Этаж 57

В полутьме комнаты огни ночного Сеула отражались в панорамных окнах, растекались пятнами по ковру, перемещались по стенам. Они казались смазанными, как если бы кто-то провел влажными пальцами по контуру, стирая края. Босые ноги утопали в мягком ворсе, словно в густом тумане. Воздух был пропитан чем-то терпким, как крепкий шотландский виски. Он оседал на языке привкусом Дисаронно и острых специй. — Почему не спишь? — раздалось у уха. Вопрос коснулся кожи, словно холодный шелк. Цветные блики калейдоскопом расходились по ней. Тень в отражении стекла возникла за спиной, а отражение глаз блеснули интересом. Тэхен был близко. Тепло его тела заполнило воздух, обнимая за плечи. — Не спится, — собственный голос прозвучал слишком низко. Прикосновение оказалось неожиданным. Невесомо, словно намек, Тэхен скользнул кончиками пальцев по запястью, затем выше, по внутренней стороне предплечья. Чувствительная кожа покрылась мурашками. Тэхен наклонился ниже, прикоснувшись дыханием к тонкой коже на шее. Ровно, неторопливо — заставляя Чонгука в искушении поддаться губам самому. — Ты дрожишь, — вместо поцелуя произнес он, едва касаясь шеи. Хотелось ответить, что нет, Тэхену так лишь кажется, но в этот момент его губы скользнули, оставляя влажный след чуть ниже уха. Сначала легко, словно тень, затем сильнее, ощутимее, двигаясь к шейным позвонкам. Медленно, методично, всасывая кожу, как будто стремился оставить следы. Тэхен дышал тяжело, обнимая со спины. Нет, это Чонгук дышал тяжело. Внизу живота сжалось. Он откинул голову назад, издав приглушенный звук, как все резко прекратилось. Чонгук резко открыл глаза. Влажные простыни прилипли к телу, а перед глазами плыл темный потолок. Свет утренних фонарей оставлял на нем длинные оранжевые полосы. Сердце бешено билось в груди, отдаваясь пульсацией в стоящем в трусах члене. Сон. Это был просто сон. Чонгук проснулся от собственного стона. Ощущения прикосновений не исчезли, вынуждая провести ладонью по лицу, вытирая капли пота. Он моргнул раз, другой… Но фантомные ощущения не растворились. Дыхание у шеи, голос, стекающий по позвоночнику и оставляющий следы не хуже влажных поцелуев, не отпускали. Это даже был не эротический сон, но след под кожей оказался глубже, чем того хотелось. Вязкая тьма ночи окутала мысли, оставив привкус виски на языке. Что-то сжалось внутри: невероятно хрупкое и ценное. Лежа на мокрой от собственного пота простыне, Чонгук не знал, что пугало сильнее: то, что это могло случиться, или то, что это никогда не произойдет. Реальность размылась, как размываются огни автомобилей в лужах после дождя. Когда тонкая грань между неосознанным желанием и открытым исчезла окончательно? Тэхен не просто проник в его разум — Тэхен пустил в нем корни. Это точка невозврата. Чонгук не мог произнести вслух, но мысленно понимал — он зашел слишком далеко. Его медленно, шаг за шагом, толкали в сторону принятия своих мыслей, не оставляя выбора. Сыхо принуждал, заставляя Чонгука сломаться и вернуться. Тэхен же мягко, но настойчиво раздвигал границы. И это оказалось куда опаснее. Не идет ли Чонгук по тому же пути, что и раньше? Разве ощущение потери контроля не кажется знакомым? Тэхен всегда оставался разным: хладнокровный, расчетливый, внимательный. На работе — жесткий руководитель, наедине — заботливый человек. Какой из них настоящий? Или все это — части одной огромной личности? Чонгук повернулся на бок, сжимая пальцы в кулак. Ответа не было. Но отрицать очевидное уже не мог. Вчера он сбежал, не дождавшись возвращения Тэхена, но как долго сможет убегать от самого себя? Заснуть не получилось. Веки казались тяжелыми, а мысли не отпускали. В гостиной было душно: Чонгук то и дело перебрасывал ногу, пытаясь найти прохладное место. Звенящая тишина резала слух. Город за окном медленно просыпался. Гул машин нарастал, утренний свет пробивался сквозь неплотно задвинутые шторы, разгоняя тени по углам. Чонгук провел ладонью по лицу, тяжело вздыхая. Еще один выходной день настал. Экран телефона загорелся. OlivIA ≫ привет! ≫ привезу Анну домой после обеда ≫ тебе удобно? Чонгук смотрел на строчки дольше, чем нужно: несколько секунд, может, минуту. Он сел в кровати, потирая заднюю часть шеи. Он не чувствовал себя отдохнувшим, скорее немного измотанным. Но несмотря на это, внутри шевельнулось что-то тихое и очень теплое. Сегодня Анна вернется домой. По крайней мере, сегодня все будет правильно. Jungkook ≫ Да, жду вас. Он поднялся и лениво переместился на кухню. Кофе заваривался слишком медленно, глухо шипя в старом аппарате. В голове мелькнуло, что нужно было бы обновить его. Телефон лежал в руке, ожидая заученного действия. Чонгук знал, что будет, если снова наберет родителям, но все равно ввел знакомые цифры. Холодная поверхность стекла коснулась уха. Гудок. — Набранный вами номер не существует. Связь оборвалась. Чонгук недоуменно посмотрел на экран. Он ошибся, в этот раз все было по-другому: родители просто сменили номер. Кофемашина перестала работать, издав странный звук. Сломалась. Рано или поздно это должно было случиться, но осознание все равно накрыло его странной пустотой. Каждый год он повторял одно и то же. Каждый год — один и тот же сценарий. Чонгук звонил, писал, в самом начале даже приезжал, намереваясь традиционно провести Соллаль в окружении семьи. Но если сначала он получал отказ, то со временем они даже перестали брать трубку. И вот теперь… перестали обслуживать номер, сменив его. Он снова и снова звонил, пытался. Но каждый раз наталкивался на невидимую стену. Сегодня же вместо нее — сплошное ничто. Удалить номер из телефонной книжки всегда было легко, но как вычеркнуть его из затворов своей памяти? Не осталось даже призрачной надежды. Кофемашина издала еще один хриплый звук, окончательно подтверждая отказ работать дальше. Чонгук положил телефон экраном вниз и раздраженно встал, с силой нажимая на значок выключения, будто злость на технику могла его отвлечь. Горечь, не от кофе, а от ситуации, осела в горле. День тянулся вязко: на восприятие сказался недосып. Чонгук кинул посуду в раковину, отмыл столешницу, протер влажной тряпкой поверхность холодильника, поправив рисунки дочери на его двери. Разноцветные каракули, смешно вырезанные фигурки и наклейки с мультяшными персонажами. Среди всего — его лицо, несуразно нарисованное детской рукой. Чонгук занялся уборкой в надежде занять руки делом. Механически отставил салфетницу в сторону и на автомате подвинул стул ближе к столу. Аккуратно сложил плед в гостиной, убрал постель, расставил книги на полке. Вроде бы порядок, но все равно ощущение беспорядка внутри не покидало. Он уже хотел переставить цветы, как из кухни раздался рингтон входящего вызова. Оливия. — Чонгук, привет! Ты дома? — Да, жду вас. — Мы на площадке у твоего дома. Анна заигралась. Может, спустишься к нам? — Буду через пару минут. Быстро собравшись, Чонгук кинул телефон в карман куртки, схватил звякнувшие о металлическое кольцо ключи и спешно покинул квартиру. Лифт спускался слишком медленно, или ему так показалось? Когда двери наконец раскрылись, он перешел холл и, подставив лицо холодному ветру, оказался на улице. Детская площадка находилась буквально в нескольких шагах, и с первого взгляда все выглядело обыденно. Несколько детей катались в дальнем углу на качелях с родителями. Оливия стояла ближе, общаясь с мужчиной, а Анна кидала резиновое кольцо черному псу. Чонгук даже улыбнулся, пока не узнал в собаке Ена. Оливия разговаривала с Тэхеном. Ноги словно приросли к асфальту. Ким Тэхен. Здесь. Снова. Эта безукоризненная осанка, наклон головы, легкая улыбка… Как можно было не узнать с первого взгляда? Тэхен лениво перевел взгляд за спину Оливии и уперся им в Чонгука. Оливия тотчас обернулась, замахав руками: — Чонгук, привет! Анна обернулась. Ее черные глаза тут же распахнулись шире, а на лице вспыхнула радостная улыбка. Забытая игрушка упала к ее ногам, и с диким визгом дочь бросилась в руки присевшего Чонгука. — Аппа! — звонкий голос разлетелся по двору, приятной волной ударяясь в грудную клетку. В следующий миг девочка уже влетела в его распахнутые руки с заливистым смехом. Ладошки обхватили его шею, прижимаясь сильнее. Запах сладкого шампуня заполнил легкие. — Аппа! — Анна выпрямилась, заглядывая в его глаза, и быстро защебетала: — Мы плиехали, а тут Ен! Он плинес мне кольцо, и я его кидала! Омма сказала, что Ен очень класивый! А я сказала, что он самый лучший! Она тараторила быстро, едва переводя дыхание, не давая вставить и слова, как что-то холодное и мокрое ткнулось в его щеку. Чонгук дернулся в сторону, рефлекторно прижимая дочь крепче, и, как только в поле зрения появился черный пес, тотчас расслабился. Ен вилял хвостом, переминаясь с лапы на лапу, будто вновь хотел подойти ближе, но невидимая рука сдержала его. Без команды Ен не смел вновь приближаться. — И тебе привет, мохнатый, — Чонгук невольно улыбнулся, протянув руку. Шерсть под пальцами оказалась мягче, чем последний раз, что Чонгук помнил. Ен прикрыл глаза от удовольствия, чуть наклонив голову, подставляясь под ласку. Анна радостно всплеснула руками: — Он помнит тебя! Он тоже тебя любит! — Как он может забыть? — раздалось сверху с легкой насмешкой. Чонгук вскинул голову, встречаясь со взглядом Ким Тэхена. — Привет, — проговорил Чонгук, выпрямляясь, но сжимая Анну за ладонь. — Что ты тут делаешь? — Хотел узнать, как ты себя чувствуешь после вчерашнего мероприятия. — Ты мог просто позвонить. — Чонгук! — Оливия одернула его за локоть. — Это некрасиво! Я пригласила Тэхена как-нибудь поужинать с нами, в благодарность за поддержку, которую он оказал нам, когда нашел Анну. — Ну что ты, — Тэхен деланно отмахнулся. — Это меньшее, что я мог сделать. Осенний ветер трепал его светлые волосы, а Чонгук смотрел, пытаясь разглядеть скрытый смысл в произнесенных словах. — Не стоит обесценивать то, что ты сделал, — Оливия восторженно продолжила. — Если бы не ты, неизвестно, сколько бы нам потребовалось времени! Правда, спасибо тебе! Не передать словами, как я благодарна. — Я просто делал то, что должен был, — Тэхен лениво пожал плечами. Неуловимое движение рукой, и Ен сел у его ног. — Ну что ты! Не каждый бы стал так заморачиваться. Тем более ты, скорее всего, был очень занят, но приехал и привез Чонгука. Правда же? — обратилась она к бывшему мужу. — Это действительно оказалось неоценимой поддержкой, — кивнул он, подтверждая очевидное. — И было достаточно неожиданно. — Неожиданно? — Тэхен склонил голову. — Что же тебя так удивило? Чонгук сглотнул, задерживая взгляд на едва заметной полуулыбке. — Я чувствую себя в большом долгу перед тобой, — Оливия потирала ладони, явно не замечая напряжения между мужчинами. — Поэтому я подумала, может быть, ты пообедаешь с нами как-нибудь? Чонгук, что думаешь? Чонгук застыл. Он был против. Все случилось слишком быстро и неожиданно. Он еще не успел отойти от вчерашнего признания, а тут назревал совместный ужин. Словно они… семья? — Мы будем признательны и рады, если ты согласишься, — продолжила Оливия, не дождавшись ответа. — Можно как у Чонгука дома, так и в моем доме. Не думаю, что мой муж будет против, — на мгновение она замялась, но сразу же кивнула, подтверждая свои слова. — Думаю, не стоит его беспокоить, — Тэхен потрепал Ена за уши. — Но я буду рад домашней еде, — он перевел взгляд раскосых глаз на Чонгука. — Вот и славно! — Оливия хлопнула в ладоши. — Чонгук, может, на следующей неделе? Потом предновогодняя суета, еще приедут мои родители, мы можем не суметь подобрать день. — Да, думаю, следующая неделя удобна, — Чонгук, пойманный в ловушку, тяжело выдохнул. — Как только определимся со днем, я напишу тебе. — Отлично! Тогда я поеду, — она опустилась на корточки, чтобы поцеловать дочь. — Веди себя хорошо, скоро увидимся. Анна шмыгнула носом, обняв мать за шею, но уже через секунду отстранилась и весело кивнула: — Пока! — До скорого, моя девочка, — Оливия провела ладонью по ее голове и поднялась. Метнула быстрый взгляд на Тэхена и Чонгука, словно пытаясь что-то прочесть между строк, и, махнув рукой, отошла: — Я убежала, мне еще нужно успеть в несколько мест. — Будь осторожна за рулем, — бросил Чонгук ей вслед. — Сам такой! — кинула она в ответ, не оборачиваясь, и скрылась за углом, оставив между ними звенящую тишину. Чонгук медленно выдохнул, отвлекаясь на тянущую за рукав Анну. — Можно я еще поиглаю с Еном немного? Можно, можно? — Только если сам Ким Тэхен никуда не спешит, — Чонгук взглянул на президента с надеждой, что тот откажется. — Я не спешу, — наперекор возразил Тэхен с улыбкой в голосе. — Ура! — Анна с Еном тотчас бросилась в сторону ранее забытой собачьей игрушки. — Чонгук, — Тэхен мягко позвал, обращая на себя внимание. — Я не специально. — Не специально… что? — Не специально стал приглашенным к тебе домой на ужин. Чонгук вздохнул. — Знаю. Оливия права, мы все же перед тобой в долгу, — он старался вести непринужденный диалог, делая вид, что вчерашнего вечера просто не существовало. — В конце концов, мы можем сказать Оливии, что очень заняты и не смогли подобрать вечер, — он пожал плечами. — Или перенести этот ужин на неопределенный срок, — Тэхен прищурился, чуть наклонив голову. — После того как ты справишься с тем, что вчера услышал. Чонгук поперхнулся холодным воздухом. — Мы можем сделать вид, что ничего не было? — этот вариант казался самым верным на данный момент. — Нет, не можем, — Тэхен сделал шаг, становясь совсем близко. — Тогда, — Чонгук сглотнул, попадая в плен чужих глаз. — Давай перенесем. — Как скажешь. Я готов подождать. Столько, сколько будет необходимо. Слова повисли в воздухе без ответа. Тэхен не касался его, не делал резких движений, не давил. Тэхен вообще никогда не давил. Он просто стоял рядом, дышал тем же воздухом и говорил вещи, которые не должны были звучать так, как звучали. Молчание превратилось в невинное противостояние. Чонгук словно опять сбегал, в отличие от Тэхена, который выставил путь чужого отступления именно таким, какой был ему нужен. — Становится холодно, — наконец выдохнул Чонгук, не сводя взгляда с дочери. — Нам пора. — Разумеется. — Анна, — окликнул он, привлекая ее внимание. — Милая, нам пора домой. — Но я не хочу! — девочка недовольно надула губы. Чонгук сокрушенно улыбнулся, потеребив молнию воротника куртки у горла. — Ты замерзнешь. — Мне не холодно! — Но Тэхен и Ен уже уходят, — он повернулся к Тэхену и столкнулся с насмешливым прищуром. — Верно, — президент дернул уголком губ. — Прости, принцесса, но нам пора. Анна недовольно вздохнула, но все же подбежала к отцу, а за ней послушно двинулся и Ен. Тэхен в привычном жесте наклонился, пристегивая поводок к ошейнику. — Вы еще приедете к нам? — она вскинула голову, не скрывая в черных глазах надежды. — Конечно, — Тэхен подмигнул ей. — Совсем скоро мы вновь увидимся. Довольная ответом, Анна радостно кивнула и потянулась к руке Чонгука, обхватывая три его пальца так крепко, как только могла. — До понедельника, Чонгук. Чонгук заставил себя встретиться с ним взглядом в последний раз, кивнул, но ничего не сказал. Он развернулся и направился к подъезду, не оборачиваясь, но даже за дверью еще чувствовал вслед взгляд внимательных глаз. В начале декабря погода в Сеуле колебалась от 12° до 0°, но все равно еще радовала ясными днями. Но, несмотря на яркое солнце, дувший ветер с реки Хан приносил прохладу, вынуждая Чонгука кутаться в куртку плотнее. Совместный ужин в итоге Чонгук перенес. Вибрация телефона отвлекла его от перевода документов: OlivIA ≫ Хорошо, я поняла ≫ Перенесем на более удобное время ≫ Не работай слишком много Jungkook ≫ Спасибо. Береги себя тоже. OlivIA ≫ Кстати, Чонгук ≫ Родители прилетают 22 декабря ≫ Я бы хотела забрать Анну заранее, в пятницу, 21го ≫ Как ты на это смотришь? Jungkook ≫ Не вижу проблемы. OlivIA ≫ Супер! ≫ Спасибо! ≫ Лучший! Чонгук смахнул диалог и, заблокировав экран, убрал телефон в карман. Нужно еще обсудить, что делать с садом в этот период, ведь Анна посещать его не будет. Каждое утро теперь отнимало больше времени на дорогу. Сеул жил в своем прежнем ритме — улицы заполнялись машинами, увеличивая пробки, сигналы автомобилей смешивались с разговорами прохожих, утренние новости мерцали на экранах билбордов. Но раздражало не это. С каждым днем Анна замыкалась в себе сильнее, и это начинало беспокоить его все больше. — Я хочу к Джиен, — как-то пробубнила девочка с заднего сиденья. Чонгук бросил взгляд в зеркало заднего вида, обратив внимание на то, как его дочь сжимает и разжимает ладони в беспокойстве. — Милая, ты же знаешь, она работает в твоем прошлом садике. — Я хочу вернуться туда. Чонгук крепче сжал руль. Он понимал, что адаптация займет время, но все равно слышать такое было нелегко. — Ты пока еще привыкаешь к новому. Со временем адаптируешься, и по новым воспитателям будешь скучать так же сильно, как по Джиен. — Я не хочу пливыкать, — буркнула она, уткнувшись в рукава розовой куртки. — Дети смеются, что я не выговаливаю букву "л"! — Они смеются, потому что ты им нравишься, — Чонгук сделал пометку поднять эту тему с воспитателем. — Так бывает, когда кто-то хочет подружиться, но не знает как. Вы только учитесь правильно проявлять эмоции, милая. Анна нахмурилась. — А если я не хочу с ними длужить? — она опустила взгляд на свои варежки. — Тогда не дружи, — Чонгук перестроился в другой ряд, скосив взгляд в правое зеркало. — Но и злиться не стоит. Когда люди чего-то не понимают или видят что-то новое и непривычное, они могут вести себя глупо. — И что делать? Чонгук вывернул руль, заезжая под шлагбаум на парковку детского сада. — Ты можешь показать, что тебе все равно. Ты же стараешься говорить правильно, так что их одобрение тебе и не нужно. Ведь так? — он заглушил мотор, повернувшись к дочери. Анна покосилась на него, но ничего не ответила. — И я уверен, что не все дети смеются. Ведь, скорее всего, ты такая не одна. — Не одна. — Ну вот видишь, — он отстегнул ремень и вышел из машины, направляясь к пассажирской двери, чтобы помочь Анне выбраться из детского кресла. — Ты не обязана дружить с теми, кто тебе не нравится. А если тебя кто-то беспокоит, лучше рассказать воспитателю или сказать мне, кто это. Анна молчала, хмуро смотря в сторону нового сада. — Что скажешь? — Чонгук присел перед ней. — Хорошо? Девочка вместо ответа громко чихнула, но после кивнула. — Умница, — Чонгук вытер платком ее нос. — Пойдем? — Угу… Чонгук некоторое время наблюдал, как Анну уводят в группу за стеклянной дверью, и только после того, как она скрылась за поворотом, расслабил плечи и глубоко вдохнул. Хочется дать дочери все самое лучшее и надеяться, что он в итоге сделал верный выбор. Дорога до отеля, подземный паркинг Golden. Ключ-карта, короткий сигнал — шлагбаум поднялся, впуская его в темное пространство стоянки. Уже в отеле, обменявшись краткими приветствиями с администратором на ресепшене и принимая в руки очередную стопку корреспонденции, Чонгук смог немного расслабиться. Рабочая рутина отвлекает, занимает мысли и руки, давая иллюзию стабильности. В мире, где все подчиняется строгим правилам бизнеса, нет места эмоциям. Знакомая мелодия известила о прибытии на нужный этаж. Двери плавно разошлись, и Чонгук оказался прямо в приемной президента Кима. Гаен, как обычно, уже сидела на своем рабочем месте. Она лишь мельком взглянула, отметив его присутствие, но не удосужилась даже формальным приветствием. Здесь ничего не меняется. — Привет, — Чонгук шагнул в ее сторону. — Ким Тэхен у себя? — Конечно, — холодно ответила она, не отрывая взгляда от монитора. — Президент с раннего утра на своем рабочем месте. Чонгуку показалось или Гаен в настроении хуже, чем обычно? — Хорошо, спасибо, — но думать об этом дело последнее. Когда у Гаен вообще было хорошее настроение? Он шагнул в сторону кабинета Ким Тэхена, как Гаен резко воскликнула: — Ты куда собрался? — А? — Чонгук даже замер от неожиданности. — К президенту Киму сейчас нельзя, он не один. — Вот как, — Чонгук бросил взгляд на закрытую дверь. — Ну, хорошо. Я тогда позже зайду. Сообщишь мне, как он освободится? Секретарь откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Думаешь, у меня так много свободного времени, чтобы сообщать тебе о свободном времени президента? Чонгук поднял бровь в легком скепсисе: — А разве нет? — Ты такой проницательный, Чонгук, — Гаен раздраженно щелкнула ручкой, словно с трудом сдерживалась, чтобы не запустить ею в Чонгука. — Раз уж мы об этом заговорили, разве информирование о графике президента не часть твоей должностной инструкции? — Чонгук усмехнулся, подходя ближе к ее столу. — Я секретарь Ким Тэхена, а не твой ассистент, — прошипела она, явно уязвленная. — Тем не менее, я его сотрудник и помощник, и это делает меня частью его рабочего процесса. — Неизвестно, когда Ким Тэхен освободится, — холодно бросила она. — В таком случае я буду вынужден составить тебе компанию и посидеть рядом, дожидаясь, как Ким Тэхен освободится. — В этом нет необходимости, встреча может затянуться, — Гаен сжала губы. — Ты же сама только что сказала, что он тут с самого раннего утра, а это значит, что, вероятнее всего, мне не придется ждать более часа. Гаен не успела возразить, потому что дверь кабинета президента открылась, и из него спешно вышла… Чонгук замер. Ким Дженни. — Ваш менеджер у черного входа, — сообщила Гаен, вставая с места и передавая карточку входа/выхода артистке. Дженни кивнула, нацепила маску на лицо и быстро пересекла приемную, скрывшись в лифте. Что-то казалось неправильным. Чонгук проследил за ней взглядом, ощущая странное беспокойство. Обычные действия, но микродвижение между ними приковало его взгляд. Она спешно поправила волосы, опустила голову и прошла слишком быстро. И слабый аромат знакомого парфюма, который использовал… Тэхен. Повисло молчание. Чонгук бросил взгляд на Гаен, но та, побледневшая, села за свой стол, ничего не сказав. — Видимо, Тэхен освободился, тогда… Я пойду к нему. — Угу, — секретарь не подняла глаз. Он толкнул дверь, входя внутрь. Тэхен стоял у своего стола, оперевшись на него ягодицами и что-то листая в своем телефоне. Чонгук прочистил горло, привлекая к себе внимание. По непонятным причинам, именно после того, как кабинет покинула Дженни, в нем ощущалась странная атмосфера. Или Чонгук сам ее придумал? — Доброе утро, — произнес он сразу, как Тэхен поднял голову. — Рад тебя видеть, — его губы коснулась улыбка, а телефон оказался на столе экраном вниз. — Что-то хотел? — А, да, конечно, — почему было так неловко? — Принес почту. Тут несколько журналов и, — он взглянул в кипу бумаг в руках, — приглашение в Париж. Чонгук нашел конверт и, подойдя к Тэхену, протянул его. — Вот как, — Тэхен выпрямился, вставая со стола, и, пробежавшись глазами по строчкам на бумаге, улыбнулся. — Великолепно. После Нового года мы с тобой едем в Париж. — Мы? Тэхен кивнул, невозмутимо улыбаясь. — Двадцать третьего января пройдет благотворительный вечер, организуемый в рамках деятельности Pièces Jaunes. Ты поедешь со мной. Президент не спрашивал, он ставил перед фактом. — Но я… — Чонгук запнулся, пытаясь подыскать лазейку, за которую мог бы зацепиться. — Разве я могу? Мне кажется, это скорее для… — Того, кто умеет держать лицо? — Тэхен оборвал его на полуслове. — Разве ты не справляешься с этим каждый день все лучше? Или, — он шагнул ближе, — ты не хочешь? Вот он, момент расстановки сетей Тэхеном. Чонгук особенно четко сейчас ощутил их, ведь сказать «нет» он не мог. Во-первых, потому что Тэхен уже все решил. А во-вторых, потому что отказ выглядел бы слабостью. Но несмотря на это, Чонгук не испытал злости. Наоборот… Внутри стянуло тугим узлом предвкушения. Тэхен никогда не тратил время на решения, которые ему ничего не принесут. Чонгук уже давно выяснил, что у президента Кима всегда есть несколько причин для каждого из принятых им решений. Одна, которую он озвучивает вслух, и вторая, которая остается скрытой между строк. При этом Тэхен всегда отличался исключительной прямолинейностью. Даже в каких-то местах — чрезмерной. — Мы встретимся с инвесторами, — Тэхен сделал паузу, давая Чонгуку переварить информацию. — Это хороший шанс для тебя. Возможность увидеть, как работают настоящие сделки, услышать, как принимаются решения. Мне нужен рядом хороший переводчик. Причина, озвученная вслух. Внутри что-то болезненно кольнуло. Желание вытащить на свет неозвученную обожгло ладони. — Только как переводчик? — внутри стянуло. Жар ударил в лицо. На что он только что пошел? Тэхен не моргнул, только склонил голову к плечу, разглядывая его под новым углом. — А ты как думаешь? Воздух в кабинете вдруг стал тяжелым. Чонгук непроизвольно поправил манжет рубашки, будто этот жест мог помочь собраться. — Я думаю, что ты просто любишь ставить людей в тупик. — Это очевидно, — легко согласился Тэхен, подаваясь вперед. — Но тебе ведь это нравится, верно? — Я не играю. — Правда? По спине пробежал разряд тока. — Тогда скажи мне, что это? — Тэхен приблизился ближе. В нос ударил аромат парфюма, а бархат голоса придавил, вынуждая оставаться на месте. — Работа. Тэхен усмехнулся. — Работа, — повторил он, попробовав слово на вкус, словно это был глоток дорогого виски. — Забавно. Тогда почему ты краснеешь? — Я не краснею. — Нет? Тэхен протянул руку, и прежде, чем Чонгук успел понять, подушечка его пальца скользнула по коже линии челюсти. — Тогда… — прошептал он. — Убеди меня, что это работа. Дыхание спуталось с дыханием Тэхена. Тяжелый воздух был липким и вязким. Губы разомкнулись сами собой, но ответа не последовало. Сердце билось так громко, что казалось, Тэхен тоже слышит его. Чонгук мог сделать шаг назад. Мог бы. Но не сделал. Дверь в кабинет открылась без стука. Чонгук резко дернулся, отступая. В голове звоном разнеслось раздражающее «черт». Тэхен, напротив, даже не сдвинулся с места. — Привет! А? Я смотрю, у вас… — Сокджин замер в дверях, подняв бровь и бегло скользнув взглядом по обоим. — … рабочая атмосфера. Тэхен мягко улыбнулся. — Ты как раз вовремя. Забронируй, пожалуйста, мне и родителям билеты с двадцать пятого декабря по второе января в Нисэко. — Ты летишь в Японию? — Чонгук бросил взгляд на Тэхена. Он не мог не заметить, как легко и естественно Тэхен вернулся в привычный рабочий тон. — Да, хочу отметить Рождество и день рождения в семейном кругу. — Ну наконец-то, — Сокджин повернулся к Чонгуку. — Знал бы ты, сколько они прожужжали мне уши, что Тэхен как истинный заебушек в работе пропускал свои дни рождения. То, что Тэхен идет в отпуск, уже само по себе историческое событие. — Я сказал, что отмечу праздник с семьей, а не ухожу в отпуск, — поправил Тэхен. — Более того, ты же понимаешь, что останешься за главного? — он прищурился. — Об этом я как-то не подумал. Ладно, переживу, — Сокджин усмехнулся. — Все равно ты там не будешь работать, как здесь. Хотя кого я обманываю… Конечно, будешь. — Обсудим это ближе к дате, — легко ушел от темы Тэхен и перевел взгляд на Чонгука. — Какие у тебя планы на праздники? — Я еще не строил их, — пожал плечами. — Пора бы, а то все самое лучшее для детей забронируют, — Сокджин вскинул руки. — Хочешь, я что-то присмотрю для вас тоже? — Не стоит, — Чонгук улыбнулся. — Анна проведет все праздники с Оливией и ее родителями. Они специально прилетают из Австралии каждый год. — А ты? — Сокджин склонил голову, с любопытством разглядывая Чонгука. — Я? — Чонгук скользнул взглядом по столу, на мгновение задержался на перевернутом телефоне Тэхена, затем снова встретился глазами с Сокджином. — Проведу их в Сеуле. — Один? — Сокджин прищурился. — Или что, пойдешь к друзьям? — Может, — уклончиво ответил Чонгук. Разговор перешел в личную тему, которую продолжать Чонгуку не очень хотелось. А еще Тэхен… Который молчал и просто смотрел. — Как так?! У тебя нет планов?! — воскликнул помощник президента. — Не люблю заранее планировать, — Чонгук пожал плечами, стараясь сделать вид, что его это совсем не волнует. — Решу ближе к дате. — Решишь в последнюю минуту и в итоге окажешься с бутылкой соджу в пустой квартире, — хмыкнул Сокджин, скрестив руки. — Ну, может, мне так нравится? — попытался отшутиться Чонгук. — В конце концов, у меня сейчас очень много работы. — Знаем мы, из-за кого, — помощник фыркнул и вернул Тэхену свирепый взгляд. — Отличный способ встретить Новый год, между срочными отчетами и чашкой разбавленного кофе. Чонгук добродушно усмехнулся: — Не преувеличивай. Я проведу отличный Новый год, — он похлопал Сокджина по плечу. — Смотри у меня, — помощник президента пригрозил пальцем. — А ты, — повернулся он к Тэхену, — в следующий раз говори о брони чуть заранее, прошу. Тебе повезло, что с директором Нисэко я в хороших отношениях, и он обязательно что-то придумает, если мест не будет. — Где же тогда будет интрига? — Тэхен лениво ухмыльнулся, убирая телефон в карман. Сокджин махнул рукой, разворачиваясь к выходу: — Туше. Ладно, я ушел. Он уже шагнул к выходу, но вдруг резко остановился и, словно что-то вспомнив, развернулся обратно. Глаза его прищурились, на лице застыло выражение напускной строгости. — Юнги тебя прибьет, если ты продолжишь, — бросил он через плечо, глядя прямо на Тэхена. Президент Ким, не меняя позы, демонстративно поднял руки: — Меня? Я ничего не делаю, — протянул он с нарочитой невинностью в голосе, чуть склонив голову. Сокджин покачал головой, словно разговаривал с неисправимым ребенком. Помощник фыркнул, развернулся и вышел, оставив за собой легкий хлопок двери. Недосказанность и тишина повисли в воздухе, словно плененные птицы, слабо бьющими крыльями. Тэхен не спешил заговорить. Он наблюдал, как охотник за зверем, который уже в сети, но делает вид, что свободен. Президент лишь коротко усмехнулся, будто знал больше, чем говорил, и снова посмотрел на Чонгука. Тот внезапно ощутил, что остался один в комнате с чем-то необъяснимым, но неизбежным. — Документы, — наконец произнес Чонгук, протянув оставшиеся бумаги. Длинные бледные пальцы коснулись кожи, пустив разряд тока по спине. Невинное прикосновение — дольше, чем того требовал момент. — Спасибо, — Тэхен приподнял уголок губ. Чонгук отстранился, разрывая равновесие. Будто лопнула натянутая струна, оставив в воздухе эхо вибрации. Он развернулся и направился к выходу. Сбегал. Снова. — Чонгук, — раздалось позади. Он замер. Пустой звук. Просто имя… Но в собственном теле стало слишком тесно. — Увидимся позже, — закончил Тэхен. Чонгук выдохнул и дернул дверь на себя, почти вываливаясь в приемную. *** Декабрь к концу года становился холоднее. Дни все чаще встречали морозным воздухом, запотевшими стеклами машин и легкой дымкой, что стелилась между зданиями. Дни сливались в серую рутину, зато ночами город расцветал гирляндами, будто компенсируя дневную отрешенность. Свет неоновых вывесок, цифровых экранов и билбордов отражался на мокром асфальте. Как и предполагалось, двадцать первого декабря Чонгук передал Анну Оливии. И когда силуэт дочери скрылся в автомобиле, в груди образовалась пустота. Встречать Новый год в одиночестве, хоть и было уже привычным, все равно отдавалось скребущим ощущением внутри. Украшенная квартира пустела, проглатывая звонкие шаги босиком по полу, шелест шероховатых карандашей и детский смех. От ощущения одиночества спасала работа и Намджун. Отель жил своей жизнью дальше. Поток гостей в декабре увеличился. Совещания, созвоны, документы — все это шло своим чередом, оставляя Чонгуку минимум времени на размышления. С приближением праздников город становился ярче, но в нем было что-то давящее. Чонгук ощущал, что не принадлежит этой праздничной картине. Но когда его телефон загорался новым уведомлением от Намджуна, мир на мгновение словно выравнивался. Рождество в доме лучшего друга ощущалось так, словно Чонгук находился в кругу любимых людей. Семьи. В воздухе витал аромат цитрусов, теплые руки Юны то и дело взъерошивали его волосы, а ямочки на щеках Намджуна, играющего со своим ребенком, согревали своей искренностью. — Чонгук? Ты в порядке? — спросила Юна, внимательно заглядывая в его глаза. — Да, — Чонгук улыбнулся, принимая из рук подруги стакан с горячим глинтвейном. — Просто задумался. Но даже будучи окруженным любовью своих друзей, он чувствовал, что остается в стороне за матовым стеклом, как немой зритель, наблюдающий за влюбленными друг в друга людьми. Всем своим сердцем Чонгук хотел так же. Он безумно хотел семью. Поздно вечером, когда он вышел на улицу, Сеул встретил его легким снегом. Фонари подсвечивали падающие снежинки, разбрасывая по асфальту золотые узоры. Чонгук задержался немного на месте, ощущая, как что-то внутри невольно замирает, будто сердце предчувствует приближающиеся перемены. В эту же минуту, в другой точке земного шара, Ким Тэхен находился со своими родителями. Где-то среди заснеженных склонов Нисэко, за рождественским столом, в теплом свете свечей — отмечала рождество семья Ким. Минджу, смеющаяся в ладонь, Тхэвон, откидывающийся в кресле с бокалом дорогого вина. И Тэхен. Вероятно, сидящий чуть наклонив голову, лениво водящий пальцем по краю стакана, наполненного янтарной жидкостью, молчаливо наблюдающий за происходящим с легкой улыбкой. Почему это так ясно представилось? Снег мягко падал на плечи, оседая на куртке. Чонгук сжал телефон в ладони, развернул экран. С Рождеством. Это не значило ничего. Просто вежливость. Большой палец завис над кнопкой «отправить». И вдруг осознание накрыло с головой. Он скучал. Он скучал по тому, кто сейчас, возможно, сидел за праздничным столом, слушал голос своей матери, вежливо отвечал отцу на его рассуждения. Кто, возможно, не вспомнил бы о нем в этот вечер ни разу. Так почему он вспоминал о Тэхене? Чонгук выдохнул. Смахнул сообщение. Заблокировал телефон и убрал его в карман. Чонгук работал. Последние дни уходящего года слились в череду встреч, документов и телефонных звонков. Остаток декабря протекал медленно. Отсутствие президента Кима ощущалось, словно выключенный свет в комнате, в которой привык видеть теплое сияние от лампы. Вместо Тэхена за главный стол сел Сокджин. Он неплохо справлялся, хотя его подход был менее строгим, а решения казались более легкими. — Если будешь выглядеть так, будто весь год провел в офисе, я пошлю за тобой экзорциста, — помощник президента уселся напротив Чонгука, положив ноги на соседний стул. — Ты и есть мой экзорцист, — устало отозвался Чонгук, отрывая взгляд от бумаг. — Мне за это не платят. Сокджин был единственным, кто не давал ему окончательно раствориться в работе. К концу года отель жил в бешеном ритме. Гостей стало больше, сотрудники не успевали передохнуть, шампанское лилось безостановочно. Отмечать Новый год Чонгук не планировал. Он даже не сделал вид, что рассматривал какие-либо варианты: Намджун остался с семьей, Анна в заботливых руках бабушки и дедушки. Чонгук остался в отеле с тридцать первого декабря на первое января. Он устало откинулся на спинку стула и глянул на часы. 23:27. Не так плохо, как могло бы быть. Он медленно вдохнул, разминая шею. Тишина давила меньше, чем шум сотен голосов снизу. Чонгук мазнул взглядом по бумагам на столе и простым движением переместил их в папку. Неспешно встал, потягиваясь, и, не раздумывая, направился в кабинет Тэхена вместе с ними. Пустая приемная президента одарила мягким мерцанием зажженных гирлянд. Вероятнее всего, Гаен сейчас была с подругами в каком-нибудь дорогом отеле. Или же с богатым ухажером где-нибудь за городом. В ее стиле. Улыбнувшись своим мыслям, Чонгук подошел к двери кабинета и на мгновение замер, прежде чем толкнуть ее. Сердце трепыхалось в груди. Хотел бы он отметить Новый год с Тэхеном? Могла ли такая возможность возникнуть? И если да, решился ли Чонгук? Он выдохнул и вошел. В кабинете было тихо и темно, лишь свечение городских огней заполняло пространство, преломляясь в стекле панорамных окон. И силуэт… обернувшийся на звук открывшейся двери. У самого окна, обведенный мягким контуром света, стоял Тэхен. В его руках блестел стакан с виски, жидкость в нем мерцала янтарным отблеском. На мгновение во взгляде мелькнуло удивление, прежде чем он вернул себе обычную невозмутимость. Чонгук отложил папку на столик и неосознанно приблизился, все еще не веря, что Тэхен здесь. Он видел его там, в Нисэко, за праздничным столом, среди семьи. Ошибся. — Ты… — Чонгук чуть прищурился, пытаясь поймать объяснение во взгляде собеседника. — Что ты здесь делаешь? Тэхен улыбнулся, медленно переворачивая стакан в руке, янтарная жидкость ударилась о прозрачные стенки. — А почему ты здесь? — ответил он вопросом на вопрос, с интересом изучая Чонгука. — Почему не с дочерью? — Анна с Оливией и ее родителями, — напомнил Чонгук. — Верно, я подзабыл, — но во взгляде не было и намека на блеск резкого воспоминания. Тэхен помнил все. — Но это не ответ. Почему ты не в кругу своей семьи? — Ну, — Чонгук отвел глаза в окно. Признаваться в таком никогда не хотелось, но именно сейчас Чонгук испытал безудержное желание открыться. — Мои родители не общаются со мной. В комнате стало тише, как будто слова Чонгука поглотили даже остатки фонового шума. Тэхен не ответил сразу, лишь продолжил лениво водить пальцем по краю стакана, давая возможность сказать больше. — Каждый год я звал их на Соллаль, — голос Чонгука прозвучал ровно, но в нем проскользнула тень горечи. — Каждый год. Писал, звонил. Вначале они просто отказывались. Потом перестали отвечать. А теперь… теперь сменили номер. Он сглотнул, чувствуя, как слова оставляют после себя пустоту. — Представляешь? Просто сменили номер, чтобы их сын не мог до них дозвониться… Не знаю, когда они это сделали. Может, в прошлую зиму или не так давно… Но как будто связь между нами оборвалась не сейчас, а давным-давно. Тэхен не перебивал. Не давал лишних слов утешения, которые сейчас ничего не значили бы. — Я не знаю, зачем продолжал это делать. Наверное, потому что… — Чонгук усмехнулся, покачав головой, но в этой усмешке не было ничего веселого. — Потому что в глубине души я все еще верил, что они могли бы передумать. На самом деле я даже сейчас надеюсь, что следующий звонок не останется без ответа. Что бы ни произошло, я все еще скучаю по ним. Чонгук выдохнул, устало опираясь ладонями на подлокотник ближайшего кресла. — Смешно, да? Тэхен повернулся к нему. — Нет, — мягко сказал он. Чонгук поднял голову. — Когда кто-то теряет семью, ему всегда хочется найти что-то, что может ее заменить, — продолжил Тэхен, слегка склонив голову набок. Его голос был низким, спокойным, почти гипнотическим. — Иногда это работа. Иногда — люди. Иногда — надежда. Чонгук сглотнул. — И что из этого выбирал бы ты? — спросил он, сам не понимая, почему этот вопрос слетел с губ. Тэхен молчал всего секунду, но этого хватило, чтобы воздух в комнате стал гуще. — Я никогда не оставляю выбор за кем-то другим, — наконец ответил он. За окном сверкнуло. Чонгук моргнул, обернулся. Небо над Сеулом раскрасилось вспышками — сначала один залп, затем второй, а потом тысячи золотых и серебряных огней взметнулись в темноту. Сочельник встречали салютом. Словно во сне Чонгук посмотрел на Тэхена. — С Новым годом, — произнес он, глядя на переливы света в его глазах. Тэхен улыбнулся — медленно, лениво, с каким-то особенным вниманием. — С Новым годом, Чонгук.