ты можешь мне просто помочь? Они все набуханные, а мне домой надо, мать пиздец устроит. — Не устроит она тебе ничего, — глухо проговорила она, смотря в стену. — Это та хата, с которой я тебя тогда забирала? — Да она, не из окна мне же блин прыгать! — Вообще-то можно по дереву, я так и делала, — парировала сестра. — Ну прости, я тебе на Американский Дракон Джейк Лонг, чтобы спокойно летать и не боятся высоты! Короче, ты поможешь? — Уже собираюсь, жди. Дурра малолетняя, — прошипела она. — Саш, ты куда так рано? — спросил Миша, выходя с кухни. — У сестры неприятности, помочь надо, — она накинула кожанку. — Позавтракаешь? — он взял ее за руку и погладил холодные пальцы. — В другой раз, ладно? Щас не до этого, Миш, — взяла сумку и хлопнула дверью. Черт, надо было его запрячь на то, что хотя бы просто подвез, щас своим ходом добираться, что ли? Саша начала ловить машину. Вообще все равно, что в городе, кто-то занимается отстрелом неправильных девушек, она все равно не такая. Ей надо на место. Села в первую же машину, протянула деньги и указала адрес. Саша вышла из машины и быстро направилась к подъезду. Да, позвонила в нужную квартиру так и замерла перед кнопками домофона. Задрала голову в верх с двадцатой по тридцать пятую. Интересно, как много людей не спят в утреннее воскресенье? Черт побрал бы это Надю! Набрала двадцать первую квартиру и застыла в неприятном ожидании и нервно постучала ногой. Уже хотела бы набрать другую комбинацию, но на другом конце подняли трубку. — Серый, ты? — услышала она сиплый мужской голос. — Серый, я, — быстро сориентировалась девушка и дернула за ручку, отлично, спасибо тебе призрачный Серый! В подъезде все также отвратительно воняла только теперь добавились перевернутые цветочные горшки. Так, все нашла, подергала за ручку, так ладно. Повертела головой. Из подоконника торчал ржавый, гвоздь. Со всей силой потянула его на себя, почувствовала резкую боль в пальце, и выступившую кровь, видимо сильно оцарапала. Так, теперь открыть. Вставила в замочную скважину и начала крутить, услышала неприятно скрежетание. Может, так откроет? Отошла от двери к перилам и своей имеющейся силой ударилась о дверь, плечо тут же вспыхнуло от боли, еще раз, приготовила сумку и уже била ей, хлипкая дверь наконец-то поддалась и подхватили руки Нади. — Пошла отсюда, — злобно оскалилась на нее. — Почему из-за тебя я вечно должна страдать? — прошипела она. — Вообще-то тебя никто не про… — но тут же осеклась и посмотрела на асфальт. — Вот именно, лучше заткнись, — процедила Саша, зло смотря на сестру. — Пошли домой, — для уверенности дернула ее за руку. — Мама что-то про меня говорила? — Надя вырвала руку и шла такая же насупленная, как Саша. — Посрать ей на тебя и на меня тоже, как ты еще этого не поняла? — И хорошо, — беззаботно ответила она, и сразу повеселела. — Вещи сегодня свои заберу да к парню перееду из этого дурдома, — проговорила Саша, чувствуя себя безумно виноватой за такое решение. — У тебя есть парень? — Надя резко затормозила. — Теперь есть, — Саша опустила глаза вниз. — Он дилер? — Надя заглянула ей в глаза, изогнувшись и столкнулась с непониманием и удивлением. — Да ладно тебе, можешь из матери дурру делать, но не из меня. Ты думаешь, я не замечаю, как у нас деньги лишние появляются? — Он не дилер, это главарь группировки «Покер». — Ты серьезно, но как?! — Надя резко хмурится и срывает с нее шапку и тут же отскакивает назад, ужаснувшись. — Ты продалась им? — голос тихий, едва различимый. — Я связалась с ними две недели назад, я трахалась с ними, они давали мне дозу. А на днях… — Изнасиловали, — тихо прошептала Надя, и резко обняла сестру, зайдясь в слезах. — Саш, прости, прости, прости. Мне жаль, очень жаль, прости, — громко всхлипывала она. — Тихо-тихо, ты чего, глупенькая? Ты ведь не в чем не виновата, тут нет твоей вины, все, успокойся, успокойся, — крепко прижимала к себе. — Прости, что не слушаюсь, что от меня одни проблемы, что ты из-за меня во все это влезла! Прости! — Глупенькая, ты не в чем не виновата! Да и не влезала я из-за тебя! Надь, будь у нас нормальная мать и отчим, я бы никогда в это дерьмо не окунулась! Если бы у них были деньги, и они не были конченными идиотами, то я бы никогда! Да я барыжу, потому что нам с тобой нужно хорошее будущее, но не смей винить себя! — начала вытирать слезы с ее щек. — Это из-за матери все? Ты ей вчера рассказала, да? — Да, — Саша отстранила сестру от себя. — Из-за нее. Поэтому, прошу тебя хватит во влипать и тусоваться. Ну не можем мы больше не к кому пойти в этой ситуации, кроме друг друга, а друг друга нам мало. — У тебя есть девочки. — Есть, и вместе нам легче, но нам бы хотелось кого-то взрослого, и чтобы он нам помог, мы не хотим быть вечно потерянными, а мы такие и есть, — тихо прошептала она и они зашагали к их дому. Саша машинально зашла в их комнату и открыв большой черный чемодан, начала складывать туда вещи. — Не бойся, деньги я буду передавать, так что без них не останешься, ты только в хороший тайник прячь их, короче в мой обычный. Надя только молча кивала, мать кажется даже не заметила, что кто-то пришел, судя по голосам она говорила с Владом в гостиной. Саша, сняла все плакаты, и положила в большую папку, Надя только сидела на кровати и смирно наблюдала. Последнее, что положила Саша были учебники. — Давай, — махнула рукой. — Если, что звони. И да, чтобы мать на тебя на жаловалась! — погрозила пальцем и села в такси. Надя только стояла перед дверью и молчала смотрела на нее. Потом резко открыла материну комнату схватив ночник, который стоял на тумбочке запустила в Влада. — Ты совсем с ума сошла? — подскочила Светлана. — Иди нахуй, мразь! — Надя запустила в нее ключами. — Из-за тебя и твоего выблядка это все произошло! Я тоже хочу уйти из дома! Ненавижу! Всех ненавижу! Быстрее бы он сдох! Платить за его лечение не надо было бы! Саше было плохо. Переезжать к Мише была хорошая, но одновременно плохая идея. Она боялась за Надю. И то, что с ней будет, теперь, когда она точно туда не вернется, потому она не хотела там жить. Мать наверняка ничего не почувствует и их отношения никак не изменятся, они и раньше были никакие. До отчима еще как-то более менее нормальные, а он пришел и мать про них забыла. Стал важнее этот Влад, Леха, автоматы, а они как будто так, на задний план заехали. Просто она была единственной, кто контролировал Надю, не смотря на всех их склоки, скандалы из-за дележки комнаты и драк, которые происходили, когда Надя была в очередной раз пьяной, они любили друг друга, как самые настоящие сестры, хоть отношения их наверно и были сложными. Но она удивилась сегодня, когда Надя неожиданно заплакала и начала просить прощения, она не думала, что Надя испытывает какие-то чувства похожие на любовь к ней, что ли. Ей было очень приятно, тот факт, что она не одна в этой большой семье и в случае, чего она банально может обратиться к ней. Да, есть еще девочки, но их так не хотелось грузить своими проблемами, у них у всех сейчас были проблемы, и кажется каждый так думал. Может им стоит всем откровенно поговорить и высказаться? В субботу они так отрывались, но кажется это не то, что им нужно, по-моему им просто надо всем сесть и поговорить. Это ведь не стыдно высказывать свои проблемы и страхи друг друга. Они ведь друзья навсегда, а это значит они должны не бояться делиться чем-то с друг другом. Она ведь не одна такая, у которой сейчас были проблемы. Они были сейчас у всех. И это, если честно очень напрягало и устрашало одновременно. Как будто надо было работать сразу на два фронта и за Надей смотреть и девочкам помогать и было страшно просто не справиться со всеми этими обязанностями. Но сейчас она больше думала о Наде, что только бы за этот год с ней ничего не случилось. Она не собирается возвращаться домой до окончания одиннадцатого класса. Она не вернется туда, она хочет жить с Мишей, с которым кажется у них даже может что-то выйти. По крайней мере она чувствовала себя в безопасности рядом с ним.

***

Ангелина быстро забегает домой. Надо переодеться. Сегодня еще встреча с Евой. Из шкафа быстро вытряхнула вещи. Надела узорчатые черные колготки, розовые короткие шорты, такой же топ, кожанку и туфли, схватила сумку, подкрасила губы и глаза. — Ты, куда опять? — Не имеет значения! — хлопнула дверью. Договорились встретиться у дома Евы. Подходя к подъезду, удивленно посмотрела на нее. Очуметь. Она даже не думала, что Ева может так одеваться вне школы. Кажется, она теперь понимает, почему у них с матерью могли быть конфликты. Из-за ее внешнего вида. Интересно, учась в школе она также одевалась? На Еве была короткая джинсовая юбка со стразами, из-под юбки с низкой посадкой были видны черные стринги. Синий джинсовый топ и такие же туфли. — А тебе не холодно? — засмеялась Ангелина подходя ближе. — Даже не думала, что ты можешь так одеваться, — усмехается она. — Я надеюсь это комплимент, Гель, — улыбнулась девушка. — Конечно, ты у меня красивая, — она неожиданно осеклась и посмотрела на свои туфли, а глаза Евы заискрились, это «ты» подарило нереальные ощущения радости и какого-то счастья. — Поехали, — она кивнула на такси. — Это типа ты потом будешь всю неделю ничего не кушать, потому что на такси потратилась, — смеется Ангелина. — Ну на бальное давишь, про зарплату учительскую, — смеётся. — Слушай, может потом посидим где-нибудь? Может в кафе? — Ева внутренне сжалась от такого предложения и ответа на него. Ангелина только смотрит в окно и пожимает плечами. — Прикольно, давай. Они подъезжают к больнице и Ангелина крепко сжимает руку Еву. — А это больно? — заглядывает ей в глаза. — Я думаю не больнее, чем, когда тебе их сорвали. Тебе обезболят и просто зашьют мочки, я ведь с тобой буду, ничего не бойся, — крепче сжимает ее ладошку. И они направляются к нужному кабинету. — Здравствуйте, мы записывались по поводу зашивание мочек, — говорит Ева и осторожно тянет девочку за руку. Ангелина молча кивает. — Так, вот здесь расписываетесь, — мужчина кивает на какой-то договор. Ангелина машинально ставит подпись. Садится на кушетку и морщится, когда какой-то проспиртованный бинт касается мочек. Глазами зовет Еву. Девушка осторожно садится рядом сжимает ее ладошку. Ангелина невольно дергается, когда видит иглу, но Ева только крепче сжимает ее руку и прижимает к себе, Ангелина крепко зажмуривается, но особо ничего не чувствует, только морщится от того, как касаются порванных мочек. Она открывает глаза только тогда, когда ей заклеивают мочки пластырем и обреченно смотрит на них в зеркало и трогает пальцами. — Неделю не снимать его, потом можно снова носить. — Пипец, такой стрем. — Под волосами не видно будет, — говорит Ева, и уже привычно берет ее за руку. Выходят на улицу. Ангелина не долго думаю накидывает кожанку на Еву. — Чтобы не замерзла, — протягивает она, улыбаясь. — Пошли, тут недалеко есть кафешка, Женя меня порой туда водит, когда на бабки скупится, жмотяра, — протягивает она, а Ева чувствует укол в сердце, Женя этот еще на горизонте. Кафе было довольно маленьким всего пять столиков, у стойки заказов стояло два официанта, а не много ли для такого маленького заведения? Ева и Ангелина сели за самый дальний столик. Молодая девушка принесла два меню. Ангелина только поморщилась. Она не очень-то любила это место, но бюджет был небольшой у обоих. А вести Еву в ресторан, это было так странно. Они же не пара, да и Ева была вовсе девушкой. Странно. И платить за нее. Короче, какая-то очень странная ситуация в ее голове прорисовалась. Белые стены, старенькая потертая мебель, на диванчике, на котором они сидели было пару дырок от прожженных сигарет. — Яблочный пирог и зеленый чай, — проговорила Ева. — Три шарика шоколадного мороженного и коктейль такой же, — продиктовала Ангелина. — Гель, что у тебя вообще с мамой? Как-то продвигается. — Там ваще изи просто начала спать с Азаматом, теперь я для всех я типа его помощница, так что думаю все будет проще, — они улыбнулись, когда им принесли заказы. — Стоп, ты спишь с ним, чтобы… — Ну это всегда работает без проигрышный вариант, чтобы что-то получить от мужчины надо переспать с мужчиной. С Женей также, иметь папика это прикольно, — она сделала глоток коктейля и положила в рот мороженное. — Часто у тебя так? — Постоянно, только не говори, что ты против, — засмеялась она. — Гель, ты что нет, не в коем случаи, это только твоя жизнь, — как же она врет. — А секс с ним поможет найти маму? Точнее его убийцу? — Конечно, он же криминальный журналист. — А часто ты так делаешь? — Сплю, чтобы что-то получить? Постоянно. Лет с четырнадцати. Не знаю, это легко не вижу здесь ничего такого, щас не совок трахаться можно со всеми, — смеётся. — У тебя что-то было уже? — Ой, Геля, не должна я тебе такое рассказывать, — смеётся. — Брось, так нечестно! Ты узнала, что я люблю мужчин в четырнадцать лет у меня был первый раз именно с мужчиной. А у тебя, когда? — Геля, — смеётся она. — Это было, когда мне было лет семнадцать и с девушкой. — Серьезно? — удивленно смотрит. — И как? В смысле ты реально любишь девушек? Или вы были просто очень пьяными и вам снесло голову? — Это была моя девушка Соня, с ней был первый раз. И это было круто. — А с мужчинами было? — Мне только девушке нравится. — Для психолога ты слишком необычная, — смеётся Ангелина. — Но это очень круто! Мне такие нравятся! Хочешь свой первый раз расскажу? — Воздержусь от этой истории, — улыбается. — Да ладно тебе всего двадцать пять. — О боже, Геля! — Что? Все было круто! — Я верю, — Ева улыбнулась и накрыла ее руку своей. Ева зашла домой, беспокойно покусывая губы их встреча закончилась сразу после того, как обе покончили с десертами и разошлись. История Гели повергала в противный шок. Кто вообще был тем, кто согласился на такое сомнительное предложение девочки из седьмого класса? Слушая эту историю ничего кроме противных мурашек не возникало. Да, она тоже потеряла девственность рано в семнадцать лет, но это было с любимой девушкой, Соне было уже двадцать лет, на тот момент они встречались три года и тут просто какой-то мужик. По-моему Геля лукавила, что все было хорошо. По крайней мере такое создавалось впечатление, это было странно. Такое поведение всегда считалось девиантным у подростков. Из-за наркотиков стала такой? Из-за соли ведь он часто поднимается либидо. С четырнадцати лет начала употреблять, может и подсадил ее? Девчонке было четырнадцать, а он… Может после этого все и понеслось. Но это не норма, когда она говорит об этом так спокойно и со смехом. Она понимала, что это ее тело и ней лезть к ней, и она почти совершеннолетняя. Уже в следующем году будет восемнадцать. Но такое поведение нормально у взрослой девушке, потому что они уже осознаю свои поступки, действия, понимают, что могут играть мужчинами, как-то их соблазнять. Но черт, она такая маленькая! Кто тот извращенец, кто дает ей деньги? Обычно такое поведение было следствие какой-то травмы, это не было чем-то нормальным. Надо бы поговорить с ее отцом, может он что-то знает? Потому что единственное, что она сделала бы, если бы к ней пришли на прием с ней, спросила о наличии травмирующих событий. Она же говорила, что у них с отцом есть какой-то секрет от матери. Ева неприятно сглотнула. Это же не то о чем она думает? Что угодно, но только не это! Только не инцест! Только недомогания! Но это ведь те секреты, которые регулярно скрываются от матери. Черт. Надо срочно поговорить с ее отцом! В конце концов она должна понять, что творится в этой максимально не здоровой семейке! И как ей можно помочь! Так и сделает, завтра пригласит его на беседу на правах классного руководителя! Может он тут и вовсе не причем? Может она только зря себя накрутила и навесила на него клеймо насильника? Ей очень хотелось бы этого. Хотя, чего она добьется судя по славам Гели это секрет, который нельзя знать не кому. Скажет ли ее отец это какой-то молодой девчонке, которая только недавно стала педагогом? Но может он хоть что-то знает? Хотя, ей все подсказывало, что завтрашняя встреча будет максимально бесполезной. Он не знал ее совсем, точнее знал, но не так, как надо. Никто ее не знал в семье.

***

Лиззи медленно спустилась вниз. Вчера она просто весь день просидела в своей комнате. Вечером пришел отец, она слышала, как он говорит с водителем, потом заглянул в ее комнату и вновь вышел. — Лиззи, я просил тебя нормально одеться у нас сегодня важная гостья! — Твоя новая девушка это не важная гостья, это очередная. — Поднимись наверх, сними пижаму и оденься нормально! И вообще, что произошло?! Вчера весь взаперти просидела, сегодня! Что произошло-то?! — Тебя давно начало волновать что-то связанное со мной? — Так, иди переодевайся, пререкаться со мной потом будешь и то нежелательно! — Лиззи остановилась перед шкафом и открыла его. Посмотрела на вешалку, где висела ее форма по черлидингу, которая теперь валялась в мусорном баке. Машинально взяла самое короткое серебристое платье, которое еле прикрывало белье. Большой вырез на декольте, туфли. Волосы в высокий хвост. Ну типа все. Готово. Какой смысл красиво выглядеть для очередной девушки, которая у него не задержится? Которая перекачена ботоксом и вообще, страшная. Спустилась вниз. — Не лучшее твоё платье, но пойдет. — Хватит уже, а? Я сама выбираю, что мне надевать, еще в этом меня ограничить. — Слушай, то что я покупаю тебе на твои деньги, то что тебе нужно это не ограничение. По-моему тебя никогда не напрягали шмотки, гаджеты и украшения. — Но по-моему ты никогда не спрашивал, чего хочу я. Их перепалку прервала открывшаяся дверь. Мама? Перед ней стояла красивая девушка. Черные уложенные волосы, синие тени. Синее блестящее короткое платье, которые открывало декольте, было ниже колен и такие же туфли. — Вика, привет, — она улыбнулась и Лиззи помотала головой, просто очень похожи. — Лиззи, — она скромно улыбнулась. — Дамы, к столу, — шутливо проговорил отец. Лиззи посмотрела на тарелку с гребешками, эта отличалась от остальных, как будто была очень молодой лет двадцать было и какой-то слишком яркой для него. — Ну расскажи Лиззи, чем увлекаешься? Твой папа рассказывал о тебе, сказал, что теперь черлидерша? — улыбнулась Вика. — Я да, танцую там, — она опустила глаза вниз, и почувствовала, как стала чертовски стыдно, Вика заметив странную реакцию, сразу поняла, что пора переводить эту тему. — А чем еще увлекаешься? Или может хотела бы? Я моделью работаю, я не знаю говорил ли твой папа или нет. Но, если ты хочешь, то я могу тебя брать на съемки, это круто сниматься. — Моделью? А какого жанра? — Как такого нет, везде снимаюсь, но в основном для журналов, на показы редко езжу рост неподходящий. Последняя такая самая серьезная съемка была для журнала «Мaxim». — Все, пап, я поняла, где она тебе понравилось, — засмеялась Лиззи, представляя то, как он листает мужской журнал, где смотрит исключительно фото красивых моделей. — Это не то, о чем ты думаешь, — засмеялся отец и Лиззи удивленно посмотрела, это был первый вечер, когда он был таким легким в поведении со своей девушкой. — А что тебе вообще нравится? Ну, какие сериалы, книги, музыка? — спросила Вика и отец велел подавать основное блюдо, когда тарелками с гребешками опустела. — Сериалы… Ну, мне нравится «Молокососы». — Так, дай угадаю? Кесси? — Круто! Да! Не знала, что ты смотришь! — Я фанат, окей, а музыка? — Спирс. — Особенно, «Toxic». А книги читаешь какие-то? — Не сложилось особо. А как вы познакомились? — спросила она, режа стейк. — Это спонтанно получилось. Так глупо, если честно. Я опаздывала на съемку, летела на каблуках, по итоги один каблук сломался, я начала ловить попутку, Леша меня подвез и мы как-то быстро начали встречаться. — А сколько вам… — Давай на «ты». Мне двадцать три, а те себе семнадцать верно. Почти ровесницы. Покажешь мне свою комнату? Просто, твой папа описывал ее очень интересно, я хочу взглянуть. — Викуль, давай хотя бы десерта дождемся, — засмеялся мужчина, беря ее за руку и поглаживая ее пальцы. — Да, конечно, — девушка улыбнулась. Когда с десертом было покончено Лиззи провела ее в свою комнату. — Офигеть, я о такой и мечтать не могла, прям комната маленькой принцессы, — засмеялась Вика. Глаза пробежали по огромной комнате и зацепили взглядом форму. — Ты решила больше не заниматься? — она кивнула на нее. — Да, я пока думаю. — Похожа на комнату «Ханны Монтаны», такая же крутая, — Вика села на кровать, Лиззи уселась рядом смотря в сторону. — У вас с ним все серьезно? Сколько вы уже встречаетесь? — Месяц, но планы серьезные, завтра вещи к вам перевезу. Леша обо мне ничего не говорил? — она серьезно посмотрела на девочку. — Если бы он говорил мне о всех… То… — Я поняла, да он говорил, что у него было много женщин, которых ты кажется не хотела принимать. — Они меня тоже. — А я не виню, я сама росла, как ты. Только у меня папы постоянно менялись, — пожала плечами. — Леша говорил о твоей маме… — Что она тупая шлюха? — Нет, то что она была не готова, и ему жалко, что она так жестоко поступил с тобой. — Со мной? — Твоей маме было шестнадцать, она была твоей ровесницей, но она уже должна была рожать. Леша говорил, что это был очень безрассудный поступок с его стороны, заниматься сексом без презервативов с девочкой шестнадцати лет. Он не хотел лишать мамы, только из-за того что она будет не готова и будет безответственна в силу возраста. — Я думала он злится за нее, — Лиззи опустила глаза. — Нет, он на себя злится, что в двадцать лет не мог думать о последствиях. Я сегодня останусь на ночь, ты не будешь против? — Вик, вы взрослые, делайте, че хотите, — проговорила девочка, улыбаясь, Вика кивнула и тихо вышла из ее комнаты. Она бы никогда не подумала, что ее отец может завести себе нормальную девушку. Все, кого она видела до этого были какие-то отвратительные женщины за сорок, которые смотрели на нее, как на очередную проблему. А Вика… Как только посмотрела на него, разница в возрасте у них была прям таки огромной целых. Сорок минус двадцать три. Лиззи забила в калькулятор. Семнадцать лет. Офигеть, как много. Но Вика была такой приятной. Это была первая девушка, которая так отрыто и искренне начала ею интересоваться, это было очень приятно. Она бы наверно даже хотела, чтобы Вика осталась с ними. Она честно была бы не против, чтобы отец устроил свою личную жизнь, если это будет девушка, которая будет хорошо к ней относится, то почему бы и нет. Может у нее появится мама? Она не знала, что это такое. Она в принципе плохо понимала, что такое ласка, внимание, забота, поддержка. Для нее все это означало одно, дать денег, так можно показать свою заботу и то, что ты хорошо относишься к человеку. Просто, это была первая девушка, с которой это завел такие откровенные разговоры. Они бы никогда не подумала, что он может так серьезно думать. Чье имя она даже не знала, только редкие фото. Надо будет узнать о ней хоть что-то. Вика. Вика. Может ей есть смысл все это рассказать? Нет! Нет! Не надо! Она сразу скажет отцу, а тот скажет, что ничего не было! Что она сама виновата! Нет, нет, нельзя! А если и вовсе выгонит Ульяну? Что ей делать тогда? Это ее единственный шанс набрать хоть какие-то балы и поступить туда, куда она хочет. Она все равно ей ничего не сделает. Максимум будет трогать, и обнимать. Девушки наверно намного безобиднее в этом плане, ничего не сделают. И вообще потерпеть можно, сколько девушек у них терпят? И ничего, живут. Вот и она проживет. И вообще лучше делать вид, что ничего не произошло. Может она тогда отстанет? Лиззи решительно достала форму, она не уйдет.

***

Ангелина посмотрела на часы. Семь часов, айфон разрывался. — Привет, ты только сейчас собрался? — Ну во-первых, я договорился, а во-вторых, если не нравится, то… — Нет, диктуй адрес. И кстати это тебе не выгоднее отказываться, кто тебе еще минет такой классный делать, и анально давать? — Я думаю, что… — Я думаю, что бывшие жены тебе такое не делали, и ты им изменял. — Что? — Что, — Ангелина прикусила губу, лишнего сказала, но Билан лишь одобрительно кивнув и сдавлено засмеялся в кулак. — Короче, давай диктуй адрес, да потом к тебе. Думаю, ты уже соскучился, по мне. — Записывай, и да, я чертовски хочу тебя этой ночью. — Можешь драть меня, как последнюю сучку, я люблю жесткий секс. И люблю мужчин с большим членом, как у тебя, — прикусила губу. Звонит в свое такси, и садится. — Это очень удобно, возить тебе везде просто за качественный секс. — Я удобная для всех мужчин, — пожала она плечами, и опустилась на колени. Она подкрасилась и вышла из машины. — Какая дама на такси, — посмеялся Азамат, подъезжая к подъезду. — Я просто сосу ему, — она пожала плечами и вошла в подъезд. Остановились перед дверью. Встретили родители довольно пожилые уже. Лет восемьдесят наверно. Обе выглядели не очень много морщин, в стремных серых свитерах. — Здравствуйте, очень приятно, Азамат, это моя помощница Ангелина, — резво проговорил мужчина, заходя в квартиру, которая встретила коврами на стен, старой скрипучей кроватью сервантом и двумя табуретами. — Итак, Катя можете рассказать про нее. Что вообще говорили органы, в общем опишите все, что нужно для дела. — Кате было тридцать, когда он ее убил. Это произошло в девяностом году. Она возвращалась из ресторана, села к нему в машину и он ее увез. — У Кати ведь были дети, я правильно говорю? — Да, они теперь с ее мужем, нам запрещают их видеть, говорят, раз мы воспитали такую женщину, которая ему изменила, то ничего хорошего не выйдет. — А что говорила милиция? Искали ее? — Да нет, сказали, что тогда перешла дорогу каким-то местным ОПГ. — Вы думаете такое могло быть? Кто в ее окружении, мог такое сделать? Может она кого-то знала? — Она была такой, веселой немного, если вы понимаете, о чем я. Но нет, не думаем, — резко начал говорить отец. — Что же спасибо, что нашли время. Ангелина, пошли. — Я сейчас да, извините, а в туалет у вас можно? — когда дверь за Азаматом хлопнула, она выразительно посмотрела на них. — Она была веселой? Я тоже, когда было семнадцать, приходилось быть веселой, мать выгнала из дома и мне приходилось быть веселой, только будучи веселой я зарабатывала деньги. Можете рассказать, что она делала веселой? — Она иногда могла принять, она работала там, но выбора не было, нигде не платили ее муж Гоша тоже без зарплаты сидел, она работала там, чтобы банально, что кушать было. Мы считаем, что сутенер, — последнее слова мать сказала шепотом. — Тут список, чего нельзя было делать, — подала листок. — Не хамить мне, не нюхать, не пить на работе. — Второй запрет. — А где веселье было? — Ресторан «Красные ночи», там была. — Поняла вас. Быстро вышла из квартиры. — Я домой! — крикнула она, садясь в такси. — «Красные ночи»и быстро, — продиктовала она. Она увидела, что у ресторана собралась девушек пять, одна стояла позади, по очертаниям в центре можно было увидеть мужчину и какую-то женщину. — Отлично, — тихо прошептала она. Да, все, как она думала. В стороне стояла девушка, и теребила пакетик, боязливо поглядывая на мужчину. — Ты, чего здесь стоишь, не бойся, можешь прямо при нем занюхать, лучше, если предложишь, — девушка посмотрела на Ангелину с недоверием. — Ты думаешь? Я просто новенькая, — Ангелина закивала. Девушка быть чуть старше ее, ярко-красные губы, зеленое платье с блестками и туфли тоже. Девушка пошла в толпу за ней засеменила Ангелина. — Дим, Дим, будешь? — она занюхала порошок и предложила ему. Ангелина посмотрела на него. Выглядел убого. Сорок, лысеющий, с животом, но в делом костюме, с дебильной цепью. Ангелина замирает и смотрит на него, как глаза наливаются кровью. Ей надо проверить, если это он убийца, то его сразу сдаст завтра, но по факту, убийство отверткой. Девчонку подставила еще, но было как-то все равно. Одна против семидесяти семи, и остальных спасет. Может остальные тоже стояли, просто менты не хотят говорить? Очень может быть. Мужчина хватает ее за волосы и бьет о капот. — В машину все, быстро, — шипит он. — Покажу, что бывает за нарушение. Ангелина испуганно смотрит и ее толкают в машину. — Шевелись новенькая! У девушки разбит нос, под глазом огромный синяк. Она плачет и умоляет о помощи. Ангелина смотрит на это огромными глазами. И из глаз начинают резко течь слезы, она виновата. Остальные смотрят равнодушно. Тормозят у кладбища, Ангелину выпихивают из машины. — Это и тебе новенькая уроком будет. Ангелина смотрит на это глазами полных слез. Она дергается, когда видит лезвие, которое блестит у него в руке, она уже пытается сбежать, но девочки ее тормозят крепко держат за руки. Ножом резко срезает ее волосы. — Раздевайся, — глухо говорит он. — Хотя, я сам. Поднимает на ней платья и спускает трусики. Девушка испуганно всхлипывает и он совершает толки в теле жертвы, крепко держа ее за бедра. Девушка всхлипывает. Он резко выходит. — Итак, будет с каждой, кто нарушит правила. Правило первое не хамить, правила втрое не нюхать на работе, правило третье не пить на работе. Ангелина подходит к девушке и пытается помочь ей встать. Обе резко замирают, когда слышат громкий женский крик. Ангелина застывает, в паре метров от них видна черная мужская тень, с топором, под ним словно тряпка лежит женское тело. — Ты, куда, стой! — тихим шепотом говорит девушка. Ангелина снимает каблуки и немного приближается, прячась за могилой она сглатывает, и смотрит. Черная тень резко замирает. Ангелина резко отходит, черная тень надвигается, поудобнее перехватывая топор. Последнее, что видела Ангелина, это лицо своего отца. Потом жуткий удар по голове, свой крик и адскую боль.

***

Рубина устало сидела в ванне. Наконец-то все затихло, все члены семьи улеглись спать. День был просто ужасный. Сначала были жуткие и бесконечные поездки в поиске платье для Иды и Деи. Дея плакала всю дорогу, на удивление Ида держалась крепко и молча кивала или качала головой на разные варианты. По итогу выбрали два максимально отвратительных. Дея по итогу была в белом пышном платье, чей подол платье был, настолько высокий и пышный, что наверно даже ее живот бы потом под ним можно спрятать. Цвет был отвратный, цвет дешевой атласной ткани. У Деи было не лучше. Только уже был красивый белый цвет, самое платье было облегающим и коротким, настолько, что едва прикрывало нижнее белье. Пышная юбка крепилась сзади. Потом была долгая закупка продуктов и украшений. Рубина уже представляла, как за несколько дней до свадьбы она будет все это наготавливать. Весь день еще было нехорошо. Неприятная тошнота, головокружение, только теперь, когда все уснули она сидела в ванне и слушала тишину. Дверь неожиданно скрипнула и к ней подсела Дея. — Ты чего не спишь? — тихо спросила она Рубину. — Устала, не хочется, — она поморщилась. — Наконец-то тихо, а ты? — Рубина, а лишаться девственности больно? — тихо спросила она, пойма недоумевающий взгляд сестры. — Да брось, ты я давно уже все знаю, только, почему ты мне об этом не говорила? Мы ведь сестры, я бы тебя никогда не сдала. Мы бы не сдали. — Дея, я честно не знаю, я любила Максима и люблю, и мне было очень круто, сначала немного неприятно и больно, но потом это феерверки, это очень круто и приятно. Так, что до космоса улететь, — она улыбнулась. — Но, у вас это неприятно, но это боль десяти секунд. И все. — А он знает о ребенке? Я увидела коробку от теста в тот день и выкинула ее на улицу, чтобы точно не нашли. — Знает, он очень рад этому. Дея, мы планируем сбежать, но я тебе клянусь, как я рожу, мы заберем вас к себе, вам не придется долго с ними жить. Дея, прости, я правда не хотела, чтобы все было так рано, — на глазах Рубины вновь показались слезы, и она крепко обняла ее. — Тише-тише, ты не в чем не виновата. Мы женщины, никогда не имели право голоса здесь, ты ведь знаешь. Ты не в чем виновата, Рубина, — Дея ласково поглаживает ее по спине. — Ида очень даже хорошо держится, — проговорила она. — Но меня это напрягает. Она стала слишком молчаливой в последнее время, как будто ее парализовало от шока. — Возможно она просто смирилась и понимает, что ничего сделать с этим нельзя. Но нам надо с ней поговорить, меня напрягает ее поведение тоже. Ида какая-то обреченная. — А может уже правда приняла? — Я не знаю, Дея, правда не знаю. Но одно я знаю точно, я буду с вами до конца, по-максимому, насколько это возможно. — И мы тоже, мы никогда тебя не сдадим, Рубина, — и они крепко обнялись.