По снегу, летящему с неба

      Весна — время возрождения и новых начал, шанс перевернуть страницу. Именно поэтому февраль полон надежд. Он словно длинный четверг, который ты проводишь в ожидании пятницы, после которой наступают выходные. Антон верил, что, когда весна взойдёт на престол, она прогонит холода и вместе с ними все терзающие его мысли и сомнения. Он надеялся, что весной оживут прикосновения, чувства, поцелуи. Он ждал весну так же, как маленькие дети ждут Деда Мороза с тайной мечтой о чуде.       Потому что Антону казалось, что его действительно могло спасти только чудо. Его разрывали сотни противоречивых чувств. Он привык всегда плыть по течению и сам не принял в своей жизни ни одного важного решения. Друзья шли в КВН, и он шёл вместе с ними, движимый желанием просто прогуливать уроки и быть, что называется, «в тусовке». Там он познакомился с заряженным и горящим своим делом Димой и последовал за ним. Дима привёл его к Стасу, в шоу. Все вокруг подталкивали его куда-то, и он послушно шёл. Он и в универ поступал только потому, что так сказала мама: её сын должен получить образование. Она даже выбрала ему факультет, и он согласился. Антон всегда соглашался с выбором других и ни разу не ошибался. Всё так или иначе вело его в нужную сторону.       Но только сейчас он впервые чувствовал внутреннее сопротивление чужим решениям.       Дима не тянул его в эти странные полигамные недоотношения. Дима его даже в постель не тянул. Он просто предлагал, предоставляя Антону право выбора. И тот, следуя старой привычке, соглашался, даже не задумываясь над тем, а нужно ли это ему самому.       Вот только после маленьких новогодних каникул смотреть в глаза парням было неловко. Он даже впервые начал сомневаться в своих чувствах к Диме.       А правда ли он любит его? Или это просто детская привязанность, восхищение умным и успешным взрослым, который хвалит, подталкивает вперёд и совершенно очаровательно улыбается?       Дима принимал решения и нёс за них ответственность. Антон так не мог и не хотел. Он хотел, чтобы, как в детстве, мама взяла его за ручку и объяснила, что хорошо, а что плохо. Как нужно делать и как нельзя.       Он словно жил в ожидании весны, хоть и понимал, что смена сезона ничего не изменит.       Ночью перед съёмками он плохо спал. Он прокручивал в голове свои отношения с Димой, с Арсом, с Серёжей, представлял день съёмок и паниковал.       За ночь он выкурил столько сигарет, что потерял счёт. Паника охватывала его ещё за день до запланированной даты, так что к моменту, когда ему нужно было выходить на сцену, его натурально трясло. Не помогало даже то, что ведущим у них был уже знакомый с техничек в Воронеже Руслан Белый, который, кажется, впервые в жизни надел бежевый костюм-тройку.       Антон боялся опозориться. Перед ним, перед Стасом и Димой, перед зрителями. Это было не первым его выступлением, но почему-то казалось, что от него зависит вся его жизнь.       Дима в странном полосатом костюме о чём-то говорил с Русланом и Стасом — судя по ожесточённой жестикуляции, они обсуждали футбол. На тот момент Дима уже был готов, выглядел солидно и чем-то напоминал мэра Старого Оскола. В гримерке остались только они с Арсом, и это заставляло Антона дёргаться ещё больше.       К счастью, Арсу на него сейчас было глубоко плевать.       — Надо с Арсением что-то сделать, чтобы не перепидорить, — задумчиво пробормотала костюмерша, умудряясь одновременно строить Арсу глазки и завязывать платок.       Антон вздрогнул и невольно заглянул в зеркало. Судя по всему, эта фраза касалась не его. Хотя ярко-розовый пиджак, жёлтые штаны и волосы, непостижимым образом уложенные куда-то наверх, вероятно, и могли создавать впечатление яркого представителя ЛГБТ-сообщества. По крайней мере, так их показывают в американских сериалах.       Антон почувствовал себя нелепо, хотя вроде сам же кивал на всё, что ему предлагали, даже не задумываясь. Но раз Стас ничего не сказал — значит, всё было норм.       Потом это всё-таки вылезет ему боком.       Заиграла музыка, включилась заставка, на сцену вышел Руслан Белый.       — Добрый вечер, здравствуйте! Меня зовут Руслан Белый, и это новое шоу на канале ТНТ — «Шоу Импровизаций»!       Антон задумчиво рассматривал декорации «Камеди Вумен», пока Руслан говорил какие-то слова приветствия, и пришёл в себя, лишь когда появилась Ольга Бузова и всё началось.       Они уселись на большой диван, и рядом с парнями, одетыми в одинаковую цветовую гамму, Антон почувствовал себя белой вороной. Руки и ноги тряслись, а в голову то и дело лезли панические мысли. В какой-то момент Дима ободряюще ему улыбнулся, и это помогло собраться.       Но съёмки всё равно прошли словно в тумане. Он почти ничего не запомнил. Были какие-то игры, он что-то говорил, смеялся с «Суфлёра» Димы и Серёжи, но всё это происходило на каком-то странном безумном автопилоте.       Заставил себя сфокусироваться на игре и выкинуть все мысли он лишь когда его вызвали в импровизацию «Меняй». Под уверенным взглядом Димы пружину внутри понемногу начало отпускать. Он играл Ольгу Бузову, постепенно влившись в процесс, а потом прямо в середине импровизации появились Захарьин с Серёжей, и он снова потерялся. Если бы не Дима, который вёл себя так уверенно, если бы у них были слова по сценарию, Антон бы точно всё запорол. А так он просто продолжил играть, сосредоточившись лишь на сценке.       Потом они отправились в Красную Комнату, и пусть там и не было Димы, но к Арсу с Сережёй он тоже уже привык, поэтому всё прошло нормально. К тому же нахождение в неудобной позе не способствовало волнению. Нужно было думать только о том, как бы сохранить равновесие, держать голову и пытаться шутить.       Из шести игр Антон едва запомнил три.       — Стоп. Снято, — услышал он Стаса, после чего нырнул в гримёрку раньше всех, первым делом стаскивая с себя дурацкий костюм.       Ему было плохо. Он чувствовал, что задыхается и если не получит свою дозу никотина прямо сейчас, то умрёт. Так что из гримёрной он сразу сбежал в курилку, даже не дождавшись Диму.       Там он трясущимися руками зажёг сигарету.       Как же его это вымотало. Сколько внутренних резервов понадобилось, чтобы пережить этот день. Он вдохнул холодный воздух, делая затяжку.       Ночь уже давно вступила в свои права, и Антон отчаянно ждал нового дня. И весну. Может, когда они попадут в телевизор и их программу утвердят, то всё изменится?       Вера и ожидание — вот и всё, что у него осталось.       Он чувствовал, как луна протягивает к нему свои руки, словно в песне, которую недавно слушал Дима:       И каналы тянут руки серые ко мне       И в ладонях их уже не тает белый снег       В странном порыве Антон потянулся руками к замёрзшему снегу, зачем-то слепил снежок. Тот вроде и таял, и не таял.       Он чувствовал холод в руках и старался не думать, что он постоянно делает какие-то бессмысленные движения, которые так ни к чему и не ведут.       Дверь позади него хлопнула, и Антон испуганно подскочил, ожидая обнаружить за собой страшного монстра. Но увидел только Арсения, кутающегося в свой длинный синий шарф.       — Прости, что напугал, — необычайно мягко извинился Арс. Осмотрел его с головы до ног, немного скривился и спросил: — Как ты?       — Всё в порядке, — растерянно ответил Антон. У него не было ответа на такой вопрос, особенно для Арсения. Человека, которого он не понимает, который слишком быстро перевоплощается. Как Диме с Сережей удавалось разглядеть всё то, что скрывала маска эксцентричного интеллигента, оставалось для него огромной загадкой.       Разгадывать её ему не хотелось. И разговаривать тоже.       Арс пугал его своей настойчивостью, целеустремлённостью, умением стирать границы и проникать в голову.       Антон отвернулся и сделал очередную затяжку.       Краем глаза он видел, как Арс оглянулся по сторонам и грациозно, насколько это можно было сделать зимой в пуховике, приблизился. Отвёл его руку с зажжённой сигаретой ото рта, опустил ладонь на талию и прижал к себе, внимательно заглядывая в глаза. Антон почувствовал совершенно неконтролируемый страх, словно он — жертва в руках подлого маньяка. Арс выискивал что-то в его взгляде. Антон ощутил дыхание около своих губ и совершенно неконтролируемо вздрогнул.       «Всё хорошо. Это просто Арс. Он не сделает мне ничего плохого», — повторил себе он.       Арс кивнул своим мыслям и отстранился, даже шагнул назад.       Антон облегченно выдохнул, пытаясь понять, что это было. Он не мог отделаться от ощущения, что это была какая-то проверка и он с треском её провалил.       — Антош, это всё не для тебя, — совершенно спокойно произнёс Арс, засовывая руки в карманы.       — В смысле? — испугался Антон. Потом, стараясь успокоиться, добавил: — Почему?       — Потому что ты этого не хочешь.       — Хочу, — непонятно зачем попытался сопротивляться он.       Арсений ведь был красивым, веселым, привлекательным. Странно было его не хотеть, странно бояться не соответствовать ожиданиям.       — Знаешь… Иногда мы сами не можем понять, чего хотим и желаем, пока не отпустим. Иногда для того, чтобы обрести нечто важное, нужно это сначала отпустить, — проговорил Арс явно что-то важное для себя. Видя недоумение Антона, он пояснил: — У меня есть важный человек. И вот от меня зависело, останется ли она тут рядом или уедет за границу. Я думал, я хочу, чтобы она была рядом. Но это не так. На самом деле я хочу, чтобы она была счастлива. Я понимаю, что ей будет лучше там, пусть и без меня. И отпустив её, я приобрёл намного больше, чем если бы решил настаивать на своём.       — А я тут при чём? — не врубился Антон, пытаясь понять из сумбурной речи Арса хоть что-то. Сейчас не хватало Серёжи или Димы, которые чудным образом умели лавировать в его безумном потоке сознания.       — Ни при чём, — Арс помотал головой, прикусывая губу. Судя по всему, он только что поделился чем-то очень личным, а Антон не понял. Кто этот человек, неужели у Арса есть ещё одна возлюбленная?       Думать об этом не хотелось, и Антон продолжил курить, наблюдая, как с неба медленно падает снег.       Он надеялся, что Арс поймет. Что не захочет продолжать разговор и уйдет. Но Арс не уходил, а лишь тяжело вздохнул и снова придвинулся ближе.       — Ответь мне на простой вопрос. Чего ты хочешь?       Антон снова вздрогнул.       — Не знаю. Славы, известности, чтобы нашу программу приняли, — начал перечислять Антон всё, что приходит в голову. Хотелось упомянуть Диму в безраздельное пользование, но он отчего-то этого не делал.       — Какой ты сложный, — с укором сказал Арс и вдруг развернул его к себе, снова сократив расстояние до минимума, чтобы в упор спросить: — Если рядом был бы Дима, то ты поцеловал бы меня?       — Да, — неожиданно уверенно ответил Антон, понимая, что это — совершенно другое. С Димой не страшно. С ним он всё ещё ступал по канату над пропастью, но знал, что тот держит его за руку, из-за чего появлялась чёткая уверенность: он не упадет.       — Антош, эти отношения не для тебя. Освободись, пока не стало слишком сложно, — каким-то странным голосом произнёс Арс.       — Почему?       — Тебе нужен тот, кто будет любить только тебя. У нас не отношения, у нас просто секс, — в голосе его слышалась непривычная горечь, и Антон наконец решился поднять на него взгляд. Арс выглядел непривычно уязвимым, словно сквозь маску проступило вдруг на мгновение его настоящее «я». Он был так не похож на обычного себя, что Антон еле сдерживался, чтобы не спросить: «Кто ты такой и куда дел настоящего Арсения Попова?»       — А ещё разговоры по ночам, и нежные объятия, и химия, которую можно почувствовать руками. Причем между всеми вами. Вы странно связаны, — проговорил Антон то, что давно вертелось в голове, но он боялся признаться в этом даже самому себе. Искренность требует ответной искренности.       Вот только он не добавил, что в этой непонятной связи он лишний, ненужный. Что он настолько боится остаться один, что готов пойти за Димой куда угодно, и это начинало пугать даже его.       — Зависимость всегда кончается плохо, — серьёзно сказал Арс. Антон не знал, о ком он говорит. О нём с Димой? Или о себе самом?       — Кому-то фольга и бутылка. Кому-то нужна монета. Кто-то зависит от кокса, кто-то от человека. Наркотик бывает разный, зависимость — точно та же. Ты скажешь «я не зависим». Поверь мне, зависим каждый, — гордо процитировал Антон, сам не зная, что именно хочет этим сказать. Но Арс, кажется, понимал.       — Согласен. Но когда у тебя отбирают наркотик, начинается ломка. Пережить её не так просто. Если после наркотиков и алкоголя помогают клиники, то после человека ты остаёшься один на один с собой. И пытаешься отстроить свой разрушившийся мир заново. Ты уверен, что Дима — это любовь, а не зависимость и способ спрятаться от быстро меняющегося мира? Не отчаянная попытка задержать лучшие годы своей жизни? — Арс задавал, казалось, все те вопросы, что вертелись в голове у Антона.       — Мне двадцать два, — отчаянно попытался оспорить он, внутренне понимая справедливость чужих слов.       — Дима тебя не бросит и примет. Но тебе не интересно посмотреть на себя без него? Понять, чего хочешь и к чему стремишься именно ты?       А вот и тот самый главный вопрос, который боялся задать себе сам Антон.       — Я не знаю.       — Подумай, ты ведь не хочешь быть со мной и с Серёгой, тебя коробит от всего этого. Так почему бы не сделать шаг назад? Никто из нас тебя не осудит.       В этот момент дверь снова хлопнула, и к ним вышли одетые Серёжа, Дима, Дрон и Стас.       Антон не знал, рад он их видеть или нет. Он вообще не знал, что чувствует. Он запутался и совершенно ничего не понимал.       Когда они сели в машину, Дрон с Димой продолжили обсуждать снятый пилот, веря, что совсем скоро они получат свой выигрышный лотерейный билет. Антон молчал, говорить не хотелось. В какой-то момент Стас за рулем включил радио, и он решил вспомнить дурацкое детское развлечение — погадать на песнях. Может, следующая подскажет ему, что делать дальше.       Мы души греем каждый год, уходит солнце в небосвод       И удаляясь от звезды все станет белым       Кристаллы снега упадут, они остались, свет зовут       И я иду на белый суд, и он сверкает       Антону захотелось истерически рассмеяться. Казалось, даже вселенная намекала ему, что пора что-то решать. Иначе всё решится само.       Оно и решилось — через неделю им сообщили, что пилот не приняли. Их не разгоняли по домам, а предлагали доработать, но Антон почувствовал, как теряет равновесие и почва уходит из-под ног. Он так этого ждал, словно оттепель после долгой зимы, но той не произошло.       Новость застала его в офисе, в их кабинете. Её сообщил обеспокоенный Стас, потом схватил сидящего рядом Диму и куда-то уволок.       Антон остался один. Все как-то сами собой разбежались ещё до его прихода.       Одиночество давило, мешало дышать.       Он вышел на улицу и зажёг очередную сигарету. Эта вредная привычка его рано или поздно убьёт, но сейчас ему так плевать. Он выдохнул горький дым и поднял голову вверх. Солнце стояло в зените, на лицо падали маленькие снежинки и сразу таяли.       Он устал. И морально, и физически. Хотелось вернуться в школу, где всё было просто и понятно. Единственной заботой тогда была странная симпатия к своему куратору и безуспешные попытки исправить двойку по физике. Сейчас же нужно было определиться, что он на самом деле чувствует и думает.       Нужно быть взрослым. А это, как выяснилось, совсем не весело.       Антон чувствовал перманентное одиночество, которого боялся с детства. Он всегда старался быть среди людей, хоть и чувствовал себя интровертом. Но в окружении людей он мог заглушить назойливые мысли, мог спрятаться за ними и ничего не решать.       Вот только в последнюю неделю это не помогало. Антон всё чаще думал: а может Арс прав?       Может, стоит выйти из этих отношений, пока не поздно? Может, для начала стоит разобраться в собственных чувствах и желаниях?       Может, нужно понять, кто он и что хочет от этой жизни?       Принимать такое решение сложно, но Антон теперь понимал его необходимость. Иначе он окончательно запутается и возненавидит всех, включая самого себя.       Самостоятельности нужно учиться с азов. Он достал телефон и написал Диме, что едет домой. Там он тут же уткнулся в телефон, стараясь выгнать из головы страхи и опасения.       Он так решил. Для начала неплохо.       Стас объявил неделю отпуска и перезагрузки, но Антон практически не обратил на это внимания. Словно под гипнозом отрицательно мотнул головой, когда тот предлагал подвезти его до Воронежа — они с Андреем решили сразу поехать домой к своим близким.       Дима, как и он, отказался ехать с ними и дома погрузился в телефон в очередную игру. Антон безумно соскучился по такому тихому молчаливому времяпровождению. В такие моменты с Димой было особенно спокойно.       Однако раздавшийся пронзительной трелью телефонный звонок полностью разрушил магию этого раннего вечера.       — Да, Арсюш, — с улыбкой ответил Дима, и Антону в тот же момент захотелось исчезнуть. Он знал, что последует дальше, и боялся.       Он никогда не умел говорить «нет». А сказать «нет» Диме вообще было за гранью его возможностей.       — Земля вызывает Антона, — выдернул его из размышлений Дима.       — Что? — переспросил Антон, давая себе последний шанс передумать.       — Пацаны зовут к себе. Выпьем, потусим, забудем о своей горькой доле и, может, выберемся в какой-то клуб, ты как?       — Езжай, — на одном дыхании выдал Антон.       — А ты? — Дима, как всегда, улавливал главное.       — А я останусь, — неуверенно ответил Антон.       — Арсюш, я тебе перезвоню, — окинув его внимательным взглядом, сказал в трубку Дима, а потом на что-то возмущенно добавил: — Да не буду я на него давить. Иди нахрен с такими ассоциациями.       Антон вопросительно на него посмотрел.       — Что?       — Это должен я спросить, — укоризненно заметил Дима, и, чтобы избежать вопросов и попыток переключить тему, пояснил: — Он назвал меня курицей-наседкой. Антош, мальчик мой, что случилось?       — Ничего, — Антон помотал головой, стремясь утихомирить вновь разыгравшуюся бурю в душе. В другое время он бы посмеялся со сравнения. А сейчас отчего-то было не смешно. Хотелось съёжиться, спрятаться, стать как можно более незаметным.       — Хочешь, я останусь с тобой? — аккуратно предложил Дима.       Антон отрицательно качнул головой. Его решимости хватило, только чтобы отказаться. Что делать дальше, он так и не придумал.       Ему казалось, он сейчас расплачется от происходящего. Он не хотел, чтобы Дима уходил, и вместе с тем хотел, чтобы он ушёл. Он хотел, чтобы тот сам всё решил.       Но он принял решение не перекладывать ответственность на других.       — Что тебя беспокоит? — Дима пересел ближе, наклонился и внимательно заглянул в глаза. — Ты жалеешь о том, что мы переспали?       — Нет, — Антон мотнул головой, а потом кивнул.       — Объяснишь? — попросил Дима, и в этот момент Антон испугался по-настоящему. Это был порыв, и он теперь не знал, что делать дальше. — Давай по порядку. Дело в сексе?       Антон снова отрицательно покачал головой.       — В Арсе? В Серёже? Во мне?       — Нет, дело во мне.       — Ты не хочешь этого?       — Я не знаю. Я никогда не задумывался, чего хочу я сам. Вот тебе нравятся Серёжа и Арсений, тебе нравлюсь я, — начал Антон, путаясь в словах и формулировках. Дима кивнул. — А вот что нравится мне, я не знаю. Мы смотрели футбол, я видел, как ты горел этим, как болел за свою команду — и я решил, что обожаю футбол. Ты сказал, что Арс с Серёжей классные — и я поверил. Хочу побыть один и понять, чего хочу я сам.       — Антош, если бы что-то изначально было тебе не близко, тебе бы оно и не зашло. Ты всё ещё не любишь российские футбольные команды, и ты так и не приобщился к чтению, — ласково произнёс Дима. — Но я понимаю, о чём ты. Если хочешь и считаешь, что тебе это нужно, то делай. Только помни, что я всегда на твоей стороне. Я буду рядом, несмотря на всех Серёж и Арсениев.       — Правда? — удивленно спросил Антон. — Я думал, ты будешь меня уговаривать пойти с тобой.       — Нет. Я просто хотел знать, в чём дело, — улыбнулся ему Дима, а потом серьезно сказал: — Антош, ты взрослый мальчик. Ты знаешь, как будет лучше для тебя.       Антон засмеялся.       — Как же ты меня бесишь.       Дима легко чмокнул его в нос и поднялся.       — Вы с Арсом похожи больше, чем ты думаешь, — он подмигнул Антону и отправился перезванивать Арсу, чтобы сообщить, что сегодня он без «плюс один».       Собрался Дима довольно быстро и перед выходом снова заглянул к Антону, который продолжал играть в какую-то глупую игру на телефоне.       — Антош, я пошёл. Если что, звони. А вообще — лучше не сиди дома, сходи в бар. Тут неподалеку какой-то спортивный есть, вроде неплохой.       — Да что я там буду делать один?       — Ну заодно, может, с кем-то познакомишься, и это будет не тот, с кем знакомил тебя я.       — Я подумаю, — кивнул Антон. Потом, поддавшись порыву, слез к нему с кровати и, наклонившись, поцеловал. Ласково, нежно, словно бы прощаясь с Димой не на ночь, а на вечность. Дима ответил с той же мягкостью, провёл пальцами по чужой руке.       — Всё будет хорошо, — с улыбкой сказал он. — Уверен, что не хочешь пойти со мной или чтобы я остался?       — Уверен, иди уже, — Антон подтолкнул его к двери, прогоняя.       Почему-то после ухода Димы он почувствовал небывалую легкость и прилив сил. Словно он только что скинул с плеч огромный камень.       На волне этого воодушевления он даже натянул толстовку, куртку и спустился в бар, который советовал Дима. Они в нём уже были как-то большой компанией, но тогда он совершенно не отпечатался в памяти. Единственное, что запомнилось — вкусное пиво и куча громких болельщиков, воплями разрывающих барабанные перепонки.       Сейчас то ли из-за того, что был будний день, то ли из-за того, что не шло никакого официального матча, в баре было довольно пустынно. Антон уселся за дальний столик и заказал себе пиво и котлету с пюрешкой. На удивление цены тут были вполне приемлемые, а еда простая, но вкусная.       Именно это и нужно было Антону для того, чтобы хорошо провести время. Особенно когда на экране начали показывать недавний матч его любимого «Реала». Жизнь определенно налаживалась.       Оказывается, быть одному иногда не так уж и плохо.       Небольшой бар быстро заполнялся народом. Антон заказал себе ещё пива, и этот момент выбрал, чтобы нарушить его покой, незнакомый молодой человек с рыжей шевелюрой.       — Привет. У тебя свободно, можно присоединиться?       — Да, конечно, привет, — кивнул Антон, подумав, что слова Димы про новые знакомства оказались пророческими, и протянул руку. — Антон.       — Игорь, — парень с улыбкой пожал её.       Игорь оказался невероятно общительным. Они были ровесниками, и у них нашлось много общего. Он рассказал, что он тоже юморист, приехавший покорять столицу из Шадринска, живёт у друга и помогает ему писать тексты для команд КВН. И в целом он показался Антону невероятно весёлым и забавным, чем быстро расположил к себе. Потом они разговаривали о матче, комментируя происходящее на экране и радуясь тому, что болеют за одну команду. Под забавные ремарки Игоря смотреть матч было ещё увлекательнее.       Время с ним прошло незаметно, и под конец вечера Антон уже был уверен, что они подружатся.       Игорь первым предложил обменяться номерами и социальными сетями. Антон с удовольствием согласился и в странном порыве поделился с ним, как познакомился на Новый год в красивой девушкой, но так и не написал.       — Напиши сейчас, — посоветовал Игорь.       — Больше месяца прошло.       — И что? Лучше сделать и жалеть, чем вообще не сделать, — мудро изрёк тот.       Антон кивнул и, отыскав её контакт, набрал сообщение. Девушку звали Ира, и она ему тогда действительно понравилась. Правда, когда он брал её номер, он не думал, что напишет ей. Тогда в его жизни существовал только Дима.       Но сейчас он решил это изменить. Возможно, она и Игорь и станут его путём к спасению.       Возвращался домой Антон довольным собой. Он шёл по снегу, летящему с неба, и ловил себя на том, что улыбается. На улице всё ещё царствовала зима, но в его душу уже заглядывали первые лучи весеннего солнца.       Несмотря на постоянно преследующие его неудачи он наконец ощущал уверенность, что всё у него получится. Рано или поздно у него всё будет хорошо.