По снегу, летящему с неба

      Зима — это уют и волшебство, миллиарды снежинок, летящих с неба на землю. Время спать под снежным покровом и под другими одеялами.       Зима — это длинные ночи и короткие дни. Время строить планы и видеть перспективы.       Зима — это мороз и гололед. Время кутаться в теплый пуховик, пытаясь согреть замерзший нос.       Антон думал, что эта зима станет для него лучшей. Он попал в телевизор и мог не просто там остаться, а получить собственное шоу с самым родным и близким человеком.       Оказалось, что даже тут, как и в зиме, есть обратная сторона.       Он и подумать не мог, что жизнь снова столкнет его с Арсением и Сережей. Он злился и где-то ненавидел их. Он отказывался признавать даже то, что где-то, во многом благодаря им, он смог разобраться в своих чувствах. Понять, что испытывает к Диме не только дружеские чувства. Он практически уверен, что сам бы не дошел до этого.       Они не заслуживают его принятия и прощения.       Антон злился, переживал и ненавидел.       Бесило, что они даже не понимали, что не так. Они вели себя, как ни в чем не бывало и Дима поддерживал это.       Бесило, что это случилось в его любимый зимний месяц.       Раньше ему нравился декабрь, поскольку в конце месяца его ожидал самый волшебный и чарующий праздник — Новый год. Ощущение чудес начиналось с первым выпавшим снегом.       Он думал, что то, что их пригласили в канун его любимого праздника — хороший знак. Оказалось, нет, они разрушали всё, к чему прикасались. Они разрушили его веру в любовь и волшебство.       Перед поездкой он чувствовал легкий мандраж, но тот прошел, стоило ему переступить порог их офисного здания. Он думал, это всего лишь нервы и пустое накручивание, а, оказалось, это отменно работающая интуиция.       В его жизни ничего не было нормальным.       На подкорке скреблась мысль, что он просто боялся, что Сережа снова захочет вернуть Диму.       У них общее прошлое. Он его первая любовь.       Прошлый раз им понадобилось меньше недели, дабы разрешить свои проблемы и воссоединиться.       Вдруг в этот раз все случится точно так же?       И тогда сам Антон окажется выброшенным за борт. Порой, он и так ловил себя на мысли, что взрослому, умному, начитанному Диме скучно с ним. Он очень скоро поймет его несовершенство и бросит. Дима с завидной регулярностью развеивал его опасения. Помогали слова совсем ненадолго, стоило увидеть Диму, погруженного в творческий процесс, и Антон, словно по мановению волшебной палочки, превращался в маленького мальчика, которого мама взяла к себе на работу.       — Антош, ты очарователен, у тебя богатая мимика и живой мозг. Это все обязательно выстрелит, — восхищенно говорил Дима, напоминая о его возрасте и потенциале.       В себе он был уверен намного меньше.       Склонность к рефлексии и самокопанию у них была явно общая.       Вот только если со своими проблемами Антон всегда бежал к Диме, даже тогда, когда он был просто его куратором, то Дима предпочитал глубоко скрывать собственные переживания.       В пятнадцать Дима казался Антону эдаким супергероем, идеальным и всесильным.       Антон доверял ему полностью. Ему всегда было проще плыть по течению, понимая, что во многом его создавал для него Дима.       Порой Антону казалось, что тот понимал больше, чем он сам.       Он увидел его очаровательность, юмор, зародил любовь к юмору и даже познакомил со Стасом, который тут же захотел этот потенциал раскрыть. Он действительно хотел лучшего для Антона.       Со временем флер идеальности начал исчезать, но уважение и восхищение остались, потихоньку трансформируясь в искреннюю симпатию и где-то любовь.       Вдали от цивилизации, в компании Арсения, не скрывающего свои наклонности, и хмурого, но не осуждающего Сережи принять себя оказалось удивительно просто. Тогда не хватило решительности признаться в своих чувствах Диме.       Порой он слишком тормозил, особенно в отношениях.       Собственные чувства и эмоции всегда тяжело поддавались анализу. Он предпочитал принимать позицию страуса, прячущего голову в песок и надеющегося, что все рассосётся как-нибудь само.       Чаще всего это работало.       Дима стал исключением.       Потом, когда Антон признался Диме в любви и захотел с ним отношений, руководил всем сам Дима. Помогал Антону скрывать свои чувства, не спешил в интимной близости и давал привыкнуть к изменениям в себе.       Это летом, в кругу таких же людей, с такими же интересами и вкусами, это казалось нормально. Они все были немножечко влюблены в Поза, пусть они с Арсом это и отрицали. Но их почему-то к нему тянуло. Он, словно камин, у которого хотелось сидеть долгими зимними вечерами. Пить теплое какао, гладить мурлыкающего кота и в этот момент забывать о всех проблемах.       Но стоило приехать в Воронеж, как все резко изменилось.       Дима по-прежнему оставался константой, только теперь его влюбленность не казалась нормальной. Их круг общения не отличался толерантностью.       Диму это не заботило, он не афишировал свои отношения с Сережей, но самые близкие, вроде того же Стаса или Дрона знали, что у него где-то в Питере был возлюбленный. Он спокойно играл в бутылочку и без лишних раздумий целовал того, на кого она попадала.       Однажды Кос, с которым они выпивали в одной компании, начал доставать Диму вопросами, на тему его ориентации и как ему, нормальному с виду парню, может нравится кто-то его же пола. В итоге Антону удалось услышать длинную лекцию о видах сексуальности. Больше глупых вопросов никто не задавал.       Тогда Антон убедился в адекватности своих друзей. Но это не мешало ему то и дело пребывать в рефлексии. К счастью, он всегда мог прийти к Диме, который выслушает и поможет разложить по полочками все скачущие мысли.       — Антон, с тобой все ровно и хорошо.       — Антош, тебе может нравится, кто угодно.       — Мальчик мой, в этом нет ничего не нормального.       До начала отношений это позволяло ощущать землю под ногами, а после — проще принять все это.       Он, после его сбивчивого признания в ту Новогоднюю ночь, сделал, все чтобы сохранить баланс между: «хочу много-много прикосновений» и «это, пиздец, как меня пугает».       Да и потом их отношения развивались очень плавно. Дима продолжал держать пусть и совсем небольшую, но дистанцию.       Антон ценил долгие зимние вечера, когда он приходил к другу в гости, они пили горячий глинтвейн. Обнимались, целовались.       Тогда они принадлежали друг другу.       Дима ничего не обещал. Он называл это широкой— широкой дружбой, и после этих слов Антон выдыхал спокойнее. Быть единственным, особенным другом казалось намного лучше, чем парнем.       Несмотря на то, что он желал Диму в свое безраздельное пользование, он не хотел торопиться.       Его устраивала свобода, которую давал ему Дима.       Вот только стоило появится на горизонте Арсению и Сереже, как все изменилось.       Он злился и ревновал, хотя за их первую встречу они не перекинулись и парой фраз. Но Дима смотрел на них спокойно, даже с долей любопытства, и это бесило.       Раздражение плотно переплелось со страхом.       А что если прошлое вернется?       Или та странная связь, образовавшаяся между Арсением и Димой, усилится?       Вдруг он захочет променять его на кого-то из них?       Он пытался объяснить всё Диме, доказать, что они мудаки, и от них стоит держаться подальше. Он не помнил своих слов и, то и дело, срывался на крик.       Дима смотрел совершенно спокойно, как мудрец, давно понявший эту жизнь, а стоило Сереже и Арсению зайти в курилку, тут же принял их сторону.       Это было больно. Хотелось сорваться, наговорить лишнего.       Спросить вполне искренне, а как же я?       Но он сумел взять себя в руки и вернуться. Сейчас не время и не место для разборок. У них с Димой еще будет возможность поговорить. К счастью питерская и воронежская команда жила в разных квартирах, и хоть там эти двое не будут отравлять своим присутствием жизнь Антону.       Антон зашел в туалетную комнату, находящуюся неподалеку, и взглянул на себя в зеркало. Щеки раскраснелись от злости, а его самого трясло. Он умылся холодной водой и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.       В комнату, служившую им офисом, он вернулся, практически спокойным. Он надеялся, что смог скрыть все улики своего разболтанного состояния.       — Что случилось? — обеспокоенно спросил Стас, который знал Антона слишком давно и сразу заметил его взъерошенное состояние.       — Всё нормально, — заставил себя выдавить ничего не значащие слова Антон, не хватало еще Стаса впутывать в эти странные отношения.       Стас совершенно ему не поверил, но развивать тему не стал.       Антон облегченно выдохнул и уселся на свое место. Через несколько секунд в комнату вошли Дима с Сережей и Арсом.       Они вели себя так, словно ничего не произошло, и это снова взбесило.       Причем, кто в данный момент раздражал больше, Антон не понимал. То ли Сережа, который говорил о любви, просил не лезть, смотрел на Диму, словно на самое большое сокровище, а потом изменил ему и сейчас пытался сделать вид, что это все не он. То ли Арс, который пытался влезть к нему и Диме в доверие, а потом все разрушил и соблазнил Сережу.       То ли сам Дима, который на внешнюю стойкость, тяжело переживал всю эту ситуацию, но сейчас словно забыл о том, что ему разбили сердце.       Антон помнил, как после их расставания Дима пригласил его к себе, сказав, что ему срочно нужно напиться и выговориться. Слышать такое от Димы было странно, и Антон оказался у него через час.       Дима быстро организовал простенький стол, основным блюдом которого была бутылка водки. Он разлил её по рюмкам и, чокнувшись с Антоном, залпом выпил свою порцию.       — Что случилось? Ты же должен быть у Сережи? — обеспокоенно спросил Антон, успевший сделать только небольшой глоток.       — Всё, прошла любовь — завяли помидоры, — с улыбкой сказал Дима и тут же долил себе стопку. Совершенно не обращая внимание, что Антон почти не пил.       — Но как? Ты же собирался к нему ехать?       — Ну Сережа неплохо провел время с Арсением, — хмыкнул Дима, и налил себе еще одну стопку, снова выпил залпом и наконец-то посмотрел на Антона, — Хрень в том, что я даже не могу его за это судить. Арс — красивый, интересный, а главное, он постоянно рядом. Протяни руку и прикоснешься.       — Он тебе изменил? — изумился Антон. Он помнил, как Сережа хотел вернуть утраченное прошлое, и не мог поверить, что это правда.       — Ага, — кивнул Дима, наконец-то выдыхая и откидываясь на стул, — Прикинь, как интересно получилось, и даже злиться на этих паразитов не получается.       — Почему?       — Это должно было случиться. Наши отношения были мертворожденными. И, сука, я об этом знал и даже Арс об этом знал. Но нет, я решил понадеяться на чудо. А вдруг… а ни хрена, чудес не бывает.       Дима еще что-то говорил, а Антон не мог поверить, что это правда. Такое совсем не укладывалось в его голове.       Он бы так никогда не поступил.       После этого его общение с парнями прекратилось. Он не хотел иметь ничего общего с этими лицемерными ублюдками.       Даже сейчас смотреть и видеть, как они спокойно продолжают обсуждать форматы и игры для их программы, было невыносимо.       Антон не мог и не хотел их слушать.       Спустя пару минут к нему подошел Дима и осторожно взял за руку:       — Всё нормально?       Антон вырвал руку и отвернулся.       Ни хрена не нормально.       К счастью, всё это не продлилось долго, и они, назначив встречу на завтра в полдень и договорившись попробовать что-то поиграть, разошлись по домам. Всё же для того, чтобы что-то решить, нужно для начала сравнить форматы игр и посмотреть друг на друга в деле.       На улице уже наступил вечер, и Стас предложил отметить их приезд в Москву. Не так, чтобы совсем напиваться, а так, чтобы немного расслабится и почувствовать, что они начинают покорять тот город, который не верит слезам.       Стас, Дрон и Дима действительно пили немного, а вот Антон отрывался по полной. Стас пару раз пытался его одернуть и напомнить о том, что завтра у них репетиция.       — Я себя контролирую, — пьяно отмахивался Антон, стараясь заглушить внутреннюю пустоту и обречённость.       Дима смотрел с пониманием и ноткой вины, а потом увидев, что Антон дошел до какой-то своей грани, вытянул его на балкон перекурить.       Настроение у Антона всё еще оставалось паршивым, но при этом деловым. Хотелось всё высказать.       Дима закурил. На улице стояла холодная зимняя ночь.       — Антош, все в порядке? — осторожно, кажется, в сотый раз за этот день, спросил Дима.       — Нет, Поз, ни хрена не в порядке. Почему ты любезничаешь с этими придурками? Они ведь тебя предали? Как ты можешь? Неужели тебе настолько похрен, что они так поступили?       — Нет, мне не все равно. Но прошло уже много времени, — задумчиво сказал Дима Антон внимательно смотрел на него, ловя каждое слово каждый жест, — и нам нужно учиться с ними работать.       — Не хочу, они мне не нравятся, — обиженно и как-то по-детски заявил Антон, кутаясь в куртку.       — Ну иногда нужно что-то делать через «не нравится», — улыбнулся Дима и подошел ближе, аккуратно беря руку Антона, — если мы хотим, чтобы все получилось, нам нужно оставить наши обиды.       Дима осторожно притянул его к себе и поцеловал. Даря надежду и поддержку.       Антон всё еще злился, но понял, Диме не все равно. Он не собирается его бросать и бежать к этим двоим. Между ними все по-прежнему, и он пообещал себе постараться смириться.       Если Дима смог, то может и у него выйдет?       На удивление утром ему даже почти не было плохо. Дима заботливо принес ему таблетку аспирина, и рычал на всех, кто встал не свет ни заря и гремел кружками.       А потом начались суровые рабочие будни…       Самое забавное, конфликты и скандалы случались у них вообще не из-за него. Антон предпочитал просто абстрагироваться и поменьше контактировать с питерскими ребятами.       Ругались, на удивление, в основном Дима и Стас с Арсением и Сережей. Они выбирали название для игр так, словно от этого зависела жизнь.       Они то и дело срывались на крик, и порой Антону казалось, что от драки их останавливает только наличие троих свидетелей.       Это странным образом успокаивало.       Дима с Сережей вообще напоминали кошку с собакой. Антон не мог вспомнить ни одну фразу и идею, с которой они оба сразу согласились. Если бы Антон не знал их раньше и не видел их в домике у их бабушек, он бы ни за что не поверил, что между ними может что-то быть.       На удивление успокаивались так же быстро, как и загорались. Словно стоило им выйти из офиса, как кто-то накрывал свечу, и она потухала.       Стасу приходилось перестраиваться намного дольше.       В конце первой недели у них появился хотя бы примерный план программы, и они решили отметить это дело в баре.       В спокойной обстановке видеть этих двоих невыносимо. Они улыбались, шутили, и непонятным образом стали душой компании. Обнимались и даже затянули всех в караоке.       Антон не рисковал напиваться, боясь собственного срыва, и слишком часто сбегал в курилку, утягивая за собой Поза.       — И долго ты будешь нас игнорировать? — устало спросил Арс, выходя на улицу вслед за ними. Как назло, в этот момент там были только они с Позом.       — Я не игнорирую.       — Ты злишься, — поправил Сережа.       — С Димкой мы все решили, мы не правы, но почему на нас злишься ты? — задал прямой вопрос Арс.       — Вы предали его, — отчаянно произнес Антон, кутаясь в свою куртку, стараясь найти в ней защиту от этого мира.       — Антош, никто никого не предавал. Мы просто не совпали, так бывает, — попробовал в который раз объяснить свою точку зрения Дима.       — Всё не должно было случится так, — честно сказал Сережа, смотря вдаль, — если бы я мог вернутся в прошлое, все было бы иначе.       Арс кивнул.       — Но все так, как есть, — закончил Дима, — постарайся и ты их простить. Нам нужно стать одной командой.       Антон растерянно кивнул. Все самые важные решения он принимал долгими зимними вечерами. Сейчас был один из них, и разумом он понимал все доводы, но вот сердце вопило об обратном, и заткнуть его оказалось не так просто.