По снегу, летящему с неба

      Порой Диме кажется, что в его сердце поселилась зима. Она зашла незаметно, вместе с первым разочарованием, и осталась там навсегда. Принесла с собой крепкий чай, кисло-сладкие мандарины и укутала чувства тёплым мягким покрывалом из снега. Она словно сделала из него сказочное существо, только не Снежную Королеву, а, скорее, Эльзу из недавно вышедшего мультика «Холодное Сердце». Правда, в отличие от его главной героини, он не прячет себя и свои эмоции в замке за семью печатями и не срывается, когда их становится слишком много.       Или всё-таки срывается?       Порой быть хорошим и правильным слишком сложно. Он давно чувствовал себя якорем, тянущим Антона на дно. Он словно прятал его солнце за собственными тучами. Антон слишком светлый, тёплый, хороший, ему явно не место с холодным и циничным ним самим.       Они не могут быть вместе по сотне причин.       Антон — тёплое лето, он — холодная зима.       Лето никогда не встретится с зимой.       Зиме по душе мокрая осень или дарующая надежду весну. Забавно, но в этой странной ассоциативной цепочке Серёже досталась депрессивная осень, а Арсу — весна, пора любви и свиданий. Они все такие разные. И с Антоном они несовместимы, несмотря на то, что им хорошо вместе. Антоше явно будет лучше без него самого.       Проблема в том, что от осознания прописных истин легче не становится ни на йоту.       Дима убеждает себя, что сделал всё правильно, когда на растерянную просьбу Антона остаться одному улыбнулся и сказал: «Всё хорошо, ты должен делать так, как лучше для тебя». В моменте он искренне верил в собственные слова. Он знал, что должен так сказать.       Он должен был сделать это для Антона.       Но стоило выйти на улицу и вдохнуть морозный воздух, как уверенность развеялась на холодном ветру вместе с сигаретным дымом. В последнее время он стал слишком много курить. Но на собственное здоровье сейчас как никогда плевать.       В голове роятся тысячи вопросов и сомнений. Может, Арс прав и он действительно курица-наседка? Может, своей заботой он давит на него, мешая развивать самостоятельность?       Может, он только что совершил свою самую большую ошибку и из-за собственных глупых убеждений потерял человека, которого, кажется, любит?       Дима в который раз задаётся вопросом, что важнее: разум или чувства. Чей голос стоит слушать — тот, который говорит Серёжиным голосом, что он всё сделал правильно, или голос Арса, что он идиот? Оба по-своему правы, вот только осознать кто из них ангел, а кто — демон, у Димы не получается.       Отчаянно хочется быть эгоистом и бороться за собственное счастье.       Дима мотает головой и закуривает очередную сигарету. Вопросов в голове слишком много, а ответа ни одного. И что-то ему подсказывает, что если они вдруг найдутся, то велика вероятность, что они ему совершенно не понравятся.       Лишь после третьей сигареты ему удаётся унять бешено колотящееся сердце, выдохнуть, достать телефон с наушниками, включить любимых Queen и отправиться на остановку.       Он идёт к людям, которые его ждут. А Антон… Что ж, то, что он выбрал самостоятельность, не означает, что он бросит его. Они всё еще живут в одной квартире, всё еще занимаются одним делом. А секс? Ну, для секса у Димы есть двое других. Если они, конечно, не сочтут его лишним в этих странных отношениях.       Пока он размышляет об этом, успевает приехать его маршрутка. Оплатив за проезд, Дима прижимается к стоящим вплотную людям и продолжает погружаться в свои мысли. В какой-то момент саундтрек сменяется, и вместо Богемской Рапсодии в наушниках начинает играть непонятно откуда взявшаяся там Ева Польна:       Не чувствуя даже       Ни сердцем ни взглядом       Что буду я рада       Расстаться однажды       Обману, как ты хочешь       Расскажу, чему веришь       Я уже слишком жива       Позабыть не успеешь       Разлюбить не сумеешь       А-а а-а       — звучит в ушах и сразу вместе с этим в голове, и Дима невольно задумывается, что, кажется, Ева права. Он всегда был уверен, что будет рад расстаться однажды, что отпустить — это самое правильное, что он может сделать. Но всё оказалось не так просто.       Почему-то показалось, что он врёт.       Себе. Антону. Окружающим.       Он был уверен, что всё будет иначе. Легче, проще, не так… разрушающе.       У меня зима в сердце       На душе вьюга       Знаю я, что можем мы друг без друга       Зима в сердце, на душе вьюга       Ты понимаешь, что мы друг от друга       Далеко…       Только на припеве у него получается выдохнуть.       Странно, нелепо. Жизненно.       Несмотря ни на что, он поступил правильно, и нет смысла об этом жалеть. Даже если он сейчас истекает метафорической кровью от выстрела метафорического ружья, которое он лично вручил в руки самого близкого человека.       От собственных мыслей хочется то ли повеситься, то ли напиться. Первое — слишком не в его стиле, так что приходится идти в магазин за алкоголем. Может, если он выпьет, хотя бы на минуту станет легче и он вспомнит, как дышать. И этот безумный день плохих новостей наконец-то закончится.       С этими мыслями он заходит в «Пятёрочку», на автомате берёт бутылку водки, какую-то закуску, что-то ещё, даже не особо фокусируясь на том, что складывает в корзину. Настроение безрадостное, и он надеется, что Арс с Серёжей не начнут задавать ему вопросы. Последний раз так тошно ему было из-за Серёжи. Хотя тогда всё вроде тоже происходило так, как должно было, но…       Гребанное «но» вечно портило ему жизнь.       Жизнь вообще забавная штука. В прошлый раз он пил на собственной кухне в компании Антона, жалуясь на свою горькую долю и людей, которые его предали. Сейчас история повторяется. Поменялись люди, роли, кухня, а он — всё такой же.       Видимо, ему просто нужно привыкнуть отпускать тех, кто по-настоящему дорог.       Сережа с Арсом встречают его у порога, нежно целуют в щёку. Серёжа заботливо забирает пакеты, несёт их на кухню, а Арс снимает с него куртку и вешает на крючок, пока Дима разувается.       Всё вроде привычно, даже обыденно, и только их взгляды выдают, что им всё ясно и что стоит им втроём переступить порог кухни и устроиться комфортно за столом, как они тут же начнут задавать вопросы. Скрыть от них ничего не получится. Да и не надо это никому, они должны узнать всё от него.       Вот только что «всё», Диме пока совершенно непонятно.       — Всё в порядке? — шёпотом спрашивает Арс, поймав Диму на выходе из ванной, и крепко прижимает к себе. Словно всеми силами пытается показать: «я тут», «я рядом». «Я знаю, что тебе плохо». «Поделись, и тебе станет легче».       — Да, — неуверенно отвечает Дима. — Всё просто как-то сразу навалилось.       Арс кивает и отпускает, хоть недоверие во взгляде никуда не исчезает.       Серёжа достаёт из духовки запечённую курицу с картошкой.       — В честь чего праздник? — осторожно спрашивает Дима, пытаясь вспомнить, не забыл ли он о каком-то поводе на фоне всего происходящего.       — Радуемся тому, что нас не разогнали по домам. И что ты к нам приехал, — вместо Серёжи отвечает Арс. — Обожаю, когда он готовит.       — А вы оптимисты, — заключает Дима.       — А чего грустить?       Дима молчит. На его взгляд, поводов для грусти вагон и маленькая тележка, но вместо того, чтобы озвучивать очевидное, он открывает бутылку водки и разливает алкоголь в заботливо принесённые Арсом две стопки. Серёжа наливает себе свой любимый энергетик.       — Давайте за то, чтобы всё получилось, — произносит тост Дима.       Серёжа с Арсом снова переглядываются, и это уже начинает здорово напрягать. На самом деле, то, что их не взяли, беспокоит Диму не меньше, чем расставание с Антоном. Они со Стасом ходили к продюсерам канала, и им так и не смогли вразумительно объяснить, что именно им не понравилось. А когда не знаешь, в чём ошибка, её довольно сложно исправить.       — А что Антон? — спрашивает Серёжа, мягко поглаживая его по руке и заставляя вернуться из мыслей в реальность.       — Антон решил, что хочет попробовать общаться с кем-то без меня, — растерянно отвечает Дима.       — Значит, малый повзрослел, — с улыбкой говорит Арс, а потом аккуратно, заставляя Диму вздрогнуть от его слов, спрашивает: — Жалеешь?       Жалеет ли он?       Ведь ему точно будет не хватать того рядом. Ему будет сложно видеть Антона с кем-то другим.       Но если так он сможет быть счастлив — то тогда нет. Точно нет.       — Нет, — искренне отвечает Дима. — Так правильно, просто грустно. Это должно было случиться, но я всё равно оказался не готов.       — Мы никогда не можем быть к такому готовы, — соглашается с ним Арс.       — Может, ещё выпьем? Серёж, ты как?       — Простите, но нет, — мотает головой тот.       — А я поддержу, — улыбается Арс. — Дим, ты же сам говорил: надо делать не так, как хочешь ты, а как лучше для других.       — Как Кьяра? — тут же пытается перевести разговор Дима. Разговаривать об Антоне ему не хочется.       — Отлично, собирает чемодан, — на удивление быстро поддается Арс.       — Жалеешь? — повторяет Дима вопрос, который тот сам задал ему пару минут назад.       — А ты, что позволил Антону уйти? — второй раз Арс уже не поддаётся.       Их взгляды встречаются: море и горячий шоколад. Тема Антона, как и тема Кьяры, слишком болезненна. Арс еще не готов говорить о дочери, а Дима — об Антоне.       — Один-один, — кивает Дима, сдаваясь.       — А чего Антон вообще на это решился? — решил всё же присоединиться к беседе Серёжа.       Дима задумчиво пожимает плечами, а вот Арс опускает взгляд и залпом выпивает наполненную Димой рюмку.       — Арс? — переводит на него свой взгляд Дима.       — Я просто спросил, кто он без тебя, — на одном дыхании выдаёт Арс и наполняет рюмки вновь.       — И всё? — с подозрением спрашивает Дима.       — Ну и попробовал поцеловать, чем напугал его до обделанных штанишек, — выдаёт все карты Арс. Потом заставляет себя посмотреть на Диму и как можно искреннее говорит: — Прости.       — Арс, — возмущается Дима. — Антон ранимый мальчик, с ним нельзя так.       — Как ты — тоже нельзя.       — А вдруг ты его травмировал?       — Бля, Дима, у меня в его возрасте уже был ребёнок и жена с приставкой «экс», — начинает заводиться Арс.       — А у тебя — их группа КВН, где ты присматривал за десятком балбесов, — поддержал его Серёжа. — А я уже лет пять жил один в незнакомом городе и пытался выживать. Он взрослый мальчик, а ты слишком его оберегаешь.       — Я обещал его маме позаботиться о нём. Мне хочется уберечь его от ошибок, — на одном дыхании выдаёт Дима и поднимает рюмку. — Я просто хотел помочь ему сохранить этот свет и чистоту.       — Ради этого ты готов обрезать ему крылья?       — Нет, — мотает головой Дима. — Давайте ещё выпьем.       Он больше не хочет думать и анализировать. Может, иногда действительно стоит отпустить ситуацию и позволить зиме вступить в свои права.

***

      — А-а а-а       Но у меня зима в сердце       На душе вьюга       Знаю я что, можем мы друг без друга       Зима в сердце, на душе вьюга       Ты понимаешь, что мы друг от друга       Далеко...       — в два голоса поют Дима с Арсением.       Поют, на предвзятый взгляд Серёжи, плохо, промазывая мимо половины нот. Особенно ужасно получается у Арса — в те моменты, когда он пытается тянуть ноты вверх. Бедным ушам абсолютного трезвого Серёжи выносить вокал пьяных друзей тяжело. Хотя то, что у них, несмотря ни на что, получается душевно, Серёжа признать готов.       Они явно отдают песне всех себя. Это не просто строки — это музыка души. И неважно, что исполняют они её стоя посреди кухни в обнимку, на телефоне открыв текст и подвывая в такт музыке, звучащей только в их воспалённом сознании. Голова Арса лежит на плече Димы, и они определённо считают, что спеть ту же песню в третий раз это отличная идея.       Вообще, конечно, удивительно, как странный меломанский вкус Арса совпал с не менее ебанутым вкусом Димы. Серёже кажется, что в их плейлистах есть все песни мира и они все их знают наизусть. Они уже пять раз спели про легендарную рюмку водки — благо её пели без куплетов, решив, что припев идеально характеризует их стол. Им показалось это забавным. Серёже первые два раза тоже.       Его всё ещё удивляет, как много общего между Димой и Арсом. Они из разных миров, но при этом словно две стороны медали. Частички, которые вместе становятся полноценной валютой. Они ведь первые сработались и стали понимать друг друга так, словно знакомы много лет.       В импровизации умение понять ход мыслей своего партнёра — важная часть работы. Возможно, самая важная — словить эту одну волну. И несмотря на это Дима бесконечно повторяет, что не понимает, как работает чудная голова Арса. А Серёже кажется, что он и есть тот единственный, кто понимает, кто может поспеть за ходом причудливой мысли.       Справедливости ради, Серёжа, в свою очередь, даже не пытается. Зачем пытаться разобраться в тараканах человека, который сам иногда в них путается?       Эта странная внезапно организованная пьянка только лишний раз доказывает Серёже, что Арс с Димой слишком похожи. А Серёжа тут не в тему. Словно пятое колесо. Хрен пойми, запасной или лишний. Хочется верить в первое, но…       Он думал, выход Антона из этих отношений его обрадует, но оказалось с точностью наоборот. Оказалось, собственные загоны тот передал ему по наследству. Вместе с Димой. И попросил сохранить в целости и сохранности.       У Димы с Арсом было слишком много общего. Серёжа выпадает из их круга умненьких мальчиков, которым стоит держаться вместе. Даже сейчас у них общая проблема и горе на двоих. И это совсем не связано с тем, что их проект зарубили. Они оба переживают о том, что их чада выпорхнули из гнезда. Стали взрослыми и теперь далеко. Дочь Арса — физически, Антон для Димы — ментально.       Они пьют, стараясь заглушить собственную боль и непонимание. И способ решения проблем у них тоже один на двоих.       А Серёжа и тут выделяется. Он действительно теперь не пьёт, никогда и ни при каких обстоятельствах. Это его принципиальная позиция. Не его это. А опыт отца, чьи проблемы с алкоголем лишили его семьи и, кажется, жилья, лишний раз подтверждает правильность собственного вывода.       У него плохая генетика. Два неудачных опыта уже доказали это как нельзя лучше. Он не осуждает других, но сам в этом участвовать не будет.       Снег, снег, снег, зима за облакам, мечты твои чисты — я знаю.       Снег, снег, снег летит с небес не тая, ты рядом хочешь быть — я знаю.       — решают сменить пластинку Дима с Арсом и теперь включают новую песню, в этот раз даже с музыкой. Арс при этом пытается под эту песню танцевать танго и крутить довольно неуклюжего Диму.       Фразу «ты хочешь рядом быть» он говорит ему, сократив расстояние между ними до минимума.       Потом разворачивается и зовёт Серёжу к ним.       Серёжа бы с радостью присоединился, но поместиться всем вместе на таком маленьком клочке свободного пространства с вертлявым Арсом практически нереально. Поэтому он отрицательно мотает головой, наливая себе любимый энергетик. Тоже вредная привычка, но отказаться от неё пока не получалось.       Мысли с этой парочки, так отчаянно отдающей себя танцу и старающейся не думать ни о чём, сами собой приводят его к человеку, который решил сказать «нет» их отношениям вчетвером.       Перспектива остаться одному с этим двумя умниками вообще не радует. Антоша ведь чем-то похож на него. Юный ментально, он всегда ощущался ребёнком, только начинающим познавать мир. А природная котишность очаровывала окружающих, заставляя их помогать ему в любых неурядицах.       Серёжа понимал Диму, у которого рядом с ним активно проявлялся отцовский инстинкт. Он и сам порой испытывал что-то такое. Антон был ему близок по духу, по взгляду на жизнь. Его хотелось окружить заботой, спрятать в тёплых объятиях от злого и жестокого мира.       Но Антон словно маленький ребёнок ещё только делал первые шаги во взрослом мире. Серёжа по собственному опыту знал, что такие шаги нужно делать самостоятельно. Ребёнок не научится ходить самостоятельно, если его постоянно держать за руку. Да и отцовский инстинкт у него самого не так громко требовал реализации. Самому Сереже и так хватало Арса, за которым нужно было присматривать, дабы того не заносило на поворотах и его игра не начинала просачиваться в реальность.       Дима и в этот раз повел себя по-взрослому. Как хороший родитель. Он подталкивал Антона к нужному ответу, он позволял ему самому решить, уйти или остаться. Обещал поддержать любое решение и исполнял это. И Антон наконец-то выбрал уйти. Это было правильно для него. Но непонятно, к чему приведёт их троих.       Серёжа слишком отчётливо представляет трудности, с которыми им придётся втроём столкнуться. И понимает, что с Антошей справиться с ними лично ему было бы на порядок легче. Когда вас таких тупящих и не желающих активничать двое, это гораздо лучше, чем когда ты один.       Дима и Арс — это огненная смесь. Одному ему их не потянуть.       Словно в подтверждение этой мысли, парочка, которая только что в обнимку пела песни, сейчас ожесточенно начала спорить.       — Это Стас во всем виноват! Я говорил, нужно было другие игры показывать.       — Стас сделал всё, что мог. Видимо, мы недостаточно хороши.       — Да, блять, мы великолепны! Славе нравилось то, что мы делаем, — возмутился Арс.       — Может, ему нравился ты, а не то, что мы делаем? — поддевает Дима.       — Иди на хрен, Димочка. У него жена и маленький сын.       — У тебя тоже была жена и есть дочь, и как тебе это помешало?       — Я, конечно, ахуенный и непревзойдённый, но мир, увы, не крутится вокруг меня.       — Никто это и не оспаривает. Но, значит, мы просто недостаточно понравились.       — Мы или Стас, который нихрена не умеет убеждать?       — Да что ты до него доебался?       — А нахрена он нам нужен?       — Да чтобы мы не поубивали друг друга! — уже практически в упор говорит Дима Арсу.       К удивлению Сережи, это помогает, и Арс задумывается. Потом кивает.       — Надо заниматься любовью, а не войной, — вставляет свою ремарку Серёжа, привлекая к себе два расфокусированных взгляда.       — А ты что думаешь? Почему нас не взяли? — уже совершенно спокойно спрашивает у него Арс, возвращаясь на своё место.       Серёжа пожимает плечами. Он подозревает, дело в них самих. Они ещё не готовы. Им всем, как и Антону, нужно повзрослеть, чтобы понять себя и друг друга. Химия между ними есть, но она словно бы какая-то детская, неуверенная. И формат у них слишком необычный. А значит, автоматически слишком рискованный. Вероятность, что он зайдёт аудитории — ровно 50 на 50.       Они не до конца сыграны, им и правда нужно время. Пара месяцев — это ничтожно мало для того, чтобы сделать что-то с «вау»-эффектом. То, что они предлагают, может быть как феноменальным успехом, так и феерическим провалом. Сам Серёжа бы в такое дело не вложил. А если он бы не вложил, то почему это должен делать кто-то другой?       Серёжа задумывается настолько, что полностью уходит в свои мысли, пытаясь понять, что надо исправить, чтобы всё получилось. Арс, так и не дождавшись ответа, переключает разговор на что-то другое. Серёжа надеется, что они с Димой просто продолжат уделять внимание друг другу. Но те вдруг переглядываются, а потом Арс поднимается и внезапно оказывается у Серёжи на коленях.       — Трям, здрасьте, — ласково говорит он, приподнимая ему голову и заглядывая в глаза.       — Чего тебе надобно, старче? — устало спрашивает Сережа.       — Ты чего грустишь?       — Ну, помимо ваших детей и недодетей, вылетевших из гнезда, нас вообще-то не взяли в телевизор.       — Ну не разогнали, значит, возьмут в следующий раз, — легкомысленно отвечает Арс.       А потом резко поднимается на ноги и начинает плавно двигаться, выгибаясь под музыку, звучащую только в его голове. Медленно расстёгивает пуговицы на своей рубашке, не забывая покачивать бедрами, облизывает губы. Как бы призывая забыть все проблемы и уделить внимания ему любимому.       Серёжа никогда не может ему отказать.       Арс ловко сбрасывает с себя давно лишню рубашку, эффектно подкинув вверх, обводит ладонями тело. И тянет руки к нему и Диме, призывая идти за ним.       Они следуют, словно заворожённые, под влиянием волшебной дудочки из детского мультика. Арс подмигивает им и скрывается в спальне. Сережа переводит дыхание и ловит такой же поплывший взгляд Димы. Вот только видит в нём помимо привычной страсти ещё и поселившуюся там с его прихода боль и отчаяние. Дима хочет их, но всё равно сейчас думает об Антоне. Наверное, бесконечно прокручивает в голове их последний диалог, пытается убедить себя, что всё сделал правильно.       Он сейчас с ними и не с ними.       Это нужно исправить, и Серёжа знает, как. Диму хочется заласкать, закомфортить, заставить позабыть о всех неприятностях. Об Антоне, который, даже решив наконец взрослеть, остается в их отношениях, если не физически, то ментально в голове отдельно взятого индивидуума.       Зайдя в комнату, они видят Арса в одних боксерах. На кровати за ним уже вывалены презервативы и лубрикант.       — Вы долго, — обижается он, но не всерьёз.       — Зато теперь мы здесь, — отвечает Серёжа и легонько подталкивает Диму к кровати.       Взглядом он указывает Арсу на Диму, поглаживая того по плечу. Это их знак. Он надеется, что Арс его поймет. Сейчас нужно уделить внимание Диме, заставить его выключить умную головушку и хоть немного побыть в моменте. Не думать, не рассуждать, а просто наслаждаться ими двумя и своими ощущениями.       Арс намёк понимает и кивает, довольно резво для пьяного поднимаясь с постели. Он заставляет Диму придвинуться вплотную к Серёже и потом целует его. В это время Серёжа гладит спину Димы, останавливается на ягодицах, сжимает их несколько раз. Потом Арс отстраняется, чтобы стянуть с Димы уже ненужную футболку. Серёжа свою снимает сам.       Контакта становится ещё больше, и Серёжа разворачивает Диму к себе, наконец целуя его сам. Ласкает рот нежно, мягко, чувственно, а напоследок легонько прикусывает губы. Арс тоже не теряет время, исследуя своими губами его шею.       А затем они буквально роняют Диму на кровать, медленно, шаг за шагом изучая руками и ртами его тело. Иногда они с Арсом умеют быть удивительно синхронными. Серёже достаётся левая часть, а Арсу правая. Серёжа гладит Димину руку, целует шею, вылизывает, словно дикий кот. Опускается вниз, чтобы поласкать сосок, прикусывает его.       Дима стонет от контрастных ощущений. Его мотает со стороны в сторону.       — Серёж… Арсюш…— сбивается Дима, зовя их по имени. Серёжа готов поспорить, что теперь в его голове остались только они вдвоём.       Он стягивает мешающие штаны вместе с бельем. Арс ему улыбается и притягивает к себе для поцелуя. Дима на них внимательно смотрит, наблюдая. Несмотря на то, что глаза у Арса прикрыты, он, видимо, ощущает это каким-то седьмым чувством и начинает водить рукой по телу Сережи, стягивая с него остатки одежды. И затем, наконец, уверенно несколько раз проводит по члену.       Серёжа стонет от его прикосновений. Арс знает, как доставить ему удовольствие. Он уже успел здорово завестись, и всё это только усиливает наслаждение. Он даже не хочет представлять, каково сейчас Диме, которому досталось на порядок больше ласки.       Сам Дима уже тянется к смазке и уверенно вручает флакон Серёже, раздвигая ноги. После того их самого первого раза Дима не разу не был снизу. В середине их импровизированного бутерброда чаще всего оказывался Арс или сам Серёжа.       Дима будто постоянно сдерживался с ними, а сейчас его отпустило.       Он уже несколько месяцев не был в нижней позиции, он слишком узок. Серёжа понимает, что от волнения у него трясутся руки, и тогда Арс перехватывает флакончик и всё делает сам.       Серёжа выдыхает, стараясь успокоиться. Не происходит ничего необычного. Всё так, как должно быть.       Арс действует нежно, но быстро и уверенно. Он универсал, но почему-то именно он чаще всего оказывается снизу. Хотя, на взгляд Серёжи, это не мешает ему иметь их всех каждодневно и во всех смыслах. К счастью, самому ему особой растяжки не требуется. Серёжа наблюдает, как Арс, лаская Димин член, вставляет уже два пальца в его анус и думает, что надо будет как-то снять это на видео. Сделать себе личное домашнее порно, на которое он будет дрочить, если они расстанутся.       Он даже успевает представить, как Арс включит актёра на камеру, будет вести себя ещё развратнее, ещё похотливее. Пару раз с ним они уже такое практиковали. Правда, тогда в кадре с ними была знойная красотка, которой нравилось работать на камеру не меньше, чем Арсу. Она даже просила потом копию, но они отказали, боясь, что это потом может где-то всплыть.       А что будет, если Серёжа начнёт снимать этих двоих…       Арс к тому моменту заканчивает с растяжкой Димы и призывно оборачивается к нему. Серёжа всё понимает правильно — подходит ближе и сразу глубоко целует, передавая все свои чувства, ещё сильнее обострённые мимолётной фантазией о съёмке их секса на камеру. Затем смазывает пальцы и поочередно проверяет, достаточно ли растянут сам Арс, вставляя в него сразу два пальца.       — Я хочу это видеть, — просит Дима и Сережа понимает, что это зря.       — Ты сам меня попросил, — отвечает Арс и покорно ложится на спину, раздвигая ноги почти в шпагате и демонстрируя Диме всего себя.       Сережа продолжает его растягивать под затуманенным Диминым взором, двигает двумя пальцами, разводит их ножницами. Арс перехватывает взгляд Димы на себя и проводит рукой в смазке по своему телу, оттягивает сосок и опускается ниже, где гладит ладонью вдоль члена и ласкает яички.       — Бля, — выдыхает Дима, и Сережа с ним как никогда согласен.       — Готов? — всё же решает прервать затянувшееся безобразие Серёжа, достав пальцы и легонько шлёпнув Арса по попе.       Тот кивает, и тогда Серёжа подлезает ближе к Диме. Наскоро проверяет его растяжку, чтобы убедиться, что Арс всё сделал на совесть, затем тянется за первой попавшейся упаковкой презерватива и раскатывает его по своему члену. И наконец осторожно входит, стараясь делать всё медленно и постепенно.       Но Дима не позволяет ему этого, он резко поддаётся бёдрами навстречу и сразу громко стонет от накатившей боли.       — И куда мы торопимся? — укоризненно интересуется Серёжа.       Дима ничего не отвечает, давая себе время привыкнуть к ощущениям внутри. Но тут в дело вступает такой же нетерпеливый Арс, который несколько раз проводит по Диминому члену, возвращая тому предельную твёрдость, после чего ловко надевает презерватив и усаживается сверху.       Жаль, что лицом к Диме, а не к нему, Серёже. Но и так неплохо. Спина у Арсения красивая, гибкая и изящная. Сережа начинает двигаться внутри Димы, и Арс вместе с ним, стараясь попасть в единый темп.       Дима же, судя по его виду, не знает, куда ему хочется податься больше — вперёд, в Арса, или назад, насаживаясь ещё глубже на Серёжу. Несколько минут он пытается понять, как вернуть себе утраченный контроль, а потом вдруг расслабляется, ловит Серёжины руки и переплетает с ним пальцы.       Серёжины толчки резкие, но маленькие. Он наслаждается каждым движением, каждым стоном таких разных людей, которые сейчас находятся в его власти. Кончая, он понимает, что в этот момент ему совершенно плевать, что будет потом.       Сейчас ему хорошо. Может, зима в сердце — это не о холоде и боли, а о новогодних чудесах, которые приходят в декабре и поселяются в сердце на оставшиеся одиннадцать месяцев.

      ***

      Можно любить зиму и нести в себе тепло. Можно предпочитать лето, оставаясь осколком льда. Арсений всегда был человеком контрастов. В нем сочеталось всё то, что не должно сочетаться ни в одном адекватном человеке. По крайне мере, откуда у него, простого омского парня, взялись графские замашки и любовь к перевоплощению, он не знал.       Ему нравилось быть хорошим. Учиться на отлично, являться гордостью родителей и учителей, участвовать во всех возможных олимпиадах, а потом… В какой-то момент хотелось плюнуть на всё, в голове что-то щёлкало, и из хорошего мальчика он превращался в оторву, курящую за гаражами и занимающуюся паркуром. Он мог забить на все правила, протусоватся в сомнительной компании всю ночь, соврав родителям, что ночует у друга. А потом что-то так же выключалось, и он возвращался к прошлым настройкам, полностью забывая про свои увлечения.       На него давило чувство собственной ответственности, порой ему надоедало следовать правилам, и он срывался. Рано или поздно это должно было разрушить ему жизнь, поэтому он сменил скучную профессию на яркий театр. Он надеялся, что, примеряя разные образы, он найдет самого себя.       Увы.       Можно сбежать из города, из ненавистного института, полностью изменив свою жизнь, но от себя сбежать не получится. Куда бы ты не шёл, там вечно будут ждать собственное лицо и мысли. Арс это понимал и чувствовал, что у него в сердце давно поселилась зима. Обжигающая собственным холодом и намекающая, что с приходом весны все его снежные замки растают, словно снеговики.       Порой он чувствовал себя именно им. Снеговиком. Стоит наступить теплу, и он исчезнет, словно его и не было никогда.       Он был уверен: с наступлением весны его зима закончится.       Но он оказался не прав. Смена времён года не изменяет ничего, как и отъезд Кьяры с Алёной. Он всё так же общается с дочерью по скайпу. Она всё так же делится своими успехами, только в глазах теперь у неё — неподдельные радость и восторг. Ей нравится страна, её комната, новые друзья, новая жизнь и даже новый муж её мамы. Она ищет позитив во всём. В этом она так похожа на него, как и в постоянной жажде перемен. Словно пока они бегут — они живы.       Отношения на троих — это в его стиле, а вот серьёзные отношения — нет. После Алёны он ни с кем не встречался дольше пары месяцев. Нет обязательств — нет неприятностей. Это его формула успеха, и Серёжа в неё вписывался отлично.       А вот Дима не вписывался.       Дима — воплощение стабильности. Он даже Антошу так и не смог отпустить: был рядом, выслушивал, тяжело вздыхал на его очередные непонятки в дружбе и личной жизни. Как бы это странно ни было, сейчас Арс ощущал особенную близость именно с Антоном, который ничего не понимал.       Антон общался с Ирой и с Игорем. В их отношениях с Димой лишь убралась интимная часть, благодаря чему он стал рискованнее. А еще он, кажется, теперь боялся самого Арса. По крайне мере, наедине старался не оставаться. Если бы Арс не был бы поглощён собственными эмоциями, его бы это даже позабавило.       Но теперь всё становилось серьёзнее. В их отношениях на троих они не обсуждали моногамию, не клялись в верности, но та словно сама стала настройкой по умолчанию. И это до ужаса пугало свободолюбивого Арса. Потому что в место, освобождённое для верности, всегда могут войти измены.       Пускай сейчас всё хорошо, но уверенности, что это продлится долго, у Арса нет. Хоть большинство свободного время они и проводят вместе. Дима, как и он, обожает гулять по городу, посещать музеи и галереи. Им весело и интересно вместе. Они обсуждают нелепость современного искусства, разгоняют идеи вроде «почему бы не сделать свой бренд одежды», или «канал, где рассказывать о биографиях известных людей». Диму больше интересуют спортсмены, особенно футболисты, Арса — актёры. Дима знает, кажется, миллион бесполезных фактов, может долго обсуждать футбольный матч. Арс ничего не понимает, но слушать его всё равно интересно наблюдать, как обычно спокойный Дима начинает фонтанировать эмоциями.       Арса пугает, что он начинает привязываться к Диме. Пугает настолько, что хочется сбежать. Разрушить всё самому, пока не стало слишком серьёзно. И пока остаётся хотя бы маленький шанс выбраться живым из-под осколков собственноручно построенного замка.       Почему-то принять наличие в своей жизни Серёжи оказалось намного проще. Он вписался в жизнь Арсения как-то незаметно и плавно, а тот даже не успел испугаться. Как бы это странно ни звучало, но, пока в их паре не появился Дима, всё не было так серьёзно. До него всё было минутной слабостью и сексом по дружбе.       Арс никогда не считал себя склонным к рефлексии, но эта зима что-то сломала внутри него. Хорошо, что Серёжа рядом и, наверное, может попробовать его починить. Но для этого нужно впустить его в своё сердце и поделиться проблемами.       Однажды в первые дни весны Серёжа застаёт Арса на балконе, кутающегося в Димин халат и медитативно смотрящего на звёзды. Он снова ушёл в свои мысли.       Тяжело вздохнув, Серёжа открывает дверь и выходит к нему.       — Чего стоишь? — спрашивает он, прижимаясь к чужой спине.       Арс чувствует тепло и спокойствие. Серёжа всегда действует на него умиротворяюще. Успокаивает ту его часть, которая вечно хочет куда-то идти и что-то делать. Серёжа заземляет его, и самое странное — ему это чертовски нравится.       — Думаю.       — О чём?       — Что между нами? — неожиданно для себя задаёт Арс вопрос, который уже давно крутится в голове.       — Понятия не имею, — поняв его серьёзность, отвечает Серёжа.       — И тебя это не беспокоит? — удивляется Арс.       — Неа, мне всё нравится, — просто говорит Серёжа. Арс разворачивается, пытаясь согреть не тело, а душу, и сталкивается с внимательным Серёжиным взглядом.       — Антон сказал, между нами что-то больше, чем секс.       — Арсюш, а зачем вешать на всё ярлыки? — задаёт Серёжа встречный вопрос. — Знаешь, все мои отношения заканчивались, как только их пытались как-то обозвать и загнать в какие-то рамки. Зачем это делать? Тебе хорошо со мной, с Димой?       — Да, но.. — растерянно начинает Арс.       — Тогда зачем пытаться придумать этому название? Нам комфортно вместе. Мы работаем вместе, иногда гуляем, занимаемся хорошим сексом. Всем хорошо, всех всё устраивает, ну и зачем тогда с этим разбираться и что-то менять?       — Не могу понять, ты или дурак или гений, — задумчиво произносит Арс.       Серёжа пожимает плечами и тащит его в тёплое помещение.       Стоит им зайти в комнату, как он тут же обнимает Арсения, крепко прижимая к себе. Серёжа такой холодный, что его хочется согреть всеми возможными способами, и Арс выбирает самый доступный — наклоняется и целует. Поцелуй из мягкого и нежного сразу перерастает в жадный и страстный.       Может, Серёжа и прав. Какая разница, если можно целовать его и прижимать к себе. Если можно отдавать всего себя и получать ещё больше взамен.       Кажется, утром соседи смотрят на них с подозрением, пытаясь угадать, кто из них двоих провёл бурную ночь. К счастью, никто из них никогда не догадается, что ночь они провели друг с другом.       На какое-то время Арсения действительно отпускает. Дышать становится легче и, кажется, его ледяное сердце постепенно начинает оттаивать.       Но надолго его не хватает.       Дима и Серёжа ведут себя как обычно. Никто не догадывается, как они проводят время. Но Арса это настораживает. Ему кажется, что в любой момент этот карточный домик, построенный на спокойном принятии Серёжи и рефлексии умного Димы, рухнет и завалит его своими руинами.       Он начинает осознавать, что не хочет терять этих двоих. Что, кажется, он начинает влюбляться.       Он делает то, что пообещал себе никогда не делать.       Второй раз помощь подкрадывается уже с другой стороны, зато всё на том же балконе. Кажется, тот уже скоро станет для Арса личным местом силы — по крайней мере, его всегда тянет туда, когда плохо и грустно. На улице только-только наступил рассвет, а ему не спится. Бегать тожене хочется. Хочется стоять и ждать озарения.       Озарения не приходит, зато приходит Дима.       — Чего тебе не спится? — сонно спрашивает он, доставая сигарету и медленно закуривая.       — А ты?       — В туалет захотелось. Ну я и решил перекурить, раз всё равно встал. А у тебя явно проблемы серьёзнее?       — Ты не боишься, что это закончится? — продолжая смотреть вдаль, спрашивает Арс.       — Что? — не понимает Дима и зевает пару раз, прогоняя дремоту. Обходит его и переплетает пальцы левой руки, правой всё также держа в руках зажжённую сигарету и делая затяжку.       — Всё. Что всё рухнет, нас никуда не возьмут, разгонят по домам. Вы уедете в одну сторону, мы в другую. Случится что-то, что разрушит эту хлипкую фигуру.       — Ну, во-первых, ну у тебя и мысли ранним утром, — медленно начинает Дима, явно пытаясь разбудить сонный мозг. — Во-вторых, треугольник — фигура устойчивая. А в-третьих, все отношения рано или поздно заканчиваются.       — В смысле? Почему? — удивляется Арс, поворачиваясь к нему. Тот довольно улыбается, поглаживая его пальцы.       — Ну, или расставанием, или смертью одного из партнёров, — спокойно отвечает он, а потом подходит к краю балкона и заглядывает вниз. — Бездна под ногами так и манит к себе, не правда ли?       — Блять, Дим, не пугай меня, — испуганно говорит Арс и, шагнув к нему сзади, крепко прижимает к себе. Он не готов отдавать Диму никакой бездне. Он его удержит, спасёт и не отпустит.       Эта уверенность заставляет его вздрогнуть, но не отстраниться.       — Прости, — честно кается Дима. Сделав пару быстрых затяжек, он разворачивается к Арсу. — Что тебя беспокоит, Арсюш?       — Не знаю.       — Если то, что я так часто у вас остаюсь, то это логично. У нас там рукавичка, а у вас три комнаты с огромными кроватями и офигенный балкон. Даже если бы мы не занимались сексом, я бы тусовался у вас.       — Какой ты прагматичный.       — Какой есть, — разводит руками Дима. — Так в чём проблема? Я тебе надоел?       — Нет, — трясёт головой Арс. — Боюсь, что будет слишком больно, если ты решишь уйти.       — Ну пока я никуда уходить не собираюсь. А так, Арсюш — жить надо здесь и сейчас. Ты же сам был за спонтанные поступки и всё такое, что изменилось?       — Не знаю, — Арс трёт переносицу, отстраняясь. Собственный зуд и странное беспокойство он объяснить не может. — Антоше хорошо в свободном плавании?       — Да. У него даже девушка появилась. Или парень. Он сам не понимает, с кем дружит, с кем встречается. Но спать ни с кем не спешит. Просто общение. А что, ты тоже хочешь?       --- Нет. Знаешь, когда я ехал в ваш Серёжей домик на краю мира, я думал, что смогу угомониться. Перестать встречаться со всеми подряд, искать случайные связи.       — Перестал?       — Нет. У нас даже с Серёжкой всё было свободно, и мы словно специально водили кого-то.       — А сейчас?       — А сейчас у нас есть ты, и больше вроде никто и не нужен.       — Тебя напрягает, что я ограничиваю твою свободу? — осторожно спрашивает Дима, выкидывая сигарету и беря Арсения руки в свою.       — Меня напрягает, что расставание я могу не пережить, — честно выдыхает Арс, наконец-то говоря о главном. Он действительно этого боится. Он помнит, как было хреново, когда ушла Алёна. Он лишился огромного куска сердца, в котором по-прежнему царит пустота, лишь холодные зимние ветра нашли туда дорогу. Дима слишком важен и ценен, слишком интересен, слишком не похож на других. Потерять его — значит утратить почву под ногами и учиться ходить заново. Что будет, если он потеряет Серёжу, он даже думать боится.       Антон прав, все люди зависимы. И Арс больше всех.       — Это из-за твоей бывшей жены? Арс, не все истории любви заканчиваются так.       — Я знаю. Но я… я боюсь, что не смогу соответствовать и всё испорчу.       — Арсюш, все могут всё испортить. Всё может закончиться в любой момент, а может и не закончиться. Отпусти ситуацию, живи здесь и сейчас, и тогда всё будет хорошо. Мы сможем справиться со всем вместе.       Арс кивает и наклоняется поцеловать его мягко и нежно.       — Идём спать, — предлагает Дима.       Арс снова кивает, позволяя увести себя за руку обратно в спальню.       Может, зима в сердце — это не так и плохо. Может, она не только о холоде и льде, но и о мягких, но крепких объятиях и бесконечной поддержке.       

***

      Для Антона зима — это, прежде всего, Новый год. С его предвкушением невозможных в иное время чудес. С мягким пушистым снегом, из которого можно лепить снеговиков и делать снежки, закидывая ими друзей.       Он не любит холод, но любит волшебство, которое приносит с собой зима.       В этом году он понял: зима — это время, когда один год сменяет другой и когда люди решают изменить свою жизнь. Именно такая изменчивая зима поселилась в его сердце.       Антон всегда боялся перемен и менялся только тогда, когда этого требовали обстоятельства. Когда вселенная буквально прижимала его к стенке и говорила: «У тебя нет выбора». Плыть по течению было привычно, знакомо. Он знал, что оно точно вынесет его к берегу, но куда приплывет он сам, всегда оставалось для него загадкой.       Он всем сердцем стремился изменить свою жизнь, но именно этого, оказалось, отчаянно боялся.       Именно поэтому после расставания с Димой ему очень непросто. В голове словно на повторе заедают слова песни Евы Польны:       Зима в сердце, на душе вьюга       Ты понимаешь, что мы друг от друга       Далеко…       И это совершенно не способствует осознанию того, что в один холодный вечер он принял правильное решение. Порой ему кажется, что во всём виноват Арс. Он не зря невзлюбил этих двоих с первой встречи.       Как раньше больше не будет.       Он движется на каком-то бешенном энтузиазме, чувствуя, что стоит ему остановиться подумать, как он пожалеет о собственных решениях. О том, что выбрал расстаться с Димой. О том, что упустил своё счастье и сразу трёх со всех сторон охрененных мужчин.       Иногда ему кажется, что он всё делает правильно. Иногда — что он просто сменил ролевую модель с серьёзной Диминой на безумную Арса.       Это ощущалось… странно. Но вроде не плохо. Просто по-другому. Словно бы у него случился запоздалый переходный возраст. Хочется шуметь, кутить, совершать глупости.       Он — свободен.       И эта свобода радует в той же степени, что и огорчает.       Расставаясь, он не учёл, что ему будет не хватать секса и близости. Он привык, что Дима всегда был рядом, и пусть для секса время и место они не всегда находили, но вот поцелуев у них было в избытке.       Эта нехватка физического контакта очень давит.       Не настолько, чтобы попытаться переступить грань с Ирой или Игорем, с которыми в последнее время он очень сблизился.       Но настолько, чтобы дрочить в ванной, представляя светлый образ Димы или их совместные оргии.       Антон скучает по его прикосновениям, по рукам на собственном теле. Всё чаще вспоминает их первый раз. Удивительно, что свой первый раз с девушкой он, напротив, всегда стремился забыть из-за неловкости, растерянности и бесконечного страха всё сделать не так. Но первый раз с Димой ему хочется вспоминать и смаковать в деталях. Всё было идеально — так, как пишут в книгах, и так, как представляют в самых смелых фантазиях.       Это произошло в год его пьяного новогоднего признания, все в той же Диминой квартире. Когда он действительно был к этому морально готов, но при этом не успел себя накрутить.       Антон тогда отпросился к Диме с ночёвкой. Его маме нравился этот серьёзный студент-медик, носивший ей шоколадки и печенье. Она была уверена: если Антон с Димой — то он в безопасности. А Антон соглашался. Ему нравилась та свобода, которую он с ним обретал.       Они смотрели какую-то дурацкую комедию. Смеялись над глупыми шутками и сидели близко-близко. Димина рука то и дело поглаживала колено Антона, а сам Антон прятался ему в шею. Потом в какой-то момент Дима решил, что Антон интереснее фильма, и вовлёк его в поцелуй. Ласковый, чувственный, заставивший всё его нутро трепетать от нежности. Они уже много целовались, но каждый раз это вызывало в груди Антона необъяснимый восторг.       То, как он остался без одежды, так и осталось для Антона загадкой. Он бесконечно касался чужой груди, гладил и растворялся в чужих прикосновениях. А дальше всё было, как в самых лучших фантазиях и снах, мучивших его уже долгое время.       — Мальчик мой, ты такой красивый, — говорил Дима, и Антон таял от его слов.       Кажется, даже сейчас это Димино «мальчик мой», приправленное комплиментом, способно вызвать у него эрекцию.       Дима целовал его тело, гладил всё, до чего мог дотянуться, и заставлял плавиться под своими прикосновениями. Потом снял с него штаны, огладил ноги, поцеловал каждую щиколотку и потянулся к возбужденному члену.       Всё было понятно, знакомо, хорошо. Дима провёл по члену языком, облизал мошонку, а затем совсем коротко — вдоль дырочки, заставив Антона вздрогнуть. И вернулся обратно вверх.       В тот момент Антону стало страшно, но он доверял Диме. Он точно знал, что тот никогда не причинит ему лишней боли. Дима сделает всё так, чтобы ему было хорошо.       И он сделал. Растягивал Антона медленно, вдумчиво, не забывая уделять внимание члену, целовать его в перерывах и спрашивать, всё ли хорошо.       Говорят, первый раз не бывает приятным. Антон с этим категорически не согласен, его первый раз был восхитительным. Дима почти сразу нащупал внутри него нужную точку. Антон стонал под ним и чувствовал единение и огромную, неподдельную любовь.       Как же он скучает по тем временам, когда Дима принадлежал только ему. Он корит себя за свою глупость, за то, что так и не решился попросить у него тогда моногамии.       В такие моменты убедить себя, что всё, что ни делается — к лучшему, Антону особенно сложно.       Когда мыслей становится слишком много, а Дима оказывается слишком близко, он старается вспомнить, что он сам хотел это изменить. Теперь у него есть милая Ира, которая тоже приехала покорять Москву из Воронежа. Они учились в одной школе, только она на пару лет младше. У неё очаровательная улыбка, она умеет слушать. Они часто гуляют вместе, и она ему нравится.       С ней всё с самого начала было просто и понятно.       Она не стремится к отношениям, считая, что это испортит ей карьеру. Её вполне устраивает Антон, с которым можно поговорить, потусить и, в случае чего — показать подружкам. Ира — идеальная кандидатура на роль девушки для дружбы с привилегиями. Ничего серьёзного, просто секс. Она явно не против такого формата отношений с минимальными обязательствами.       Однако Антон не стремится переходить эту грань. Но и это её тоже вполне устраивает.       Ему нравится Игорь, с которым у них общего оказалось даже слишком много. Они часто ходят вместе по барам и клубам. Игорь всегда веселит его и нравится ему своим лёгким характером.       Он словно из другого мира, который Антону очень даже нравится.       Однажды Игорь достаёт где-то три билета на игру Спартака, предложив Антону позвать Иру, но тот вместо этого зовёт Диму — самого ярого болельщика, которого только знает.       Тогда два его мира встречаются. Два его мира пожимают друг другу руки и даже довольно быстро находят общий язык. Азартно болеющий за своих Дима приходится по душе Игорю, которому было всё равно, за кого болеть — на матч он пришёл по большей части за атмосферой. Потом они вместе идут в бар, отметить выигрыш. Игорь долго не может вспомнить имя известного футболиста и забавно объясняет его через совсем другого. Антон так и не понимает, как Дима из этих спутанных объяснений вычисляет, что тот говорит о Златане Иброгимовиче. А после этого у них завязывается разговор о том, как все футболисты весело живут, и Дима тут же предлагает создать программу про футбол, где надо угадать футболиста и его какой за ним числится зашквар.       Игорь пожимает ему руку со словами, что обязательно в такое впишется. Они втроём станут золотым составом этого шоу, где все будут восхищаться Диминой эрудицией, его, Игоря, харизмой и просто умиляться очаровательному Антону.       Втроём они на удивление хорошо проводят время. Игорь остаётся продолжать вечер с девушкой, с которой успел познакомиться тут же, а они с Димой выходят перекурить.       — Спасибо, — выдыхает Дима, сделав затяжку.       — За что?       — За матч. Ты же знаешь, что я мазохист, который болеет за клуб, который последний раз кубок России выигрывал больше десяти лет назад.       — Я не мог тебя не позвать, — честно говорит Антон. — Как тебе Игорь?       — Весёлый, интересный, забавный, — отвечает Дима, выдыхая дым, а потом с улыбкой добавляет: — Но ничего не шарит в футболе.       — То, что он болеет за ЦСК, не значит, что он не шарит.       — Как скажешь, — улыбается Дима, а потом разворачивается к Антону и спрашивает: — Тебе он нравится?       — Не знаю.       — А Ира? Я её помню, она довольно милая и сейчас тепло к тебе относится. И вкусно готовит.       — Ты тоже вкусно готовишь, — не понятно зачем говорит Антон.       — Я в этом лучший, — кивает Дима. — Но что насчет Иры?       — Я не знаю. Она не хочет отношений сейчас.       — А ты?       — А я только учусь быть один.       — Как скажешь. Но мне кажется, тебе нравится Ира, поскольку тебе с ней ничего не светит.       — Ну Поз, хватит, — канючит Антон, не желая отвечать на провокационные вопросы. Он и сам понятия не имеет, кто ему нравится. Пока ему и одному неплохо. — Домой?       — Да, меня пацаны к себе зовут.       — Ты в последнее время слишком часто у них остаёшься, — немного обиженно говорит Антон.       — Ну Антош, нас в однушке семеро по лавкам, а их в трёшке всего трое. Большая кровать. А Антоха практически переселился к своей девушке. Даже если бы между нами ничего не было, я бы предпочел тусить у них, а не в нашей коммуналке. Я хочу высыпаться, а не слушать, как в семь утра подскакивает Стас, начинает громко пить чай, греметь чашками и разговаривать по телефону.       — Арс тоже рано просыпается.       — Да, и сразу съёбывается. Бегать, прыгать, делать красивые фотки, шататься по городу. Его не видно и не слышно. И всё это он делает максимально тихо, Серёжа даже не чувствует, как он нас покидает. Шиза Арса его собственная она стремится к движению, как вечный двигатель. А Шиза Стаса - это ебланизм, из-за которого его однажды пробьют.       — Какой ты корыстный, — восхищенно-возмущенно говорит Антон.       — Да, я такой, — не отрицает Дима, подмигнув.       То, что у них что-то работает, всё ещё сильно удивляет Антона. Его в целом удивляет лояльность окружающих к этим отношениям. Хотя, если бы Антон не был с ними какое-то время и сам, он бы ни за что не догадался. Флирт для Арса всё ещё норма. Причём никто обычно так и не понимает до конца, когда он шутит, а когда соблазняет всерьёз.       Голова Арсения — это лабиринт минотавра с множеством препятствий. Это кроссворд с заведомой ошибкой, а значит, разгадать его не подвластно никому.       Это Дима любит загадки и сложности. Антону такое никогда не было интересно. Ему чем проще — тем лучше.       Он это осознает, когда Ира зовёт его на баскетбол, потому что ей достались халявные билеты, а Дима тут же начинает шутить по этому поводу. Этот вид спорта он, кажется, искренне и нежно ненавидит. Тогда до Антона вдруг доходит, что, наверное, поэтому он и бросил в своё время баскетбол. Явно же не из-за учёбы, которая в списке его приоритетов никогда не занимала высоких позиций. Просто он хотел понравиться Диме и сменил любимый баскетбол на не менее любимый футбол. В Воронеже они часто устраивали товарищеские матчи.       А потом Дима с Игорем тоже договариваются как-нибудь собраться и поиграть.       Антона записывают туда же по умолчанию. Он и не против, нужно же иногда заниматься спортом. К тому же, обменявшись телефонами, организацию они взяли на себя. Правда, их внезапная близость немного напрягает. Антон боится, что охрененный во всех смыслах Дима уведет у него Игоря, к которому он вроде как привык.       Арс с Серёжей поиграть в футбол, тяжело вздохнув, всё-таки тоже соглашаются.       — Спорт — это жизнь, — скривившись, комментирует Арс.       — Только ради тебя, — поддерживает его Серёжа.       — Даже ради тебя нет, — говорит Стас, и Зохан, кивнув, пожимает ему руку.       — Скучные вы, — недовольно фыркает Дима.       В отличии от них, футбол он искренне любит. В том числе в него играть.       А Антон тем временем благодаря Ире вспоминает, что сам он, вообще-то, любит ещё и баскетбол. Она даже знакомит его с ребятами, которые им занимаются, и он записывается к ним в группу. Теперь он раз в месяц ходит покидать мячик.       Иметь хобби, отличное от Диминого, всё ещё необычно. Но он старается.       Антон заставляет себя сепарироваться. Он сразу знал, что просто не будет, а со временем только в этом убедился. Но он уверен, что справится.       Зима в сердце — это не только о холоде. Зима в сердце — это ещё о надежде, что за ней скоро наступит весна.       Зима в сердце — это шанс изменить свою жизнь.