Я целый мир возненавидел, чтобы меня ты не любил

      Чимин удивлен приходу друга. Он ожидал, что Мин еще долгое время не будет появляться перед ним, не сможет находиться рядом из-за лютого желания убить, доставить бесконечную физическую и моральную боль в качестве мести. Но Мин пришел. Остановился в паре метров от посаженного на цепь Пака и ближе не подходил. Руки в карманах, брови нахмурены, грудь от частого дыхания вздымается высоко. По истине страшное зрелище. Приглядевшись, можно заметить золотистые всполохи в глазах, знаменующие о сдерживаемой злости. В мыслях пролетает множество вариантов дальнейших событий. Снова избиение? Будет морить голодом? Отдаст на растерзание толпы? А вдруг… Вдруг решит воспользоваться беспомощным положением и изнасилует? Мин же способен на подобное? Однако такой вариант кажется наименее правдоподобным, ведь Юнги никогда не пошел бы против воли другого человека. Вот только Пак Чимин в глазах односельчан уже не человек. Он — предатель. Враг. Наверняка каждый хочет его уничтожить, превратить в пыль, бросить живого на съедение хищникам. Так какой же план для мести подготовил Юнги?       Чимин продолжает смотреть снизу вверх, сохраняя невозмутимость на лице, словно ничего не боится и готов к любому исходу событий, даже самому жестокому. Но стоит Юнги вытащить руки из карманов, Пак дергается, хоть и едва заметно. В правой ладони Мина что-то блестит, и незнание будущего давит на психику Чимина. Юнги вешает блестящий предмет на указательный палец, пару раз его прокручивая, дает возможность разглядеть, что же он принес. Возможно, мысль с изнасилованием была не такой далекой от правды. На пальце Мина висят наручники. Самые обычные металлические наручники, при взгляде на которые зрачки Пака расширяются, полностью скрывая радужку.       Юнги же доволен эффектом, произведенным на Чимина. Он хочет заставить друга страдать, испытывать лютую боль от мучений, чтобы он осознал, на сколько непростительную и ужасную ошибку совершил. И он исполнит каждое свое желание, Чимину воздастся за все грехи. Юнги подходит ближе и присаживается на корточки перед съежившимся парнем, протягивает руку к лицу. Чимин может лишь прижаться спиной вплотную к стене, отвернуть голову, но от касания уйти не удается. Юнги сейчас хозяин положения. Он кладет ладонь на щеку Пака и едва касается, поглаживает огрубевшую за ночь кожу, постоянно задевая уголок губ и глаза. Чимин поверхностно дышит, его глаза закрыты, а ресницы трепещут, мимолетно трогая в ответ палец Мина. Ласка эта была столь долгой, что Чимин расслабился, чуть откинул голову и потерял концентрацию. Увидев это, Мин ухмыльнулся и молниеносно перенес руку с щеки на шею, крепко сжимая и вдавливая затылок в стену. Чимин понял, что повелся на такой хитрый трюк и безумно улыбнулся, обнажая грязные от крови зубы. Оказавшись визави, оба замерли с теми же выражениями лиц. Сумасшедшая улыбка против такой же безумной и предвкушающей ухмылки. Юнги смотрел на лицо друга, что постепенно краснело, а глаза раскрывались в шоке все сильнее. Чуть позже послышались хрипы, а свободные пока что руки Пака вцепились в запястье в попытке отодрать от своей шеи руку Мина. Юнги подождал еще пару секунд и самостоятельно убрал руку, дал Паку возможность вдохнуть. — Притащу бочку с водой и буду окунать тебя в нее. А ты будешь задыхаться от недостатка кислорода, хватать своим мерзким ртом воду, но будешь жить. Будешь продолжать свое бессмысленное и бесполезное существование, пока этого хочу я. — Зачем тебе это? — Хрипит и трет красную кожу на шее Пак, — Неужели не будет больно смотреть на своего возлюбленного, которому ты причиняешь массу боли? Не будешь корить себя? Не будешь желать отрубить себе руки за страдания, причиненные мне? Ты ведь любишь меня, как же сможешь так ужасно поступать?       Чимин, хоть и пытается отдышаться, все равно издевается с мерзкой ухмылочкой на губах. Он, конечно, знает о чувствах Мина и ждет, что тот простит и отпустит только лишь из-за светлых чувств. Но Пак просчитался. Юнги любит. Не смотря на то дерьмо, что вытворил Чимин, Юнги продолжает любить, лелеет его образ. Одна часть Мина хочет спрятать мужчину ото всех, не дать причинить ему хоть каплю боли. Но другая, рациональная часть, желает уничтожить. И, стоя на распутье своих чувств, Юнги пока действует по наитию второй части сознания. Юнги снова хватает Чимина, сжимает до боли щеки одной рукой и шипит в лицо: — Плевать на меня и мои чувства. Ты отсюда живым не выберешься.       Юнги отталкивает голову Пака с явно читаем омерзением на лице, бросает наручники на землю и зовет кого-то. Через несколько мгновений входит паренек, один из оставшихся в живых драконов. Парень был невысоким и худощавым, держал в руках поднос, на котором стояла глубокая тарелка, стакан и еще какая-то плошка, разглядеть содержимое которых не удавалось из-за высоты предметов. Желудок Чимина сразу реагирует на приятный аромат еды, начиная урчать и доставлять боль. Звуки эти слышит каждый. Парень ухмыляется, шумно собирает слюну и смачно харкает в тарелку, после ставит поднос на землю, разворачиваясь к выходу. — Хан. — Слышится грозный голос Мина. — Что? — Парень оборачивается с недовольным лицом. — Замени. — Вот еще, пусть жрет это. — Хан игнорирует приказ вожака и уходит с гордой улыбкой.       Чимин понимает, что останется голодным. Как бы ужасно он себя не чувствовал, но жрать такое он точно не будет. Сверху раздается тяжелый вдох Мина, и после поднос пропадает из обзора. Некоторое время не раздается ни единого звука, но позже появляется Юнги. — Я положил новую еду. — Юнги ставит поднос на землю, из салфеток достает столовые приборы.       В тарелке тушеные овощи с большими кусочками мяса, в плоской тарелке пара кусков хлеба и небольшие пирожки, стакан с соком. Во рту Чимина скапливается слюна, но он до сих пор переживает, что в еде может быть что-то подмешано, хотя бы та же слюна. — Никто ничего не добавлял и не плевал, Чимин, ты можешь есть.       Но Чимин щурит глаза и смотрит недоверчиво, не решается притронуться к еде. Тогда Мин закатывает глаза и садится напротив Пака, хватает ложку и черпает пару раз еду, тщательно пережевывает и проглатывает. — Вот, видишь? Я съел, можешь и ты поесть.       И все же любит. Не дает голодать. Сердце Пака пропускает удар от этой мысли.       Юнги дожидается, когда Пак доест, после берет наручники и садится. Чимин молчит, не двигается, смотрит прямо в глаза. Мину тяжело решиться на это, но он переступает через себя, затягивает наручники на тонких запястьях Пака, забирает посуду и уходит, ни разу не оглянувшись. Чимин смотрит вниз, разглядывает металл на своих руках и не может сдержать одинокую слезу, что медленно течет и разбивается о грубую кожу рук. В голове полный штиль. Хочется устроить мозговой штурм, разработать план побега, но все, на что хватает сил — лечь, закрыть глаза, притянуть колени к груди, зажав закованные руки, и расплакаться. Тихо. Очень тихо расплакаться.       Так проходит первая ночь в плену.