Свидание с дайконом

С того происшествия Мо Жань понял, что сон — это для слабаков. Он ничего не мог с собой поделать. Каждую ночь, ложась в кровать, неизменно думал о нём. О дайконе. Ну, это братья Мэй, со свойственным им специфичным юмором, назвали дилдаки собственного производства — «дайконами». Они правда были похожи. Длинные, белые, некоторые гладкие и толстые, некоторые с прожилками вен. Мо Жань сдержал слово и не стал смотреть имя получателя. Но когда он убирал все товары с прилавка, то случайно зацепился взглядом за открытку. На открытке были, ожидаемо, нарисованы два дракона, обвивающие одного феникса, логотип магазина. А на другой стороне надпись «Сюэ Мэн, желаем счастливого Нового Года! Используй это с человеком, который тебе нравится😉» Вот как. Используй. С тем, кто тебе нравится. Пока что использованным себя чувствовал сам Мо Жань. Он всегда доверял Сюэ Мэну. Его младший брат существо бесячее и противное, но порядочное. Мэн-Мэн любит маму и папу, маминого кота, учебу, своих друзей и своего Учителя. Учителя. Чу Ваньнина. Мо Жань прямо физически ощущал выражение «кошки на душе скребутся». Только у него скреблись не кошки, а волки, выгрызали все нутро, жадно дышали и требовали братских смертоубийств. Но волки — это опять что-то из средневековья. А в цивилизованном мире Мо Жань мог только биться головой о кровать и сожалеть. Зачем он повел себя так глупо. Говорил с Чу Ваньнином как чужой человек, требовал паспорт, размахивал членом перед носом. Он знает Чу Ваньнина четыре года. И четыре года использует тактику соблазнения «крадущийся хаски, затаившийся кот». Смысл этой тактики в том, чтобы очень тонко и ненавязчиво намекнуть Чу Ваньнину, что он ему нравится. Сдерживать всех внутренних зверей на цепи, ни в коем случае не напугать. Мо Жань понимал, что если он сделает хоть одно неосторожное движение, хоть как-то раскроет свою волчью натуру, Чу Ваньнин вмажет ему кошачьей лапкой и стрелой сбежит в свой тихий безопасный мир. Где можно пролистать, скрыть и забыть всё, что не нравится. Всё, что не вызывает чувств. Так что Мо Жань долго притворялся добрым пушистым пёсиком. Ав-ав, хозяин, я весь такой милый, почеши моё доброе пушистое брюшко. И вот, впервые за четыре года он сорвался. Повел себя мерзко, ревниво и зло, как бездомная собака, которая прибилась к хорошему человеку, а хороший человек вместо неё предпочел какого-то павлина. Пока хороший человек чесал спинку этой глупой птице, «мерзкий пёс Мо Жань» проник в его дом, прошелся грязью по белой скатерти, поднял лапищу на шторы и тщательно обоссал. Потом осознал содеянное и сделал виноватые глаза, но как-то не от всего сердца. Мо Жань был уверен, что товары выбирал сам Учитель, ведь эти «дайконы» были белые, а белый — любимый цвет Чу Ваньнина. Он всегда ходит в светлом. Ни единого пятнышка. Небожитель. Тьфу. Но все дайконы, Сюэ Мэны и собаки такая мелочь по сравнению с тем, что испытал Чу Ваньнин, когда пришел забирать заказ. Ничего нормально не упаковали, заказ принимал его собственный студент, хвала богам не было очереди, но были камеры… Мо Жань зарычал и ещё раз ударился головой о кровать. Даже он, считавший, что для современного человека стыд — это что-то вроде копчика, рудиментарный осколок прошлого, даже он, если бы был в этой ситуации на месте покупателя — сгорел бы от гнева на месте. И больше никогда в тот пункт выдачи не пошёл. Это только какая-нибудь совсем прожженная стерва, вроде его одногруппницы Сун Цютун, могла обратить подобное в шутку. Она бы ещё подмигнула всей очереди, долго и обстоятельно проверяла режимы вибрации каждого товара («Вдруг пришло с браком! Кстати, о браке, Мо Жань, что ты делаешь сегодня вечером?»), флиртовала до тошноты и ушла довольная, неся все эти богатства в прозрачном пакете. Наверное, именно глядя на Сун Цютун, близнецы Мэй придумали свой «дайконовый» бизнес. Но Чу Ваньнин был совсем другим. Современный мир открыл перед мужчинами и женщинами много сексуальных свобод, однако так же много заставил думать и рефлексировать. Уже не получится сказать «ну я хотел ему отомстить за то, что он такой красивый и трахнул на алых простынях», всё связано миллионом тонких, невидимых глазу взаимоотношений, но если попытаться вытащить это на свет, то психолог Мо Жаня скажет, что у него просто недостаток родительской любви и ласки, а психолог Чу Ваньнина ещё и поддакнет. Между этими двумя докторами психологических наук куда может втиснуться горячее, жадное желание Мо Жаня обладать Чу Ваньнином? Вот только… Пока выдрессированная психологами часть души Мо Жаня сожалела, что инцидент с дилдо случился и разрушил все его мечты о счастливых отношениях… Вторая, древняя и волчья часть, тайно радовалась и скакала на когтистых лапах. Словно удалось хоть чуть-чуть дотянуться до настоящего Чу Ваньнина, замарать его грешными чувствами, порвать тонкий слой оконной бумаги и вцепиться в горло. Когда Мо Жань осознал это, у него похолодела спина. «Может ли у меня быть раздвоение личности?» — с ужасом подумал он и, наконец, провалился в сон. *** «Раздвоение личности тест онлайн» — в это время вбивал Чу Ваньнин в поисковике, потому что сон, конечно, не для слабаков, но для нормальных людей, а он кто угодно, только не нормальный человек. «Есть ли у вас такое чувство, будто в вашем теле поселилось сразу несколько человек?» — гласил первый вопрос в тесте. Чу Ваньнину показалось, что если он сейчас ответит «да», то тест скажет «Поздравляем! У вас раздвоение личности! Мы уже отправили уведомление в институт, скоро вас уволят с позором! Пожалуйста, оставайтесь на линии и дождитесь оператора в белом халате!» Но, все-таки, вопрос был хорошим. Чу Ваньнин и правда чувствовал, что есть обычный он, тот, который сбежал из пункта выдачи как ошпаренный, тот, кто не хочет больше видеть Мо Жаня даже издалека, тот, кто похож на робота с прошивкой «никакого разврата». А есть какая-то другая прошивка, странная, страшная, возможный баг в системе, версия 0.5. Эта версия Чу Ваньнина расстроена и уязвима, но в то же время на редкость порочна. Она, как в бреду, представляет всё, что можно было бы сделать, если бы он и Мо Жань вдруг оказались где-то за пределами цивилизованного мира. Без камер, дипломов и сессий. Только с «дайконами». Эта версия Чу Ваньнина как-то противно рада, что Мо Жань всё увидел, подумал плохое и сам больше никогда не придет к профессору Чу за советом. Он даже не выбрал его научным руководителем в начале года. Заранее, видимо, понимал, что такому человеку не стоит доверять свою дипломную работу, неизвестно, куда он её засунет. Чу Ваньнин вздохнул и нажал «да» в тесте. Следующий вопрос был даже сложнее: «Замечали ли вы, что старые ценности и установки вдруг перестали работать в вашей жизни?» О да, Чу Ваньнин замечал. Как только Мо Жань впервые ему улыбнулся, как только он случайно дотронулся до его руки за обедом, или поддержал за локоть на гололёде («Профессор Чу, осторожнее, тут скользко, позвольте я провожу вас до машины?»), в тот момент Чу Ваньнин сразу пропал. Он понял, что если бы на рекламном баннере была не полуголая девица, а Мо Жань, даже абсолютно одетый, Чу Ваньнин бы уже перешёл по всем ссылкам, ввел все номера телефонов и все цифры с задней стороны карты. Он бы денно, нощно и поминутно хотел знать, что мог бы сделать Мо Жань с теми штуками из магазина, будь это действительно его заказ. Или, с чего вдруг он об этом подумал, бесстыдник, их общий. Но Чу Ваньнин с трудом мог представить, что сам Мо Жань вдруг с какого-то чуда его захотел. Такого робота, который дожил до тридцати пяти лет и действительно думал, что братья Мэй могут торговать овощами. Сюэ Мэн был прав. Они ведь буквально запихнули свой талант в…далеко. Уважаемый наставник смирился со своим поражением и нажал «да» в тесте. Следующий вопрос: «Чу Ваньнин, ты спишь?» Вариантов ответа не было. *** «Чу Ваньнин, ты спишь?» — написал Мо Жань, сам проснувшийся в холодном поту и больше не собирающийся терпеть эти кошмары про раздвоение личности. Он, конечно, сильно рисковал, обращаясь к собственному профессору на «ты». Но, всё-таки, он назвал его вежливым «Чу Ваньнин», а не просто «Ваньнин» или «Золотце моё ненаглядное», так что, номинально, все дикие звери остались сидеть по своим клеткам и лапы поднимают в положенном месте. Мо Жань не знал, чего боится больше. Если Чу Ваньнин ответит «не сплю», то, значит, тоже лежит и страдает, может даже пишет заявление на увольнение. Если ответит «сплю», то он вообще уже в отчаянии и одним ухом в петле, кто же пишет «сплю» когда действительно спит. Вариант, что Чу Ваньнин ничего не ответит, Мо Жань не рассматривал, потому что отправил тридцать пять сообщений с одинаковым текстом. — От первого рекламного предложения человек обычно отмахивается, — однажды наставлял его гуру бизнеса Мэй Ханьсюэ, — на втором запоминает пару строчек, на третьем улавливает общий смысл, на четвертом встречает как должное, на пятом смотрит, пользуются ли его друзья подобными вещами или услугами, на шестом почти соглашается, на седьмом сдается. В маркетинге это называется «теория семи касаний», с её помощью ты можешь продать всё, что угодно, кому угодно. Мо Жань же решил использовать тридцать пять касаний, чтобы наверняка. Во-первых, Чу Ваньнин слишком праведный и не растает от каких-то там семи касаний, лучше сразу умножить на два. Во-вторых, четырнадцать касаний тоже не так много, нужно округлить до двадцати, Мо Жань как раз любил всякие округлости, хотя и острые углы любил тоже, а у Чу Ваньнина, как назло, были и округлые полные бедра, и острые колени и скулы… А, в-третьих, двадцать раз это тоже преступно мало и надо увеличить хотя бы до тридцати пяти, ведь Чу Ваньнину тридцать пять лет и это отличное число для прикосновений. Правда, сейчас Мо Жань думал, что ему самому-то ведь двадцать два. А тридцать пять плюс двадцать два будет уже пятьдесят семь. Математик он или кто. Пятьдесят семь раз касаться Чу Ваньнина… Касаться. Касаться. Касаться. Пока этот праведный, чистый, но живой человек не запросит пощады… Касаться. Касаться. Касаться. Доводить до исступления, жадно сжимать в объятиях, впиваться острыми поцелуями-укусами в губы. Касаться. Касаться. Касаться. Мо Жань ещё не знал, что Чу Ваньнин сдался на первом же прикосновении.