ГЛАВА 8
15 марта 2024 г., 17:00
Ледяные земли. Замок Иглу
Ингар проснулся задолго до того, как лучи солнца коснулись верхушек гор. Лежал, боясь пошевелиться и разбудить омегу, так сладко спавшего у него на плече. В полной темноте слушал, как дышит тот. Ведь как вчера прилёг рядом, вот так, как был, в одежде, только сапоги и снял, так и остался в ней. «Ноа». «Как же красиво звучит». Альфа лежал, удивляясь самому себе — что за чувства будил в нём этот омега? Естественно он его хотел. Очень хотел. Но нежность, которая разливалась теплом по всему телу, перекрывала это желание. Вчерашний испуг Ноа очень беспокоил Ингара, который совсем не хотел, чтобы тот его боялся, более того — раздумывал, как исправить всё теперь. Ещё совсем недавно, до этого юноши, он только и делал, что использовал омег, абсолютно не заботясь об их чувствах. Почему же теперь всё изменилось? Почему стало так важно, чтобы этот красавец не боялся его, а чувствовал?.. «А чувствовал что?..» Хотелось ему нравиться. Хотелось, чтобы этот омега не видел в нём исчадие ада. Вспоминалось, как тот на него смотрел, стоя у шкафа, прикрываясь пледом. «А как я хочу, чтобы смотрел?» Хотелось, чтобы эти глаза цвета неба смотрели на него с любовью. «Неужели…?!» «Почему для меня это стало так важно?!» Догадка поразила его самого… «Я хочу, чтобы он меня любил…» «Любил…»***
Ноа зашевелился с первыми лучами. «Пить». Ему так сильно хотелось пить. Омега открыл глаза и медленно повёл взглядом по обстановке. Через пару минут до сознания дошло, что находится не в своей комнате, к которой уже успел привыкнуть. Святые небеса, значит… Он лежит не на папиной груди?! Ноа резко поднял голову. В предрассветном полумраке комнаты, на него смотрел альфа, пытаясь прочесть в его глазах всё, что тот думал. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, пока Ноа не понял, в каком положении находился. Его кинуло в жар. Он что?.. Спал с этим альфой?.. Резко дёрнулся, отпрянул назад, вырываясь из чужих объятий. Да так резко, что сразу упал с кровати, больно ударившись. Альфа тут же подскочил к нему, хватая за предплечья, поставил на ноги. — Отпусти! — тут же начал вырываться омега. То, что между ними ничего не произошло, Ноа всё-таки быстро понял. Для начала — альфа остался полностью одет, да и на нём самом был саварм, хоть и на голое тело. Чувствовал он себя на удивление хорошо, даже выспался. Только очень хотелось пить. — Мне надо к папе… — пролепетал, понимая, что бежать некуда, и чувствуя то, как крепко держал альфа. Ингару хотелось прижать юношу к себе и не отпускать. Хотелось чувствовать тепло этого тела и впитывать в себя его сладкий запах. Но он, борясь с возникшим желанием, понимал, что только ещё больше напугает его, если немедленно не отпустит. — Хорошо. Сейчас позову Яфи, он тебя отведёт, — ответил и с нежеланием разжал руки, отпустил. Ноа тут же сделал два шага назад и упёрся спиной в стену. Правитель Ледяных земель с трудом отвёл от испуганного лица взгляд, прошёл мимо него и, обойдя кровать, вышел в коридор. Яфи как будто стоял за дверью, поэтому тут же вошёл с сапогами омеги в руках. Протянул их и помог обуться, придерживал за локоть, не давая упасть. Поскольку пленный отказался даже присесть на кровать для того, чтобы надеть их. Ноа, проходя мимо альфы, опустил глаза, чтобы не смотреть в лицо тому, стоявшему в дверном проёме, провожая его. Как только омега скрылся за поворотом, Ингар вернулся в комнату, сел на кровать: — Вот дьявол! Я его опять напугал! — воскликнул негодующе и откинулся на спину, загребая одеяло, которым был укрыт омега, поднося к лицу и вдыхая запах, которым то пропиталось.***
Ноа тихо открыл дверь, стараясь ступать как можно тише, пробрался к кровати и, отвернув одеяло, забрался и лёг рядом с папой. Он надеялся, что тот не проснулся до сих пор и не заметил его отсутствие, но не тут-то было. Казалось, что родитель спал, поскольку лежал с закрытыми глазами. Однако, как только Ноа улёгся, уткнувшись в плечо родного человека, тот произнёс: — Что он с тобой сделал? — Кто? — Ты весь пропах альфой, пахнет миррой… — тихо пояснил. — Ничего, я просто спал… И ещё он меня расспрашивал, кто я и откуда… — так же тихо отвечал ему сын. — И больше ничего? — Чимин почти шептал, говорить было трудно, он всё ещё оставался слаб. И понимал, что ничем помочь сыну не способен. И точно знал, что плен — это не рай, с ними могут сделать всё, что угодно: убить, изнасиловать, сделать рабами утех или заставить выполнять самую тяжёлую и грязную работу. Непонятным оставалось одно — почему ничего из этого до сих пор не сделали. Он поднял руку и, опустив на голову сына, погладил. — А где мы? — Не знаю. Кругом одни горы и море, я больше ничего не видел, — задумчиво ответил Ноа. — А кто он? Этот альфа. — Не знаю, какой-то управляющий тут. Он сам сказал. Повисла тяжёлая тишина. Чимин не мог даже плакать, смерть любимого Юнги сломила его. Не было ни сил, ни желания бороться за жизнь. Глубоко внутри сидело твёрдое желание помочь сыну, знание, что он нужен ему, чтобы тот смог выжить в плену. Но Чимину с большим трудом давалось трезво мыслить, всё казалось таким нереальным. То, что с ними произошло. Как только он закрывал глаза, видел одну и ту же картину: как его любимый лежит среди трупов. Его сердце, его душа навсегда остались там, на том поле брани. Его жизнь осталась там. Он остался там навсегда, вместе с любимым, лежать у него на груди, и отгонять вороньё, чтобы они не закрывали своими чёрными крыльями голубое небо, в которое Юнги устремил свой последний взгляд.***
Северные земли. Город Бомвей
Юнги уже вставал и самостоятельно передвигался по комнате. В ту ночь в очередной раз бесконечные мысли о Ноа и Чимине не давали заснуть. От снотворного снадобья альфа отказался, попросив лекаря не давать подобное. Так что, он всю ночь ворочался, изводя себя всплывавшими в голове картинами того, что могли сделать с его любимыми омегами ужасные варвары. «Я прошу тебя — только живи…» «Только выживи…» «Я приду за тобой, где бы ты ни был…» «Я спасу вас, где бы вы ни находились…» «Вытащу из пасти самого дьявола…» Он повторял всё это как молитву. Его беспомощность раздражала и даже злила. Ночь, казалось, никогда не закончится. Едва забрезжил рассвет, он поднялся и перебрался в кресло, устроившись в нём поудобнее, задремал. Его разбудил шум, что доносился с первого этажа. Там очень громко разговаривали и весь этот гомон, казалось, приближался к его комнате. — Юнги, ты не спишь? — с вопросом заглянул в комнату Кристофер. — Смотри, кого я к тебе привёл, — открыл дверь, пропуская вперёд себя двух омег. — Выслушай, что они скажут! — и кивнул на испуганных посетителей. — Рассказывайте. То, что только что рассказали мне, — приказал он, а сам прошёл и встал позади кресла, в котором сидел раненый. — Ну, мы собирали ягоды и зашли слишком далеко, поэтому заночевали в лесу. А поутру проснулись от того, что недалеко слышен был бой, — начал один омега. — Из-за этого спрятались в пещере и боялись выходить… — Просидели там до следующего утра, — продолжил второй. — Было очень страшно, но нам надо было идти домой, потому мы осторожно пробирались по лесу недалеко от того места, где лежали убитые… И увидели, как один альфа-южанин, судя по одежде, стоит, шатаясь, посреди этих трупов… — после этих слов замолчал и опустил голову. — Но в это время из леса, с другой стороны реки, показались альфы племени Токуру, человек десять верхом на лошадях, — продолжил несмело говорить другой. — Да… И мы спрятались в кустах, откуда видели, как они его связали и, перекинув через коня, увезли с собой. Юнги внимательно слушал каждое слово. — Южанин был ранен? — Не знаем, он находился от нас далеко… — омега задумался, по всей видимости вспоминая. — Да… Вероятно всего он был ранен, ведь едва стоял на ногах. — Что-то мне подсказывает, что это был сын Чонгука… — обратился Кристофер к Юнги. — Как он выглядел? — спросил вновь омег. — Ну такой… С длинными чёрными волосами… Точно воин… — растерянно говорил омега, пожимая плечами. — Не знаю, он был далеко… А нам было очень страшно… Юнги задумался. «Неужели это действительно был Чон Ян?» — Пора выдвигаться домой! — решительно сказал Юнги и поднялся из кресла.***
Двумя месяцами ранее. Северные земли Ясури
В голове звенело. Открыв глаза, увидел своё отражение в лезвии собственного меча. Он лежал на боку, чувствуя во рту вкус крови. Сфокусировав зрение, прочёл надпись на мече:Честь и родина
Меч, который подарил ему дед Намджун во время отбытия в Северные земли. Когда прощались на пороге, вакато вынес на красной подушке меч. Император взял его обеими руками и, развернув надписью к лицу, поднёс к губам, касаясь лезвия: — Вот, дорогой внук, я заказал, чтобы его изготовили именно для тебя, — проговорил и поднял взгляд на Чонгука-младшего. — Ты впервые отправляешься в поход, поэтому я хочу, чтобы ты помнил, что у тебя есть семья и дом, где тебя всегда ждут. И, чтобы ни случилось, всегда помни о том, что честь важнее жизни, — и с этим наставлением отдал оружие в руки его законного владельца. Он попытался встать, но тело плохо слушалось. Поднявшись на колени, затем опёрся на меч и наконец оказался на ногах. Болела голова, перед глазами всё плыло. Чонгук-младший поднял руку и потрогал свой затылок, опустив же её, стал разглядывать собственную ладонь всю в крови. Он получил удар по голове кусаригама и теперь стоял, покачиваясь, посреди трупов. Едва поняв своё положение, альфа заметил подъезжавших всадников и попытался разглядеть их, борясь с ускользавшим сознанием. Они кружили вокруг него, гарцуя прямо по трупам на конях, которые поднимали копытами пыль, ржали и вставали на дыбы от запаха крови, что была повсюду. Всадники же смеялись. Чонгук не мог разобрать, о чём они говорили. Он поднял меч, понимая, что надо защищаться. Но… …ещё один удар по голове. Тьма поглотила его.***
Ледяные земли. Замок Иглу
Прошло несколько недель. Ингар занимался делами государства, каких у него было много. За десять лет правления, после смерти отца, он привык к тому, что приходилось засиживаться до полуночи в кабинете, и самому решать даже самые мельчайшие проблемы своих подданных. Скоро должен был выпасть первый снег. Поэтому шла подготовка ко встрече зимы. К ежегодному празднованию, во время которого они задабривали богов, чтобы те послали им мягкую зиму. Зажигалось множество костров по всему побережью незамерзавшего озера Инари, протяжённостью более пятисот миль, что находилось в середине их земель, обрамлённое высокими горами. Когда-то, ещё в двенадцатом столетии, коверуны-рыбаки приплыли на эту землю через пролив Хевуса с побережья Ахиру, и не успели вернуться к себе, ведь зима сковала льдом их корабли. Им пришлось зимовать на Ледяном побережье, где они обнаружили гроты с горячими источниками, а пройдя сквозь гору через пещеры, вышли с другой стороны, оказавшись у того самого незамерзавшего озера. Обнаружилось и множество диких животных. Как оказалось, горы образовывали некую чашу и внутри простирались плодородные земли с лугами и лесами. Зима там проходила мягче, чем на побережье северного моря, с другой стороны гор. Весной, по возвращении домой, они рассказали о чудо-земле, где они провели зиму. Уставшие от бесчисленных набегов племён и различных захватчиков, мирные коверуны предложили всем своим перебраться на Ледяную землю. Но многие не верили, и лишь небольшая часть переселилась, оставив исконные места. С собой привезли баранов, коров, коней и другой домашний скот, который впоследствии развели в больших количествах. Многие столетия они жили обособленно от всех, просто налаживая свой новый быт, занимаясь земледелием. Обустраивали жилища прямо внутри гор, в естественно созданных, самой природой, комнатах, где всегда оставалось тепло из-за горячих источников, которых было множество. Да и для того, чтобы не занимать плодородные земли под застройку домов. Вокруг большого озера раскинулись поля под посевы и луга для выпаса скота. Леса, где водились дикие животные. Некоторых со временем даже приручили. Например, таких как снежные барсы. Со временем у этого народа стали рождаться только альфы, из-за чего они были вынуждены отправиться на материк, чтобы привезти чужеземных омег для продолжения рода. Стоя у окна в своём кабинете, правитель Ледяных земель наблюдал, как по всему побережью выкладывали большие кострища для проведения Лори. С этой высоты он мог видеть почти все свои земли, если только вид не закрывали облака, поскольку замок находился в одной из самых высоких гор. Ингар думал о красивом омеге, своём пленнике. Он постоянно теперь не выходил у него из головы. В те дни, что не виделись, он приказал портным, чтобы для Ноа пошили соответствующую одежду, ведь хотел, чтобы тот присутствовал на празднике. Правитель вызвал к себе в кабинет Яфи, повелев, чтобы тот передал портным перенести всё, что пошито, в его покои, а самому омеге приказал привести туда же и Мин Ноа. — И чтобы без твоих домыслов, — и повернулся к слуге, который стоял у двери, склонив голову. — Просто приведи. И прикажи ужин подать туда же. — Слушаюсь, господин, — с этими словами он удалился, пятясь, согнувшись в поклоне. Правитель Ледяных земель сломал себе голову, думая о том, что ему сделать, чтобы пленный омега смотрел на него другими глазами. Хотелось видеть того счастливым, а не испуганным. Хотелось услышать смех. Хотелось, чтобы он находился всё время рядом. Долгими ночами лёжа в своей постели, Ингар грезил о нём, желал вкусить его тело, но не брать силой, а чтобы омега сам захотел. За свои тридцать два года от роду, такое желание он испытывал впервые. Пусть и давно следовало бы жениться и обзавестись наследниками, но душа не лежала ни к одному кандидату. Из каждого похода ему привозили с материка омег, которыми он пользовался, а после отдавал своим людям в мужья. Он ни разу не испытывал того, что чувствовал теперь. Изо дня в день это чувство только росло. Хоть он и не видел омегу после той ночи, когда тот спал на его груди… Прижавшись, так сладко сопел. Когда альфа вспоминал об этом, у него на душе становилось тепло, а губы сами расплывались в дурацкой улыбке. Предвкушая и одновременно страшась встречи с омегой, он поспешил в свои покои. «Что мне делать, если он меня отвергнет?..» Он поймал себя на этой мысли и удивился себе. Он боится… Храбрый воин и мудрый правитель, что не боялся, когда ещё совсем юнцом встал на место своего отца править государством, теперь весь напрягся от одной мысли, что его мог отвергнуть омега, который и так принадлежал ему. Принадлежал… Но не так, как ему бы хотелось…***
Ноа с трудом уговорил папу поесть, после помог ему удобнее улечься. Они недавно вернулись с горячего источника, волосы на головах ещё даже не просохли, когда дверь отворилась и Яфи объявил: — Ноа, пойдём со мной, тебя ждут. У омеги засосало под ложечкой, он повернулся, глянул на родителя, ища поддержки. Ему было страшно опять встречаться с тем человеком, он ведь догадывался, куда его поведут и кого он там опять встретит. Чимин поднял руку, жестом прося, чтобы сын нагнулся. Тот присел рядом с кроватью, склонившись над родителем. — Чтобы ни произошло, просто оставайся живым, мой мальчик. Я буду тебя ждать. — прошептал и поцеловал в лоб, еле приподнимая голову. Ноа мотнул утвердительно головой, понимая, что ничего больше они сделать и не могут, как повиноваться и идти на встречу выпавшей судьбе. Поднялся с колен и последовал за Яфи. Когда они подошли к уже знакомой двери, слуга распахнул ту перед ним и слегка подтолкнул в спину, поскольку пленный застыл на пороге, встретившись взглядом с альфой, который его уже ожидал. Тот стоял прямо напротив двери, у кровати, заложив руки за спину, и разглядывал испуганные глаза омеги, эти влажные локоны, что делали его лицо, и без того красивое, ещё и… У правителя тут же разыгралось воображение, как же он горяч может быть в постели. Тряхнув головой, вырвал себя из грёз и: — Здравствуй, Ноа. Как самочувствие твоего папы? — спросил, хоть ему и докладывали обо всех мелочах, в том числе и лекарь, который следил за состоянием больного. — Он ещё очень слаб. Не знаю, сможет ли оправиться после смерти отца. Они очень любили друг друга, — отвечая, Ноа продолжал стоять у самой двери. Альфа слушал, понимая, каким жестоким убийцей он является для этих пленных. И задача, которую он себе поставил — завоевать любовь этого омеги — теперь казалась совсем невыполнимой. «Как можно полюбить убийцу своего отца?!» Он бы точно не смог… Он бы ненавидел его всей душой и мечтал бы отомстить. Но назад дороги нет… И ничего не исправить… — Я приказал сшить для тебя тут кое-какую одежду… Прошу, примерь, пожалуйста. Сейчас придёт портной и, если что-то будет не по размеру, до утра всё поправит. Ноа стоял в саварме, том самом, который на него накинул этот человек в прошлую их встречу, который был ему велик и свисал с плеч. На кровати были разложены вещи — саварм из розового простого хлопкового полотна, ворот, которого расшили яркими мелкими цветами; штаны из такого же полотна; красивая белая длинная и тёплая жилетка в пол, отороченная белым мехом неведомого для Ноа зверя. Стояли рядом и белые сапоги из мягкой белой кожи. — Не буду я… — прошептал, делая шаг назад. — Завтра пройдёт праздник костров Лори, — сказал правитель, игнорируя отказ омеги. — Я хотел бы, чтобы ты присутствовал на нём, — после этих слов альфа двинулся вглубь комнаты, обогнув кровать, подошёл к окну, повернувшись спиной к омеге и заложив руки за спину, продолжил. — Уже достаточно прохладно, скоро выпадет снег, и ты не можешь выйти вот в этом саварме. Замёрзнешь, — говорил он спокойно, но тоном, не принимавшим возражений. — Переодевайся, сейчас придёт портной. Ноа стоял, внимательно следя за спиной правителя, понимая, что отпираться бесполезно. — Не смейте поворачиваться! — выпалил он и подошёл к кровати, беря в руки штаны. Ингар заулыбался, стоя по-прежнему спиной, радуясь своей маленькой победе. Омега, быстро надев штаны, натянул сапоги, присев на край кровати, затем сменил саварм правителя на розовый. — Всё… Закончив, Ноа быстро завязал пояс на талии и встал лицом к альфе, которого отделяла от него большая кровать. Ингар повернулся. «Ах… Как же ему идёт розовый цвет!» Взор невозможно было отвести, глаза омеги стали ещё красивее — пронзительно-голубыми. Альфа, обогнув кровать, приблизился к Ноа и, взяв в руки жилет, помог ему надеть, подавая тот со спины, чтобы легко было просунуть руки. Тот сел точно по фигуре, эффектно подчёркивая тонкую талию. — Вот так-то лучше… Мой принц… — тихо произнёс Ингар на самое ухо, слегка нагнувшись. Стоя позади Ноа, чуть подвинул его за плечи, чтобы тот смог увидеть своё отражение в зеркале, которое находилось рядом с входной дверью. Просунул руки в районе талии под руками омеги, застегнул жилет. Он был так близко, что чувствовал сладкий запах малины, касаясь влажных волос своим подбородком. С трудом убрав руки, Ингар остался позади. Ему хотелось прижать Ноа к себе и зарыться лицом в эти волосы, но продолжал стоять и любоваться тем, что видел в зеркале. — Всё очень хорошо село, и поправлять ничего не надо. Теперь давай снимем жилет, а то тут жарко, и ты поужинаешь со мной, — сказав это, повернул омегу к себе и принялся сам расстёгивать жилет. Ноа молча повиновался, пребывая в растерянном состоянии, просто, опустив голову, следил за руками альфы, который тем временем расстегнул пуговицу, помог снять меховую красоту и кинул ту на кровать. — Проходи и присаживайся, — указал на диван, где Ноа в прошлый раз заснул, а сам, приоткрыв дверь, крикнул, позвав Яфи, и приказал подавать ужин. Ноа только что ужинал и поэтому не был голоден, но перечить не стал. «Это ведь всего лишь ужин». Яфи уже через минуту прибыл с подносом и поставил его рядом с пленным на диван. — И принеси ночную рубаху. Ноа сегодня останется у меня, — остановил альфа прислугу, который уже был в дверях. — Нет, я не могу! Папа будет волноваться, почему меня нет так долго! — тут же выпалил омега и как-то весь согнулся, складывая руки, сцепленные в замок, на коленях, испугавшись того, что с ним произойдёт этой ночью. — Яфи! — остановил Ингар ещё раз замеревшего, стоя спиной, в дверном проёме. — Пойди, скажи папе Ноа, что его сын сегодня будет ночевать в постели правителя. Ингар по-прежнему стоял, заложив руки за спину, посреди комнаты. Ноа передёрнуло при слове «правитель», заставив выпрямить спину тут же и вздёрнуть подбородок, интуитивно. Он вдруг вспомнил, что он не просто пленник, он — принц. — И скажи, что его тут никто не обидит… — добавил, пристально вглядываясь в глаза омеги. Больше говоря это ему, чем прислуге. — Он просто будет ночевать в покоях правителя. Как только слуга удалился, Ингар присел на диван, по другую сторону подноса с ужином. — Вы же сказали, что управляющий тут?! — Ноа смотрел на альфу, который разливал по кубкам белую жидкость. — Ну, как бы так и есть. Правитель, управляющий — одно и тоже. — Я пить не буду… — омега, опустив глаза на руки альфы, понял, что тот наливал в кубки. — Выпей, и я вместе с тобой. И прекрати меня бояться, — попросил он, протягивая вино. Ноа сидел, не двигаясь и не думая принимать из рук того кубок. — Я не собираюсь тебя обесчестить. Ты просто будешь спать на одной стороне кровати, а я останусь на другой, — пояснил, продолжая держать кубок в вытянутой руке. — Я подожду, когда ты этого попросишь сам. Ну же, бери. Тебе надо расслабиться, а то ты слишком напряжён. — Ты этого никогда не дождёшься! — с этими словами Ноа почти выхватил кубок из рук альфы, не подумав о том, что обратился к нему на «ты», и залпом выпил содержимое. Тут же задохнувшись от крепкого напитка. Даже слёзы выступили на глазах. — Вот и хорошо… — альфа улыбнулся уголками губ, насадил на вилку кусочек оленины и протянул ко рту омеги. — Открой рот. Ноа принял предложенную еду и принялся жевать, почувствовав, как по телу разлилось тепло. Страх, и вправду, отступил. — А какого государства вы правитель? И где мы вообще находимся? — захмелев и осмелев, поинтересовался омега. — Я правитель Ледяных земель. — Ледяных земель… — со вздохом повторил за ним юноша, начиная хмелеть от выпитого. Ингар наблюдал за каждым его движением, пытаясь понять, о чём тот думал. — Ледяные земли… — повторил омега с грустью. — Святые небеса, это же где-то на краю света. Я даже о таких никогда не слышал. — Ну не совсем. Всего-то за проливом Хевуса, — поясняя, Ингар наблюдал и ловил каждое слово и выражение лица. — Знать бы ещё, где этот пролив Хевуса… — бормотал себе под нос омега. — Что ты сейчас сказал? — переспросил с удивлением. — Ничего… Можно я уже буду спать? — спросил, ведь тело его совсем отказывалось слушаться, а голова кружилась. — И вино ваше очень крепкое и горькое… И что это за праздник костров Лори?.. У нас такого нет… — продолжал бормотать, как будто сам с собой, не обращая внимания на сидевшего рядом альфу, который наблюдал за ним, улыбаясь из-за того, как омега быстро пьянел от небольшого количества выпитого. «Да… Думаю, не стоит больше тебе давать пить». Хоть и выглядел опьяневший омега очень мило. — Ну, где ночная рубашка? Я уже буду спать, — посмотрел Ноа на правителя. Ингар поднялся как раз тогда, когда дверь отворилась и вошёл Яфи со сложенной белой рубашкой, которую молча передал в руки правителя и удалился в поклоне, пятясь назад, а после прикрыл дверь. — Вот и твоя ночная рубашка, — правитель приблизился к омеге, который поднялся, забирая из его рук одежду и сразу направился к кровати, обходя ту нетвёрдой поступью. — Мой край вот этот, — выбрал он сторону, что была у окна. — Отвернись. Я переоденусь, — скомандовал тут же. Повиновавшись, Ингар встал спиной и принялся наблюдать за отражением в зеркале. За тем, как омега снял саварм, а после, стянув сапоги и штаны, остался совсем обнажённым. Стоял, шатаясь и пытаясь найти перед у рубашки. Альфу забавляло это зрелище. Ноа смотрел на него, поскольку стоял к нему лицом, но совсем не соображал, что тот видит его отражение в зеркале. «Ну всё, вино тебе точно нельзя давать больше…» Думая об этом, правитель прятал улыбку рукой, второй поддерживая свой локоть на груди. Наконец найдя подол и просунув голову, Ноа натянул на себя ночную рубашку, отвернул одеяло и лёг лицом к окну. Ингар постоял ещё какое-то время, затем присел на диван, налил в кубок вина, выпил, думая о том, что только что произошло. После, открыв дверь, пригласил слугу, чтобы тот всё убрал и собрал разбросанную по всей комнате одежду омеги. Яфи аккуратно сложил ту на стуле, забрал поднос и собрался уходить. Ноа то ли мгновенно заснул, то ли делал вид, что спит, но не реагировал ни на что. — И затуши свечи, я тоже уже буду ложиться, — приказал направившемуся к выходу Яфи. Посидел какое-то время в полной темноте, после разделся и лёг, оставив штаны, чтобы с утра не пугать омегу, потому как альфе в ночной рубашке спать не подобает. Ингар проснулся посреди ночи, от того что омега придвинулся к нему вновь, как и в прошлую ночь, устроился у него на груди, закидывая на него ногу и обнимая за шею, уткнулся в ту лицом. Ему ничего не оставалось, кроме как обнять и позволить себе целовать его дивно пахнувшие волосы, которые закрывали лоб.***
Альфе из Ледяных земель так и не удалось больше заснуть, мысли кружили в голове, а плоть, воспылав, не желала умиротвориться. Так и пролежал до утра, ожидая, когда проснётся этот красивый и забавный омега. У него до сих пор играла на губах улыбка, как только он вспоминал, как тот вчера переодевался. Как только Ноа открыл глаза и обнаружил себя вновь в объятиях альфы, не поднимая головы, нахмурил брови, размышляя — неужели это он сам передвинулся на другую сторону кровати? — Вот видишь, ты уже сам ко мне пришёл обниматься… — сказал, улыбаясь, правитель, который и не думал разжимать объятия. — Ну, я просто привык спать с папой в обнимку… — пробурчал омега. — По-моему тебе со мной так же уютно, как и с папой, — констатировал, стараясь заглянуть в сонное лицо омеги, но тот прятал его на груди и боялся себе признаться, что на самом деле ощущал уют в этих объятиях. — Мне надо к папе… Он там волнуется… Ждёт меня… — бубнил куда-то в обнажённую грудь альфы, обжигая того своим горячим дыханием. — Сейчас мы позавтракаем, после Яфи отведёт тебя повидаться с папой. Ты успокоишь его, расскажешь, что ничего не случилось, а затем мы вместе отправимся на праздник костров, — говорил тихо, поглаживая по спине своей тёплой рукой, от чего у омеги бежали мурашки по всему телу. — Угу… — промычал утвердительно Ноа. — Вот и замечательно, значит поднимаемся… Альфа прижал его крепче и, чуть приподняв голову, поцеловал в макушку, а после уже разжал объятия. Первым сел на кровати, свесив ноги и повернувшись спиной. Ноа лёг на подушку от столь неожиданного действия в свой адрес и теперь разглядывал широкую спину перед собой. — А как вас зовут?.. — спросил и тут же стал оправдываться, прикрывая свой интерес к альфе. — Ну, чтобы знать, как к вам обращаться… — сказал, разглядывая глубокий и длинный шрам чуть ниже лопатки, который почти сразу скрылся за савармом. — Ты можешь звать меня Ингар, — ответив, встал с кровати и направился к двери — отдавать приказы насчёт завтрака. — Ты долго ещё будешь лежать? — уточнил, не оборачиваясь, всё также стоя в дверном проёме. Ноа неохотно поднялся, ему совсем не хотелось выбираться из-под одеяла, отчего-то в тот момент он не испытывал чувства страха. — Одежда твоя лежит на стуле, — Ингар прошёл и сел на край кровати, давая понять, что не мешает пройти на другую сторону кровати и там переодеться, за его спиной. Юный омега взял со стула одежду и обогнул кровать, на которую всё и положил, встав лицом к альфе. — Ну и?! — он поставил руки в боки и уставился в отражение правителя в зеркале напротив. — Вы же видите меня в зеркале! Тот заулыбался одними глазами, стараясь не подавать вида и держа лицо серьёзным: — Хорошо, я выйду, — и, оставив это чудо, вышел и прислонился к двери с обратной стороны, ликуя от того, что омега хотя бы уже не испытывал страх. Когда он открыл дверь, постучав предварительно и получив разрешение, так и застыл, залюбовавшись. Ноа расчесал волосы, распустил по плечам. Розовый саварм и белый жилет в пол, который мягкими складками ложился от талии, отороченный белым мехом по подолу и вороту, делали его необычайно красивым. Поймав на себе взгляд правителя Ледяных земель, омега ощутил пронзивший всё тело жар…
