Цветущая камелия

      Фегар следила за вошедшими полуприкрыв тяжелые веки. Свернулась клубком, лёжа на боку. Сквозь окна проглядывало угасающее солнце. Величественное создание, порождение огня. Как только вошла Лианан, дракониха чуть оживилась, приоткрыв глаза и заинтересованно повернув морду.       Юшеро завёл её вглубь помещения.       – Делайте что хотите, но я туда не пойду. – Лианан обернулась к нему, видя настоящего дракона. Сердце быстро застучало. – Оно меня сожрёт и не поморщится.       – Иди, Веточка, не съест.       – Вам надо вы и идите...       – Замолкните оба. – послышался раздраженный женский голос. Лианан вздрогнула и обернулась в сторону голоса. Юшеро всучил ей флаконы с прохладным отваром и толкнул к драконам.       Лианан замерла, с трудом не поддаваясь панике. Огромный ящер в цвет серебра. Тяжело дышит, гулко, подёргиваются ноздри, вздымаются бока. Должно быть, она вы высоту метров пять, если не больше. Рогатую голову, украшенную венцом шипов, медленно гладила девушка. Бережно и заботливо, будто любимая мама. Дракониха тяжело толкалась мордой ей в руки, прикрывая глаза.       – Ну, моя хорошая... Моя сладенькая, ничего, скоро всё будет хорошо. – девушка мягко ворковала над ней. Когда Лианан подошла, то вскинула на неё голову. – Камелия? Хорошо... Это нужно.       Лианан протянула флаконы с отваром всадница стала разводить в прохладной воде отвар. Она опустила взгляд, смущаясь. Что делать? Помочь? Уйти? Что происходит? Что, мать её за ногу происходит?! Зачем она разводит отвары? Ещё и разливает из абсолютно одинаковых флаконов разную жидкость.       Девушка взяла чистую, мягкую ветошь и стала протирать шершавую и помутневшую шкуру на морде. Дракониха заурчала, копошась и жмурясь.       – Ну, моя хорошая, моя сладенькая, потерпи чуть-чуть, моя звёздочка. – Всадница мягко поцеловала её в уголок глаза.       – Госпожа Аоюнь, в каком состоянии Фегар?       – Сильно ослабла. Сгинь. – раздраженно отозвалась всадница, ловко протирая её шкурку раствором. Только одной рукой. Вторая, полусогнутая, была зафиксирована под одеждой.       – Что происходит?.. – Лианан почувствовала себя не комфортно. Хотелось уйти. Её вопрос проигнорировали. Юшеро только сдавливал тонкие плечи. Чуть ли не приподнимая её над полом. Дракониха повела носом и приоткрыв глаза, уставилась взглядом на Лианан. Слегка подалась вперёд. Девушка было попятилась, но не смогла. Её держал Юшеро. Крепко. Сейчас задохнётся, сердце забилось часто. Сильно.       – Пусти меня!.. – Лианан чуть не сорвалась на крик, но Юшеро зажал её рот рукой. Лианан укусила его за ладонь, почувствовав солоноватый привкус во рту. Он одернул руку и тихо зашипел. Не выпуская её.       Лианан уставилась на Фегар, чья морда была на уровне её головы. Принюхивалась. Сердце забилось в глотке, невозможно вдохнуть, будто тугой комок мышц действительно перекрыл весь кислород. Ещё чуть-чуть и Лианан точно уверует. Во что-нибудь. В кого-нибудь.       Фегар чуть отошла.       Лианан успела выдохнуть, прежде чем поняла, что отходит она лишь для того, чтобы прыгнуть. Тварь налетела на неё, раскидывая когтями сено на полу.       – Фегар!..       – Алан!..       Лианан зажмурившись и закричав, срывая голос, непонятно как вывернулась из рук Юшеро, но не успела. Фегар толкнула её мордой под дых, сбив с ног. Девушка звонко ударилась головой об пол, прежде чем дракониха нависла над ней, придавливая лапами, горячо и влажно дыша.       Время тянется много дольше в шаге от беды. Непростительной, неподвластной беды... Которая кончится только смертью. Её сожрут.       Лианан ощутила вонь мяса. Крови. Серы. Фегар приоткрыла пасть, готовая её сожрать. Разворотить грудную клетку, вынимая внутренности. Лакомиться.       Как мамой...       Мама...       Лианан заплакала, видя, как дракониху оттаскивают от неё. Её крупно затрясло. Тело казалось тяжелым, прикованным к каменному, холодному полу. Не соображая, она перевернулась на бок, оставляя кровавые следы на полу.       Её вырвало. Она гулко закашлялась, исторгая, что в неё так старательно впихнула Сэн. Мокро, грязно. Юшеро помог ей подняться и придержал за плечи. Фегар топталась на месте, скалясь и шипя.       Аоюнь привязала её удавкой и выпроводила обоих.       – Додумался веточку привести. Бестолочь. – холодно проговорила она, глядя на Юшеро. – Брысь.

***

      Лианан сидела в тёплой ванне. Над ней колдовала Сэн, приводя в порядок. Так... Гадко на душе. Будто бы скомкал кто-то и выкинул. Плакать хочется, но... Не получается, ни единой слезинки не получается выжать из этих глаз.       – Хочу домой. – только и смогла выдохнуть.       – Вы уже дома.       Лианан только чуть покачала головой, прикрыв глаза. Не то. Не так... Пожалуйста... У неё уже открытая рана на затылке от удара. Почему голова не разлетелась как спелая дыня, разбрызгивая мякоть и косточки или ошмётки мозга и кровь? Это было бы лучше. Что угодно было бы лучше.       – Я ненавижу это место. Это не дом.       – Госпожа...       – Заткнись уже... – Лианан поджала губы, ощущая жгучий стыд. Что ей сделала Сэн? Ничего. Ровным счётом ничего, она единственная, кому не плевать, кто хоть как-то помогает, а не пытается убить или домогаться. – Прости. Я просто... Я не могу уже. Я хочу домой. Домой, к маме, к папе, к друзьям... К... Моему жениху.       Алан...       Внутри всё сжалось. Перед глазами встала картинка, где он сползает по стене, тяжело дыша и оставляя следы крови. Как стекленеют его глаза.       «За что?.. За что так с тобой, Алан? Ты ведь не причём, ты просто... Просто всегда был рядом, ты заслуживал всего... Ты не должен был вот так лежать весь в крови... Я даже не знаю в порядке ли ты, как себя чувствуешь... Что с тобой стало? Даже то... Жив ли ты?»       – Госпожа... Я действительно вам сочувствую. – мягко произнесла Сэн, собирая её волосы. Лианан прикрыла глаза, уставившись на воду. Кажется, что ещё чуть-чуть поднять её уровень, слегка опустить голову... Можно утопиться.       Потом. С этим немного потом. А сейчас надо сделать хоть что-то... Надо пройтись. Сэн старательно обрабатывала рану на затылке, в пол голоса воркуя. Даже жаль, что это не закончилось смертью... Как же жаль...       Когда она прикрыла глаза, то увидела снова ту камелию. То прекрасное деревце с человеческим лицом и телом. Те чудесные изгибы тела, осанку, руки, вскинутые к небу, на которых ветвились побеги, усыпанные белыми цветами. Прекрасная камелия... Белоснежная камелия, как символ материнской любви.       Самой искренней и чистой, ведь что может быть чище, чем привязанность мамы и её дитя, что так долго зрел в её лоне, толкавшийся внутри, а потом продирающий путь наружу, к свету?.. Что так тяжело достаётся каждой маме.       Мама...       А ведь она даже не попрощалась. Даже не обняла её, не сказала ничего... Просто сбежала, трусливо поджав хвост.       Она так и осталась в её воспоминаниях такой: с мягкой улыбкой, в бледно-голубом фартуке, с коротенькими ноготками и совсем чуть-чуть вьющимися волосами, вечно собранными в пучок... Только потом – оголённое, гниющее, тающее в руках Эмина тело, что он так старательно обгладывал. С изорванной одеждой на маме и папе, развороченными внутренностями, паутиной вен, просвечивающих гниющей кровью.       Она ни с кем не попрощалась. Эгоцентрик, просто эгоцентрик, который не хотел видеть другого исхода, которому не хватило ума для того, чтобы не сопротивляться. Чтобы хотя бы те, кто был ей так дорог остались живы. Хотя бы живы. Лучше бы умерла. Лучше бы разбила голову, лучше бы её никогда не было. Зачем она родилась, она принеси стольким людям боль своей выходкой...       А умирать маме наверняка было больно. И папе тоже... И Алану тоже... А Алан её защищал, он её понёс в сторону лифта и лестницы, потому что её накрыла истерика и Лианан бы не дошла. И он тоже наверняка умер... Очень больно и очень медленно... От гипоксии, от травматического шока...       – Госпожа, вы в порядке? – из мыслей её выдернула Сэн, мягко погладив по плечам. Как мама... Так делала мама в детстве, пока она была совсем маленькой. – Вы вся дрожите. Мне воскурить благовония для дымного сна?       Лианан молчала. Горло свело тяжелой судорогой. Даже дышать было тяжело. Гулко билось сердце в груди. Раз за разом ударяясь о грудину, разбиваясь в кровавую кашу, лишь бы достучаться... Лишь бы... Лишь бы жить. Лишь бы дышать. Лианан с горечью во рту поняла, что плачет, обхватив плечи руками. Совершенно безмолвно. Будто не здесь. Будто никогда её не было.       – Госпожа...       – ...Лианан. Зови по имени. – тихо проговорила она, изо всех сил борясь с болезненным спазмом.       Вот бы ларигноспазм, задохнуться к чертовой матери и не мучаться... А то здесь даже вскрыться, кажется нечем.       – Лианан. – Повторила Сэн, бережно гладя её по плечам. – Давайте сделаем с вами так... Вы сейчас перестанете плакать, я помогу вам привести себя в порядок, и вы мне расскажете, что вас так гложет.       – Чтобы Вы Эмину рассказали?.. – Лианан прикусила язык. Сэн-то к ней вежливо обращается всегда, не грубит совсем, а она? Отвратительно, отвратительно и ещё раз отвратительно.       – С чего бы это мне Эмину что-то рассказывать? – Сэн приподняла брови, удивлённо на неё взглянув. – Разве вам будет легче, ежели вы в себе всё держать будете? Поделитесь, все секреты я унесу за собой в могилу. Мне не в первой.       Лианан опустила взгляд в воду. Прикрыла на мгновение глаза, глубоко вдыхая. В самом деле, разве будет хуже?       – Хорошо... Только скажи, а где те вещи, в которых я сюда прибыла?       – Всё сложено в вашей комнате. Мне достать вашу одежду? – мягко поинтересовалась Сэн, помогая ей подняться и переступить бортик ванной.       – Нет, пока не нужно...       Лианан уже не сопротивлялась. Раньше, конечно, она бы возмущалась, выгоняла каждого, кто решил бы посягнуть на её тело. А сейчас... Так плевать. Будто бы всё стеснение, все привычки вырезали по живому тупым ножом.       Сэн старательно помогала надевать сложную одежду с множеством завязок. Лианан как могла помогала ей с этим, пальцы путались, и она в какой-то момент просто сдалась. Девушка явно справлялась лучше и быстрее...

***

      Лианан легла головой на колени Сэн, что мягко поглаживала её по спине и сочувственно улыбалась.       – А потом... Потом он просто... Просто сполз по стенке... Там столько крови было... – Лианан сжимала в руках бледную простынь и чувствовала, что горло снова сводит, как тисками, спазмом от плача.       Хотелось кричать, но голос не слушался, пропадая, переходя в слабый шепот. Тихий шорох, прерывающийся судорожным вдохом, что режет трахею легче чем лезвие ножа.       – И что же было потом?       – Эмин меня просто схватил и утащил... Я... Я хочу домой... Я хочу к маме, я хочу к Алану... Я соскучилась по ним, мне их не хватает так сильно... Хочу к ним... – Лианан задохнулась в судорожном плаче, тело сводило от почти физической боли. Вдох не давался. Но грудь всё же поддалась напору и всколыхнулась, впуская живительный воздух. – Мне больно. Я безумно устала, хочется, чтобы всё прекратилось. Чтобы я наконец-то исчезла. Чтобы меня никогда не было. Я виновата в том, что с моими близкими так обошлись.       – А вот это не так.       – Что?..       – Почему вы думаете, что виноваты в произошедшем? – Мягко спросила Сэн, ведя руку по спине. – Это ведь не вы... Всё совершили. Не так ли?       – Но я сбежала, я попросила потом придти со мной...       – А если бы ушли по своей воле, то с ними бы ничего не случилось?       Лианан почувствовала, как внутри что-то лопнуло от натяжения. Со звоном гитарной струны, хлёстко ударив, распарывая ткань.       – Хочешь сказать, что у меня не было выбора?.. Никогда?.. – тихо спросила она, прижимаясь щекой к мягким бёдрам девушки. – Что в любом случае это бы закончилось... Вот так?       – Это я уже не могу сказать. – Сэн продолжила гладить её по спине.       Бережно, будто вправду мама. Нежная и любимая. Стоит только закрыть глаза и по ту сторону век встанет такой желанный и любимый образ самого дорогого человека.       Образ создания, что заботилось с пелёнок.       Не родного, да и плевать, семья на крови не заканчивается!..       Лианан прикрыла глаза и заснула. Сэн переложила её на подушки и мягко поправила одеяло. Поправила волосы и бесшумно вышла.

***

      Лианан открыла глаза. Её окутал теплый запах пыли. Приятный. Тот, что никак не удавалось вывести из этой квартирки.       Пахло Аланом. Его мягким мускусом, хозяйственным мылом и канифолью. В окно светило солнце.       – Это сон?.. Хах, это просто сон... – она медленно спустила ноги на пол и рассмеялась. Закрыла лицо руками, убирая прядки тёмных волос. Сон. Всего лишь сон. Всё теперь хорошо... Какое же счастье.       Послышались мужские голоса, перебор гитары. Лианан быстренько переоделась и поспешила на звук. Всё хорошо... Сейчас залезет на колени к Алану, расскажет какой отвратительный сон ей снился, может быть даже чуть-чуть поплачет.       Зашла в соседнюю комнатку, там сидело трое парней. Один с коротким ёжиком и в кожанке на плечах, второй в футболке. Гитарист с короткими волосами закинул ногу на ногу, оперев гитару о колено и быстро перебирая струны медиатором.       – Если есть стадо, есть пастух – Если есть тело, должен быть дух – Если есть шаг, должен быть след – Если есть тьма, должен быть свет       Напевали они, под аккомпанемент равномерных переливов аккордов. Алан поднял на неё глаза и улыбнулся.       – Рыбка моя, иди сюда. Ты чего такая, ночью плакала, да? Что приснилось тебе, иди ко мне?       – Алан... – Лианан пошла к нему, словно потерянный ребёнок. Чтобы прижаться к нему. Чтобы почувствовать, что он живой... Снова заплакала. Но уже от счастья, расплываясь в улыбке. Как же... Хорошо. Наконец-то... Позвонит маме... Извинится, вернётся, обязательно её крепко-крепко обнимет. Объяснится в конце концов!       Села рядышком с ним, прижавшись как маленький котёночек. Друзья Алана смотрели на неё с мягкой улыбкой.       – Хэй, привет. Давно не виделись, как ты? Этот хвастался, что ты диплом на отлично защитила, ну, покажи подставку под кружку!       – Север, не начинай. – гитарист чуть улыбнулся, чуть осадив друга.       – Завались, Лианан, так что, покажешь подставку свою?       Алан погладил её по плечу, чуть прижимая к себе:       – Согласен с Миром, не смущай её.       – Ладно, Мир, может дальше?       – Хорошо...       Хочешь ли ты изменить этот мир?       Сможешь ли ты принять как есть?       Встать и выйти из ряда вон?       Сесть на электрический стул или трон?       Лианан ощутила, что проваливается. Закричала, перекувыркнувшись через голову и больно ударилась спиной.       Столько крови, что тяжело дышать от этого вязкого, горячего чувства бешеного стука в груди. Это сердце выбивает свой безустанный ритм, стремясь разбить грудину.       Тяжело и горько пахнет палёным железом и солью...       Лианан вскочила и закричала, разлепляя глаза, но ничего не видя. Прошло время прежде чем она стала различать очертания комнаты в этом замке. Тусклый, как слабая мелодия флейты, свет луны.       Она медленно поднялась, не ощущая, что это место реально. Как же так... Только-только недавно была с Аланом, дома, пели Цоя... Нет... Разве это мог быть сон?.. Как же так?..       Подошла к окну, смотря на то, как пряха луна, как самый искусный шелкопряд плетёт ажурное кружево облаков. Мир спит, бережно покачиваясь в колыбели космоса. Почему-то захотелось пройтись. В такой тишине и прохладе...       И почему бы эту затею не претворить в жизнь?..