A scream in silence

      Тяжёлый день подходил к концу. Удавшееся мероприятие и день рождение студии собрало в одном месте 8 замечательных друзей, которые танцевали уже далеко не детские танцы и пили далеко не детские коктейли из мороженого и молока.       За два часа, что дал Минхо друзьям на сборы, Джисон успел один раз исследовать студию носом на предмет пыли на полу, два раза вздремнуть и столько же раз опохмелиться, воскреснуть и опять наклюкаться. Пока парень грезил о новой печени на ковре комнаты Минхо, тот одел его, и пошёл собираться сам. В нужное время Хан с Ли сидели за занятым ранее Чаном столиком и бурно обсуждали концерт.       Похмелье и не обошло стороной и Чанбина, который из-за приставучих холостых мамашек в подсобке студии нашёл затыренную ранее бутылку виски, и зашедший за половой тряпкой Джисон осуществил мечту миллионов людей и вместе с Бином стал камнем. Камнем у берега моря, который неподвижно лежал на земле уже долгое время. Их разбудил Чан, который по знакомому звуку храпа Бина нашел их, обнимающих друг друга с пустой бутылкой в руке Чанбина и половой тряпкой в руке Хана.       Ли и Хван, несмотря на усталость от яркого события за последние несколько месяцев их жизни, также присоединились к компании, встретив по пути Яна и Кима. Те тоже были не лучше. Чонин счёл предложение Сынмина очень любознательным, когда он вместо коктейля с мороженым выпил кофе с коньяком. Семь чашек. После первой чашки шесть последующих оказались уже без кофе. Ким Сынмин — врунишка, и нет ему никакого доверия. Только необъятная любовь.       Чан наблюдал за друзьями со стойки диджея. Удивительно, как за пару лет и даже последние полгода судьба успела свести таких разных и одновременно одинаковых людей вместе. Люди, что горят своим делом, готовы ждать и терпеть, жертвовать своим сердцем ради счастья близких, которые пьют как свиньи, а на утро — молодцы. Люди, за которыми ты будешь как за каменной стеной, но в стельку пьяный, вдоль и поперек отхуесосен и абсолютно счастливый. За такими и в ад не страшно пойти, хоть и будет жарко: эти полудурки будут дуть на тебя, чтобы остудить, в действительности зная, что дуют горячим воздухом.       Чан улыбнулся своим мыслям, добавил пару треков в автоматический плейлист и пошёл к ним. — Ну что, млекопитающие, давайте выпьем за отличный концерт, сплочённость коллектива, семи обделённых мозгами людей и одного самого красивого и прекрасного парня, что собрались здесь, — Бан Чан восторженно поднял стакан и с громким стуком открыл этот вечер. — Чан-и, дружище, скажи своему моржу перекаченному, чтобы он перестал спаивать моего ребёнка, — Минхо ворчал, пытаясь уже десятый раз за вечер вернуть Хана к реальности. — У моего Биннички случилась депрессия: к нему приставали мамки в студии, а после того, как он отказал несколько раз им в свидании, они сделали вывод и сказали, что у него маленький карликовый писюн, потому что он сам не высокого роста, — Чан гладил по спине любимого. — В этом есть смысл, — Ким пытался сдержать смех, пока Чонин не показал ему в интернете картинку соотношение роста и члена у мужчин. Шесть человек в тот вечер полегли на поле боя с громким смехом. Даже Хан восстал. — Ну, скажите, к кому мамки не приставали? Я думал, что меня изнасиловали во все щели, пока я танцевал, — Хван подключился к беседе. — Озабоченные мамки хуже мужика в период полового созревания, — Феликс согласился с Хёнджином. — Я тоже ощущал на себе эти взгляды. — Ой, да кому вы нахуй обосрались, — Хан потянулся к бутылке, но по его рукам прилетела рука Линоу. — Когда в финале Минхо подмигнул мне, там весь зал слег. Вот настоящий секс. — Фу, вы слишком сладкие для этого места, педики, — Ким изобразил рвотный рефлекс. — А вы сами то, — Джисон ткнул пальцем в Сынмина и Яна. — Разобрались со своей любовью? — Э…о чём ты? — Чонин начал стрелять глазами от одного к другому другу. — Да это все видят кроме вас двоих, — Феликс встрял в разговор. — Посмотрите на себя, мелкие, вы же как влюблённая парочка. — Я…я…мне надо подышать воздухом, — Ян встал из-за стола и пошёл к выходу. —Вы, ребята, полные долбоёбы. Я только сегодня хотел с ним поговорить, но вот вам надо обязательно обосрать всю малину, — Ким соскочил с места. — Постой, Чонин. — Когда-то и нас так дрочили, да, Хоша? — Хоша? Блять, просто налейте мне ещё, я не вытерплю этого говна на трезвую голову, — Хван потянулся за бутылкой.       Смотрящий за всем со стороны Чан не мог унять улыбку. Его дети такие взрослые. Такие любимые. Но вот этот, что только что очистил желудок на его кроссовки, явно подкидыш. Он сгрёб Чанбина и потащил в туалет своего кабинета, оставляя остальных веселиться. — Так что, вы решили, когда у вас будет свадьба? — Минхо гладил по ноге Хана, откинувшись на спину дивана и обращаясь к голубчикам напротив. — Да, думаю, что очень скоро, — уверенно ответил Хван. — А вы когда? — Думаю, мы не будем торопить события. У нас только всё началось, не хотелось бы так быстро нырять в семейную жизнь. — Он совершенно прав, — Джисон поддержал любимого. — Может, потанцуем? — Да, пойдёмте, поставим на уши этот танцпол.       Четверо парней спустились со второго этажа и устроили личный батл на танцполе, собирая вокруг себя толпу выпивших и разгорячённых людей.

* * *

— Чонин, ну постой, куда же ты так бежишь? Я уже не молод так бегать, — Ким остановил недалеко от клуба друга. — Чего ты так взбесился? Знаешь же, что они придурки, что на уме, то на языке. Солнце, ну посмотри на меня, — он развернул к себе парня. — Это правда, — полушёпотом сказал Ян, стирая слёзы с глаз. — Что правда? — Я давно тебя люблю, Сынмин. Не как друга. Понимаешь? Я думаю о тебе каждый день: во сколько проснулся, поел ли, хорошее ли настроение, как проходит день, не устал ли и так далее. Засыпаю с такими же мыслями. Несмотря на то, что мы живём в одной квартире, наши расписания разные, и, если мы долго не видимся из-за учебы и работы, я начинаю скучать. Идя домой, всегда надеюсь, что ты ждёшь меня. Я люблю тебя так сильно, насколько моё сердце только может любить. И больше. Каждую ссору боюсь, что ты соберёшь вещи и уйдёшь, или найдёшь себе кого-то и съедешь от меня, ещё хуже, если приведёшь домой какого-нибудь парня, которого ты будешь любить. Я эгоист, знаю, так нельзя делать, но это я, это моя любовь, — Ян истерично выдавливал из себя слова. — Ким Сынмин, я очень тебя люблю. Помню, как мы сидели вчетвером, и я спал у тебя на плече, слышал, как ты говорил о неразделённой любви, но она взаимная, слышишь? — Чонин… — Ким пытался успокоить сердце, которое порывалось выскочить из грудной клетки, а слёзы потоком делали рубашку мокрой. — Чонин, я тоже люблю тебя, маленький. Слышишь? Я очень люблю тебя, — Сынмин подался вперёд, беря в руки щёки младшего и нежно целуя того в губы. Солёные от слёз губы были такими мягкими, любимыми и до боли в сердце родными. Он заключил его в сильные объятия, — Я никогда не уйду от тебя, никому не отдам и никуда не отпущу, маленький мой. Боже, знал бы это раньше, давно бы уже поговорил, но я так боялся, что ты откажешь мне. Не знал, куда девать свои чувства. Я так тебя люблю, — слёзы вновь предательски скатывались по щекам.       Их идиллию прервал громкий гул из клуба. Скандировавшие знакомую кричалку посетители привлекли их внимание, в связи с чем им пришлось отлипнуть друг от друга и вернуться в заведение.

10 минутами ранее.

— Слышь, хорёк, если приз зрительских симпатий выиграешь ты, то я сделаю Хану предложение прямо здесь и прямо сейчас, а если выиграю я, то ты делаешь своей мисс Австралия предложение, по рукам? — Минхо громко в микрофон продиктовал условия. — Считай, что моя сделка с Дьяволом заключена, — Хван подошёл и пожал руку парню.       Чан нагнал музыки, чтобы поддержать парней и попросил аплодисменты у зала. Люди, которые давно потеряли интерес к алкоголю и своей тусовке, подскочили на интересные условия к месту проведения батла.       Музыка начала долбить в колонки и Минхо, как старший, вышел танцевать первым. Уверенные движения задавали встряску танцполу и ещё больше подбивали интерес зрителей. Хан, кажется, кричал громче всех в поддержку любимого.       На втором куплете вступил Хван, подхватил темп и активно работал на публику, выражая свою любовь к Минхо раскрепощёнными движениями, по типу подставить две руки крестом у паха и отлюбить самооценку Ли по самые уши. Феликс буквально танцевал вместе с ним, высунув кончик языка.       На проигрыше они вдвоем стали танцевать, подхватывая движения друг друга, отчего казалось, что ранее они уже заучили хореографию и сейчас это был лишь рекламный ход клуба.       Когда музыка закончилась, все стали громко им аплодировать, Чан взял на себя роль ведущего. — Ну что, дайте шума те, кому понравился Минхо.       Толпа стала активно аплодировать Ли, присвистывая и топая ногами. — А теперь те, кому понравился Хван.       Менее тихо прозвучали аплодисменты. — Ну что, Хёнджин, толпа выбрала Минхо. Властью, данной мне как директора клуба и диджея, я разрешаю взять на себя ответственность и понести достойное наказание. — Нет, Хённи, ты этого не сделаешь, — Хван взял за руку Феликса и пригласил на середину танцпола. — Позор то какой, блять, — парень мгновенно покраснел и закрыл рукой глаза. — Любимый мой, моё яркое солнце в дождливый день, мой Ликси, — начал Хван, смотря в глаза Феликса и присаживаясь на одно колено. — Ты ворвался в мою жизнь очень интересно и необычно. Ты принёс мне истинную любовь и спокойствие. Показал, как можно любить и научил любить и быть любимым, — голос Хёнджина начал дрожать. — Поэтому я понял, что дальше моя жизнь будет без тебя бессмысленна. Ли Феликс, согласишься ли ты стать моим мужем?       В середину танцпола вышел Чанбин с большим букетом белых роз и зелёной коробочкой с кольцом, передавая их Хвану.       Сказать, что Феликс был в шоке — не сказать ничего, но он сказал. — Да, Хван, я стану твоим мужем, — Хёнджин надел ему на палец кольцо и подарил букет, нежно целуя в губы.       Люди громко скандировали «Горько», хлопали в ладоши и свистели, поздравляя молодожёнов.

Сейчас

      Ким и Чонин, что вошли минутой ранее распрощались с даром речи, смотря на то, как два их друга целуются посреди танцпола в толпе незнакомых людей под громкую кричалку. — Нахуя мы вернулись? — Пошли нажрёмся, короче.       Коротко. Ясно. Понятно.       Чан вновь включил плейлист и собрал всех за столом, чтобы отпраздновать удачно завершённый план, который они с Хваном, Чанбином и Минхо разрабатывали последнюю неделю. — От всей души поздравляем вас! Давайте поднимем эти полные алкоголя стаканы и сохраним в памяти этот этап вашей жизни. До дна! — под громкий гул они подняли бокалы и стукнулись, выпивая залпом содержимое стакана. — Я знал, чувствовал, что сегодня что-то должно произойти. Хван, перед тем как сюда прийти, очень странно вёл себя, — Феликс, который всё ещё переживал эмоции последних минут, гладил любимого по затылку. — Спасибо Минхо за идею. Он правильно сказал, что два человека, которые посвятили всю свою жизнь танцам, могут выразить всю любовь через них. Спасибо, друзья, что помогли мне, — Хван поцеловал Ликса. — Чанбин, ты очень хорошо отыграл пьяного человека, в тебе умер актер. — Он правда блевал, — со всей досадой посмотрел на свои кроссовки Чан. — Да извини, сколько раз ещё нужно это сказать? — Чанбин виновато опустил голову. — У моего будущего мужа мозгов как у хлебушка, — Чан поцеловал Бина в макушку, нежно смотря. — Кстати, о хлебушке, — Хан перевёл взгляд на Чонина и Сынмина. — Вы поговорили? — Да, — смущённо ответил Ян. — Мы теперь вместе. — Получается, у нас гейская тусовка? — Минхо пикнул и выслушал обвинения. — Так, пидор, тебе слово не давали, — Ли обратился к Хвану и громко рассмеялся, получая подзатыльник от Хана. — Душнилы, блять. — Ну, что же, у нас теперь много поводов, чтобы опустошить мой бар, приступим?       Клуб потихоньку пустел вместе с алкоголем в баре Чана, время на часах показывало половину седьмого утра, и все уже засобирались домой. Чанбин ушёл спать в кабинет директора ещё в час ночи, ещё раз поздравляя всех с обретёнными статусами.       Минхо на спине дотащил Хана до дома, проклиная алкоголь, семью Хванов, Кимов и Банов за то, что так напоили его любимого.       Хван и Феликс помогли Чану прибраться в клубе и тоже уехали домой, счастливые, влюблённые и почти замужние.       Сынмин с Чонином взяли ещё пару бутылок алкоголя домой и уехали встречать рассвет, чтобы обсудить их дальнейшую судьбу, жизнь и быт.       Чан зашёл к себе кабинет, устало потирая глаза и смотря на Чанбина, что видел уже третий сон. Он сел за стол и откинулся на кресло, прикрыв глаза. Этот день закончился. Завтра никуда не нужно. Все счастливы.       Из потока мыслей его выдернул запах, который он не спутает ни с чем в этом мире. Тёплые руки, что гладили внутреннюю сторону бёдер, с крохотной силой сжимая в руках, и горячий воздух, попадающий на шею, окончательно отрезвил голову.       Чан полностью открыл глаза, над ним навис Чанбин, который проснулся от хлопка двери. Бинни потянул его на себя, аккуратно взяв за подбородок и притянув к своим губам. Их поцелуй казался вечностью, а разгоряченные тела просили выбросить наружу всю усталость.       Приглушённый в кабинете свет делал атмосферу романтичной, в воздухе стоял запах алкоголя, кальяна, что курили компании людей недалеко от кабинета, и смешанный запах парфюма обоих парней.       Чанбин целовал страстно, а Чан охотно поддавался его страсти. Он целовал шею, оставляя отметины и сразу же их целовал, чтобы любимому не было так больно. Одновременно с поцелуями вниз по телу спускалась и рука Чанбина, расстёгивая пуговицу за пуговицей на чёрной атласной рубашке Чана. Ремень вместе с брюками и боксерами отлетел в сторону.       Чан также сидел в своём большом директорском кресле, наблюдая за картиной. Податливый и нежный Чанбин, который днём решал вопросы вселенского масштаба по спасению мира, а ночью был абсолютно иным человеком, возбуждал его сильнее, чем что-либо другое.       Чанбин аккуратно размазал естественную смазку по головке члена и круговыми движениями провел языком по ней. Услышав такой любимый стон из уст Чана, он вобрал в себя до основания член. Медленно опускаясь вниз и также медленно поднимаясь вверх, парень доставлял удовольствие дорогому человеку, что расслаблялся после тяжёлого дня в его руках. Чанбин начал ускорять движения, помогая рукой, чтобы завершить начатое и окончательно дать расслабиться старшему, когда тот остановил его.       Чан встал и помог подняться Чанбина с пола. Они целовались как в их первый раз, также страстно, нежно и любимо. Чан сбросил с младшего одежду, и, позволяя сегодня доминировать, лёг животом на стол, расставляя ноги пошире.       Чанбин растаял, этот мужчина сводил его с ума каждый день, каждую ночь и каждый раз, когда был таким прекрасным. Всегда. Растягивать его не пришлось, потому как утром он застал Чана голым на кухне в одном фартуке, готовящим завтрак. Он достал смазку с первого ящика стола, растёр между пальцев и размазал по всей длине члена.       Он подставил головку к сфинктеру, наклонился к уху Чана и прошептал, как сильно любит его. Не дожидаясь ответа, он глубоко вошёл в него, выбивая очередной стон. Изгибы Чана были очень сексуальными, мышцы спины притягательны, талия напрашивалась на сильную хватку руками, а ягодицы на громкие шлепки.       Чанбин двигался медленно, раз за разом выкрикивая имя любимого, что просил ускориться. Такому томному голосу невозможно было противостоять, и он поддался, выбивая из того последние силы. Чанбин сделал пару глубоких толчков и излился одновременно со старшим, помогая ему рукой. — Я люблю тебя, Чанбин, — Чан повернулся лицом к Бину и поцеловал в уголок губ. — А я люблю тебя, Чан-и, — поцеловав Чана в кончик носа, он подхватил его на руки и унёс в душ, что был в кабинете.