Имитация

      Теперь Амала не могла не сравнивать Амрита и Киллиана. Да, Дубей стал относиться к ней более снисходительно, но она подозревала, что это из-за того, что Амала не выносила ему мозг как раньше. Можно ли было сказать, что она смирилась с судьбой и словами отца о том, что ей никогда не быть с кем-то кроме Дубея? Отчасти — да. Семья почти всегда у всех стояла на первом месте. А если была такая семья как у Амалы — так вообще не стоило идти против нее, ведь старшие все равно прижмут тебя, уничтожат мечты и желания — все до единого, оставляя лишь пепел, в котором можно запросто похоронить себя.       Амала то и дело хваталась за запястье, на котором несколько дней проносила часы Лайтвуда. Она не хотела отдавать их, но подумала, что все-таки это как-то неправильно — оставлять, носить на себе, ведь они друг другу больше никто. Поэтому Амала в тот момент, когда Киллиан после ужина зажал ее в темном коридоре, буквально набросившись с обвинениями, с которыми она была полностью согласна, быстро сняла часы, расстегнув ремешок, и сунула в карман мантии Лайтвуда, пока он стоял на неприлично близком расстоянии.       Ей не хотелось, чтобы Киллиан думал о ней, как о девчонке, которая просто воспользовалась им, которая поиграла и бросила, но он так думал. Конечно, ему было больно. Им обоим больно. А когда людям больно, когда сердце рвется на куски, а внутренности болят, что хочется рвать на себе кожу, они часто говорят обидные слова, разрушая этим все окончательно — навсегда. Однако Амала могла пережить это, потому что ей не впервой встречаться с ужасными оскорблениями, со словами, которые могли бы сломать кого-то, но только не ее. Впрочем, она и сама могла справиться с задачей буллинга лучше, чем кто-либо.       С Киллианом не хотелось причинять себе боль. С Киллианом не хотелось, чтобы на теле оставались синяки, укусы, засосы и кровоподтеки от полопавшихся капилляров. Конечно, если бы он оставил на ней отметины, Амала нисколечки бы не жаловалась. Но она не стала бы специально просить его об этом. А вот с Амритом — запросто. С ним хотелось боли. По правде говоря, Дубею не совсем-то и нравилась эта идея — никогда не нравилась, но раз Амала просила…       — Просто сделай это, Амрит, — почти в приказном тоне простонала Басу, опустив ладони на руки Дубея, что лежали на ее тонкой шее. — Я скажу тебе, когда остановиться.       И он послушно стал сжимать ее шею руками, надавливая большими пальцами сильнее и сильнее. Амрит входил в Амалу резче, чем она хотела бы на самом деле — в глубине души. Она не стонала громко или сладко, как стонала от близости с Киллианом. Но с руками на шее Амала и не смогла бы издать стон — лишь хрип.       Она пыталась не закрывать глаза, потому что тогда образ Киллиана нагло вторгался, будто дразнил ее, будто говорил, или, скорее, кричал о том, что она его больше никогда не получит, да и он — не желал этого. По крайней мере, после их последней стычки так и казалось.       Амрит чувствовал — да и видел — как Амале не хватало воздуха, и без ее разрешения разжал руки вокруг шеи. Она стала откашливаться, при этом не переставая двигать бедрами навстречу его члену. Это была смесь боли и удовольствия — не того удовольствия, которого она желала на самом деле, но все же.       Конечно, Дубею нравилась власть над телом Амалы. Над разумом он вряд ли мог взять контроль, потому что знал, тот полностью отдан другому, видел, как она смотрела на него, и как он — смотрел на нее. Однако и Дубея пугал мазохизм Басу. Откуда в ней это дерьмо?       — Жестче, Амрит, — в очередной раз простонала она, схватившись двумя руками за одеяло, сжимая так, что аж костяшки белели.       Амала не кончит, но сделает вид — как и всегда делала. Единственный, с кем она ощутила оргазм — Киллиан Лайтвуд. Возможно, то был первый и последний раз.       Дубей послушно вколачивался в тело Амалы, смотря на ее закатанные глаза и закусанные губы почти до крови. Он склонился, чтобы поцеловать их, а заодно и слизать маленькую каплю крови, что все-таки выступила из едва засохшей ранки. Амала ответила на его поцелуй, но целовала отчаянно и яростно, обхватив руками шею Амрита, зарываясь пальцами в его волосы. Дубей чуть слышно простонал в прямо в губы Амале, и так она поняла, что он на грани.       Никто не хотел понимать Амалу. Никто не хотел вставать на ее место, быть в ее шкуре. Все лишь шептались, обсуждали и осуждали. Ведь так проще. Проще занять плохую сторону и быть как все. А если встанешь на сторону той, которую большинство презирает, и сам станешь изгоем. Насколько нужно быть трусом, чтобы, видя как чужую жизнь разрушают, поддерживать это? Было всего пару человек, которые могли отомстить за нее, но разве они что-то изменят?       Гермиона в один из дней подбежала к ней, вся запыханная, будто пробежала кросс в три мили, а когда отдышалась, быстро протараторила, что Лайтвуд чуть ли не пришиб одного из учеников Слизерина, который нелестно отзывался об Амале.       — И что же он говорил? — хмыкнула Амала, спрашивая у подруги, облокотившись плечом о стену возле кабинета профессора Макгонагалл, ожидая начала урока.       — Я не совсем расслышала… — Гермиона опустила глаза и отвела в сторону, поджимая губы.       — Я могу справиться с этим, ты знаешь, так что скажи мне, — Амала взяла за руку подругу, чуть потеребив за нее, и та подняла глаза, чувствуя себя ужасно неловко. — Может, мне стоит самой надрать ему зад? — усмехнулась Басу.       — Что раз ты спишь со всеми, кто попадает под руку, он не прочь… — запнулась Гермиона и огляделась по сторонам. — Не прочь трахнуть тебя, — Амала готова была чуть ли не рассмеяться от того, как эти слова прозвучали изо рта подруги, а после них она и вовсе покраснела как помидор, потому что для Гермионы не типичны такие высказывания; все-таки Драко оказывал на нее должное влияние.       Амале, конечно, тогда было приятно, что Лайтвуд заступился за нее, но лучше бы, честно говоря, не знала об этом, потому что это давало некую надежду. Надежду на то, что между ними не все кончено, и если Амала сделает нужный шаг навстречу, то Киллиан без всяких сомнений примет ее в свои теплые объятия и пожалеет, как маленького котенка, которого забили в угол собаки.       — Обо мне так много знают, даже о чем я сама не подозреваю, — издала нервный смешок Амала после слов Гермионы и выпрямилась, отталкиваясь от стены.       — Куда ты собралась? — подруга схватила ту за руку, останавливая от того, что неизбежно должно произойти. — Не глупи, Амала, они не стоят того, — но Гермиона видела в светло-карих глазах опасный огонек, что теперь уже было никак не потушить.       — Покажи мне того парня, я научу его манерам, — ехидно попросила Амала и одернула руку из мягкой хватки Гермионы.       Подруга чуть закатила глаза, но поняла, что не выйдет у нее отпираться, ведь если не она, то Амала сама найдет того, кто позволил себе таким образом думать о ней, таким образом кунать в грязь.       Киллиана не оказалось в том коридоре, а вот парень, что распускал сплетни длинным языком, стоял возле окна как ни в чем не бывало. С ним рядом, вероятно, стояли его дружки и над чем-то или кем-то смеялись, а как только увидели Амалу, что стремительно направлялась к ним, замолчали. Она даже не вытащила волшебную палочку, надеялась и так с ним разобраться — хорошо бы дать ему в нос, откуда бы потекла кровь на его белую рубашку.       — Оставьте нас, — махнул рукой ученик друзьям, когда Амала остановилась напротив него, сложив руки под грудью и вызывающе смотря на него.       Ученик Слизерина не был хорошо знаком Басу, но она определенно видела его — учились же на одном факультете. Он был выше нее на две головы точно, с черными, как смоль волосами, но светлыми глазами, что сильно выделялись из общего внешнего вида. Парень подошел ближе и засунул руки в карманы черных брюк, склоняя голову вбок.       — Слышала, ты хочешь трахнуть меня? — прямо задала вопрос Амала, и он опешил от ее дерзости и наглости, хотя все и так знали, что Басу не лезет в карман за словечками.       Гермиона нервно перебирала пальцы на руках, стоя поодаль. Как бы подруга не просила уйти и оставить ее, не могла, потому что, кто, если не она, остановит Амалу от поспешных действий, из-за которых ту могли выгнать из школы?       — А тебе это льстит, Басу? — нагло спросил ученик и подмигнул, ухмыляясь.       — Вместо того, чтобы трепать своим грязным длинным языком, лучше бы попробовал привести себя в порядок, да и следить за своей никчемной жизнью! — прошипела Амала, тыкая пальцем в его грудь, с каждым разом сокращая между ними расстояние. — Хоть слово еще скажешь, и мой отец подвесит тебя за уши в своем кабинете! — тише сказала она.       — Ты только и умеешь, что угрожать своим отцом, Басу, а сама-то ты что можешь? Все знают, что ты скачешь на двух членах сразу, почему бы и не опробовать еще один? — ученик устрашающе склонился над Амалой, смотря прямо в глаза.       Гермиона закрыла рот ладонью то ли от дерзких и непристойных слов, то ли от того, как подруга занесла кулак над своей головой и резко ударила им в лицо ученику, отчего тот пошатнулся, теперь опираясь на каменный подоконник локтем другой рукой, а второй — прикрывая место удара.       — Ублюдок! — прогремел голос Амалы, отталкиваясь от стен школы, и она снова занесла руку над собой, но чья-то сильная хватка на запястье остановила ее.       Повернув голову, Басу встретилась взглядом с Амритом, мотающим головой в разные стороны, говоря этим, что хватит драки, а потом мигнул глазами вбок — там стоял профессор Снейп и наблюдал за всем этим.       — Еще бы удар… — предупредил Дубей и легонько дернул Амалу на себя, оттаскивая от ученика Слизерина.       Амриту не было все равно на то, что говорили об Амале, все-таки он с ней встречался, хоть и фиктивно. Однако устраивать мордобой посреди школы, когда учителя могли заметить стычку, было не самой лучшей идеей. Если кто-то снова посмеет так говорить о Басу, он с радостью украсит рожу обидчика.       Амала в очередной раз сходила под горячий душ, смыв с себя прикосновения Амрита, привела себя в порядок, высушив волосы и надев черные джинсы с зеленым объемным свитер, и вышла из комнаты, минуя общую гостиную Слизерина, направляясь в библиотеку, где они должны были встретиться с Гермионой.       Подруга уже стояла у дверей. В темноте коридоров школы она была почти незаметной, лишь темный силуэт женской хрупкой фигуры можно было едва различить, но Амала точно знала, что это никто иная как Гермиона.       — Я два раза чуть не попалась Снейпу! — пожаловалась та, когда они тихо открыли скрипучую дверь библиотеки, которая по какой-то причине скрипела именно ночью.       — Всегда знала, что ты не профессионал в том, чтобы уметь ускользать или прятаться, — усмехнулась Амала, зажигая свет на волшебной палочке.       — А что по-твоему я сделала несколько минут назад? — удивленно спросила Гермиона, нахмурившись.       Басу ничего не ответила, поэтому они продолжили в тишине передвигаться по библиотеке, идя в самую глубь — туда, где хранились старые книги, в которых можно было — по крайней мере, те надеялись на это — найти всю необходимую информацию о семьях волшебного мира. Амала намеривалась узнать, кто такой Киллиан Лайтвуд, ведь так наказал отец. Да и на самом деле сама хотела узнать, а спрашивать об этом у Киллиана теперь было бы грубо и неуместно. Она все еще не верила в то, что он мог обводить ее вокруг пальца и что мог навешать лапшу на уши, потому что его реакция на их разрыв говорил слишком очевидные вещи — Лайтвуд и сам не в курсе, кто он такой. Возможно, хорошо бы, если так и останется, но… Амале нужно знать, почему отец настолько против их отношений.       — Итак, где нам найти нужную книгу? — спросила Амала, когда Гермиона потянула ее за рукав свитера вправо.       — Прямо тут, — подруга показала на полку с разноцветными книгами; она-то точно знала, где нужно искать.       Амала вопросительно выгнула бровь, потому что не понимала: тут — это где? Книг было много, очень. Конечно, базовые знали все, но узнать о тайнах другой семьи было чем-то неправильным и другим…       — Смотри, есть книга «Великие волшебники двадцатого века», — подруга указала пальцем на синюю книгу, стоящую на две полки выше, — а есть «Выдающиеся имена нашей эпохи», — указала на красную книгу, что была неподалеку от первой. — Думаю, нам нужно прошерстить обе, — пожала плечами Гермиона и попыталась забраться на стол, располагавшегося рядом с полкой книг, чтобы достать их.       — Полегче, я достану, — внезапно раздался знакомый мужской голос за спинами, отчего подруги вздрогнули, а из темноты появился Драко Малфой собственной персоной.       — Серьезно, Драко? — склонила голову набок Гермиона и подозрительно сощурила глаза, глядя теперь на парня, что улыбался фирменной эгоистичной и уверенной улыбкой.       — Без меня не справитесь, девочки, — хмыкнул тот и быстро забрался на стол, ловко доставая те книги, на которые указали Гермиона и Амала.       Они обе только закатили глаза, но не стали перечить Драко и приняли его помощь. Каким образом он оказался так быстро рядом — не знали, но главное сейчас было то, что оказался и помог, хотя, в принципе, и без него справились бы, может, отделались царапинами на коленках, но все же не были беспомощными.       Гермиона кивнула Драко, когда тот спустился вниз и подал книги ей в руки. Конечно, он знал, куда собиралась его суженая сегодня ночью, от того и решил проследить, оправдывая поступок страхом, что Гермиону могли с легкостью поймать учителя, а он бы — как настоящий джентльмен — заступился.       — Итак, я изучаю синюю, а ты — красную, идет? — кивнула Гермиона Амале, и та согласилась, садясь на скамейку за стол и открывая толстенную книгу; то же сделала и Гермиона, а Драко уселся рядом. Он собирался плевать в потолок и иногда наблюдать за тем, как Грейнджер хмурила брови и закусывала нижнюю губу — всегда так делала, когда слишком концентрировалась на чем-то.       Подруги и не думали просиживать задницы слишком долгое время в библиотеке. Да и это не требовалось, потому что спустя полчаса обе одновременно подняли глаза, смотря друг на друга.       — Ты нашла то же, что и я? — спросила Амала, оставляя палец в книге, чтобы не потерять нужную строчку.       — О том, что твой женишок все-таки из волшебной семьи? — приподняла один уголок губ Грейнджер, спрашивая.       Гермиона моргнула глазами Драко, как бы давая понять, чтобы он отошел от них, дабы не подслушивать, хотя наверняка позже все расскажет ему, но сейчас она чувствовала, что Амале будет легче, если Малфой скроется в тени, гуляя рядом.       Басу, как только Драко ушел в другую секцию, поднялась со скамьи, перемещая книгу по столу, и подвинулась к Гермионе, чтобы сверить текст в своей книге с ее. Когда Амала поравнялась с подругой, не стала садиться рядом, осталась стоять и тыкать в книгу пальцем, и с каждой строчкой рот все больше раскрывался в удивлении, изображая букву «о».       Киллиан Лайтвуд, как и подозревала Амала, не был единственным в семье волшебником, да и это было невозможно. Если у маглов и правда рождался волшебник, предки точно были ими. Так было и у Киллиана — его дед со стороны отца являлся волшебником.       — Вот, почему мой отец против него, — горько проговорила Амала. — Если дед Киллиана был волшебником во времена Грин-де-Вальда, он мог быть связан с моей семьей. Нужно порыться в книгах, найти информацию про эту связь, найти про Басу и Лайтвудов, — Амала стала нервно листать книгу, чтобы добраться до нужной, как ей казалось, страницы.       — Стоп, стоп! — остановила Гермиона; видела, что подруга сходила с ума от переизбытка информации. — Хочешь сказать, что есть вероятность связи между вашими семьями из-за темного волшебника? И именно по этой причине твой отец против того, чтобы ты была с Киллианом? — Грейнджер будто задавала вопросы сама себе, пытаясь структурировать и анализировать. — Твой отец, — указала та на Амалу, подняв голову от книги, — выполнял приказы Грин-де-Вальда под непростительным заклятием, так ведь? — она слабо кивнула, закусив щеки изнутри. — Что, если он или твой дед были знакомы с Лайтвудом? Что, если он был соратником Грин-де-Вальда?       — Именно об этом я и думаю, — тяжело вздохнув и отбросив волосы назад, на спину, ответила Амала. — Здесь есть что-то, о чем мы и не догадываемся, во всем этом, — разгладила обе книги на страницах та. — Возможно, отец думает, что Киллиан знает некую тайну своей семьи, поэтому и сблизился со мной, чтобы отомстить за содеянное, — только что это было?       — А ты считаешь, что Киллиан не в курсе? Настолько доверяешь ему? — скептично спросила Гермиона и откинулась на спинку скамьи, метнув взгляд в сторону, где заметила, как Драко убирал книги на полки, которые кто-то оставил на столах.       — Его реакция на мое предательство самая настоящая и искренняя, Гермиона, — устало уселась рядом Амала. — Я умею различать ложь, поверь. Лайтвуд понятия не имеет, кто он на самом деле, — и теперь она хотела раскрыть этот секрет, поговорить с ним, но оставались маленькие детали, которых явно не доставало, слишком не доставало для всей правды. Возможно, горькой и больной правды.       Где-то сбоку мелькнул свет то ли от волшебной палочки, то ли от фонаря, и подруги встрепенулись, быстро закрывая книги. Драко тут же появился рядом с ними и сказал, что нужно уходить.       — Мы можем продолжить завтра, — быстро проговорила Гермиона, и Амала согласилась, ведь не хватало еще попасться учителям, тогда они вообще не смогут больше приходить среди ночи в библиотеку, чтобы найти ответы.       Драко снова залез на стол и убрал книги на место, чтобы не оставить после себя следов. Затем они в темноте, без единого источника света стали проходить, пригнувшись, между высоких полок книг. Откуда-то задувал ветер, прогуливаясь по лодыжкам, вызывая холодные мурашки по телу. В этот момент казалось, что кто-то их запугивал — специально, чтобы не повадно было появляться здесь и искать ответы, которые должны храниться только в книгах, а не в головах у учеников.       — Эй, вы чего так сжались? — как-то насмешливо спросил Драко, на что получил устрашающий взгляд от Грейнджер.       — Если хочешь попасться, то самое время, Драко! — прошипела Амала и двинулась дальше, дергая за рукав кофты Гермиону.       — Да успокойтесь, это не учитель, — те снова остановились и оглянулись на Малфоя. Их брови взлетели вверх, а глаза прищурились — сейчас они походили на близняшек, хотя на самом деле были разными почти во всем. Они ожидали ответа, но Драко лишь метнул взгляд в сторону, влево, аккуратно указывая еще и пальцем. — Твой женишок тоже не спит по ночам, Басу, — ехидно произнес тот.       Амала выглянула из-за угла полки и увидела, как еле заметный свет от тускло горящего фонаря разливался по полу и отражала тени, когда Киллиан, сидя за столом, перелистывал страницы книги, которую увлеченно читал, по крайней мере, так казалось со стороны.       На самом деле Лайтвуд нихрена не мог сосредоточиться. Просто не выходило, не получалось. Его голова была забита ссорой с Амалой, тем последним поцелуем, но еще… перед глазами то и дело появлялся образ ее обнаженного чертовски красивого тела и бархатной кожи со вкусом и запахом шоколада. Нет, он не станет более подходить к ней, чтобы поговорить или начать сначала — да какой там начать сначала, если Амала как принадлежала, так и принадлежит Амриту?       Киллиан никогда не отказывается от своего. Он пойдет до последнего, добьется вся и всех. Но здесь… другая ситуация. Лайтвуд не может заставить Амалу пойти против семьи, потому что и сам понимал, что семья — самое ценное и главное в жизни, даже если она такая, как у нее, хотя он не имел права судить.       — Подойди к нему, — шепот Гермионы вывел Амалу из транса, в котором она внимательно следила за Киллианом, пытаясь запомнить его нахмуренные брови, волосы, торчащие в разные стороны, но так было даже лучше. Он то и дело касался часов на запястье, будто так хотел что-то вспомнить или, наоборот, забыть, стирая с них ее запах.       — Ни за что, — помотала отрицательно головой Амала. — Он ненавидит меня, — горько усмехнулась та и снова спряталась за угол полки. — Давайте лучше уйдем отсюда, пожалуйста.       Гермиона и Драко кивнули. Амале срочно нужно было покинуть помещение, где находился Киллиан, иначе она и правда сорвется и подойдет к нему, затем начнет умолять простить ее. Вставать на колени — не про нее. По крайней мере, так она думала до встречи с Лайтвудом.

└⊰✫⊱─⊰✫⊱─⊰✫⊱┘

      На удивление, на следующий день Амала не засыпала на уроках, наоборот, пыталась улавливать все, о чем рассказывали учителя, и записывала лекции на пергаменте. Она думала, что так могла отогнать беспокойные мысли, потому что то и дело размышляла о Грин-де-Вальде, и его связи с Лайтвудом.       Что, если дед Киллиана не был соратником, а, наоборот, сражался против него?       Что, если моя семья связана с тем, что Киллиан ничего не знает о своей семье? Стерли память? Наложили заклятие забвения?       Профессор Снейп отвлек тем, что стремительно вошел в класс зельеваренья, тут же становясь у доски лицом к ученикам, быстро здороваясь и распределяя их по парам.       — Амала Басу и Киллиан Лайтвуд.       Слова у обоих раздались в голове больным эхом. Они стояли по разные стороны класса, каждый вместе со своим факультетом, будто собирались пойти стенка на стенку. Киллиан мельком посмотрел на Амалу, которая тут же оттолкнулась от своего места, едва оторвав ноги от каменного пола, и тоже медленно стал подходить к столу, на котором стоял уже подготовленный котел для варки зелья.       Киллиан держался на расстоянии, старался не касаться — даже случайно — Амалы. А вот она то и дело пыталась дотронуться до него, как бы невзначай: то, когда тянулась за книгой, чтобы посмотреть, что нужно добавлять следующим в кипящий котел, то, когда помешивала жидкость, то, когда откидывала длинные волнистые волосы, чуть ли не задевая лицо Киллиана.       — Прекрати ерничать, Амала, — все же сделал ей замечание Лайтвуд, когда устал от ее попыток привлечь его внимание. — Ты вроде как хотела улучшить свои навыки в зельеваренье, так сосредоточься, — он, наконец, взглянул ей в глаза, оперевшись двумя руками об стол, чтобы немного уменьшить расстояние между ними.       — Как скажешь, Лайтвуд, — недовольно хмыкнула Амала и бросила ненужный предмет в кипящий котел.       На этом уроке они варили напиток живой смерти, усыпляющий человека. Если оно было правильно сварено, то предметы в нем тут же сгорали, а цвет жидкости приобретал темные оттенки.       — Вот видишь, все получилось, — взмахнула руками Амала, радостно улыбаясь и подмигивая. — А ты так переживал, — заскулила она, раздражая этим противным голоском Киллиана.       Лайтвуд просто не хотел касаться ее, не хотел снова ощущать под пальцами нежную кожу, потому что воспоминания обрушивались снежной лавиной, окутывая в холод.       Киллиан ничего не ответил, лишь сложил руки на груди, наблюдая теперь за другими учениками. Все уже почти сварили зелье и ожидали оценки профессора Снейпа.       Зелье у Лайтвуда и Басу и правда получилось почти одно из лучших. Гермиона и Драко были на первом месте — кто бы сомневался. После окончания урока Амала тут же начала оглядываться, выйдя в коридор школы, где уже столпились ученики с других факультетов. Киллиан исчез слишком быстро, но то было и не удивительно, — не желал общаться с Амалой, да и видеть — тоже. Однако она не растерялась и быстро зашагала по коридору, направляясь к следующему кабинету, где у них снова должен был быть урок с Гриффиндорцами.       Лайтвуд стоял поодаль от дверей, смотря в одну точку напротив себя, хотя рядом болтали ученики с его факультета. У него не было ни малейшего желания участвовать в их разговорах, но стоять одному тяжелее, потому что тогда мысли утягивали за собой.       — О, Киллиан, к тебе гостья, — отозвался весело Рон и широко улыбнулся, за что мог получить подзатыльник, но Лайтвуд в последний момент смиловался.       Ученики разошлись, и за их спинами оказалась Амала. Нервничая, она перебирала пальцы на руках и теребила юбку в клетку. Киллиан не сдвинулся с места, только пристально наблюдал за ее реакцией. На что она готова пойти? Что скажет, стоя среди его друзей?       — Мы можем поговорить? — тихо, едва слышно, спросила Амала. — Наедине, — уточнила та.       Киллиан тяжелого вздохнул, поджимая губы, раздумывая, а надо ли ему это все? Но он не был слишком гордым. В этих маленьких действиях Лайтвуд видел, что Амала пыталась все исправить, по крайней мере, хотя бы наладить между ними какой никакой контакт. Врагами быть действительно тяжело, особенно после того, что произошло между ними.       Они все-таки отошли в сторону подальше от любопытных глаз и остановились напротив окна, из которого открывался вид на запретный лес, окутанный в непроглядный туман.       — Послушай, Киллиан, мой отец, когда приезжал, кое-что рассказал о тебе, — начала Амала, и тот теперь внимательно слушал ее. — Сказал, что ты сблизился со мной, чтобы отомстить за свою семью, — Лайтвуд нахмурил брови, не понимая, о чем шла речь. — Знай, что я не верю этому, но… ты и правда не знаешь, что на самом деле Лайтвуды — волшебники?       — О чем ты говоришь, Амала? Отец и мать не удосуживались письма из Хогвартса, никогда. Письмо пришло только мне, а их лица были шокированными, — Киллиан мотал головой, не веря ни единому слову. — Откуда у тебя такая информация?       — В библиотеке можно найти много интересного и запретного, если знать, где искать, — ответила Амала, наблюдая за реакцией Лайтвуда: в серых глазах читалось непонимание; он не мог поверить в то, что родители врали. — Твой дед был волшебником во времена Грин-де-Вальда, Киллиан. После тех лет, после того, как темного волшебника посадили в тюрьму, его никто не видел, вероятно, как и ты.       Киллиан и правда не помнил своего деда. Отец редко рассказывал о нем, будто не хотел вспоминать или… не хотел вдаваться в подробности. Как родители могли скрыть от него настолько важную информацию?       — Хочешь сказать, что мой дед был соратником Грин-де-Вальда? — недоверчиво спросил Лайтвуд.       — Я пока не знаю. Мы с Гермионой хотели сегодня вернуться в библиотеку, чтобы найти больше информации. Но я уверена в том, что наши семьи связаны и не очень хорошими узами, — объяснила Амала. — Вот, почему мой отец против наших отношений, вот, почему он боится моего расставания с Амритом.       — Я не знаю, что произошло в твоей семье, Амала, поэтому пазл в голове не складывается, — Киллиан не был телепатом, не умел читать мысли, поэтому не мог, пока, сложить два и два. — Расскажи мне, и мы сможем вместе во всем разобраться, — теперь он внимательно изучал лицо Амалы, заглядывая в карие глаза, в которых читались сомнение и страх.       — Встретимся после занятий на школьном дворе? — с надеждой в голосе спросила та, склонив голову вбок.       Киллиан только кивнул, но, когда Амала собралась уйти, чтобы направиться в класс, схватил ее за запястье, останавливая. Его большой палец невольно поглаживал мягкую кожу, отчего черты лица Амалы смягчились и уже не были сильно напряжены.       — Спасибо, — уверенно поблагодарил Лайтвуд и отпустил тонкое запястье.       Можно было подумать, что вот она — надежда. Но на самом деле все могло усугубиться вплоть до того, что Киллиан и правда возненавидит семью Басу. Такие тайны обычно приносили невыносимую боль. Даже узнав о том, что дед являлся волшебником, доставляло дискомфорт всему телу.