Забытые

Тэхен не мог найти себе места с тех пор, как Юнги, вернувшийся из уборной, сообщил, что к ним едет Чонгук. Эта новость заставила его паниковать сразу, как только он позволил себе в это поверить. Чимин выглядел не меньше его ошеломленным, так что они оба сидели в гостиной Пака, смотря друг на друга широко распахнутыми глазами. Альфы не разделяли их шока и продолжали разговаривать как ни в чем не бывало. Тэхена пугало то, насколько сильно и нездорово билось его сердце. Он чувствовал его фантомные трепыхания в своем горле, которое сузилось, что не то, что алкоголь больше не лез, но и воздух не мог никак проникнуть. Паника нарастала, заставляя его почти задыхаться. В помещении мгновенно стало душно и невыносимо. Хотелось поскорее выйти на улицу, чтобы немного проветриться. У Тэхена не было сомнений, что Чонгук едет именно к нему. Но не понятно было одно: зачем? На это было несколько причин: Хеззер, его воспоминания или какое-то непредвиденное событие, касавшееся Тэхена напрямую. Оставалось понять, какая из этих причин была верной. Но даже так, это не могло заставить его собраться с мыслями или успокоиться. Неизвестность отдавала страшным волнением и тремором в руках. Если даже сейчас Тэхен чувствует себя развалившимся, то что с ним будет, когда он его увидит? Упадет в обморок? Телефон Юнги, разразившийся на всю гостиную, заставил Тэхена буквально подпрыгнуть от неожиданности. Юнги принимает входящий звонок, а после отвечает своему собеседнику. Тэхену становится еще хуже с понимаем, что это, вероятно, Чонгук, и он не ошибается. — Чонгук приехал. Его надо встретить, — завершив звонок, говорит Юнги, лишь подтверждая догадки Тэхена. Тэхен в этот момент снова смотрит на Чимина, который сочувствующе поджимает свои пухлые губы. Никто из них больше не произносит ни слова. Молча они вчетвером вываливаются из дома. Улица встречает их ночной прохладой. Запарившийся в помещении Тэхен радуется свежему воздуху, что подобно одеялу укутал его тело. Открытые участки кожи покрылись приятными мурашками. То ли от предстоящей встречи с Чонгуком, то ли от резкой смены температур Тэхен слегка отрезвился. Пока Чимин и Юнги о чем-то разговаривали друг с другом, Тэхен быстрее всех подошел к воротам, прислушиваясь к малейшим звукам и шорохам. Слышал он лишь тишину и гул машин, проезжающих недалеко отсюда. И все еще не верилось, что Чонгук здесь, стоит за воротами и ждет их. — Тэхен? — Чимин окликнул его. — Подожди. Чимин бежал прямо в его сторону, а следом за ним шли и альфы. Друг выглядел весьма шокировано. Вряд ли он был готов к новым гостям, тем более Чонгуку. Тэхен вообще никогда не думал, что они познакомятся. Это были два разных, противоположных мира, которые ни в коем случае не должны были пересечься. Ощущение противоестественности одолело Тэхена. — Привет, — вдруг раздается за его спиной У Тэхена слабеют и подкашиваются ноги. Следом сердце привычно ускоряет свой темп, а тело бросает в жар. Вкупе с алкоголем — адская смесь. — Привет. — голос его дрожал. Он не помнил, как повернулся и увидел перед собой знакомый силует, подсвеченный со спины уличными фонарями. — Привет. — запыхавшийся Чимин оказался рядом, спасая Тэхена от, вероятно, обморока своей рукой, которую он вовремя положил на тэхеново плечо. — Рад тебя наконец увидеть. Стыдно. — Я тоже, — заверяет Чонгук. — Дорова, чувак! — Юнги выходит из-за их спин и подходит к Чонгуку. Они обмениваются быстрыми рукопожатиями. — Совсем скучно стало что ли? — Типа того, — отнекивается Чон, коротко улыбнувшись. К ним присоединяется Феликс, перекрыв Тэхену обзор. — Бля, вообще не думал, что ты приедешь. Как поживаешь? Давно в универе тебя не видно, профессора уже забыли, как ты выглядишь. — Не скоро еще появлюсь, Феликс. Есть некоторые проблемки в жизни. Сам-то как? Сдал долги? Альфы чуть отходят в сторону. — Да ладно тебе! Какие еще проблемы? Выбор нового байка? — Феликс смеется. — Предлагаю покурить, — в разговор вторгается Юнги, попутно вынимая из кармана пачку сигарет. — Слишком много вопросов, Феликс. Они еще на несколько шагов отходят в сторону и втроем закуривают. Для Тэхена это становится открытием. Чонгук никогда не курил при нем. Что он еще о нем не знает? По сути много. Вся информация о Чонгуке строго ограничена. И скорее всего никогда не выйдет за рамки дозволенного. — А он красавчик! — оценивающе выносит вердикт стоящий рядом Чимин. — Не мудрено, что ты влюбился. Тэхен кивает, прикусив губу и продолжая думать о том, как же все происходящее до ужаса неестественно. Как будто они все с горными лыжами пошли покорять морские волны. — Не так уж ему и плевать на тебя, — продолжил Чимин, пытаясь приободрить омегу. — Видишь, как быстро приехал, узнав, что ты здесь? Тэхен не мог в это поверить. Нет, не так. Он не хотел в это верить. Прошла целая неделя с их последней встречи. И закончилась она страшными последствиями для Тэхена. — Не думаю, — отвечает Тэхен, отлипая от ворот. Все это время он стоял как изваяние и держал их открытыми. — Все, что угодно, но не поэтому. — Тебе надо поговорить с ним, — заключает Чимин самую очевидную вещь. — Вдруг у него тоже есть чувства к тебе. Трех встреч слишком мало для того, чтобы Чонгук потерял от него голову. — Точно не это, — все-таки отвечает Тэхен. — Давай подойдем к ним. Чимин согласно кивает. Они подходя к альфам, которые в этот момент смеялись над чем-то. Вели они себя так, словно ни Тэхена, ни Чимина здесь не было. Выглядело этот как-то не очень хорошо. — Ладно, был рад пообщаться с тобой! — весело говорит Юнги и тушит докуренную сигарету, скинув уголек на асфальт. Чонгук просто кидает окурок в сторону, размахнувшись. Чимин его убьет. — Зачем ты мусоришь?! — Чимин ожидаемо делает замечание. — Будешь убираться сам! — Воу, извини! — Чонгук виновато поднимает руки вверх. — Сейчас уже темно, вряд ли я его найду. Тэхен совсем его не узнает. Такой наглости и беспардонности он никогда не замечал в Чонгуке, не говоря о том, что он курит. Конечно, Тэхену не было все равно, но он не имел права осуждать его за это: курение — личное дело каждого. — Идем. — Юнги приобнимает разгневанного Чимина за плечи и уводит. Феликс уходит за ними. Тэхен же провожает из взглядом. И вот спустя целую неделю он и Чонгук вновь остаются наедине. На улице ночь, дует легкий ветерок, тишина. В другом случае было бы романтично, но не для их сценария. Оставшись вдвоем, они некоторое время молчат. Им есть, что обсудить, но по какой-то причине никто не осмеливается начать. — Зачем ты приехал? — Тэхен берет на себя эту ответственность. Он звучит так, будто собирался отчитать Чонгука за долгое отсутствие, будто у него были перед ним какие-то обязательства. Но Чонгук Тэхену ничего не обещал, более того — он обрубал все попытки сблизиться. — Нам надо поговорить, — не увиливая, отвечает Чонгук. Альфа отходит к байку и опирается о него. Тэхен на автомате следует за ним. — О чем именно? О Хеззер? — предполагает Тэхен. Мысли о сестре рождают в груди Тэ новую порцию ненависти к ней. Конечно он понимал, что это глупо, но ничего не мог с собой поделать. — В том числе, — вздыхает Чонгук. — Как у тебя дела? — Не особо, — признается Тэхен, потирая о джинсы, которые Чимин одолжил ему на вечер, вспотевшие от волнения ладони. Этот недельный перерыв в их общении вынуждает Тэхена чувствовать себя неловко рядом с Чонгуком. Да и последняя их встреча закончилась ужасно. — Меня наказали из-за Хеззер. Изначально он не хотел рассказывать Чонгуку о ссоре с Хеззер, но ему кажется, что он просто обязан это сделать. — Я знаю. Она рассказала мне. Тэхен не удивился. Что еще стоило ожидать от нее? — Папа приставил ко мне охранника. Теперь я и сбежать не могу. — Настолько все серьезно? — Да, — кидает Тэхен, коротко вздохнув. Он начинает нервно теребить край рубашки пальцами. — Судя по всему у вас все только наладилось? — Слишком неожиданно, — подтверждает Чонгук. — Сложно в это поверить. Тэхену вообще во все сложно поверить. Но больше всего в то, что он снова может вот так быть рядом с Чонгуком, который как всегда излучал спокойствие и умиротворение. — Она поставила меня перед выбором, — продолжил Чонгук после небольшой паузы. — Либо она, либо ты. И этому Тэхен никак не удивлен. Хеззер всегда была такой единоличницей. Эгоисткой, готовой идти по трупам побежденных людей. — А ты что? — Я согласился. От обиды подкосились в коленях ноги. Тэхену пришлось руками опереться о байк, крепко обхватывая сидение пальцами, чтобы банально не упасть, пока сам он завис на долю секунды. — Похоже, что это одна из последних наших встреч. Чонгуку, привыкшему отовсюду слышать, что цель оправдывает средства, трудно было это принять. Он был уверен, что никогда до такого не опустится. Он многое обдумал в последнее время и сегодня, пока ехал сюда. У него было тысяча шансов вернуться в общежитие, но он выбрал другой путь. Путь, в котором Тэхена не должно было быть. — Ты хочешь отказаться и передать меня Намджуну? — отмирает Тэхен. Он совсем не узнает своего голоса. Он осип и звучал слишком тихо. Надо всеми силами сдержать слезы. — Нет. — Чонгук отталкивается от байка и делает пару шагов вперед. Его спокойствие дает трещину. — Все не так. Я хочу, чтобы ты прошел сеанс легилименции в ближайшее время. — Что? — Тэхен растерянно моргает, ощущая горечь предательства прямо в сердце. — Ты ведь обещал, что не будешь меня заставлять. Ты... Тэхен не успел договорить, прежде чем ком встрял в его горле. Омега задушено всхлипнул, отходя куда-то в сторону. Ему тревожно и больно. А когда он в таком состоянии, то не может ни стоять, ни сидеть на месте. Нервно ухватившись за голову и выглядя по меньшей мере умалишенным, Тэхен отошел, а потом так же быстро вернулся, намереваясь что-то ему сказать. Но не смог. Мысли вертелись калейдоскопом в голове, но из-за шока омега не мог их собрать в кучу. Слова отказывались формулироваться в предложения. Чонгук просто стоял на прежнем месте, внимательно наблюдая за нарастающей истерикой Тэхена. Ему не было больно от этой картины. Ему было стыдно и страшно до посинения. То, что он сказал, отвратительно. Он понял только сейчас, что все, что он делает — верх эгоизма. Даже самые отбитые члены сопротивления, возглавляемого его отцом, не были способны на подобное. У каждого были оправдания и причины. А Чонгук чего ради? Ради мнимой любви девушки, которая так долго его отталкивала. Чонгук творил и делал ужасные вещи по первому капризу их с Тэхеном отца, но сделанное им сегодня не оправдывало никакие цели. И то, что казалось логичным и нормальным еще час назад, теперь же выглядело настоящей дуростью. — Я ненавижу тебя, — тихо проговорил Тэхен, усевшись на бордюр и закрыв лицо ладонями. Чонгук его услышал. — Я ведь тебе доверился... доверился... Тэхен повторил это слово еще несколько раз, продолжая всхлипывать. Он плакал, чуть покачиваясь взад и вперед, намереваясь умерить свою только сильнее нараставшую боль. Чонгук, припечатанный к месту, совсем не понимал, что может сделать для Тэхена, чтобы ему наконец стало легче. Проходят минуты, пока Чонгук, поняв, что Тэхен не успокоится сам по себе, медленно вздыхает и подходит к нему. Он приседает на корточки рядом. Тот уже не плакал. Но тихие всхлипы и покачивания говорили, что истерика никуда не ушла. Чонгук не придумал ничего лучше, как обхватить его запястья руками и вынудить открыть лицо. Тэхен не сопротивлялся. — Тэхен, — начал он. — Я прошу тебя об этом, потому что только ты можешь спасти моего папу сейчас. Я согласился на это ради него. Наконец-то он признался. Стоило рассказать это раньше, потому что Тэхен и понятия не имел о его мотивации. — Я не отказывался от сеанса, Чонгук, — пробормотал Тэхен, вытерев слезы на щеках. Его глаза были припухшими, а щеки и нос — красными. Чонгук, конечно, видел его слезы. Но такой Тэхен активирует в его голове воспоминания, вновь отсылающие его в тот самый день, когда их отец привез Тэхена в домик у озера. — Это не честно, — выдыхает Тэхен, выровняв свой взгляд с чонгуковым. — То, как ты поступаешь... это разбивает мне сердце. — Я знаю. — Чонгук понимающе кивает. — Мне безумно жаль, поверь. — Тогда зачем ты это делаешь? — У меня нет другого выхода. Задавая вопрос, Тэхен ни на что другое и не рассчитывал. Он, точно не уверен, но, кажется, поступил бы точно так же, будь на месте Чонгука. Люди склонны ломать то, к чему не чувствуют привязанности, поэтому нет никакого смысла надеяться, что Чонгук выберет его. — И когда я должен пройти легилименцию? Что со мной будет после? — задается очевидными вопросами. Чонгук задумчиво поджимает губы, его ладони находят ладони Тэхена. А омега вдруг понимает, что их лица находятся на опасно близком расстоянии, когда как их колени и ладони соприкасаются. Раньше Тэхен лишь мечтал об этом, и это, омраченное безвыходностью ситуации, не дарит никакой радости или удовлетворения. — Я завтра же поеду к твоему отцу и сообщу о нашем решении, — говорит Чонгук, игнорируя второй вопрос. Ведь и сам не знает, что будет после. С ним и Намджуном всегда было проще, им не надо было возвращаться к своим ничего незнающим родным и делать вид, будто все по-прежнему в порядке, будто их чип в целостности, будто часть воспоминаний не исчезла без следа. — Намджун свяжется с тобой, когда все прояснится. Тэхен — самое сложное задание Чонгука. И как бы он не пытался отрицать свою зарождающуюся привязанность, с каждой минутой она крепла, вторгалась меж клеток, раздражая каждый нерв. Тэхен отныне и навсегда его ответственность, его боль, его грех. — И ты сейчас уедешь и мы больше никогда не увидимся? Рано или поздно это бы случилось. И знание этого неизбежного факта никак не спасает. — Не знаю, — честно отвечает Чонгук, сжимая его ладони в своих, а после отпускает, поднимаясь. У Тэхена больше нет сил плакать и закатывать истерики. Но ощутив холод, образовавшийся из-за расстояния между ним и Чонгуком, вскакивает с места. Он до страшного не хочет его отпускать. — Я не хочу, чтобы все заканчивалось так!.. — восклицает жалобно. — А как ты хочешь, чтобы все закончилось? — Я не знаю, но не так, чтобы ты сейчас просто сел на свой байк и уехал! — Разве может быть как-то по-другому? — Чонгук и правда не понимает, что от него Тэхен сейчас хочет. Остается на прежнем месте в ожидании, смотря на Тэ полным замешательства взглядом. — Ты только что разбил мне сердце и говоришь, что нет другого выхода, — наконец говорит Тэхен, переступив с ноги на ногу. Свет фонаря освещает его влажное от слез лицо, глаза в этом тусклом свете блестят подобно двум звездочкам. — Если я вижу тебя в последний раз, то почему я не могу надеяться на нормальное прощание? — Что ты имеешь в виду? Тэхен слышит в чужом голосе нотку раздражения. У Чонгука заканчивается терпение говорить на языке намеков. — Ты можешь меня оттолкнуть, но если я не сделаю это, то буду сожалеть до конца своей жизни, — предупреждает Тэхен, наконец делая шаг в сторону Чонгука, стремительно сокращая расстояние. Альфа не успевает что-то сказать до того, как его губы накрывают тэхеновы. На поцелуй он не отвечает, но позволяет Тэхену обнять себя за шею, прижаться теснее. Тэхеновы губы теплые и мягкие с легким привкусом соли и вина. Он целует его совсем не так, как это делает Хеззер. Она нежнее и слаще. Ее губы всегда отдают приторным вкусом клубничного блеска, пока вокруг нее витает шлейф ненавязчивых ванильных духов. Чонгук обожает это. Тэхен отстраняется и разочарованно выдыхает в чужие губы, чуть отступаясь. Чонгук ловит его за талию. — Это все или что-то еще будет? — боязливо уточняет на всякий случай, ставя Тэхена в еще более неловкое положение. Показывает всем своим видом, насколько ему не хочется повторения. Он не простит себя за это. — Что мешает тебе ответить? — Тэхен все еще в его объятиях. Смотрит снизу, словно котенок, желающий, чтобы его погладили. — Потому что это неправильно, — отвечает Чонгук, не торопясь его отпускать. — Может ты хотел сказать «нельзя»? — Нет, это именно «неправильно». — Почему? — не унимается Тэхен, говоря шепотом. — Потому что. — Говоришь так, будто ты сам не против, но тебе просто запретили. — Тэхен ощущает, как хватка Чонгука на его талии становится слабее, и всячески пытается это исправить, буквально вжимаясь в его тело. Под толщей ткани он чувствует чужое сердцебиение, что волнами расходится по его телу, пробуждая дрожь в ногах. — Запретили, — подтверждает Чонгук и после добавляет. — На небесах. — Соулмейты не всевышним придуманы. — А я и не об этом. — Чонгук отворачивает голову, потому что Тэхен все еще непозволительно близко. Тэхен хмурит брови, укладывая голову на плечо альфы. — Я больше ни черта не понимаю. Чонгук особенно. По-хорошему он должен был оттолкнуть Тэхена и не позволять ему целовать его. По-хорошему ему бы оттолкнуть его сейчас, но он делает прямо противоположное — притягивает ближе. Тэхен дрожит как лист на ветру. Чонгук знает, что является причиной этого. Это неправильно ровно настолько, насколько и противоречиво. Если бы Тэхен вдруг узнал прямо сейчас, что они кровные родственники, братья, то не возненавидел его и жил с этой ношей до конца жизни. Чонгук ему не скажет, уже никогда, потому что это тяжелая ноша только его. Он сам заварил эту кашу, ему ее и расхлебывать. — Я не хочу домой. Я больше не хочу отпускать тебя, никогда. Никогда прежде Чонгук не думал, что люди могут так сильно к кому-то привязаться, особенно к тем, кого знают всего пару недель. Он хочет думать, что все дело в единой крови. Это она заставляет Тэхена тянуться к нему, потому что где-то на уровне бессознательного он знает, что Чонгук ему совсем не чужой человек. Только вот проблема: привязанность совсем не такая, какой должна быть. Чонгук, наверное, впервые допускает мысль, что если бы обстоятельства были иными, то он бы стал тем, кого Тэхен так сильно желает. Или он хотя бы был его старшим братом, который защищает от несправедливости этого мира. В воспоминаниях Чонгука с их первой встречи, когда их судьбы безвозвратно переплелись, прошло так много времени. И в силах Чонгука разорвать эту нить хотя бы для Тэхена. У него все еще есть шанс прожить нормальную полноценную жизнь. Осталось не много дней, и для Тэхена все будет закончено. Для Чонгука это не закончится никогда. И если он будет единственным плохим героем, которого ненавидит весь мир, то пусть так оно и будет. — Я могу тебя похитить. — Если это единственное условие, при котором я могу побыть с тобой еще немного, то я согласен, — с грустной улыбкой произносит Тэхен, отрывая голову от чонгукова плеча, пытается уловить его взгляд своим, чтобы убедиться, что это не шутка. — Так оно и есть. *** Звук мотора не способен заглушить громкий стук тэхенового сердца, когда Чонгук выжимает максимум скорости из своего байка. Они несутся немыслимо быстро по центральной улице их городка, минуя главную площадь с камнем, здание администрации и множество офис-центров, в каждом из которых Тэхен ловит их проносящееся на скорости ветра отражение, неверяще сжимая руками крепкий торс Чонгука. Не хватит и ночи, чтобы насладиться теплом, что Чонгук ему дает. Не хватит и целой жизни, чтобы привыкнуть к тому приятному ощущению от их поездок на байке. Каждый раз это как-то по-новому, а сегодня особенно, словно им на мгновение позволили стать другими людьми. Будто где-то на небесах сказали, что с них хватит, и нажали на стоп-кран. Сейчас все ощущалось иначе: вкус осени, свежесть ветра и воздуха, который до сих пор отдавал солнцем, запах Чонгука, окутавший Тэхена, как самое теплое в мире одеяло. Или это только кажется ему? С каждой минутой байк все дальше и дальше уносил их от дома Чимина и ненавистного Тэхену района. И может он поступил плохо, бросив друга с двумя альфами, отчего-то хотелось думать, что тот его поймет и не станет осуждать за мимолетную глупость. Да и что они ему сделают, если известно, что им несдобровать, коснись они Пака хоть пальцем? И с Тэхеном все будет в порядке, пока Чонгук с ним рядом. Они долго петляют по незнакомым дворам, Чонгук еще ни разу не возил Тэхена этими дорогами. Но у него нет и малейшего сомнения в намерениях Чонгука. Он уверен, что он мог везти его только в одно место — к Намджуну. Чонгук не обещал, что устроит для него незабываемую, полную приключений ночь, а Тэ ни на что и не надеялся. Знакомые очертания старого, потрепанного временем здания начинают прорисовываться в конце коридора домов, тесно стоящих друг к другу. Это точно был дом Намджуна, Тэхен был здесь всего раз, но ни что не может вытеснить из его воспоминаний этот всеми покинутый дом. Чонгук аккуратно паркуется на своем месте и заглушает мотор. После поездки на байке ноги всегда еще долго привыкают к устойчивой и не вибрирующей земле, поэтому Тэхен не спешит слезать с мотоцикла и уж тем более освобождать Чонгука от своих объятий. Альфа осторожно, насколько ему позволяли чужие руки вокруг его торса, снимает шлем и заглядывает через плечо, на Тэхена. — Ты так всю ночь собрался просидеть? — по-доброму смеется Чонгук и трепет кудрявые волосы омеги. В его голосе нет и капли от прежнего раздражения и осуждения. Поездка пошла им на пользу. — А можно? — сонно бормочет Тэхен, уткнувшись носом и губами в чонгуково плечо. Нет ничего сильнее разочарования в том, что его губы и кожу альфы разделают жалкие слои ткани. — Если ты любитель спать под открытым небом, то пожалуйста. — Чонгук отглаживает сомкнутые на уровне его пресса руки омеги, после похлопывает, чтобы Тэхен наконец выпустил его. — Надо идти, Тэхен, — как-то совсем ласково говорит альфа. Тэхен огорченно мычит, но все же размыкает руки и сползает с байка. Он не ожидал, что под конец поездки его потянет в сон, поэтому идея подняться в квартиру Намджуна выглядела не такой плохой. — Намджун ждет нас? Самое время вспомнить о банальных правилах этикета. Вряд ли кого-то порадуют гости в самый разгар ночи и сладкого сна. — Не думаю, — говорит Чонгук, убеждаясь, что байк надежно закреплен специальным замком, и убирает ключи вместе с руками в карманы. — Уже предвижу, как он нас проклинает, — пытается пошутить Тэхен, кутаясь в ветровку Чонгука, которую тот ему одолжил на время поездки. Что-то не меняется никогда. — Он не спит, он никогда не ложится спать раньше пяти утра. Тэхен приподнимает брови от удивления. Иногда он тоже сбивает режим, поэтому не понаслышке знает, насколько тяжело потом его восстанавливать. — Проходи. — Чонгук придерживает для него дверь парадной, пропуская внутри, и сам заходит следом. С первого визита Тэхена здесь ровным счетом ничего не изменилось: все те же обшарпанные стены, все тот же черный от пыли и невесть чего еще потолок. А пол похоже никогда не убирали. Странно, что за столько времени здесь не накопилось мусора по колено. Чонгук отработанным жестом стучит в дверь квартиры Намджуна. Не проходит и минуты, как дверь отворяется и на пороге из темноты возникает сутулый силуэт. В квартире Намджуна темень, разбавленная тусклым светом торшера, который Тэхен заприметил в свой первый визит. Старший впускает их молча и, только когда закрывает за ними дверь, спрашивает: — Что случилось? Почему с тобой Тэхен? Тэхен на этот раз не обижается на то, что Намджун говорит о нем, как о неодушевленном предмете. — Ничего, — сбрасывая ботинки, отвечает Чонгук. — Я всего навсего его похитил, — говорит со всей своей серьезностью. Тэхен даже поверил, хотя сам дал согласие на «похищение». — Надолго? — спрашивает Намджун, не показав ни удивления, ни страха, будто видит подобное ежедневно. — Сам еще не знаю. — Странный ты. — Какой есть. — Ребят, я как бы здесь. — Тэхену наконец надоедает, что о нем говорят так, будто его здесь совсем нет. Пугает немного. Альфы одновременно поворачивают головы в его сторону. Он цепляется взглядом за одного, то за второго. — Почему вы снова говорите так, будто я предмет какой-то? Это мне, знаете ли, не особо нравится, — с некой неловкостью говорит Тэхен. — Чай будите? — игнорируя Тэхена, спрашивает Намджун. Тэхен беспомощно закатывает глаза. — Да, — отвечает Чонгук сразу за двоих. — Раздевайся. — Боже! — сдается Тэхен, понимая, что ответа на свой вопрос не дождется никогда. Чонгук ждет, пока он скинет кеды и отдаст ему ветровку, а после идет на кухню, где минутой ранее скрылся Намджун. Там он успел включить яркий свет и поставить чайник греться. Сейчас здесь было куда чище и уютнее, чем в прошлый раз. Ни на столе, ни в раковине не было грязной посуды, все стояло и лежало аккуратно, с душой. — Что нового? — как и тогда первое, что спрашивает Чонгук, плюхаясь на табурет. — Он ищет тебя. — голос Намджуна звучит строже. — Ты не отвечаешь ему на звонки? Чонгук виновато кусает губу. — Решил залечь на дно на некоторое время. — Он сровняет всех с землей, если ты не появишься у него в ближайшее время! — с укором говорит Намджун. У Тэхена сворачивается от страха желудок. Конечно, речь идет о его отце. Судя по всему Чонгук играет одну из важных ролей в жизни его отца. Почему или за что? Ответить трудно. Он глядит на Чонгука, надеясь найти ответы, но лицо Чона выражает лишь злость и толику страха. — Он сам так сказал или ты придумал? — парирует Чонгук. — Он сам. — Неужели он и правда на такое способен? — встревает Тэхен, сам удивляясь своему глупому вопросу. Намджун издевательски посмеивается. — Даже на худшее. И этот человек является его отцом. Странно, что Тэхен не унаследовал от него жестокость и ненависть ко всему живому. Он совсем не чувствует в себе такого. У него никогда не возникало серьезного желания причинить кому-то вред, даже его глупой выскочке сестре. Может это с возрастом приходит? — В нем нет ничего хорошего, — добавляет Чонгук. — Почему бы вам просто не сбежать от него? Разве нет никакой управы? Намджун давится смешком. — Не слышал ничего глупее, — совсем не зло произносит Намджун. Тэхен все равно обижается. Его обижает то, насколько Намджун неоправданно с ним холоден. Те не сделал ничего плохого, чтобы заслужить такое отношение к себе. — Намджун, будь помягче. Он ведь все-таки не все знает, — просит Чонгук, заметив, как взгляд Тэхена стал более блестящим и грустным. — Ладно, просто именно из-за своего незнания... — Намджун осуждающе смотрит на самого Чонгука, будто бы намекая. — Он говорит и делает глупости. — Все! — отрезает Чонгук. — Мы идем спать. — резко встает из-за стола. — Тэхен, идем. Тэхен как послушный ребенок идет за ним вглубь соседней комнаты, которую Тэ не приметил в тот раз. Там темно и пахнет кондиционером для белья. И еще Тэхен всем своим нутром ощущает, даже в темноте, насколько эта комната маленькая. — Иди сюда, — слышит он голос Чонгука, а после комнату заливает теплый, желтый свет ночника. Все стены этой комнаты увешаны постерами с разными героями кинокартин. Комната оказалась теснее, чем Тэ представилось. Одна лишь полутораспальная кровать стояла, прижатой к стене с окном, и занимала все пространство от стены до стены. Слева разместился небольшой шкаф с зеркалом в пол. Эта комната была настоящим воплощением гиперболизации маленького пространства. — Ты уверен, что мы... я могу остаться? Первый раз за весь вечер Тэхена охватили сомнения. — Я имею право находиться здесь не меньше Намджуна. — Правда? — Я не выгляжу серьезным? — Вообще-то... я просто не думаю, что Намджун рад мне. — Иди сюда, — вновь командует. Тэхен не может ему отказать, не сейчас, когда Чонгук действительно выглядит серьезнее как никогда раньше. И Тэхен неуверенно подходит, останавливаясь в полуметре, не знающий, что там Чонгук задумал. Конечно, нет ничего, в чем бы омега ему отказал, но момент выбран неподходящий. — Все же, Чонгук, почему он так меня ненавидит? — не унимается омега. — Это не так. — Пытаешься меня успокоить? — Хочешь поговорить о Намджуне?.. Ты ведь сам хотел провести со мной эту ночь, — вздыхает Чонгук, видя сомнение в глазах Тэхена. — Да, но ни когда за стенкой сидит раздраженный и злой Намджун. — Он быстро отходчивый. Чонгук откидывается немного назад, упираясь на правую руку, а вторую протягивает Тэхену. — Мне снова повторить это? Тэхен отрицательно мотает головой и подходит к Чонгуку. Теперь его колени снова касаются чонгуковых. Альфа выпрямляется в спине, медленно сократив расстояние между ними. Его лицо находится на уровне живота Тэхена, чем он пользуется. Утыкается носом, томно выдохнув. Тэ через тонкую ткань своей рубашки отчетливо чувствует жар его дыхания и губ, хаотично порхающих по коже. Это приятно. Дрожь накатывает с новой силой, что совсем не удивительно. Вместе с тем сбивается дыхание, становится жарко и трудно дышать. А губы Чонгука продолжают свой путь, то спускаясь до границы джинс Тэхена, то вверх. Тэхен вздыхает, вовремя прикусив губы, чтобы это не стало достоянием ушей Намджуна. Но его щеки все же горят от легкого стыда, ведь Чонгук его прекрасно слышал, став более настойчивым. Ладони альфы проделывают путь от колен до талии, на секунду зависнув на бедрах. — Подожди, — надрывно шепчет Тэхен, укладывая ладонь на голову Чонгука и чуть сжимая волосы. Чонгук поднимает на него взгляд своих чуть одичавших и потемневших глаз. Молчит и просто смотрит. Тэхен глазеет в ответ, не находя в своей голове никаких слов, чтобы описать картину перед собой. — Ты — сплошное противоречие, — шепчет с полуулыбкой Тэхен. Оба понимает, что он имеет в виду. Совсем недавно Чонгук говорил о запрете даже на поцелуи, а сейчас вытворяет это с ним. Чонгук давит на его талию и тянет Тэ на себя, вынуждая того усесться на его колени, раздвинув ноги по его бокам. Тэхену кружит голову то, насколько это интимно, близко и жарко. — Почему? Их губы на одном уровне, Тэхен едва сдерживается от порыва поцеловать Чона. Он знает, что Чонгук в данный момент был бы не против, но ему надо договорить, даже если все его тело лопнет от перенапряжения. — Я о небесном запрете. Чонгук меняется в лице. — Успокойся, — все так же шепотом. — Я не буду заниматься с тобой сексом. Я не тот, кто должен быть у тебя первым... точнее я не тот, кто должен вообще делать с тобой такие вещи. Чонгук мажет своими влажными губами в опасной близости от губ омеги, спускается легкими поцелуями по скуле к шеи. Тэхен пригласительно откидывает голову в сторону. — Вот видишь... — Тэхен посмеивается. — Прямо сейчас... ты делаешь это со мной. — Что я делаю? — альфа отрывается от чужой шеи и заглядывает в тэхеновы глаза. — Ты не понимаешь, что ты делаешь? — Тэхен хмурится, а его брови сводятся к переносице. — Я понимаю. Вот, что на счет тебя? — Я лишь знаю, что такие вещи заканчиваются одним. — Тэхен лишь жмет плечами. Чонгук перемещает свои ладони с талии на бедра Тэхена и резко подхватывает, чуть сжав упругие ягодицы. Тэхен шумно выдыхает через нос и тут же обнаруживает себя прижатым к кровати и нависшего над собой Чонгука. Пряди его черной длинной челки свисают вниз, чуть прикрыв глаза. Омега находит это до безумия сексуальным, от чего у него безбожно сводит низ живота. — Я могу дать тебе только малую часть того, чего бы ты хотел. — объясняется Чонгук. Тэхен отмалчивается и решает просто поддаться моменту. Но Чонгук больше не делает ничего экстраординарного. Он просто привстает на коленях между ног Тэхена и ловким движением снимает с себя кофту, оставаясь в одной рубашке. А после ложится рядом, заставив омегу чуть подвинутся. — Говоря о малом, ты имел в виду возбудить меня и слиться? — Тэхен чувствует себя обманутым. В его голове фантазия успела разыграться, а тут такое. Чонгук тихо посмеивается, от чего матрас под ними слегка потряхивает. — Я ведь предупредил, что не буду ничего делать с тобой такого. Ты еще маленький для продолжения. Тэхен ложится на бок, повернувшись к Чонгуку. — Я не девственник, — решительно произносит он. — У меня было это с Хосоком. Чонгук хмыкает и поворачивает голову, напряженно вглядываясь в тэхеновы глаза. Тэ замечает, что его взгляд вновь стал серьезным, от прежнего возбуждения ничего не осталось. — Надеюсь, что ты хотел этого сам? — Конечно. — кивнул головой Тэхен. — Но все же ты еще очень маленький для этого. — Но все же ты хотел? — Тэ и не думает отступать. Он улыбается, увидев реакцию альфы. Тот вздохнул и отвернулся, прикусив нижнюю губу, выражая сомнения в своих же словах. — Хотел, но не сделал и не сделаю, — отвечает честно. Тэхену это нравится. Чонгук много чего умалчивает, но одно неизменно — он всегда честен в своих планах на Тэхена. Больше они не говорят, Тэхен размещает свою голову на плече Чонгука, лежащего на спине и рассматривающего что-то на потолке. Время в полной тишине на миг замедляется, и вот они снова становятся не теми Чонгуком и Тэхеном. В тишине утопают и проблемы, и люди, которых они на эту ночь оставили за пределами своего внимания. Тэ не хочет думать ровно ни о чем, кроме размеренного дыхания Чонгук и его сердцебиения где-то под его изящными пальцами. Все, чего он сейчас так желает, — это насладиться тем временем, в котором альфа позволил ему быть рядом и настолько близко. Хоть это меньшее, но вполне достаточное. Так Тэхен и засыпает, забыв и о папе, и о Чимине, и о своей глупой сестре.