По снегу, летящему с неба

      Зима всегда подкрадывается неожиданно. Казалось, вчера ты жаловался на серость и бесконечные дожди, а сегодня всё изменилось и стало белым и чистым. Маленькие снежинки кружатся, падают на лицо, залетают за воротник — хочется словить их и занести с собой в тёплое помещение. Остановить мгновение и бесконечно любоваться.       Зимой случается самое настоящее волшебство.       Арсению нравилось наблюдать за идущим снегом. Он видел в этом какой-то философский смысл. Снег просто идёт огромными хлопьями, летит, кружится. Ему всё равно на окружающий мир. Для него совершенно неважно - любят его или ненавидят. Ему плевать на окружающих. Он просто идёт, рисует свои шедевры инеем на окне. Манит и отталкивает. Арсений знал, что если сощуриться и долго смотреть вверх, покажется, будто небо и земля стремятся навстречу друг другу. Тогда становится непонятно: это снежинки спускаются вниз, или ты сам поднимаешься вверх.       Порой Арсений ему завидовал. Он любил зиму и хотел стать её человеческим воплощением. Заморозить чувства, быть красивым и независимым. К сожалению, так не получалось.       Он мог только прятаться за маску безразличия — также, как зима скрывала за белоснежными снежинками и таинственными рисунками инея на стекле собственную суть. Она прекрасна и, вместе с тем, ужасна в своем проявлении.       Единственное, что ему удалось взять от зимы — это магию разрушения. Арсений приносил дорогим людям только боль и разочарование.       Пострадал даже Серёжа, который за несколько лет подлез под кожу, растопил сердце и стал неотъемлемой частью жизни.       Он — единственный, кто понимал Арсения и даже не думал осуждать. Он не пытался его переделать или изменить. Да, иногда относился как к нерадивому ребёнку — глупому, безрассудному, но всё равно глубоко любимому.       Это привлекало, притягивало.       Арс хотел бы стать ближе, но не мог.       Он был уверен на все двести процентов — отношения всё испортят. Серёжа увидит его худшую сторону и возненавидит также, как когда-то сделала Алёна.       Он обречён на одиночество. Вечный странник, не способный разобраться в себе. Узор из инея на оставленной на морозе розе, красивый, но никому не нужный.       Когда их пригласили принять участие в проекте на ТНТ, Арс был на седьмом небе от радости. Это его шанс наконец-то проявить себя. Доказать, что он тоже способен на что-то. Он надеялся, что его заметят, пригласят в настоящее кино. Всё же он уже не мальчик, чтобы постоянно сниматься в массовке.       Арс улыбался, и не сдавался, хотя понемногу отчаивался. Кинокарьера не задалась с самого начала — лишь пара второстепенных ролей. Это не то, о чём он мечтал, переезжая из Омска.       С каждым годом вера в то, что всё сделано правильно, угасала. Может, родители были правы, и нужно было получить нормальную профессию, устроиться на завод и проживать жизнь обычного среднестатистического человека?       Всё чаще в голове возникал вопрос, а не был ли этот отъезд всего лишь глупым порывом эмоций?       Арс хотел доказать Алёне, что он не неудачник, но, кажется, наоборот бесконечно доказывал — она права.       Возможность не просто попасть на телевидение, но и стать главным лицом в передаче очень прельщала.       Это шанс, возможно, последний, и Арсений планировал им воспользоваться.       Когда он говорил Серёже о ребятах из Воронежа, то практически на сто процентов был уверен, что увидит Диму с Антоном, и не ошибся.       Это оказались именно они.       Правда, встреча оказалась не томной.       — Стас, — первым представился невысокий парень в чёрной кепке и с выразительным носом.       — Андрей, можно просто Дрон, — улыбнулся второй парень, протягивая руку.       — Дима, но эти зовут меня Позом, — улыбнулся ему Дима, хитро подмигивая.       — Антон или Шаст, — недовольно сказал уже знакомый ему Антон.       Называть друг друга по имени в этой странной воронежской тусовке было не принято.       Это было странно, но Арсений решил не заморачиваться — у всех свои особенности.       После краткого приветствия и обмена любезностями, они сели на заранее принесённые стулья.       — Нам дали три месяца для того, чтобы придумать концепцию, снять первый пилот. Мы работаем в одном жанре, и, я надеюсь, быстро найдём общий язык, — уверенно начал свою вступительную речь Стас.       Арсений же совершенно не хотел слушать — гораздо интереснее было смотреть. Стас говорил достаточно быстро, но действовал уверенно, вроде бы он как раз их продюсер, руководитель.       Второй парень Дрон, был абсолютно не примечательным. Внимательно слушал Стаса, кивал в нужных местах.       Дима за те три года, что они не виделись, немного поправился, подстригся. Стиль одежды Арс охарактеризовал бы «я его слепила из того, что было». Дима всё ещё не был красавцем — не тот, кого предпочитал выбирать Арс, но что-то в этом парне всё равно цепляло.       Даже спустя столько времени.       Арс любил классическую красоту: высоких и даже где-то смазливых мальчиков или девочек. Куколок, как иногда называл их Серёжа, таких типичных красавчиков, имеющих или ищущих папиков.       Арс для них становился отдушиной, глотком свежего воздуха перед тем, как снова отправиться на поиски человека, приводящего их к лучшей жизни.       В эту схему с натяжкой подходил Антон, но никак не Дима, который, почувствовав взгляд Арса, развернулся. Их взгляды встретились: холодная синева океана и мягкая нежность теплого чая. Арсений сглотнул. В этот момент показалось, что он смотрит прямо в душу и читает мысли. Так не бывает. Арс отвернулся, и Дима перевёл внимание на Стаса.       Арс выдохнул — и снова бросился в омут — словно заправский маньяк перевёл взгляд на мужчину. Было в нём что-то такое странное и цепляющее. Даже сейчас, когда он сыпал сарказмом и облизывал пухлые губы.       Чёрт, Арс глянул на окно, там расползался рисунок из инея. Что-то не понятное, но невероятно красивое. Одаривающее своей необычностью. Которая манит и притягивает к себе больше картин известных художников.       Дима был словно живое воплощение этого инея.       Его хочется рассматривать и рассматривать. Арс снова посмотрел на Диму, и тот снова раскусил его и подмигнул.       Вот как он умудряется участвовать в беседе и строить глазки ему самому?       К собственному удивлению, Арс смутился. Словно его застукали за чем-то непотребным.       Попытался вникнуть в слова Стаса.       — Поэтому нам нужно постараться проявить свои лучшие качества, — продолжал говорить он.       Арс задумался, он всегда прекрасен. Любому делу он отдаёт всего себя, синдром отличника — это то, от чего не хочется избавляться.       Стараясь успокоится, Арс глядит на Антона.       Нельзя сказать, что за эти пару лет он возмужал, но что-то в нём неуловимо изменилось. Он всё ещё был в его вкусе — красивый, высокий, стройный, очаровательный. Но при этом его почему-то хотелось в разы меньше, чем Диму и Сережу. И если с последним все можно списать на многолетнюю дружбу и крепкую эмоциональную привязку, то что такое было в Диме, оставалось загадкой, которую очень хотелось разгадать.       Хотя, возможно это просто незакрытый гештальт.       Антон тоже заметил его взгляд и посмотрел грозно — так, словно Арс утопил его любимого щенка.       Это в свою очередь напрягло.       И что он успел сделать?       Арсений задумался. Вспомнить, что Антон перестал общаться с ним после его случайного соития с Серёжей, удалось не сразу.       Неужели он всё ещё грузится по этому поводу?       Странно. Дима, кажется, простил и отпустил. По крайней мере, претензий не предъявлял, и Арс расслабился.       Их разговор с Димой напоминал эпизод из дешёвой мелодрамы.       — Прости, — покаянно произнёс Арс, позвонив Диме спустя пять минут после того, как Серёжа закончил беседу. Он видел, как тот вышел на кухню заварить чай.       Серёжу хотелось поддержать, узнать, чем закончилось дело. Но на самом деле он знал, слышал, как они разговаривали о расставании. Именно поэтому позвонить казалось важнее.       Пусть от его "прости" ничего не изменится.       Но только увидев грустного Серёжу и услышав знакомый голос, он понял, что стал тем, кого ненавидел долгие годы, причём для человека, которому искренне симпатизировал.       Чувство вины сдавило грудь и мешало дышать.       Он разрушает всё, к чему прикасается.       Вот что ему стоило смолчать?       Почему он решил сказать правду?       Тогда в голове мелькали сотни вопросов и претензий к самому себе, но все они разбились об удивлённое Димино:       — За что?       Он ожидал криков, претензий, ядовитого сарказма, разъедающего душу, но точно не ледяного спокойствия и слегка усталого удивления.       — Ну, я переспал с Серёжей. Я не хотел, не думал, что так выйдет. Оно как-то само, — сбивчиво пробормотал он, — Я знаю, каково это и не жду, что ты простишь. Но я хочу, чтобы ты знал, я не полный мудак, и мне стыдно, и я не собирался этого делать.       — Бля, — тяжело вздохнул Дима, — я не злюсь, по крайне мере, не на тебя так точно.       — Но ведь это я по сути соблазнил твоего парня.       — Нельзя соблазнить того, кто не хочет быть соблазнённым. Знаешь, существует мнение, что в измене виноват тот, кто изменил, и тот, кому изменили. Вот я придерживаюсь этой позиции.       — Почему?       — Потому что, если человек хочет изменить, если он склонен искать отдушину на стороне, то рано или поздно он её найдёт. Особенно, если человек, с которым он состоит в отношениях, его не устраивает. Тот, с кем изменили, всего лишь случайный прохожий, попавшийся на пути, — объяснил Дима, а потом с усмешкой добавил, — Поэтому, прости, но тут главная роль тебе не светит.       — И что это значит? — ничего не понял Арс.       — Я на тебя не злюсь, — в очередной раз повторил он, потом, подумав, добавил, — Немного на Серёжу, и намного больше на самого себя.       — Почему? — вот теперь настал черёд удивляться Арсению. Нет, он тоже во всем винил себя. Но он злился, ругался, пытался понять, что не так. Дима кажется, вообще не склонен к драматизму.       — Потому, что я должен был ещё летом понять, что всё это — хорошая идея.       — Ты больше его не любишь?       — Люблю, но это, к сожалению, не играет никакой роли, — просто ответил Дима, так, словно это было само собой разумеющимся.       — Как это? — удивился Арс, ему всегда казалось, что во всём виновата любовь. Он зарёкся влюбляться, это уничтожает изнутри, делает зависимым и слабым. Да, взаимная история рано или поздно заканчивается, оставляя тебя у разбитого корыта. Если не любить никого, жить становится проще. У Димы видимо на этот счет совершенно другое мнение. Он не говорил о своих чувствах, как о чём-то плохом, скорее, как о чём-то тёплом, светлом и несбивчивым. Словно осколки того лета не разрушали его жизнь, а дарили тёплые воспоминания.       — Ну, мы живём в разных городах, между нами всё ещё пропасть в десять лет. Я не могу дать ему то, что нужно, а он то, что нужно мне. Мы просто не совпали, так бывает.       — Ты странный.       После этого они больше не обсуждали эту тему.       Арс всё ещё чувствовал себя хреново, но прощение Димы позволило вздохнуть спокойно.       Он обещал себе никогда не связываться с занятыми людьми.       Он не хотел причинить кому-то ту же боль, что причинили ему.       Даже у своих мальчиков и девочек на одну ночь, он уточнял, свободны ли они. То, что они могли соврать, оставалось на их совести.       Серёжа стал исключением. Он не собирался с ним спать ни тогда, ни потом. Это была эмоция, порыв, с которым он не смог совладать.       И сейчас в качестве наказания за все его грехи, на него смотрела двухметровая совесть, которая ему ещё всё припомнит.       Кажется, вот оно, его наказание. Работать будет весело.       В этот момент Стас закончил небольшую речь и попросил их представиться, рассказать о себе, об их театре. К счастью, эту миссию взял на себя Антон, и Арсений смог облегчённо выдохнуть. Принимать участие в разговоре совершенно не хотелось.       Он переглянулся с Серёжей, кажется, тот с ним был солидарен. Разгневанный и убийственный взгляд от Антона заслужили они оба.       Пока Арс пребывал в размышлениях, с основной речью закончили.       — Всё, перекур, — обьявил Дима, — где тут местная курилка?       Искать пошли Дима с Антоном. И Антон ввязался в разговор со Стасом и Дроном. Арс с Сережей после недолгих раздумий отправились следом.       Серёжа бросил курить полгода назад, Арс не начинал, но хотелось поговорить и выяснить всё сейчас.       Не хватало ещё, чтобы недомолвки повлияли на работу. Всё-таки в том, чтобы всё получилось, были заинтересованы все.       — Я один не понимаю, почему на нас злится Антон? — удивлённо спросил Серёжа.       — Мальчик влюблен в Диму, — просто сказал Арс. Вопрос был совершенно не в этом, но, на взгляд Арсения, это объясняло, если не всё, то многое.       — Думаешь, всё ещё? — с сомнением спросил Серёжа.       — Ну смотрит так же.       — Это станет проблемой? — обречённо спросил Серёжа, подсознательно уже зная ответ.       — Надеюсь, нет, — Арс не разочаровал, хотя понимал — просто не будет.       Они подошли, к неприметной двери, которая вела во внутренний двор. Именно тут, судя по всему, находились парни.       Арс потянул ручку на себя.       Дверь открылась. Как оказалось, она вела на небольшой балкончик. Там, как и ожидалось, стоял достаточно спокойный Дима и красный от злости Антон, который что-то довольно эмоционально ему рассказывал. Слова расслышать не удалось, но Арс готов поспорить, что обсуждали их с Серёжей.       Стоило им войти, как их коллеги синхронно обернулись.       Пауза выглядела устрашающе.       Арс кожей чувствует, что сейчас что-то будет.       Дима не позволяет этому случиться, невесомо поглаживает Антона по плечу и подходит ближе. Притягивает сначала Серёжу для объятий, потом и его самого.       — Я рад, что мы сможем поработать вместе. Хоть ты ещё тот гусь, — тихо шепчет на ухо, — Сигаретку?       — Как ты можешь даже стоять рядом с этими? — всё-таки не выдерживает и озвучивает свою претензию Антон, — Они ведь… — Антон, не может подобрать слов. Забавно рычит и пыхтит словно паровоз. — Бесите, — быстро говорит он, в несколько затяжек докуривает сигарету и возвращается в помещение.       Почему-то в этот момент он напоминает Арсу льдинку. Подобный рисунок длинной, вытянутой палки он видел на окне с инеем. И ещё тогда провел ассоциации.       Но сейчас это чувствуется, как нельзя остро.       Вот только вместо расстройства в голове звучит знакомая мелодия       — Льдинка, льдинка, скоро май. Льдинка, льдинка, ну-ка растай, — тихо пропевает он, вызывая у всех присутствующих взрыв немного истерического смеха.       Арс, не особо контролируя себя, прижимается к стоящему Серёже и Диме. Он пытается убедить себя, что просто холодно, но он чувствует — это что-то бессознательное.       — И что это было? — озвучил общий вопрос Серёжа.       — Нам пизда, — почему-то радостно заключил Дима, комментируя всё.       — Почему? — удивился Серёжа.       — Потому что Антоша злится, Стас обычно ловит его настроение. А ещё я знаю тебя, немного узнал Арсения и могу сказать, если мы в процессе не убьем друг друга, то получится что-то очень крутое.       — Мы как рисунок инея, — заключил Арс, но увидев недоумевающий взгляд Димы и Серёжи поспешил пояснить, — ничего не понятно, но очень интересно.