Забытые

Чонгук так и не смог сомкнуть глаз этой ночью, теряясь в собственных мыслях, большую часть которых занимала, что странно, не Хеззер. Такого бардака еще не знала его больная голова. С Тэхеном они больше не говорили и ничего не делали, омега так и уснул на его плече. Чонгук разрешил себе немного полюбоваться им, сначала не считая это чем-то странным и неправильным. Все зашло слишком далеко в их общении с Тэхеном. Чонгук чувствует, что обязан все рассказать ему, пока не стало совсем поздно. К тому же он не хочет врать самому себе, что вчера, когда Тэхен целовал его, хотел ему ответить, удерживаемый одним лишь чувством ответственности. И был готов пересечь черту, когда увидел, насколько тот возбуждается от одних лишь прикосновений. Вот только сам Чонгук может все списать на обычное влечение его альфы к омеге Тэ, но вот для Тэхена это значило много. Он не остановится теперь, пока не добьется от Чонгука решительных действий. И единственное, что его сдержит, — это правда. Чонгук совсем не боится пасть в его глазах сейчас, он боится разбить ему сердце позже. Пусть самое страшное для Тэхена случится в ближайшее время, чем когда-то потом, когда он окончательно вляпается в него. Выжав последнее из своих мыслей и вымучив все свои нервные клетки, Чонгук перемещается на кухню, где застает Намджуна, работающего за наутбуком и попивающего чай. Намджун ничего ему не говорит, более того, даже не смотрит, полностью поглощен работой. Чонгук тоже молчит, забирает пачку сигарет из своей ветровки и прямиком отходит к окну, на котором отворяет форточку. Обычно Намджун не любит, когда он курит здесь, но Чонгук, как правило, всегда забивает. Молочно-серый дым тут же заполняет все пространство кухни и чонгуковых легких, а форточка никак не помогает. — Приоткрой окно, дышать нечем, — недовольно бормочет Намджун. — Оно открыто, — парирует Чон, вновь затягиваясь. — Что делаешь? — Все то же. Еще месяц назад Намджуну было поручено найти человека, который смог бы провести сеанс легилименции Тэхена, и до сих пор он занимался этим. Джун использовал теневой интернет для своих поисков и для много другого, что приказывал ему их отец. Из дома он выходил крайне редко, если это требовало задание или банально заканчивались продукты. Намджун ненавидел мир за пределами квартиры, поэтому старался всеми способами минимизировать контакт с ним. Отец, как правило, его берег для особо сложных и компрометирующих заданий, ведь он был единственным, в чью голову не мог проникнуть никто: ни отец, ни «Центр памяти». Везение это или еще одно проклятье? Чонгук больше склонялся к первому. Хотелось бы ему тоже сделать так, чтобы в его воспоминания, а точнее то, что от них осталось, больше никто не вторгся. — И как? — выпуская сизый дым, спрашивает Чонгук, заинтересованно заглядывая в экран. Но с такого расстояния толком ничего не видно. — Совсем ничего. — безэмоционально. — Что будет, если мы его вообще не найдем? Чонгук не первый раз задается этим вопросом. Если не найдут, то их отец сам проведет сеанс, как делает это со всеми. Тогда он и Тэхену взломает чип и сделает свои грязные делишки. Что потом будет с Тэхеном? Что будет с ним? — Он проведет сеанс сам, — утверждает Намджун и наконец поворачивается к Чонгуку. Чуть опускает очки для компьютера и смотрит пристально. — Что между вами? — Кем? — не понимает Чонгук. Вокруг него витает молочно-никотиновый дым, постепенно утягиваемый в форточку. — Тобой и Тэхеном. — Ничего. Чонгук понимает, почему тот вообще задал такой вопрос. — Он мой брат, — напоминает, выждав пару секунд. Сигарета почти истлела, уголек добравшийся до фильтра, нагревает его. Пальцы начинает печь. — Для тебя — да, но он это по-прежнему не знает. — с неким подозрением в голосе озвучивает Намджун. — Верно? Намджун не оставляет ни одной попытки достучаться до него. — Верно, — выдыхает Чонгук и тушит тлеющий фильтр в пепельнице. — Ваш отец вряд ли оставит это без внимания. — Нет никакой разницы, — отвечает Чонгук. — Он сотрет ему все воспоминания, связанные со мной. — Не думаю. Он не упустит ни одной возможности разозлить тебя, — знающе говорит Намджун, снимая очки. Трет уставшие глаза и вновь принимается сверлить Чонгука взглядом. — Ты не глупый, Чонгук, и сам прекрасно это знаешь. Чонгуку больше нечего ответить, потому что Намджун в очередной раз оказывается прав. Все действия их отца, направленные на Чонгука, разрушительны. Иногда у него складывается впечатление, что тот живет только ради того, чтобы свести его с ума и уничтожить. Отчасти, он знает, почему отец так его ненавидит. Чонгук родился из-за студенческой глупости его родителей. Его появление сделало их жизнь адски невыносимой, и теперь отец делает ад и из его жизни. — Что ты задумал? — обращается к нему Намджун после затянувшегося молчания. — Сдамся, — отвечает Чонгук, не находя лучшего варианта. — Сегодня же сдамся. — И ради чего тогда ты лишился своих лучших воспоминаний? — усмехается Намджун. — Так ты никогда не увидишь своего папу. Ты единственный из всех, кто сможет справиться с Тэхеном, а он единственный, кто спасет тебя. Хеззер — это очередной плевок в твою сторону от него. Он сделал это специально, чтобы ты страдал еще сильнее. Чонгук не хочет слышать и так очевидные вещи. У него было достаточно времени, чтобы подумать о «случайности» их с Хеззер истинности, но это до сих пор ничего не меняет. — Зачем ты это говоришь мне? — Чонгук старается сохранить спокойствие. — Я пытаюсь помочь тебе. Если ты откажешься от задания, то лишишься всего разом. Я помогу тебе сдержать данное самому себе обещание. Обещание, в котором Чонгук ради своего папы идет на задание и теряет часть своих хороших воспоминаний, чтобы отец не взламывал чип Тэхена. Чонгук сам довел ситуацию до абсурда, если бы не его жалость к совершенно невинному брату, то ничего бы этого не было. Тогда бы все произошло быстро и бесследно идля самого Чонгука. — Если ты сейчас отдашь Тэхена в руки отца, то даже так тебе никогда ничего не светит с Хеззер. Чонгук в корне не согласен и это отпечатывается на его лице в виде недоумения. В его фантазиях все рисуется совсем иначе. В них он заканчивает задание в ближайшем будущем, освобождая Тэхена от ответственности, спасает своего папу и они втроем с Хеззер сбегают на континент. Он об этом никому не расскажет, даже Намджуну. — И что ты предлагаешь? — Чонгуку все же интересно, к чему ведет всезнающий Намджун. — Мы должны сдать его властям. Чонгуку становится до такой степени смешно, что он и не пытается это скрыть, нервно рассмеявшись. — И себя вместе с ним? — Рано или поздно мы все там окажемся, — отрезает Намджун. Конечно, Чонгук не наивный дурачок, который надеется на помилование за все деяния, которые он успел совершить за двадцать один год своей жизни. Он прекрасно понимает, что его свобода напрямую зависит от свободы отца. Окажись он за решеткой, то потянет их за собой. Чонгук смирился с этим ровно тогда, когда понял, что у него нет никаких возможностей выбраться из того болота, в которое его втянул отец. С самого рождения у него не было и шанса на счастливую и обычную жизнь. — Но я не готов оказаться там сейчас, так и не попробовав все исправить, — отвечает Чонгук, отталкиваясь от подоконника, и пересекает кухню, подходя к раковине. Ловким движением достает стакан из шкафчика и наливает себе воды, все это время чувствуя на себе взгляд Джуна. — Мало, что можно сделать, — тихо подмечает Намджун. — Что ты решил на счет Тэхена? Чонгука начинает раздражать чрезмерная обеспокоенность Намджуна о брате. — Я расскажу ему все, когда вернусь от отца, — все же озвучивает свое решение и делает пару больших глотков воды. — Мне не отпускать его? — Нет, ему нельзя покидать эту квартиру, пока я не вернусь. *** Тэхену не привыкать просыпаться в холоде и одиночестве, но сегодня это впервые его беспокоит. Некоторое время он просто лежит в том же положении, в котором проснулся, боясь открыть глаза и разочароваться, что в комнате он все-таки один или, что хуже, он у себя дома, а произошедшее вчера было плодом его пьяного воображения. И хотя запах и звенящая тишина убеждали его в обратном, он все равно боялся. Решив, что так продолжаться не может, он все же медленно поворачивается на спину и открывает глаза, видя совершенно незнакомый потолок и свет, падающий иначе, нежели в его комнате. Чонгука нет ни рядом, ни в комнате совсем. Конечно, Тэхен не надеялся, что тот разбудит его поцелуем. Но пустота в комнате плавно перетекает в душевную пустоту. Картинки минувшего вечера постепенно наполняют голову, вызывая лишь покалывание в кончиках пальцев. Тэхен помнит все и ни о чем не сожалеет. Он делал именно то, что хотел. Ни алкоголь, ни временное помутнение рассудка толкнули его на решительные действия, а он сам. Его ни капли не расстраивает то, что Чонгук не ответил ему. Это было ожидаемо. Тэхен вообще удивлен, что тот его не оттолкнул, а позволил разрушить ту хрупкую стену между ними. Тэхен присел, подтянув согнутые в коленях ноги к груди, и прислушался к миру за пределами комнаты. Там все так же было тихо, будто он во всей квартире был один. Не было слышно ни шагов, ни разговоров, абсолютное ничего. Он огляделся, позволив себе изучить комнату более детально. Вчера по очевидным причинам весь спектр его внимания был сосредоточен на другом. Судя по всему, эта комната принадлежала Чонгуку. Каждая вещь пахла его природным запахом, с некоторых пор так нравящийся Тэхену. Сквозь щели между шторами в комнату проникал тусклый утренний свет. И в этом свете комната выглядела чуточку больше. Теперь стены не давили и дышалось легче. Мебели здесь было минимум, самое необходимое: шкаф слева от двери, прямо напротив кровати, справа письменный стол с настольной лампой и во главе кровать прямо под окном. Вместо обоев на стенах были плакаты. Эта комната совсем отличалась от комнаты Чонгука в общежитии. Ненароком Тэхен задумался, была ли здесь Хеззер? Знает ли она вообще об этой части чонгуковой жизни? Знакома ли она с Намджуном лично? И позже сам отвечает на вопрос: нет. Хеззер бы ушла отсюда в первую же минуту, увидев обшарпанные стены подъезда. Ведь все бедное ей чуждо. А вся жизнь Чонгука пропитана бедностью насквозь. В какой-то степени Тэхен рад, что является единственным человеком, удостоенный этой привилегии. Чонгук позволил ему вторгнуться в самое скрытое и сокровенное. Тэ глупо улыбается своим же мыслям, обнимая себя руками и все еще не веря, что это не сон и не выдумка. Вчера он впервые поцеловал Чонгука, а Чонгук впервые касался его там, где никогда не касался. И ночь они провели в месте, о котором не знает никто. Тэхен поднимается с постели и, решив, что хочет увидеть Чонгука незамедлительно, открывает дверь. Выходит из комнаты смело и проходит на кухню, где видит лишь одного Намджуна. Решительность в ту же минуту трескается. Чонгука здесь нет, понимает это сразу. Он уехал, оставив его здесь, с Намджуном, как и говорил вчера. — Где Чонгук? — все же спрашивает он, зависнув на пороге, боясь пройти дальше. Намджун отрывает взгляд от ноутбука. Глаза у него красные, словно он не спал сутки. А может так оно и есть. — Он уехал, — отвечает старший. — И скоро он приедет? — Не знаю. Переминаясь с ноги на ногу, Тэхен решил вернуться в комнату и подумать над тем, что делать дальше. О том, чтобы вернуться домой, не могло идти и речи. Там его закроют в тот же миг, как только он появится на пороге своего дома. Никто не станет его слушать, потому что он в очередной раз обманул папу. И впервые за утро он чувствует некое подобие вины, что щекочет легкие прямо изнутри. Не помешало хотя бы дать знать, что он жив и все с ним в порядке. Только это невозможно, у него нет телефона, а Намджун вряд ли согласится дать свой. Тэхену в разы становится хуже, когда он вспоминает о Чимине, которого оставил одного с непонятно кем. Он плохо знает Юнги, чтобы наверняка быть уверенным, что тот не распустит свои руки. Горло Тэхена снова сжимает от тревоги. — Чонгук попросил тебя никуда не уходить, — во след сказал ему Намджун, когда Тэхен безучастно возвращался в комнату. — Напротив ванна, и я приготовил завтрак. *** Полдня Тэхен провел в комнате, выбравшись оттуда лишь пару раз в душ и туалет. Намджун по-прежнему работал за компьютером, ни разу его не побеспокоив. А Тэхен, облаченный в одежду Чона, читал учебник по социологии, найденный на рабочем столе. Тэхен не был уверен, что Чонгук нормально отнесется к тому, что Тэ без разрешения решил воспользоваться его вещами, но у омеги банально не было другого выхода. Ему не привыкать сидеть в четырех стенах без связи с внешним миром. Как-то научился справляться с непреодолимой скукой, занимая мозг хоть чем-то, главное не тонуть в собственных мыслях, которые порой добивают так, что и в депрессию можно скатиться. Так Тэхен и сидел, пока не заметил лучи закатного солнца, отражающиеся от окон домов напротив. Пустой желудок начал к тому моменту ныть и напоминать о себе. Так Тэхен и выбрался в третий раз за день из своего укрытия. Чонгука по-прежнему не было, что вызывало у Тэ лишь беспокойство. Что если он не вернется уже никогда? — Есть какие-то новости от Чонгука? — Тэхен осторожно зашел на кухню и присел на стул, стоящий там же, у порога. — Нет. — Можно чай? — чуть боязно спросил Тэхен, чувствуя себя так, словно просил у Намджуна что-то немыслимо дорогое. Альфа встал с места и молча подошел к шкафчикам. На нем уже была другая одежда, не та, в которой он видел его утром. Джинсы и футболка, поверх которой была наспех накинута рубашка. Вероятно, он куда-то собирался. Об этом поинтересоваться Тэхен уже не решился. Подогрев воду в чайнике, Намджун так же молча наливает ему чай. Ставит перед Тэхеном кружку, пышущую горячим паром, а рядом размещает глубокую тарелку с печеньем. — Ты работаешь удаленно? — молчание для Тэхена было более невыносимо, чем короткая и ненавязчивая беседа. Намджун на его вопрос хмыкает. — Если это так можно назвать. — Вы с Чонгуком вместе учитесь? — отламывая маленький кусочек печенья, продолжает свой расспрос Тэ. — Нет, я не учился нигде. Самоучка. Тэхен поджимает губы, понимающе кивнув. Хоть это является редкостью, он не удивлен. Его больше удивляет, что Чонгук в принципе учится в университете при наличии такой тайной жизни. — Давно ты знаком с Чонгуком? — Больше пяти лет, — отвечает Намджун. Тэхен приободрился. Намджун не увиливает и отвечает спокойным тоном, явно расположенный к разговорам. Тэ решает воспользоваться шансом. — Ты знаком с моим отцом? Ответ был очевиден, но Тэхен исследовал границы, за которые Намджун позволит ему зайти. — Само собой. — Какой он? — тут же интересуется Тэхен, отпив чай. И, увидев замешательство на лице альфы, объясняется. — Я просто не помню его. Совсем. Ни как он выглядит, ни как себя ведет. — Тебе нужно знать лишь одно — он плохой человек, — ни капли не подумав, говорит Намджун. Тэхен тушуется, не зная, что ответить. Не зная всей ситуации, можно было подумать, что его настраивают против собственного отца. Но он слышал об этом с самого детства. От своего папы. Но всегда это оставалось без пояснения. — Чонгук сейчас у него? — Да. — Намджун кивает. — И он точно вернется? — Не знаю. Привычная тяжесть в груди начинает вновь одолевать Тэхена. Одно дело, когда ты просто допускаешь мысли о том, что Чонгук возможно уже не вернется сюда, к нему. Другое дело, когда об этом говорит его вроде как друг. Это тяжело и немного больно. — Что со мной будет? — задается очевидным вопросом Тэхен. — Никто не знает. Но поверь, что страшное только впереди. — убивая последнюю надежду, произносит Намджун. — Твой отец слишком непредсказуем. Он может поменять свое решение в самый последний момент и никого об этом не предупредить. Тэхен и не думал, что все и правда настолько серьезно. И он точно уверен, что до сих пор не осознал все в полной мере. Ему конечно страшно, но будто не достаточно для того, чтобы встать с места и сбежать домой, забыв обо всем. И конечно он не уйдет, потому что знает, что от него зависит жизнь папы Чонгука. — Что случилось с папой Чонгука? И где его отец? — Не уверен, что имею право рассказывать об этом в отсутствии Чонгука, — отрезает Намджун. — Он сказал, что только я могу спасти его папу, — начинает Тэхен. — Я лишь хочу понять, каким образом я могу ему помочь. — Чонгук уже ответил тебе на этот вопрос. — Да, но я не понимаю, какая взаимосвязь между мной и его папой. — Он держит его. Никто не знает, где именно. Чонгук узнает об этом лишь тогда, когда приведет тебя к нему. Правда ощущается куда больнее. Тэхен даже и представить не мог, насколько Чонгуку на самом деле тяжело. И он впервые начинает понимать, перед каким же сложным выбором стоит Чон. — Почему именно Чонгук? Почему не мой брат? Тэхен впервые за все время вспоминает о его существовании, и вопросов появляется больше. — Где он и что с ним? Намджун поднял на него взгляд, показавшийся Тэхену странным, точно таким же, как и вчера, когда он ляпнул о возможном побеге. — Это тебе Чонгук расскажет. — Почему? Тэхен в мгновение раздражается. Почему никто не может рассказать ему все? Зачем говорить загадками? Чтобы он чувствовал себя еще более глупо? — Тэхен, я не могу рассказать тебе то, что должен был рассказать Чонгук с самого начала, — объясняет старший, отодвигая от себя ноутбук. Трет уставшие глаза и вновь устремляет взгляд на Тэхена. — Если Чонгук решил не рассказывать тебе об этом, значит для него и для тебя так будет лучше. — Что с моим братом? — настаивает Тэхен. — Он хотя бы жив? — Да. Тэхена этот ответ устраивает. В голове он делает пометку, что обязательно расспросит Чонгука обо всем, и сделает так, чтобы тот ему наконец все рассказал. Намджун возвращается к работе, а Тэхен тянется к кружке, когда установившуюся тишину нарушает слишком громкий стук в дверь. Настолько громкий, будто дверь намеренно кто-то пнул несколько раз. Тэхен распахивает от испуга глаза и смотрит на Намджуна, не менее озадаченного. — Иди в комнату, — командует старший, поднимаясь с места. Тэхен делает так, как ему велели, через пару секунд оказываясь в комнате. Он прислушивается к звукам в коридоре, но там некоторое время тихо. Стук вновь повторяется, а после он слышит, как Намджун открывает входную дверь. Несколько голосов наполняют квартиру. Тэхен не может разобрать ни слова. Два незнакомых голоса и один знакомый, принадлежащий Намджуну. Это все, что он понимал. Он осторожно приоткрывает дверь, оставив небольшую щель. Теперь он может хотя бы немного расслышать слова. — В комнату его! — тревожно говорит Намджун. — Он не может идти. А потом мимо комнаты проносятся три тени. Шаги вперемешку с голосами. И тут терпение Тэхена лопается. Он смело выходит из комнаты и делает шаг, оказываясь на пороге другой комнаты. — Что случилось? Три пары глаз оглянулись на Тэхена. И он даже не знает, что его удивляет и пугает больше: два незнакомых крупных альфы, на фоне которых терялся Намджун или выглядящий без сознания Чонгук. Удивление на лице Тэхена сменяется волнением. — Что случилось? — вторит Тэхен и делает пару неуверенных шагов. Теперь он поближе может разглядеть Чонгука. И открывшаяся картина ему совсем не нравится. На первый взгляд можно было подумать, что Чон переборщил с алкоголем, но, Тэ понимал, что что-то здесь не так. Дело не в алкоголе. Он расталкивает альф и прорывается к Чонгуку. Больше он не может вымолвить ни слова, губы дрожат от страшного волнения. В глазах застывают слезы. Его никто не останавливает, никто не пытается сказать ни слова. Альфы молча наблюдают за тем, как Тэхен опускается на колени рядом с диваном и осторожно, подрагивающими пальцами очерчивает неровную линию на чонгуковой скуле. И вот снова то самое чувство остановившегося времени. Они снова не те Тэхен и Чонгук. Тэхен не замечает, в какой миг он остается один на один с Чонгуком, с атаковавшими голову вопросами, с чувством полной беспомощности и опустошения. Настолько его внимание приковано к безмолвному лицу альфы, настолько его оглушили собственные мысли. *** «Жду тебя через час, в твоей комнате». Чонгук неверяще смотрит на пришедшее сообщение, переводя взгляд то на название контакта, то на текст письма и обратно. Хеззер написала сама и сама же попросила о встрече, что было большой редкостью в их отношениях, если их можно было так назвать. В последнее время между ними, конечно, многое изменилось, но она по-прежнему не проявляла инициативы. Чонгуку стало не по себе. Накануне вечером он украл Тэхена, а прямо сейчас собирался отправиться к отцу. Встреча с Хеззер не входила в его планы. Увидев ее, он вновь отступится и продолжит топтаться на одном месте. С другой стороны эта встреча нужна ему, чтобы в очередной раз вспомнить, насколько он сам по себе незначителен и насколько незначительны его действия на фоне всего пиздеца. Было раннее утро. Солнце, находясь слишком низко, светило прямо в его спину. Казалось, что только наступил рассвет, но это было не так. Рассвет закончился два часа назад, такое положение для осеннего солнца было нормальным. Чонгук ненавидел осень, ровно как и весну. Ненавидел он эти непостоянные состояния природы, когда у всех вокруг обостряются психические расстройства, когда сам Чонгук мучится от головной боли чаще, чем зимой и летом. Было раннее утро, когда Чонгук выехал за пределы восточного района и оказался на главной магистрали, ведущую прямиком в центр города. Несвойственное в такие моменты ощущение тревоги не отпускало его всю дорогу от дома Намджуна до общежития. Это чувство усилилось, когда он мельком заметил припаркованный на стоянке автомобиль девушки. Должно быть случилось что-то экстраординарное, если Хеззер приехала сюда на своей машине. Обычно она не любила нарушать правила их конспирации. Никто никогда и не при каких условиях не должен узнать о том, что их что-то связывает. До этого она не позволяла себе лишнего. Не став медлить, Чонгук припарковался у входа и пулей вбежал в общежитие. Он минует вахтера быстро и устремляется к лифтам. И только у двери своей комнаты понимает, как сильно его челюсть была стиснута, а вспотевшие руки сжаты в кулаки. От коротких ногтей на коже остались следы. Он смотрит на них некоторое время, оттягивая момент истины. Боязным движением на пробу толкает легко поддающуюся дверь. В комнате тихо, от окна на пол падает тусклый свет утреннего солнца. Вещи по-прежнему на своих местах. Сладкий запах наполнивший их с Юнги комнату встречает его первым. Чонгук впервые за два года кривится от приторности, ударившей в нос. Он впервые не хочет видеть Хеззер. И не потому что она ему противна. Нет. А потому что в запахе омеги он ощущает раздражение и дикую, необузданную злость. — Хез? — он проходит дальше, не увидел омегу на своей кровати, где по идее она и должна была сидеть. — Я здесь, — отзывается любимый голос, и Чонгук медленно шагает на звук. — Что-то случилось? Хеззер, сидевшая на кровати Юнги встает с места и складывает руки на уровне груди — жест не предвещает ничего хорошего для альфы. Она как и всегда красивая. Только в этот раз на ней не было привычных взгляду Чонгука ни юбок, ни топов, ни платьев. Скорлупа уверенности и благополучия треснула, явив ему картину, на которую без боли не взглянешь. Хеззер, облаченная в мешковатые вещи, с неуложенными волосами, без намека на косметику, смотрела устало. — А это я у тебя хотела спросить. — Ты видела? — Да. Сердце Чонгука обрывается в груди. Он должен был понимать, что, когда он вчера целовал Тэхена туда, куда никогда не должен был целовать, надо было сдерживать свои эмоции. Он не должен был придавать этому значение. Как только это происходит, в его голове формируются те самые воспоминания, которые будут доступны соулмейту. Так устроена истинность. — Ты провел с ним ночь? — голос Хеззер звучит неуверенно, будто она сама не хочет в это верить. — Да, — отвечает Чонгук. Смысла лгать нет, ведь она сама все видела. — Но не в том смысле, в котором ты думаешь. Чонгук не оправдывается. — А в каком? Думаешь, я поверю, что вы потом просто легли спать? — Хеззер ухмыляется. В ее глазах читается боль, будто ее предали. Вообще-то так оно и есть. Поступи она с ним так же, Чонгук бы тоже чувствовал себя преданным. — Так и было. — Скажи, что между вами. — Хеззер поджимает губы. Ее руки опускаются. — Только не ври. Чонгук и сам не знает. Тэхен его вроде как брат, но с каждым разом он все больше понимает, что просто не может относиться у нему правильно, как этого предполагает кровная связь. Тэхен совсем не привлекает его в сексуальном плане, но внутренний альфа вчера будто сломался в нем, сыграв с Чонгуком в злую шутку. Объяснения у него нет. — Не знаю, — признается Чонгук. — Где он? Он ждет тебя внизу? — Хеззер нервно дернулась к двери, толкнув Чонгука. — Нет. Чонгук ловит ее за руку, чтобы остановить. Не хватало, чтобы со злости она натворила делов. — Ты же сказал, что перестанешь с ним общаться, — ее голос в конце надламывается. Чонгук слышит всхлип. — Что происходит, Чонгук? И только сейчас, когда уже нет обратного выхода, Чонгук осознает все реалии, в которых они оказались. Никогда у него не было выхода. Никакого. Он сам себя обманул, позволив себе поверить, что сможет уберечь Хеззер от дерьма, в котором сам погряз по уши. Но каждый его поступок, каждое его решение лишь сильнее втягивало ее туда. Он тянул омегу на дно вместе с собой. Ему вполне хватило увидеть ее слезы, что как отрезвляющая пощечина привели в чувства, разбудили. Эта встреча не входила в планы Чонгука. С самого начала он чувствовал, что она будет решающей. Не могла эта история закончиться хорошо. Ни для них, ни для Чонгука. Хороший конец не предусмотрен сценарием его жизни. — Нам с тобой надо расстаться. — как на духу проговаривает Чонгук, сам себе не веря. Тяжело произносить это, когда он впервые по-настоящему убедился в ответных чувствах Хеззер. — Что ты несешь?! Хеззер вырывает свою руку из его и оборачивается. Смотрит припухшими красными глазами прямо в душу, сжимая ее невидимым кулаком. — Так будет лучше для тебя. — Ты перегрелся? — Хеззер подносит руки к лицу и вытирает выступившие слезы. — Ты говоришь это тогда, когда я наконец почти призналась тебе? Хеззер никогда не разыгрывала драм при нем. Но Чонгук знает из ее воспоминаний, что такое состояние для нее бывает частым. Всегда любимая всеми, избалованная девушка. Она как чертова сверхновая. Взрывается, когда не получает того, чего хочет. Чонгук не осуждает ее, потому что присутствие омеги в его жизни заставляло становиться лучше и дарило надежду на будущее. Он тянулся к ней, как к лучику солнца. И воспоминания ее всегда являлись к нему в обрамлении яркого света, будто кто-то включил прожектор прямо перед ее глазами. Он видел ее глазами свет, который давно покинул его. — Я все расскажу отцу. Он не оставит от тебя и мокрого места. «У меня есть сводная сестра. Такая стерва.» — вспоминает Чонгук слова Тэхена. И, кажется, теперь до конца понимает их смысл. Чонгуку не страшно, в нем не просыпается ненависть к Хеззер. От угроз Чонгуку становится смешно. Потому что он точно уверен, что отец Хеззер не успеет ничего ему сделать, ведь собственный отец убьет его быстрее. Он не позволит Чонгуку выйти сухим, ни тогда, когда он провалил свое задание. — Я буду только рад. *** Тэхен совсем потерял счет времени в попытках ухватиться хоть за одну мысль. Как бы он не пытался, ему не удалось стабилизировать сплошной поток информации, проносящийся в голове. Он сидел, прислонившись к дивану спиной, время от времени проверяя у Чонгука пульс и дыхание. Присутствие этих двух факторов успокаивали. Для себя он решил не спать, пока не убедится, что Чонгук в полном порядке. Он хотел дождаться его пробуждения, но чем дольше это продолжалась, тем сильнее Тэхен начинал беспокоиться. — Это бессмысленно, Тэхен. — на пороге комнаты появляется Намджун. Альфа обводит его взглядом, полным сожаления и сочувствия. — Он не проснется до завтрашнего утра, как минимум. «Как минимум.» — проговаривает Тэхен про себя. Если это минимум, тогда как выглядит максимум? — Как часто такое происходит с ним? Намджун уже проверял их несколько раз с того момента, как проводил альф. Ни в один из его визитов сюда Тэхен так и не смог завести с ним разговор. Тот заходил, убеждался, что ничего не поменялось, и тут же уходил. Альфа подходит к дивану и присаживается на пол, отзеркалив позу Тэхена. — Каждый раз, когда проходит сеанс легилименции, — со вздохом отвечает Джун. Он скрещивает руки на уровне груди и утыкается взглядом на пустую стену напротив них. — Разве ты никогда не видел людей после сеанса? — Как-то не повезло. На памяти Тэхена из его окружения сеанс прошло несколько человек. Хосок, Хеззер и пара одноклассников. Все они прошли сеанс в стационарных условиях — в «Центре памяти». — Перед сеансом человеку в кровь вводится сильнодействующее снотворное, по своему действию напоминающее наркоз. Когда человек засыпает его помещают в аппарат. И пока человек спит, специалист проводит сеанс, — объясняет Намджун, решив, что Тэхен не в курсе процесса. Но омега знает об этом из курса биологии девятого класса. — А после прошедшему сеанс нужно несколько часов, чтобы мозг успел установить необходимые связи между нейронами. В «Центре памяти» после самой обычной процедуры такой сон длится не больше двух часов. — Но когда удаляют воспоминания, то сон длится дольше? — предполагает Тэхен. О таких тонкостях не рассказывают в школе. Там вообще не заводят разговоров об удалении или восстановлении воспоминаний. — Именно так. — Намджун слабо улыбается. — И объем удаленных воспоминаний напрямую влияет на продолжительность сна. — Сколько в среднем спит Чонгук? — Не больше двенадцати часов. В прошлый раз он спал восемь. Сейчас прошло чуть больше четырех часов, так что лучше и нам лечь спать. Слова успокаивают Тэхена. Он и правда ничего не может сделать. Не оставляло в покое только одно. — Как думаешь, что на этот раз отец удалил из его воспоминаний? Если это будут воспоминания о нем, Тэхен не переживет этого. Он окончательно сломается, если Чонгук забудет его. — Не знаю, но догадываюсь, — честно отвечает Намджун. — И что же? — проговаривает Тэхен и следом добавляет. — Скажи, пожалуйста. — Полагаю, что воспоминания о Хеззер. Теперь ему не выгодно, чтобы он о ней помнил. Тэхен, кажется, начинает догадываться, что Намджун может знать гораздо больше, чем Чонгук. — Что ты имеешь в виду? — Тэхена обдало холодом. Он подобрал колени к груди, чтобы быть готовым к очередной правде, чтобы банально не упасть, если она окажется слишком ошеломляющей. — Никому не нужны твои воспоминания, Тэхен. По крайней мере сейчас уже никому не нужны. Игра обрела куда более серьезный оборот еще несколько лет назад, — произносит Намджун. К горлу Тэхена подкатывает ком, а грудь привычно сжимает. Больно даже не за себя, а за Чонгука, которого используют в этой игре как никому ненужное мясо. — Чонгук об этом знает? — с трудом проговаривает Тэхен. — Знал когда-то, но забыл. Каждый раз, когда отец удаляет воспоминания, его нейроны устанавливают ложные связи, чтобы хоть как-то соединить то, что осталось. Всегда должна быть логическая цепочка. Такова работа здорового мозга. Если цепочка прервется, он сойдет с ума. Тэхена удивляет то, как легко и спокойно Намджун говорит о настолько страшных вещах. Тэхен же никак не может смириться с этим. Его откровенно начинает трясти в агонии, спазмами боли поглощающей его тело клетка за клеткой. — Его задачей было привести тебя любой ценой, но так, чтобы никто этого не заметил. Чонгук наделал много шума, потому что его мозг установил не те связи, которые могли бы помочь ему для достижения этой цели. Правда выглядела ужасающей и ощущалась ровно так же. — Почему ты не сказал ему? — Тэхен чуть повышает голос. В отличии от Намджуна и Чонгука у него по-прежнему есть эмоции и чувства, а не истлевшая от огня пустыня. Он не готов мириться с несправедливостью, окружающую Чонгука, и хочет с этим разобраться. — Было ошибкой — не рассказать ему об этом. — Тэхен слышит в голосе альфы подобие раскаяния, что его вполне удовлетворяет. — Но, поверь, это лишь сильнее бы сломало его. Мы имеем дело с Чонгуком, Тэхен. Будто последнее предложение что-то должно было значить. Но не для Тэхена. Ясность крутилась где-то вокруг, просачивалась сквозь пальцы, но Тэхен по-прежнему мало, что понимал. Ему не хватало информации. — С Чонгуком, у которого стерта большая часть воспоминаний. Если бы он узнал, как много он забыл, то никогда бы не справился с этим. Всепоглощающая дьявольская боль сковывает легкие. Тэхен ощущает ее на всех уровнях. Он не просто подавлен, его именно раздавило.Он не может шевельнуться. Выдох, застрявший в горле, душит. И он даже понятия не имеет, что убьет его быстрее: удушье или боль от правды. — Я… — начинает Тэхен, но останавливается, подавившись словами. — Я… — почти задыхается. Поднимается на окоченевших, непослушных ногах. — Больше не хочу ничего слушать. — Тэхен. — сквозь толщу воды слышит он голос Джуна. — Чонгук должен выйти из игры. И только в твоих теперь силах помочь ему. Тэхен не намерен ничего слушать. Он оказался не готов к той боли, что причиняют ему слова Намджуна. Он просто не готов к правде, которую не способен осознать и принять. Ему не хватает сил совладать со своими эмоции. Чем он может помочь Чонгуку? Ничем, кроме того, как наконец прекратит его мучения. Ноги несут его к входной двери. Он спешно трясущимися руками натягивает ботинки. Прекратить, прекратить, прекратить — крутится в его голове. Негнущимися пальцами поворачивает ключ. Щелчок. Дверь распахивается. Подъезд встречает его пугающей тьмой, в которую он делает шаг. Но почему-то совершенно не сдвигается с места. Крепкие руки, обхватившие его поперек тела, затаскивают его обратно в квартиру. Он обессиленно брыкается, в безуспешных попытках освободиться. Дверь закрывается прямо перед его носом, вновь отрезая от внешнего мира. — Так ты не поможешь Чонгуку. — все тот же спокойный голос над ухом. Это спокойствие скоро добьет Тэхена. — Отпусти! — Тэхен говорит это громко. Сейчас ему все равно на то, что его могут услышать. — Ты не сможешь сбежать отсюда! Сбежать? Тэхен и не собирался. Он не хочет бросать Чонгука, но и оставаться в удушающем его бездействии не может. — Отвези меня к отцу! — Тэхен тяжело дышит от попыток вырваться из захвата, но только больше выбивается сил. — Пусть заберет меня! Пусть сделает со мной все, что только захочет! Просто оставьте Чонгука в покое! Как же Тэхен устал. Устал понимать, что все куда более серьезнее, чем ему изначально казалось. Устал от тайн и недоговоренностей. Устал убеждаться, что отец самый отвратительный человек на земле. — Сейчас ты ему не нужен. И только сделаешь хуже Чонгуку своим преждевременным появлением. Оставаясь от него вдали, ты продлеваешь жизнь и Чонгуку, и его папе. Лучше бы Намджун молчал. Лучше ничего ему не говорил. — Ты на его стороне? Намджун наконец отпускает Тэхена, когда омега начинает успокаиваться. — Нет, конечно. Как думаешь, стал бы я тебе рассказывать обо всем, будь я на стороне ва… твоего отца? — Намджун вовремя запнулся, чуть не сказав лишнего. Тэхен и так узнал о многом. Пожалуй на сегодня с него хватит. — У нас есть пара месяцев до твоего дня рождения. Мы должны использовать это время с пользой. Я обязательно найду выход, главное, чтобы ты помог мне удержать Чонгука. Я не знаю, какие новые связи образует его мозг. Не знаю наверняка, какие воспоминания он потерял на этот раз. Мне нужно, чтобы ты сейчас доверился мне. Странно слышать это от человека, который еще вчера буквально всем своим видом показывал свое недоверие к Тэхену. — Тебе нельзя возвращаться домой, Тэхен, — убеждающе говорит Намджун и без того очевидное для Тэхена. — В команде мы сможем что-то сделать. Только так и никак иначе. Сейчас ты нужен мне, Чонгуку и всем, кто надеется на освобождение от влияния твоего отца. Принять решение нелегко. Наверное, это будет самый сложный выбор в его жизни. И только мысль, что это все ради Чонгука, подталкивает его согласиться. Тэхен кивает и приваливается спиной к позади стоящей стене, ощущая ее холод даже через плотную ткань чонгукова худи. — Остальное мы обсудим, когда проснется Чонгук.