sex obsession

Lumi Athena — SMOKE IT OFF!

— Не расходимся! — орал во всё горло тренер, когда толпа непослушных студентов занималась всем, кроме физкультуры. — Клянусь, если ещё раз мне придётся повысить голос, то вы до конца пары будете бегать вокруг стадиона. Тэхён ходил за всеми, не совсем понимая, что должен делать. Вернуться к учёбе после целой недели отдыха оказалось сложнее, чем представлялось. Но особенно жестоким было вставать в понедельник, чтобы прийти на первую пару по физической культуре. И Тэхён думал, что будь он немного удачливее и смелее, то прогулял бы пару, как это сделало большинство. Видимо, от этого тренер и бесился. — Рассредоточились! В три ряда становимся и делаем разминку. Уставшие и невыспавшиеся студенты бухтели себе под нос проклятия, но указаниям следовали, а когда все стояли так, как требовал того тренер, началась разминка. Начиная с шеи они растягивались, выкручивались и сгибались. — Ноги шире, — уже не так громко говорил тренер, наконец-то добившийся порядка от студентов. — И тянемся ладонями к земле. Колени не гнём! Тэхёну не так-то просто было уложить руки на тёплую и слегка влажноватую пластиковую траву. Его рост выступал препятствием, и без согнутых ног сделать это не получалось. Точно так же скрипел Сокджин, стоящий по левую руку от него. Зато стоящие впереди Чонгук с Чимином без трудностей согнулись, выставляя зад напоказ тем, кто оказался позади. И Тэхён совсем не грустил из-за неудавшегося упражнения. Не тогда, когда на расстоянии вытянутой руки были круглые и манящие задницы. Только протяни пальцы, и сможешь коснуться. А эгоистичная и жадная натура Тэхёна хотела тянуть обе руки, к обеим парням, стоящим впереди. — Ноги шире, Чимин-а, — едко сболтнул Хосок. Тэхён повернул голову к нему, пребывая в немалом ахуе от произнесённого. Как и Сокджин, что бросил попытки выполнить упражнение и замер, уложив ладони на колени. Вопреки сложившемуся мнению в двух не очень светлых головах, гнулся Хосок так же прекрасно, как двое перед ними, даже не смотря на высокий рост. — Тебе так плохо видно? — ответил Чимин, чуть вращая задницей, поднятой кверху. На провокацию он не вёлся, мастерски сохраняя лицо и переводя всё в шутку. — Ты всем покажи, нравится ведь перед каждым хвостом крутить. И если бы можно было убить взглядом, то Хосок определённо расстрелял бы Чимина. Такая неожиданная вспышка гнева не стала для Тэхёна чем-то непонятным. Он прекрасно понимал, что Хосок иссыхал от ревности и злости, но не мог понять лишь того, когда они успели дать ему повод для этого. — Хорошо, когда есть чем покрутить, — подключился Сокджин, хихикая от своих мыслей. К нему присоединился и Чимин, мимолётно бросая взгляд перевёрнутых глаз через небольшую щель между расставленных ног. Не выдержавший Чонгук шлёпнулся на траву, присоединяясь к смешкам. Он светился в лучах утреннего солнца и вопреки всеобщей усталости, не выглядел измотанным. Будто он отдыхал в спа, принимая тайский массаж и наслаждаясь мартини с приятным расслаблением. — Перед тобой столько красивых задниц, а ты упёрся взглядом в костлявый зад Чимина, — болтал он, перебивая смех Джина и Чимина. Второй шутку не оценил. Он надулся, словно индюк, поднимая нос к небу с такой гордостью, что завидно становилось, а после раздвинул ноги и плюхнулся на землю в идеальном шпагате. — А так, Чонгук-и? Так лучше видно? Тэхён смотрел на ягодицы, обтянутые тканью натянувшихся шорт, будто глупый олень, что выскочил на дорогу под машину и смотрел на приближающийся свет фар. И так легко скользили кеды Чимина по искусственной траве, настолько просто ему дался этот финт, что в мозгу не укладывалось. Как и объект споров, который значительно округлился, подпираемый искусственным покрытием. — Показушник, — беззлобно посмеялся Чонгук. — Но не могу не отметить, что это было эффектно. — Более, чем эффектно, — поддакнул Джин, не стесняясь рассматривая картину перед ним. Он лишь мимолетно стрельнул взглядом на Тэхёна, что не отрываясь пялился на оголившиеся от положения бёдра Чимина. Он смотрел пристально, но видел лишь темноту комнаты, затылок и стену, к которой была приставлена кровать. А ещё будто из-под воды, но слышал томные вздохи и поскуливания, когда таранил эти самые бёдра. Толчок от Сокджина пришёлся очень кстати, потому что Тэхён, погрузившись в воспоминания, совсем не заметил, что к нему обращались. Он глупо уставился на Чимина, надеясь, что тот повторит вопрос, но тот плотоядно смотрел в ответ и улыбался, добившись реакции, которую хотел увидеть. — Конечно ему нравится, — ответил за него Хосок. — Слюни тут распустил. — Откуда это? — проигнорировав подкол Хосока, указал Тэхён на след на внутренней стороне бедра Чимина. Он был почти незаметен, но если пялиться так рьяно, то в глаза бросался. — Не твоё дело, — отмахнулся тот, поднимаясь из своего положения и скручивая ноги перед собой. Он опустил шорты и подтянул носочки, пока Тэхён пытался понять, что он увидел. Это были такие же следы от ожогов, как и на руках. И почему он не смог ощутить их в ту ночь? Тэхён знал, что всё было проще, чем казалось, потому что занят он был другим, а совсем не исследованием чужого тела. — Как ты смог так растянуться? — идеально ощущающий настроение, Сокджин перевёл тему. — Если раздвигать ноги перед всяким, то само приходит, — бурчал Хосок, всё ещё сквозящий злостью. — На ноль умножься, заебал бухтеть, — пел ему Чимин, улыбаясь. Но глаза метали молнии. Чонгук хохотал, не замечая осязаемого напряжения между троицей. Он навалился на плечо Тэхёна, хватая его за предплечье и сжимал всякий раз, как считал ответ смешным. Уставший делать замечания, тренер предложил им разбиться на команды и погонять по полю мяч. Его предложение встретил усталый гул голосов и возмущения, но отказываться никто не посмел. Тот наугад выбрал двоих капитанов, наказал им набрать себе ещё по десять человек и ушёл в здание, возвращаясь с планшетом в руках. Получившиеся команды вышли на поле и начали игру, а не вошедшие в состав студенты наслаждались отдыхом, сидя на искусственной траве за пределами игрового поля. — Мы все бездарны, если нас так нагло проигнорировали, — оповестил компанию Джин. — Знаешь, не очень-то и хотелось. — Тэхён! Ты такой лентяй, — журил Тэхёна тот, тыкая пальцем в бок. — Нет! — верещал он, пытаясь уйти от прикосновений. — Перестань! Но Сокджин будто понял, что нашёл возможность помучить Тэхёна, поэтому схватил за руку, удерживая на месте и бегая пальцами под рёбрами. Он нагло щекотал и на уговоры не поддавался. Отчаявшийся Тэхён схватился за Чонгука в поисках поддержки. И тот приобнял его, шлёпая Джина по рукам. Их шуточный бой превратился в невесть что, пока зажатый между ними Тэхён не начал пищать от нехватки воздуха. В тот момент он ощутил, как приятно пахло от Сокджина и как крепко Чонгук умел обнимать. Тэхён оттолкнул от себя одного и сам оторвался от второго, падая на покрытие и пытаясь восстановить дыхание. Он чувствовал на коже покалывание от касаний Сокджина, ощущал фантомное сдавливание, как от рук Чонгука, и смеялся. Чимин, разлегшийся на теле Хосока, что сидел, раздвинув ноги, тоже хихикал, наслаждаясь перебиранием волос. Всё это забавляло Тэхёна и веселило. Он приятно проводил время, а осознание того, что между ними не испортились отношения после всего произошедшего на базе отдыха, подпитывало его восторг. Всё было так, как и обычно: взаимные подкалывания, смех, веселье и много совместного времяпровождения. Это не могло не радовать. — Хочу покрасить волосы, — вдруг сказал Чимин и все повернулись к нему. — В рыжий. Но не такой яркий, а темнее. Как думаешь, мне пойдёт? — обращался он к Хосоку, но смотрел на Тэхёна. — С твоим лицом даже цвет детской неожиданности будет смотреться идеально, — поддержал Сокджин, и Тэхён снова отметил, что тот не стеснялся делать комплименты парням, в отличие от Чонгука. — Поможешь? — У тебя или у меня? — оживился Джин. — У меня, — ответил Чимин. — Я куплю пиво. — Ох, супер. — А на вечеринку ещё попасть можно или это мероприятие закрытое? — поинтересовался Тэхён, с улыбкой глядя на Хосока, который активно кивал, подтверждая своё желание поприсутствовать тоже; ещё бы он отказался от возможности побыть поближе к Чимину. — А лучше у меня, — перебил Чонгук их. — Ох, как любезно с твоей стороны пригласить нас всех, Чонгук, — хихикал Джин, наваливаясь на него, чтобы потыкать пальцем в щеку. И от этого Тэхёну стало нехорошо. Он тоже хотел так касаться Чонгука, но сам Чонгук избавил его от негатива ещё в зародыше, оттолкнув Сокджина от себя и вытерев предплечьем лицо. После их небольшого времяпровождения на траве и разговоров ни о чём, их пара была успешно закончена. Все тут же начали ломиться в душ, потому что были вспотевшие и вонючие после долгой физкультуры. Чонгук, Сокджин и Чимин быстро убежали в душевые кабинки. Они были одними из первых, кто смог нормально искупаться и уйти. А вот Тэхён сказал им, что хочет ещё посидеть на траве и поразмышлять над своими вещами. Он не хотел стоять в очереди, поэтому предпочёл разглядывать пейзаж вокруг. Каждый раз его это вдохновляло, будто впервые. Этот университет подарил ему близких друзей и хорошее образование, поэтому Тэхён был счастлив за то, что имел. Но чего он не учёл – так это того, что здесь можно было спокойно обзавестись и врагами. Наконец, когда все искупались и отправились по своему расписанию пар, Тэхён вошёл в душевую комнату. К счастью, там никого не оказалось, поэтому он прошёл вперёд, заняв одну кабинку, и медленно начал снимать с себя одежду, никуда не торопясь. У него в запасе было двадцать минут, поэтому он наслаждался этим моментом. До поры до времени… — Долго ещё будешь стоять сзади меня и убивать взглядом? — сказал Тэхён, ухмыляясь. Как только он вошёл в душевую, то тут же почувствовал чужое присутствие. Он повернулся лицом к человеку, что стоял позади него, даже не удивляясь физиономии Хосока. Его зловоние души он чувствовал ярче всего. Это была смесь из шлака и слабости – настолько Тэхён чувствовал страх, исходящий от Хосока. Тот всячески пытался это скрыть, но было бесполезно. Он смотрел на Тэхёна со злым взглядом, пропитанным желанием задушить, затоптать, избить, – блять, что угодно, лишь бы избавиться от него. Он это чувствовал своим нутром, поэтому даже не боялся последствий. Хосок для него был сродни грязи из-под ногтей, которую можно было легко выковырять с помощью острых ножниц. — А ты долго ещё будешь светить своим членом возле задницы Чимина? Это был ожидаемый вопрос. Тэхён посмеялся и в этой звенящей тишине его смех отдался эхом по помещению. Хосок был до ужаса глупым и завистливым человеком, который считал людей своей собственностью. Тэхёну уже встречались такие люди и он знал одно важное правило: нельзя было поддаваться на их провокации. Но нервы были на пределе, а Хосок уже чуточку подзаебал со своими претензиями. — А что, Чимин тебе не даёт? — съязвил Тэхён в ответ, глядя на него с той же ненавистью. Хосок ухмыльнулся и громко засмеялся, будто он смешную шутку рассказал. Тэхён различил в его голосе нотки нервозности: видимо, Хосок чувствовал себя некомфортно, запертым в душевой кабинке вместе с ним. Если так боялся, то зачем это надо было начинать? — Чимин мне давал всегда. Только если он тебе позволил трахнуть себя той ночью, ещё не значит, что он влюблён в тебя по уши, наивный придурок, — говорил Хосок, а его голос сквозил надменностью. Тэхёну было смешно. Он театрально надул губы, будто провинившийся мальчик, и Хосок смотрел на него как на безумца. — Ну конечно, я же глухой и не слышал твои пыхтения в ту ночь. Мог бы и менее громко себя вести, наивный придурок. — Он повторил последнее слово показательно, как бы намекая на то, кто действительно являлся наивным придурком. Тэхён видел: Хосок был вот-вот на пределе. Он ходил по тонкой нити, только вот было наплевать. Сам начал – пусть разгребает это дерьмо в одиночку. Хосок обычно не вёл себя агрессивно, но Тэхён знал, что тот был не таким уж и паинькой. — Завали своё ебало, Тэхён, — будто предупредил его Хосок, но это звучало так по-детски. — Я догадывался, что ты знал, что я не спал той ночью и всё слышал. Ты это, блять, специально сделал! — Иначе что? Расскажешь своему папочке, что тебя обижают? — Тэхён глумился над ним, широко улыбаясь и будто бы обнажая зубы с острыми клыками. Хосок не до конца ещё понимал, с кем разговаривал. Тэхён был человеком, который ничего не боялся. Потому что внутри него не было ни намёка на душу. Её давно уже сожрало нечто, что не являлось человеческим. И Тэхён сам это впустил в себя, добровольно отдаваясь демонической силе. Конечно, никакого демона внутри него не было, но ему больше нравилось представлять, что в нём находился сам дьявол. От этого и играть с другими было интереснее. И дрочить по ночам было лучше. После его ответа Хосок резко подорвался с места и небольшое расстояние между ними преодолел быстро. Тэхён даже не дёрнулся, а скорее машинально отошёл назад. — Ты не знаешь, с кем связываешься, Тэхён. У компании моего отца есть акции популярных брендов, а у моей мамы несколько бизнесов по всему миру. Если ты не хочешь через несколько дней оказаться в канаве мёртвый, то лучше закрой свой рот и отъебись от Чимина, — угрожал ему Хосок, лбом соприкасаясь с его, будто разъяренный бык. Тэхён на его мишуру не повёлся и хотел даже похлопать. Это было блестящее выступление, особенно ему понравился костюм клоуна на Хосоке! Настолько глупо и смешно было слышать это из его уст, что Тэхён не сдержался и истерично засмеялся. Глупый, наивный Хосок… — Какой же ты долбаёб, Хосок, — забавлялся над ним Тэхён, а потом его улыбка резко сошла на нет, словно не он смеялся несколько секунд назад. После он уже начал разговаривать своим привычным голосом, пропитанный пустотой: — А теперь слушай, что я тебе скажу. Ты настолько глуп, друг мой, что не учёл того, что я хуже, чем ты. Если не хочешь, чтобы я обнародовал запись диктофона с тем, что ты сейчас сказал мне, то ты должен закрыть свой рот и делать то, что я тебе скажу. Это понятно? — Не пизди мне, — отвечал тот, но Тэхён видел это. Видел промелькнувшую панику в его светящихся яростью глазах. — А ты возьми и проверь. — Тэхён подходил ближе, нагло вторгаясь в личное пространство Хосока. — Мне терять нечего, а тебе? — Пошёл ты, — прошипел тот прямо в лицо. Он отошёл, глубоко вдохнул и снова натянул на себя маску добренького наивного идиота. Вот только Тэхён знал, что Хосок таким на самом деле и являлся, а всё произошедшее – истерика ребёнка, у которого забрали игрушку. А ещё он был труслив. Поэтому поспешил уйти как только услышал прямую угрозу без намёка на юмор. — Будь хорошим мальчиком, и я не пожалуюсь Чимину, — чуть громче проговорил Тэхён ему в спину. Хосок замер и повернулся, заглядывая в глаза с ещё большей кровожадностью, чем было до этого. — Как думаешь, кому он поверит? — Ты не человек… — Хосок нервно качал головой, будто не мог в это всё поверить. — Н-нормальные люди так не делают… — А кто тогда я? — посмеялся Тэхён. — Ебучий лицемер. Как и говорил Юнги. — Лучше заткнись и будь паинькой, иначе я разрушу твою жалкую жизнь. Поверь мне, это делать я умею лучше всего. Тэхён засмеялся, чувствуя своё преимущество над Хосоком. Он так быстро нашёл рычаг давления на него, что это казалось слишком простым. Настолько, что казалось нереальным. Особенно то, что Хосок испугался ссоры с Чимином больше, чем всеобщего позора. Но всё веселье растворилось в моменте, стоило лишь вспомнить Чонгука. И тогда Тэхён нашёл в себе силы пожалеть Хосока. Потому что тонуть в безответной, парализующей душу и сокрушающей чувства любовью было отвратительно. Это было то, что поглощало и Тэхёна, и Хосока. И если первый пытался пробиться сквозь эту стену безразличия и не падал в омут собственной жалости с головой, то второй целиком и полностью посвятил себя Чимину, шёл напролом, не замечая препятствий и не ставя ни во что чувства и желания того. Эгоистичная любовь в обоих случаях, но любовь Хосока отличалась от любви Тэхёна. С горечью на языке Тэхён покидал душевые и шлёпал на пару по инновационному менеджменту. И он бы пропустил всё веселье, отданный на растерзание стервятникам-мыслям, если бы его любопытство не оказалось сильнее. Проходя по главному корпусу университета, он заметил незакрытую полностью дверь в кабинет профессора Кима, из которого раздавались смущающие звуки. Тэхён не смог воспротивиться себе, да и не пытался, поэтому осмотрелся по сторонам, убеждаясь в отсутствии других студентов, и осторожно подошёл ближе, заглядывая в щель. И глаза его почти вылезли из глазниц, когда он увидел, как Сольхён, будто обезумев, развязно целовала профессора, который не очень-то и сопротивлялся, но и не отвечал с тем же пылом и страстью. Он стоял, прислонившись к своему столу и оперевшись на него руками, как стоял обычно на парах, а Сольхён висела на нём, обхватив руками шею. Тэхёну казалось, что она хотела сожрать его, настолько мерзко и противно это выглядело. Возможно, всё дело было именно в его отношении к ней. Та милая и солнечная Сольхён, что знакомилась с ним в первый день, теперь имела образ отвратительной девицы. И все её действия казались Тэхёну такими же. Он нащупал в кармане телефон, снял блокировку и навёл камеру на парочку, делая два снимка, а после и снимая видео, длиной в четыре секунды. Но этого было достаточно для того, чтобы разглядеть лица профессора и Сольхён. Завершив съёмку, Тэхён спрятал телефон и стремительно пошёл на второй этаж, придумывая оправдания об опоздании. Всю пару его кожа на бедре будто горела огнём, прижатая к телефону через плотную ткань брюк. А ещё Тэхёну так сильно хотелось вымыть глаза, чтобы избавиться от зрелища, которое то и дело всплывало, что он постоянно их теребил. После учёбы, повторив материал, выданный профессорами, Тэхён обессиленно упал на кровать. Он решил, что поспать часик перед их мини-вечеринкой было бы неплохо, как и набраться сил. Но не учёл того, что, уснув, не сможет проснуться самостоятельно без мерзкой трели будильника. Усталость понедельника всё же оказалась сильнее. Тэхён проснулся от лёгких касаний к лицу. Он поморщился и зарылся носом в подушку в попытке уйти от щекотки, но прикосновения передвигались быстро и раздражали открытые участки кожи интенсивнее. Тогда Тэхён понял, что это не могло ему сниться или казаться, поэтому, не выдавая своего пробуждения, открыл глаза. Перед глазами тут же очертилось милое лицо Чимина. Его улыбка растягивала лицо, щёки подпирали глаза, превращая их в маленькие щёлочки. Он легонько касался пальцем щеки Тэхёна, выводил на ней небольшие круги и дольше задерживался подушечкой пальца на маленьких родинках, будто пытался нащупать их рельеф и запомнить навсегда. — Ты как сюда попал? — проговорил Тэхён в подушку, приоткрыв один глаз. Секунды ожидания казались вечностью, прежде чем тот наигрался и ответил: — Через дверь. — Чимин вытер пальцем слезинку из уголка глаза Тэхёна, что выступила от яркого света потолочной лампы. Он сразу же поднёс её к своим губам и обхватил ими чуть влажный палец, слизывая солёную жидкость и посасывая его дольше, чем требовалось. — Ты не запер её. — А постучать, Чимин? — Все уже собрались, — говорил тот, игнорируя вопрос. — Я вернулся за сигаретами, а Чонгук попросил забрать тебя. От услышанного имени Тэхён подорвался, резко усаживаясь на кровати так, что Чимин остался сидеть между его широко разведённых ног. Чонгук отправил его за ним. Чонгук помнил о нём. Чонгук хотел его видеть. Тэхён не мог выбрать, что из этого делало ему приятнее больше. — Тебе помочь? — Чимин указал пальцем куда-то вниз, и Тэхён проследил за взглядом, обнаруживая небольшую выпуклость между своих ног. Это мысли о Чонгуке так подействовали или выходка Чимина? — Нет, — ответил он резко. — Дай встать. И Чимин, не возражая, поднялся на ноги и отошёл. А Тэхён ушёл умываться и приводить себя в порядок перед встречей, что ощущалась так, будто он не видел возлюбленного пару лет, а не пару часов. Даже холодная вода на лице не остудила пыл. Он вернулся в комнату и увидел, что Чимин лежал на его кровати, закинув лодыжку на коленку и смотрел в потолок. — Поднимайся. Нужно идти, — оповестил его Тэхён, пока стягивал потрёпанные пижамные шорты и надевал более приличные штаны. — Как же я могу отказаться от такого шоу? — болтал тот, не сдвинувшись с места. — Тогда я уйду и запру тебя тут. — Это должно напугать меня? Тэхён больше не тратил силы на уговоры. Он подошёл к кровати, схватил того за запястье и потянул наверх, удивляясь тому, как легко поддался Чимин и как просто было это сделать, словно тот и не весил ничего. Огромные глаза упёрлись в глаза Тэхёна. Они сверкали бликами потолочный лампы и восхищением, перемешанным с испугом. Видимо, Чимин сам не ожидал, что Тэхён обладал такой силой, что был способен его поднять, словно куклу-пустышку. Но долго наслаждаться близостью Тэхён ему не позволил. Или всё же себе? Об этом он старался не думать, развивая в голове мысли о встрече с Чонгуком. Уже в коридоре он задал вопрос Чимину, который зародился в его голове ещё на первой паре: — Почему ты не посетишь салон? — Какой? — Чимин искренне не понял. — Ну, — Тэхён замялся, — почему не сходишь к стилисту? Или как их там называют? Чимин улыбнулся, чуть наклонив голову к плечу. Его спокойный, глубокий взгляд сквозил интересом, но совсем недолго, потому что как только он ответил, Тэхён отчётливо услышал нотки печали, пронизывающие его голос. — Отец установил лимит на мою карту. И если я схожу к своему колористу, то месяц буду сидеть без сигарет, еды и остальных плюшек. — Что же ты натворил? — Случился разочарованием для родителей, — ответил Чимин, а Тэхёну захотелось его приобнять и подбодрить. Но этот порыв так сильно напугал его, что он решил не продолжать разговор, молча шагая по коридору к Чонгуку. Когда они вошли внутрь, все уже были в сборе. Не хватало только Хосока, но на него Тэхёну было как-то наплевать. Среди тысячи мыслей о Чонгуке он расслышал разговор друзей. — Куда он пропал? Весь день его не видел, — говорил Сокджин, попивая пиво. — Сказали же, что соберёмся вместе. После этого все разом взглянули на Чимина, ведь он постоянно ошивался с Хосоком. Тэхёну взгляд друзей не понравился, особенно разговоры о том, что Чимин знал, где был Хосок. Не хотелось думать, что они были вместе, или хуже того, – что они чем-то занимались пока он спал в своей комнате. Тэхён так просто отпускать Чимина не собирался. Пока что. — Что вы на меня так смотрите? Не знаю я, где он, — раздражённо ответил он, складывая руки в замок. — Я тоже вообще-то видел его только утром, как и вы все. Дальше Тэхён перестал улавливать суть разговора, да и было наплевать как-то на этого Хосока. Вместо этого он предпочёл разглядывать красивый профиль Чонгука и смотреть на его вишнёвые губы, когда он говорил что-то. Тэхён всё больше терялся в пучине своей озабоченной любви к нему. Он думал о Чонгуке, когда спал, ел, ходил в туалет, принимал душ, дрочил. Последнее отзывалось в низу живота больше всего: Тэхён стёр уже себе всю ладонь от нестерпимого желания заполучить такой желанный кусочек в виде него. Неужели он так многого просил?.. — Почему не пьёшь? — прервал его поток мыслей Чонгук. Он сидел совсем рядом с ним, касаясь его плеча, будто специально делал это, зная о чувствах другого. Тэхён быстро зажмурил глаза и открыл их, после чего неловко ответил: — Да я… не особо люблю пить. — Меньше пизди, Тэхён-и, — вмешался в их разговор Чимин. Он смотрел на их двоицу потемневшим взглядом, будто испепеляя их. Тэхён ухмыльнулся, сразу догадавшись обо всём. Чимин ревновал его к Чонгуку. От этого он чувствовал превосходство и над Чимином, потому что мог делать так, чтобы тот сгорал от ревности. Поэтому Тэхён положил руку на плечо Чонгука, якобы сделав дружеский жест, который на деле означал совершенно другое. Чимин проследил за его действиями с поджатыми губами, после чего вернул своё внимание Джину. Чонгука рука Тэхёна на его плече совершенно не смутила. Он продолжал попивать пиво, а с каждым выпитым глотком у него всё больше и больше краснело лицо. Тэхён давно догадался, что тот слишком быстро пьянел. В свою очередь он делал небольшие глотки, не намереваясь напиваться этим вечером. У него ещё были планы на Чонгука, поэтому ему надо было хорошо стоять на ногах и не блевать после выпитого алкоголя. — Так кто мне будет красить волосы? — поинтересовался Чимин. — Только не ты, Чонгук. Ты уже ужратый в пизду. — Как будто бы я хочу красить тебе твои три волосинки, — ответил Чонгук без злости и раздражения в голосе. Чимин закатил глаза и показал ему средний палец. А потом красить его пришлось Сокджину, который был более трезвее, чем они (не считая Тэхёна, который не умел красить людей). После того как было покончено с его волосами, все расселись на пол и принялись болтать. Их разговор ни о чём плавно перетёк в предложенную идею от Чимина сыграть в правду или действие. В этот момент он смотрел на Тэхёна, когда говорил правила игры. — Надеюсь, вы все поняли как играть? — спросил Чимин, прежде чем они начали. Все разом кивнули в ответ. Первой жертвой оказался Чонгук, которому Чимин задал стандартный вопрос: «Правда или действие?». Чонгук был не дураком и начал с правды. — Расскажи смешную историю о том, как ты сильно напился. — У Чимина горели глаза, наливаясь азартом. Они только начали играть и пока его вопрос был не такой провокационный. Чонгук думал недолго, после чего ответил: — Ну, я был очень пьяный и в этот момент готовил рамён. Не знаю, как так произошло, но от выпитого алкоголя меня стошнило прямо на рамён на плите. — Чонгук неловко улыбался, когда рассказывал об этой истории. Тэхён глядел на него и неосознанно улыбался, слушая его рассказ. Это была отличная возможность узнать его получше. — Боже, я знаю эту историю! — смеялся Сокджин, чуть не упав от смеха назад. Чимин лишь выпустил короткий смешок и пробубнил: «Вот же ты придурок, Чонгук». — Супер, а как насчёт тебя, Чимин-щи? — с ухмылкой на лице сказал Чонгук, как бы намекая тому о мести в виде провокационного вопроса. — Правда, Чонгук-и. — Твой самый неловкий секс. Чимин не был шокирован от вопроса, но и будто бы не хотел отвечать на него; во всяком случае, ему пришлось бы ответить на него. А вот Тэхёну вдруг стало интересно, что же мог скрывать на вид пафосный Чимин. Поэтому сидел в ожидании ответа. — Мой неловкий секс был с девушкой, когда я хотел засунуть свой член в её вагину, но постоянно промахивался. Она мне кричала, лёжа снизу: «Придурок, это мой анус!». Все разом начали громко смеяться. Даже Тэхён не сдержался и засмеялся, чуть не вылив пиво. Из всего смеха он выцепил только очаровательный смех Чонгука, словно настроившись на определенную радиоволну. Он был наполнен искренностью и неподдельным весельем. От этого Тэхён почувствовал жар, расползающийся вдоль позвоночника. — Это пиздец, — смеялся Сокджин громче всех. — Да, именно поэтому я начал трахаться с парнями, — ответил Чимин, пожав плечами. Чонгук неловко прокашлялся и они решили перевести тему. Все знали, что он был тем ещё гомофобом, хотя открытой неприязни к геям он не выражал. Лишь иногда кривил лицо и переводил темы. Тэхёну это каждый раз приносило только боль, потому что Чонгук бы возненавидел его, если бы узнал, кем он был на самом деле. И что вместо Дженни или остальных девчонок Тэхён представлял Чонгука. — Тэхён, правда или действие? Он, витая в своих мыслях, не сразу услышал вопрос. А когда Сокджин его повторил, то решил выбрать правду. Ну, раз уж и остальные начали с неё, то и он тоже мог. Пока это лишь казалось забавной игрой. Но до того момента пока Сокджин не задал ему вопрос: — Ты когда-нибудь мечтал о чьей-то смерти? Улыбка с лица Тэхёна медленно сошла. Чимин и Чонгук смотрели на него в ожидании ответа. Этот вопрос им показался смешным, хотя Тэхён посчитал его слишком серьёзным. Почему только ему задали такой провокационный вопрос? Он был дурацким, слишком сложным для того, чтобы дать чёткий ответ. Тэхён смотрел в одну точку и не думал ни о чём. По правде говоря, он не хотел отвечать на этот вопрос. Набрав побольше воздуха, Тэхён хотел сказать им, что вопрос слишком аморален и он не станет даже пытаться думать в том направлении, но дёрнувшаяся дверная ручка отвлекла внимание четверых. Чонгук, на правах хозяина комнаты, подскочил и побежал встречать гостя, а остальные внимательно смотрели. Воспользовавшись моментом, Тэхён не стал произносить и слова, мысленно поблагодарив своего спасителя. — Какого чёрта? Мы думали, что ты забил на нас! — долетало до них, и Чимин чуть испуганно переглянулся с Тэхёном. За Чонгуком, лицо которого выражало раздражение, шёл Хосок. Он остановился перед всеми, виновато переминаясь с ноги на ногу. — Тебе идёт, Чимин-а, — сказал он негромко, но искренне, махая рукой в приветственном жесте. Он смотрел на Чимина с интересом и чем-то, что Тэхён бы назвал предвосхищением. Мерзко. Наверное, именно так выглядели влюблённые. Наверное, именно так выглядел и он сам, когда смотрел на Чонгука. — Где ты был? — задал вопрос Сокджин, отпивая из своей бутылки с громким чмоком, от которого захихикал Чонгук, усевшийся обратно рядом с Тэхёном. И настолько этот смех казался приятным и нежным, что вызывал необъяснимое ощущение тепла в груди. — Я проспал, — оправдывался Хосок, виновато опуская глаза. — Проснулся и сразу к вам. — А ты можешь звучать ещё менее убедительно? — неожиданно подал голос Чимин. Он смотрел настороженно и недоверчиво. — Тебя не было в комнате. — Дверь была заперта, потому что я спал, Чимин, — отвечал тот голосом, пропитанным отчаянием. Тэхён наблюдал за их напряжёнными гляделками с хорошо скрываемым восхищением. Он прекрасно понимал недоверие Чимина, а ещё очень сомневался в правдоподобности слов самого Хосока. — Я принёс кое-что в знак извинения. В вытянутой руке Хосок держал бутылку янтарной жидкости, красиво переливающейся в приглушённом свете комнаты. — Ты прощён, — перебил атмосферу напряжённости Чонгук, вскакивая и хватая приятеля за руку. Он усадил того между собой и Тэхёном, чем вызвал раздражение, отдающееся противной вибрацией под кожей. Сам Хосок не блестел желанием находиться в такой близости с Тэхёном, если всмотреться в его напряжённые мышцы и полный контроль над телом, что он держал на расстоянии и не позволял ни одному миллиметру кожи соприкоснуться с Тэхёном, будто он гнил чумой. В отличии от Джина, что не стеснялся упираться коленом в бедро и наваливаться каждый раз, когда слышал что-то смешное, чтобы пошлёпать ладошкой по плечу или ноге. Тяжёлая атмосфера, повисшая с приходом нового гостя, была нарушена хрустом снимаемой крышки с бутылки. Чонгук, не церемонясь, принялся лить виски в наполовину опустевшую бутылку с пивом. — Ты в своём уме? — возразил Хосок, и Тэхён, слегка охренев, согласился с его возмущением. — Мне кажется, что тебе не стоит это пить, — поддержал он Хосока, стараясь звучать как можно более мягко и заботливо. — То, что тебе кажется, не особо меня цепляет, — последовал ответ и Тэхён крепко сжал челюсть, что не скрылось от пытливого взгляда Чимина и чуть осоловевшего Сокджина. — Я хочу это выпить, и я выпью, Тэхён. Не волнуйся, всё будет хорошо. И всё, что мог сделать Тэхён в этой ситуации – вдохнуть и попытаться отвлечься. Потому что момент, когда Чонгук пожалел бы о своей нездоровой любви к алкоголю, наступило бы обязательно. — Ладно, на чём мы остановились? — Сокджин хлопнул в ладоши, обращая на себя взгляды. — На вопросе Тэхёна, — хихикнул Чимин, отвлёкшись от отчаянных попыток Чонгука глотнуть ракетное топливо, что получилось в бутылке, без кривляний. — Ответишь? И снова от дебильного вопроса его спас Хосок. — А я? Может, введёте в ваше веселье и меня? — Правда или действие, Хосок? — оживился Чонгук. — Правда? — Ох, у меня есть один, — сказал Тэхён быстрее, чем успел подумать об этом. — Дрочил на кого-нибудь из этой компании? Хосок уставился на него, посылая молнии взглядом, а Чимин закрыл ладонью рвущуюся улыбку. Теперь с восхищением, которое и не скрывалось, смотрел он. Где-то сбоку хихикал Джин. — Точно не на тебя, — шипел Хосок в ответ, сузив глаза и сжав руки на краю футболки. — Я и не претендую, — засмеялся Тэхён. — Но это значит «да»? Хосок слабо кивнул, всё ещё не переставая злиться, и вернулся к стакану, что Чонгук успел достать неизвестно откуда и наполнить виски. И Тэхён был рад, что тот слишком отвлёкся на наполнение чужого стакана и пропустил безмолвный ответ, который обязательно взорвал бы его гомофобный мозг. Долгие несколько часов они смеялись друг с друга, напивались и веселились. Но ближе к полуночи Хосок, так же внезапно, как и появился, попрощался со всеми и ушёл. За ним ушёл и Сокджин, оправдываясь сильным опьянением и усталостью. Оставались лишь Чонгук с Чимином. Тэхён смотрел на первого, что дремал, сидя на полу и опустив голову на кровать. А Чимин, что за время их тусовки переместился ближе и уложил голову на плечо, смотрел на Тэхёна и даже не собирался уходить. — Ты засыпаешь, — сказал Тэхён тихо, чтобы не разбудить Чонгука. — Я ведь не железный, тоже устаю, — отвечал Чимин, потираясь носом о ткань на плече. — Дождусь тебя, и пойдём вместе. — Не нужно, Чимин-а. Иди спать. Я позабочусь о Чонгуке и тоже пойду. Повисшая тишина, нарушаемая лишь сопением Чонгука, совсем не казалась напряжённой. Тэхён заправил выбившуюся рыжую прядку Чимину за ухо и позволил насладиться касанием и себе, и ему, а после снова повторил просьбу. — Знаешь, некоторые приравнивают секс с пьяными до беспамятства людьми к насилию. — Не неси чепуху, — как можно более ровно ответил Тэхён. — Ты надумываешь. Оторвавшись от плеча, Чимин уставился своими милыми глазками, источающими такое расстройство, что казалось, будто оно создавало пузырь вокруг них, которое лишало воздуха. Он чуть склонил голову на бок и улыбнулся, пока произносил мерзкие слова: — Будто бы ты не собирался трахнуть это тело. Звук разорвавший тишину, не был похож на те, что наполняли комнату до этого момента. Это был не заводной хохот или лестное хихиканье. Это был звук касания кожи к коже. Громкий, резкий и короткий. После которого один из двоих схватился за лицо, задерживая дыхание, а второй яростно дышал. Тэхён сразу же пожалел о том, что сделал. Потому что положивший небольшую ладошку на покрасневшую от удара щёку Чимин смотрел с таким душераздирающим отчаянием, что выворачивало кости, что снимало живьём кожу, пробиралось внутрь и растекалось крошками битого стекла по венам, доставляя невыносимую боль. Он видел, как сильно оскорбил Чимина и жалел об этом. Хотел извиниться, знал, что тот не сможет долго злиться, потому что это был он, Тэхён. Потому что слишком многое ему позволял. Но, задев чужую гордость так сильно, Тэхён знал, что в этот раз облажался конкретно. Только это не отменяло того, что Чимин заслужил эту пощёчину. Его гнусный язык, нефильтруемый поток мыслей и откровенная ревность привели к той ситуации, в которой они оказались. Очнувшись от шока, Чимин фыркнул, развернулся и покинул комнату, хлопая дверью так громко, как мог. Тэхён знал, что это было сделано намеренно, чтобы разбудить Чонгука. Но тот выпил столько, что и взорвавшийся снаряд рядом не поднял бы его. И убегая, Чимин навряд ли заметил, что глаза его блестели так ярко, что Тэхён прикладывал огромное количество усилий, чтобы не схватить его, чтобы не позволить уйти и вымолить прощение. Но когда выбор стоял между Чимином и Чонгуком, то долго думать Тэхёну не приходилось. Он потушил в себе чувство вины так же быстро, как оно смогло разгореться, и повернулся к спящему на полу Чонгуку, что даже и мышцей не дёрнул от громкого хлопка. От его вида внутри снова стало тепло, а от осознания, что они снова были наедине, закружилась голова и вылезла улыбка. Спящий Чонгук выглядел умиротворенно и безмятежно. Он тихо сопел и его губы были слегка приоткрыты, из-за чего у Тэхёна возникли грязные мысли в голове. Такие, которые он представлял в душе ночью, трогая самого себе руками и исследуя каждую часть тела. Он представлял руки Чонгука и тепло, исходящее от него. Но этого было так чертовски недостаточно, так чертовски мало. Тэхён нуждался в Чонгуке в тот момент. Он поднял его за плечи и попытался переложить на кровать, что вышло не с первой попытки. Хоть Тэхён и обладал физической силой, это не отменяло тяжесть тела Чонгука. Тот был таким же сильным и крепким, поэтому Тэхён смог его поднять только сильно напрягшись. Когда он положил его на кровать, то не смог удержаться и лёг рядом. Вряд ли пьяный мозг Чонгука мог здраво мыслить, тем более он так перебрал, что продолжал спать. Неужели за все те годы никто так и не воспользовался его беспомощным состоянием? Тэхён был бы удивлён, если бы оказался первым счастливчиком. Он осторожно провёл своей рукой по чужой вздымающейся груди, чувствуя твёрдость мышц. Тэхён так много фантазировал в последние дни: как ему отсасывал Чонгук, стоя на коленях и прося ещё; как он брал его сзади, двигаясь в бешеном темпе, – всё это делало Тэхёна до невозможности жадным. Чонгук продолжал спать и манипуляции Тэхёна, похоже, даже не чувствовал. Это и стало отправной точкой для него, что стоило бы действовать. Будто в нём запустился сложный механизм, который с каждым годом ржавел, но в конце концов снова заработал. И если бы трезвый Чонгук знал, о чём на самом деле думал Тэхён, то вряд ли бы обрадовался этому. И если бы остальные знали, какой он был на самом деле… Было слишком много «если», потому что трезвый Чонгук был не реже чем пьяный, поэтому Тэхён считал, что это была отчасти его вина. — Хочу трахнуть твой рот, — будто в бреду шептал он ему на ухо. Тем временем его рука медленно опускалась всё ниже и ниже. Подушечки пальцев скользили по ткани, пробирались под неё, позволяя прочувствовать нежную кожу. Тэхён тяжело дышал, внимательно разглядывая безмятежное лицо Чонгука. Ему хотелось быть ближе. Настолько, чтобы можно было почувствовать запах его тела, чтобы кожей чувствовать трепет ресниц. Он играл пальцами на коже, провокационно спускаясь и поднимаясь, пока ближе подтягивался к лицу. Глаза не могли оторваться от ярких губ, совсем сухих, но от этого не выглядящих как-то отталкивающе. Рискнув, Тэхён прижался к его губам своим языком, облизывая их и пробуя на вкус, наслаждаясь этим моментом. А после последовал и поцелуй. Дразнящий и грязный. Безответный и глубокий. Он совсем не чувствовал аморальность момента, потому что чувство от прикосновения к губам, их вкус, отключали любой здравый смысл. Тэхён напирал всё сильнее, обшаривая руками бёдра, талию и часть ягодиц, к которой мог дотянуться. Чонгук, что крепко спал, чуть поёрзал, чувствуя прикосновения к чувствительным местам. Он промычал в губы Тэхёна, свёл брови к переносице и сжался телом. Он вздрагивал каждый раз, когда наглые пальцы совсем неслучайно цепляли промежность. И в какой-то момент он подался вперёд, укладывая одну из рук на плечо Тэхёна, что заставило того притаиться и отпустить губы. Сердце в этот момент замерло. Каждый волосок на теле поднялся в ожидании дальнейших действий. Тэхён переживал, что Чонгук откроет глаза, что устроит скандал, ударит его и выставит из своей комнаты и жизни, но тот, пьяно всхлипнув, двинулся навстречу сам. Для того, чтобы поцеловать. И Тэхён в тот момент был уверен, что ни один поцелуй не был для него таким весомым, приятным и волнующим, как тот, который подарил ему Чонгук. Это было слишком комфортно и тепло. Чонгук целовал его так приятно, так хорошо. Он сильнее всасывал губы Тэхёна, когда тот стимулировал его член, грубо вталкивал язык и стонал так тоненько, издавал такие содрогающиеся звуки, что Тэхёну не верилось, что Чонгук так умел. Тэхён просунул руку в его бельё, ощущая кожей влажность на ткани. Он обхватил ладонью его член, проводя рукой вверх-вниз, пока Чонгук извивался телом и жался ближе. Потребовалось неимоверное количество сил, чтобы заставить себя отстраниться. Тэхён смотрел на его лицо, наблюдал за каждым крохотным изменением в выражении. Оно было горячим, покрасневшим на скулах и всё ещё казалось невинным. Его глаза оставались закрытыми, пока рот, напротив, был открыт. Чонгук хватал воздух, сильнее зажмуриваясь от приятной стимуляции, а Тэхён, чувствуя, что скоро взорвётся от зрелища, опустился губами на линию челюсти, оставляя влажную дорожку на горячей коже. Он двигался ниже, к шее, а Чонгук услужливо запрокидывал голову, предоставляя ему место для манёвров. И так сильно Тэхёну хотелось оставить след, хотелось пометить, заявить, что Чонгук с ним, но мысли о том, что Чимин смог бы сложить два и два, оклеветав его, останавливала. Он позволял себе касаться кожи языком и где-то в глубине сознания обещал, что момент, когда на шее Чонгука расцветут ярко-алые бутоны, наступил бы обязательно. Чонгук постанывал и жался ближе, поддаваясь движениям руки. Тэхён с ума сходил от осознания, что причиной того, что Чонгуку до безумия хорошо, являлся именно он. Он, наконец-то, выдохнул, ощущая отголоски зародившейся взаимности. И всё это казалось таким прекрасным и слишком простым для того, чтобы быть правдой. И совсем не зря, потому что… — С-Сана, — прозвучало вымученно сквозь стиснутые зубы. На Тэхёна словно вылили ведро ледяной воды. Он остановился. Замер, слушая шумное дыхание. В эту конкретную секунду он мечтал, чтобы это дыхание остановилось навсегда. Его рука покинула бельё Чонгука, поднимаясь выше. Тот, заскулил от потери трения, двинулся бёдрами вперёд и упёрся стояком в его бедро. Но Тэхён не хотел подчиняться хныканью, не собирался снова играть по своему сценарию, написанному для двоих, но игнорируемому Чонгуком. Он грубо толкнул его в плечо, заставил упасть на спину, а после перекинул ногу и сел на его торс, пальцами одной руки обнял крепкую шею и сдавил, пока второй удерживал тело. Из горла Чонгука вырвался хриплый звук. Он наслаждался удушением несколько секунд. Ровно до того момента, как Тэхён уложил вторую руку, прибавляя в силе. Он видел, как Чонгук испуганно распахнул глаза, просверливая пустым и непонимающим взглядом дыру у него во лбу. Он видел, как меркнет блеск в глазах, затянутых зрачком, расширенным от невероятного количества алкоголя, как лёгкий румянец от возбуждения разросся по всей коже. Чувствовал, как дёргалось его тело, но не от простреливающего удовольствия, а в инстинкте самосохранения. В тот вечер Чонгук был настолько пьян, что сил сопротивляться не имел совсем. Он смотрел на Тэхёна, медленно закатывая глаза и опуская веки, – и Тэхёну и от этого становилось так хорошо. Так сильно ему хотелось сдавить руки сильнее, сломать нахуй эту шею и уйти, вспоминая перед сном, как жизненная искра покидала человека в его руках. Жажда причинить больше боли заволокла его полностью. На кончиках пальцев собралось электрическое напряжения, покалывая и придавая сил. До умопомрачения хотелось забрать его чёртову жизнь. Но та самая мысль, что уберегла кожу Чонгука от засосов, сейчас спасла его и смерти. Потому что Тэхён знал, что самым первым, к кому пойдут, если вдруг с Чонгуком что-нибудь случится, будет именно он. Потому что Чимин ушёл оскорблённый и злой, оставил их наедине и точно знал намерения Тэхёна. В тот момент, когда тело Чонгука замерло, а глаза закрылись полностью, руки Тэхёна ослабли, соскальзывая с кожи, на которой остались красно-синие следы. Он смотрел, как те медленно становились бледнее, как теряли очертания его пальцев. Видел, как Чонгук тихонько, но дышал сквозь приоткрытый рот, который целовал его ещё минут десять назад. И злость от этого лишь крепла. Как и обида. Тэхён соскользнул с отключившегося парня и улёгся рядом, отворачиваясь задом к нему. Он закрыл глаза и принялся вслушиваться в дыхание того. А ближе к утру, когда комнату наполнил утренний свет летнего солнца, Тэхён с облегчением выдохнул, обнаруживая, что следы на шее были такие тусклые, что почти и не были заметны. Будь всё иначе, ему пришлось бы очень постараться, чтобы объяснить их наличие Чонгуку, что тихонько сопел, свернувшись клубочком от накрывшего холода. Сейчас он не выглядел как человек, что медленно умирал несколько часов назад в чужих руках. Но это лишь пока…