ГЛАВА 20
14 июня 2024 г., 17:00
Ледяные земли. Замок Иглу
Ингар проснулся с первыми лучами солнца. Ещё лёжа с закрытыми глазами, он слышал и не мог разобрать — что за отдалённый грохот доносится до него. Легли они глубоко за полночь из-за встречи Нового года. И потому он совсем не планировал вставать в такую рань. В полудрёме подтянув спавшего Ноа ближе, уложил того к себе на грудь, поцеловал кудрявую голову и прикрыл глаза, собираясь заснуть вновь. Но гул, который доносился непонятно откуда, постепенно всё больше врезался в мозг и разбудил альфу окончательно. «Что же это за звуки?» — задался он вопросом, приходя к неприятному выводу, что необходимо всё-таки подняться и выяснить, что же там случилось. Аккуратно уложив Ноа на подушки, Ингар приподнялся на локте, заглядывая в лицо спавшего любимого, очертил пальцем его остро выступавший подбородок и нагнулся, целуя сладкие губы. Омега не проснулся. Из-за вчерашнего раннего подъёма и дальнейшего шумного веселья теперь он никак не реагировал на нежности альфы. У Ингара сердце готово было расплавиться от умиления, пока он наблюдал, как его малыш сладко спал. Но гул, непонятный грохот и тревожность от непонимания источников этих звуков наводили нервозное состояние. Поэтому поцеловал Ноа ещё раз, спешно поднялся, оделся и тихо прикрыл за собой дверь. Уже в коридоре, завидя Яфи, который, казалось, никогда не спал, чтобы быть всегда под рукой: — Что это за грохот? — спросил на ходу, направляясь в свой кабинет. — Не знаю, господин! Я сам проснулся от этих звуков! — отвечая, слуга смотрел встревоженно. Ингар остановился, прислушиваясь и пытаясь понять — откуда исходил странный шум. Уловив, что тот доносился со стороны моря, он развернулся и почти бегом кинулся в тронный зал, а минуя его, прошёл в кабинет отца. Там был выход на площадку, с которой открывался обзор на море. — Принеси мне подзорную трубу! — приказал альфа Яфи, едва поспевавшему за ним. — Слушаюсь! — и немедля направился выполнять приказ. Ингар открыл в скале дверь, что вела на площадку, и резкий порыв морозного ветра ударил ему в лицо, завихряясь снежной россыпью. Вдали, на бескрайнем ледяном полотне, сковавшем море, альфа заметил тёмное пятно, взвивавшееся клубами дыма к небу. — Что за дьявольщина там творится?! — спросил сам себя, не понимая происходившего, но сердцем чувствуя — это нечто не предвещало ничего хорошего. — Вот! — Яфи вбежал, протягивая подзорную трубу. Ингар приложил ту к глазу и принялся разглядывать. Представшее зрелище ужаснуло — армада кораблей, на которых установили метательные орудия, пробивала себе дорогу во льду, метая подожжённые глыбы. У альфы волосы на затылке зашевелились. — Зови ко мне Регина, быстро! — рявкнул он на слугу. Валадир и сам не спал, ведь шум, доносившийся с моря, разбудил практически всех в замке. Он поднялся к Ингару с мрачным выражением лица. — Что за дьявольщина творится? — вместо приветствия спросил Регин правителя Ледяных земель, почти дословно повторяя вопрос того, заданный самому себе, и вставая рядом. — Полагаю, к нам гости… — Ингар продолжал разглядывать происходившее за мили от них. — Поднимай всех! Выдвигаемся встречать гостей. — Как думаешь… Кто это? — Не знаю… Флагов отсюда не видно… но точно по нашу душу… — задумчиво произнёс Ингар, продолжая смотреть в сторону непрошенных гостей. За те столетия, что прошли с переселения каверунов в Ледяные земли, ещё никто ни разу не приходил к ним с войной. Холодная земля никого не привлекала. О том, что она была богатейшей и плодородной, не знал никто. Да и слухи о жестоких варварах, живущих в этих землях, отпугивали захватчиков. Поэтому не получалось даже предположить — кто всё-таки решил напасть на них. Однако… Ингару маленькой змейкой подтачивало сердце предположение: эти люди пришли отнять его любовь. Но подобное было настолько маловероятно из-за огромного расстояния, разделявшего Ледяное государство и Южную Империю, что он отогнал эти мысли прочь. — Объявляй срочный сбор! Всех сотников ко мне на совещание! В тронный зал! — отдал приказ правитель Ледяных земель своему валадиру. — Яфи, разбуди Ноа и сопроводи к Чимину.***
Уже через четверть часа все сотники сидели за большим столом в тронном зале. — Вы все слышите, что происходит на проливе Хевуса. Мы не можем допустить, чтобы они пробились к нашим землям! Этот грохот, подберись враги чуть ближе, может вызвать лавины. Поэтому мы примем бой там, на льду, что покрывает море. Другого выбора у нас нет. Выдвигаемся через два часа! Не успел правитель отдать приказы до конца, как двери распахнулись и в тронный зал вбежал встревоженный Ноа. — Ингар, что происходит?! — спросил омега с отчётливо слышимым ужасом, пробегая мимо десятников, которые с шумом отодвигали массивные кресла, переговариваясь между собой, и поднимались со своих мест. Бросившись в объятия правителя, Ноа встревоженно заглядывал в глаза того, обхватив за талию. — Яфи сказал, что на нас напали! — Простите, господин, — сказал сам Яфи, стоявший позади подопечного с виноватым видом. — Да… — Ингар погладил пушистую голову, с нежностью заглядывая в глаза любимого, смотревшего на него с испугом. — Ничего не бойся, малыш. Вы с папой остаётесь в замке. Если что, Яфи позаботиться о вас, уведёт в тайные пещеры, где всё подготовлено для таких случаев. — Для каких?! — воскликнул, с непониманием и одновременно страхом заглядывая в голубые глаза альфы. — Всё будет хорошо, — уверенно сказал Ингар и прижал к своей груди сильными руками, целуя в висок. — Всё будет хорошо, — повторил и отстранился, взял лицо Ноа в свои ладони, заглядывая с нежностью в глаза цвета лазурного неба. — Я люблю тебя, моё южное сокровище, — прошептал и наклонился, целуя в пухлые губы, вкушая сладкую малину. Через пару минут альфа нехотя отстранился. — А теперь иди к папе и ждите моего возвращения. И помни — я тебя люблю! Ты — моё сокровище. Самое дорогое! — сказал со всеми чувствами и подтолкнул омегу легонько, передавая в руки Яфи, к которому и обратился после. — Уведи его к Чимину. У Ингара сердце разрывалось от того, как Ноа, пока слуга уводил его, обхватив за талию, кидал на него полные тревоги и любви взгляды.***
Ледяные земли. Пролив Хевуса
— На этом всё! Дальше спешиваемся! — Джангар стоял на носу корабля, всматриваясь вдаль. — Мы уже три часа пытаемся проломить эти толщи, но почти не продвигаемся… — констатировал неутешительный факт, разглядывая место действия — лёд на протяжении нескольких миль был испещрён чёрными кругами, оставленными их снарядами и дымившимися на белом полотне. Спустя пару минут раздумий он повернулся к Намджуну и Юнги, которые стояли рядом. — Мы прибыли в самый холод. Лёд очень толстый, и орудия не справляются. Грохот стоял неимоверный. Воины продолжали заряжать орудия, следуя командам, поочерёдно на каждом корабле. Однако, продвижения действительно больше не было, хоть и поливали снаряды смолой дерева Авакара, и поджигали. Оставалось довольствоваться тем, что и так максимально пробились в глубь пролива. — Ну что ж… — задумчиво сказал император. — Возможно, это и к лучшему. Спешиваемся, так спешиваемся. Юнги, объявляй высадку! — он повернулся к сыну, громко объявляя приказ. — Пока варвары там не очухались, что мы пришли по их души! — Намджун пытался разглядеть возвышавшиеся заснеженные горы вдалеке. Стоял, заложив руки за спину, как обычно это делал, и высоко подняв голову. Впрочем, не успел император это произнести, как на горизонте показалось чёрное пятно, которое стало разрастаться с каждой секундой. — Дьявол! Варвары проснулись! — Намджун перенёс ладонь на меч и сжал рукоять. — Джангар, прекратить обстрел из орудий! Высаживаемся! Все! К бою! — его голос морозным ветром отнесло даже к отдалённым кораблям. Асигары один за другим передавали приказ императора о высадке и готовности к близившемуся бою. Армия Империи в спешном порядке свернула деятельность с метательными орудиями. Все высадились на лёд и стали ждать.***
Ледяные земли. Замок Иглу
Яфи принёс дрова, чтобы растопить камин, в нижние покои, где находились Чимин и Ноа. Младший омега нервно расхаживал из угла в угол. Никак не мог усидеть на месте. Сердце его трепетало от страха и переживаний. За папу, за себя, за Ингара. Замок опустел, как только воины покинули его. «Что же теперь будет?» «Святые небеса, лишь бы Ингар остался в живых!» — он не переставал молиться об этом. Чимин же сидел, подобрав ноги и обхватив их руками. Яфи молча растопил камин, вид у него был спокойный. Вернее он старался не показывать волнения, видя, что и без того обстановка напряжённая. — Мы можем посмотреть, что там происходит, — обратился внезапно слуга к ним. Чимин встрепенулся и тут же сполз с кровати: — А что, можно? — Чего ты молчал столько времени! — с негодованием воскликнул Ноа. — Веди быстрее! — Одевайтесь и пойдёмте со мной, — ответив спокойно, Яфи открыл дверь, пропуская их. Они направились к подъёмной комнате, а поднявшись, прошли по длинным и извилистым переходам в тронный зал. Ноа там уже был, но в прошлый раз не обратил внимания на большие портреты, выглядевшие, как окна в прошлое, в золочёных рамах, развешанные по всем стенам, мимо которых их вёл слуга. Тронный зал в эти часы пустовал и был холоден в своём величии. На возвышении находился трон — весь украшенный позолотой, блестевший и мерцавший в отблесках пламени свечей, расставленных в канделябрах. В этом помещении царило изобилие роскоши по сравнению с теми, в которых они обычно пребывали — скромных и уютных. Когда прошли к самой дальней стене, в которой имелась дверь, Яфи открыл ту, впуская холодный, словно дыхание самой зимы, порыв ветра. — Сюда, — пригласил слуга. С заснеженной площадки в скале взору открывался вид на пролив Хевуса и всю картину происходившего, хоть и не представлялось возможным различить одежды людей, понять — что у них за форма. Но было видно, как стремительно белоснежное покрывало, подобно чистому холсту зимы, заполнялось одной армией, которая выходила из гор и, подобно чёрной грязной жиже, двинулась навстречу другой, которая такой же чёрной массой приближалась навстречу своей смерти. Их разделял испещрённый тёмными кругами, словно появившиеся на теле земли раны, и дымившийся, некогда чистый, лёд. Время шло, холодные порывы ветра будто пытались сбить с ног омег, застывших в созерцании. На этой высоте мороз пробирал до самых костей, но они оставались и всматривались в даль. — Пап, а может… — вдруг спросил Ноа, пытаясь звучать громко и перекричать шум бушевавшей стихии. — …это за нами? Чимин и сам за утро уже не раз думал о таком варианте. Но надежда боялась зародиться. Как хрупкая птица, нерешавшаяся раскинуть свои крылья. — Нет, сынок!.. Мы очень далеко от дома! — и пусть ответил так, но маленькая тёплая искорка горела где-то в груди. Он старательно вглядывался в то второе грязное пятно, которое находилось слишком далеко от них, пытаясь хоть что-то понять. Глаза слезились от ветра, бившего в лицо острыми морозными иглами. — Ох, кажется мне, это за вами!.. — вмешался Яфи, слушавший диалог омег. Голос его звучал как предвестник беды. — Ещё никогда никто не приходил к нам с войной! Чимин же от этих слов готов был птицей полететь туда, где одна грязная волна сошлась с другой посреди бескрайнего застывшего моря. «Вот бы точно знать — кто там…»***
Ледяные земли. Пролив Хевуса
Коней оставили на берегу, от которого помчались пешими по скользкой поверхности. Ноги, даже несмотря на то, что у всех были сапоги из мягкой кожи со специальной твёрдой подошвой, которая была рассчитана на ходьбу по льду и придавала какую-то устойчивость, всё равно вело. — Держать строй! — раздался хриплый выкрик правителя. Его слова заглушал свирепый ветер, сбивавший с ног и уносивший звуки в пустоту. Армии требовалось преодолеть несколько миль прежде, чем они должны были вступить в схватку. С вражеской стороны тоже началось движение — люди поспешно высаживались с кораблей на лёд, заполняя живой людской массой пространство. — Дьявол! До сих пор не разобрать флагов. Кто это, чёрт возьми?! — кричал Ингар Регину, который бежал с ним рядом. Добравшись, наконец, до испещренного чёрными дырами льда, остановились, чтобы поменять строй на более плотный. — Держать строй! — скомандовал Регин, после чего взглядом заскользил по рядам воинов, готовых встретить врага. — Флаги орла и меча! Это Южная Империя! Они пришли забрать Ноа! — Ингар тяжело дышал, осматривая надвигавшуюся вражескую лавину. — И по-моему, они не собираются с нами разговаривать. Южная Империя, словно железная волна, обрушилась на них, не оставляя шанса на раздумья, на переговоры. Их боевые крики, подобные раскатам грома, понеслись над ледяной пустошью.***
Стоя ещё на корабле, Юнги прошептал: — Мальчики мои, я пришёл за вами. Набрав полные лёгкие морозного воздуха, альфа повязал шарф, оставив открытыми только глаза, на лицо, поскольку суровый ветер обжигал южную кожу, а затем поспешно спустился по трапу, обнажая меч, засверкавший в лучах зимнего солнца. На ледяном поле боя невозможно было устоять — сапоги скользили, сильные порывы ветра будто бы стремились снести с ног. С первым криком императора, отдававшего приказы, они бросились в атаку. Сразу набирая скорость, несмотря на не такую подходящую, как у северян, обувь. Стылые порывы, пронизывавшие до костей, создавали жуткую симфонию, свистели в ушах. Южная империя огненным вихрем обрушилась на лёд, мечи взвились вверх, готовые вонзиться в плоть врага. Белая пустошь, испещрённая чёрными рытвинами, задрожала от топота тысяч ног, скрежета металла и яростных криков, когда две армии сошлись в смертельной схватке. Юнги, пробиваясь сквозь ряды противников, оставлял за собой кровавый след, рубил направо и налево с неистовой яростью, чувствуя в душе жгучую ненависть и желание отомстить. Битва кипела, словно вулкан, извергая потоки крови на безмолвный лёд. Мечи, щиты, крики и стоны — всё сливалось в один хаос. На холодном поле боя разворачивался адский танец смерти. Каждый удар, каждый крик, каждый вздох — битва за любимых, битва за будущее. Разворот. Меч взвился, оставляя огненный след в воздухе, и встретился с вражеским оружием в опаснейшей схватке стали. Удар. Кровь брызнула в разные стороны, окрашивая белоснежный лёд в жуткий алый. Ещё разворот. Внезапно Юнги остановился, ошарашенный. Взгляд упал на лицо врага, и его охватило оцепенение. Дьявол! Собственное отражение, как призрак, смотрело на него, и он замер, не веря своим глазам. Мгновение растянулось в вечность. Юнги поскользнулся, застигнутый врасплох, и упал. Резкий порыв ветра сорвал шарф, открывая лицо холодному ветру, как раз в тот момент, когда враг приставил к горлу меч. Его собственная копия застыла, в удивлённом взгляде мелькнуло непонимание. Глаза в глаза. Мир вокруг словно замедлился, погружаясь в тягучую безвременность. Они смотрели друг на друга, охваченные, пусть и по разным причинам, недоумением. И вдруг раздался дикий треск, словно мир разорвало на куски. Лёд, не выдержавший нагрузки, будто бы расшило молнией. Он стал с невообразимой скоростью расходиться, крошась и ломаясь, под ногами. Все бросились врассыпную. Некоторые из воинов провалились под лёд, исчезнув с громкими криками о помощи в ужасающе холодной воде. Время сжималось и давило. Ингар схватил лежавшего Юнги за руку и побежал, волоча врага за собой. Бежал, бежал, крепко держа руку. Лёд трещал под ногами, предвещая близкую гибель. В голове пульсировала одна-единственная мысль: «Его надо спасти… Без него мне самому не жить…» Юнги ничего не успел сообразить, как его поволокли по льду, который расходился под спиной. Он едва не уходил под ледяную воду. Когда добрались до крепкого льда, Ингар упал на колени, тяжело дыша и совсем обессилев. — Ты кто, чёрт возьми, такой? — Юнги пытался подняться, стуча зубами на холодном ветру. Вся его одежда промокла, кожаный кетон и сапоги моментально встали колом, застыв на морозе. — Я — Мин Ингар, правитель Ледяных земель, — ответил с трудом, ведь никак не мог отдышаться. — А вы, как я полагаю, отец Ноа?! — Да, я — отец Ноа! — с негодованием произнёс, рассматривая этого непонятно откуда взявшегося двойника. — Где мой сын? — Живой значит… Дьявол, как я рад, что вы живой… Юнги смотрел с непониманием. «Чему это он рад?!» — Всё хорошо с вашим сыном, — продолжил правитель Ледяных земель, а после замолчал, вновь и вновь стараясь отдышаться. — И с мужем… — Ингар закашлялся, поперхнувшись от резкого порыва ветра. — С Чимином — тоже. От услышанного имени у Юнги засосало под ложечкой. — Я пришёл за ними! — Да я уже понял… — Ингар продолжал стоять на четвереньках, жадно хватая воздух и пытаясь восстановить дыхание, что никак не позволял сделать морозный воздух. — Мужа забирайте. А Ноа — не отдам! — А я тебя спрашивать не буду! — Юнги тоже едва выговаривал слова, холод захватывал его. — Будете! Я люблю Ноа! И он — меня! — Какого дьявола тут происходит? Какого дьявола ты так похож на меня? — прозвучало с возмущением, пока смотрел на своего двойника и в тоже время пытался хоть как-то согреться, для чего подтянул ноги и обнял их. — Нет, это вы мне скажите — какого дьявола вы так похожи на меня? — парировал в ответ Ингар. Пока они, оба обессилевшие после жестокой схватки, разбирались, перебрасываясь фразами, которые еле выговаривали, вокруг них две армии выползали из ледяной воды. Те, кто сумел спастись. Сражение, словно огненный вихрь, на который налетел ураган, утихло. Два войска смешались и оказались по разные стороны от открывшегося, из-за расколотых толщ, моря. Как будто сама природа решила прекратить бесполезное смертоубийство. Лёд, словно великан, пробудившийся от векового сна, разошёлся на куски, отбросив воинов в разные стороны. Море возмутилось, поглощая тела погибших в холодные глубины. Ветер чуть затих, словно устав от грохота битвы. На месте жестокой схватки царила тишина, нарушаемая лишь хрипом раненых и шёпотом воздушных потоков, которые будто оплакивали погибших.***
На другой стороне расколовшегося льда Намджун сидел рядом с Джангаром. — Спасибо, — обратился он к сынхо, — что спас меня, — его голос охрип от отдаваемых во время боя команд, а также из-за ужасно холодной воды, которой успел наглотаться. Когда в разгар бушевавшей битвы скользкая толща треснула под ногами, словно хрупкая скорлупа, Намджун вмиг ушёл под воду, погрузившись в ледяные объятия моря. Но Джангар, быстрый и ловкий, ухватив его за кетон, потянул за собой. Он был сильным пловцом. Не даром старый морской волк. Теперь они сидели на льду, оба мокрые и замерзшие. Холод сковывал не только тело, но и, казалось, голову, отнимая способность здраво мыслить. Вокруг шумели, подобно рою, мокрые люди, что выбирались из воды. Свои и чужие, все — еле живые, теперь замерзали на жутком стылом ветру, как птицы, упавшие из гнезда в ледяную пустоту. Невозможно было понять, кто остался в живых.***
— Поднимайтесь! — скомандовал Ингар. — Идти сможете? Надо спасать людей! — он по-прежнему тяжело дышал, его сапоги также задубели от мороза, ведь когда он бежал, лёд трескался прямо под ногами. — В пещерах горячие источники и там тепло, надо всех людей вести туда! Пусть и знал, что младше отца Ноа, приказы озвучивал резко, понимая — это его земля и он тут хозяин, а прибывшие люди — его гости, хоть встреча и получилась не из приятных. — Раздевайтесь! — продолжал командовать он опешившему Юнги, принимаясь снимать с себя кетон, подбитый мехом куницы, и рубаху. — Быстрее! Держите, надевайте! — и отдал ему свою одежду, а также кетон, после чего сам обратно надел саварм на голый торс. Когда Юнги снял с себя всё, оставшись только в застывших на морозе хакама, Ингар скользнул взглядом по свежему рубцу на груди. И мгновенно осознал его происхождение. После мысли заняло другое. Лёд треснул ровно в том месте, где шла битва, поскольку до этого южная армия его усердно долбила горящими каменными глыбами. По краям всё оставалось замерзшим. Ингар пришёл к неутешительному выводу — ещё немного и намокшие люди начнут умирать от холода. — Командуйте своим людям! Пусть идут с нашими в пещеры! И они вдвоём, выбежав к остальным, принялись отдавать приказы, направляя в спасительное место обе армии.***
Северные земли Ясури
Стояла очередная морозная ночь. В шатре, где огонь в костре танцевал, словно огненный демон, поддерживая тепло, потрескивали поленья. Итай, держа руку отца в своей, тихо нашёптывал молитвы, моля богов о спасении раненого. Глаза его всё чаще закрывались, поскольку разомлел от тепла. Сон тянул в свои объятия, окутывая, словно пушистое облако. Тишина, царившая в шатре, убаюкивала, и только крики диких ночных птиц разбивали это хрупкое покрывало. Он, пусть и сопротивлялся, всё-таки на мгновение задремал, уронив голову на руку, и увидел сон. Он стоял на балконе дворца Севара и наблюдал, как отец учил внука держаться в седле совсем маленькой лошадки — пони. — Когда-то он так учил тебя, — стоявший рядом с ним Тэхён произнёс это с тихой грустью. — Я почему-то очень сильно переживаю за Тэмина. Моё сердце всё время ёкает! — отозвался Итай. — Теперь я понимаю дядю Чимина, который всегда переживал за Ноа и был против верховой езды для омег. — Я тоже всегда переживал, просто сносил это молча. Омега, выносивший под сердцем ребёнка, всегда переживает. Твоё сердце постоянно будет испытывать тревогу. Всегда будешь думать о своём чаде, — поделился и погладил Итая по спине. — Научись доверять альфам. Чонгук — опытный наездник. Он не позволит пораниться внуку, — успокоил его напоследок. Итай встрепенулся из-за шороха. — Пить… — прошептал Чонгук. — Да… Сейчас… — ответил омега чуть заторможено из-за полусонного состояния и тут же поднёс плошку с водой к потрескавшимся губам отца. Жадно отпив, тот поднял тяжёлые веки и, сфокусировав взгляд на лице сына, произнёс: — Итай… — тихо и неразборчиво. — Да, отец, это я… — Итай с нежностью смотрел в глаза родителя, пытаясь понять — пришёл ли он в себя или это просто очередное короткое возвращение. — Как ты, отец? — Где я? — прошептал скрипучим голосом. — Ты в шатре. А мы в лесу. Как ты себя чувствуешь? У Итая на глаза навернулись непрошенные слёзы. — Хотелось бы получше… — выдохнул Чонгук. — Я позову лекаря, — сказал, поднимаясь на ноги. — Ты только не засыпай. Я быстро. Чонгук, оставшись один, прикрыл глаза. В сознании картинками пронеслись и яркие виды зимнего леса, и море трупов и крови, и… его личная схватка с медведем. Холодная мрачная пещера. И слова лекаря — Надо удалить ногу. Всполохи дикой боли в агонии. Он захотел приподняться, чтобы взглянуть на то, что осталось от ноги, но не смог даже немного сдвинуться с места, ведь так ослаб. Итай вернулся очень быстро и действительно привёл с собой лекаря. — О, господин Чон, вы очнулись! — сказал тот и присел рядом. — Скажите, как вы? Вы меня узнаёте? — Да… Вы — наш лекарь, — прошептал в ответ. Тот же кивнул, потрогал голову наследного принца и выяснил, что жар ушёл. — Вы помните, что мы вам удалили ногу? — спросил с беспокойством. — Да. Я знаю. — Я её сегодня осматривал и могу сказать, что заживление проходит нормально. А теперь вы ещё и пришли в себя, что не может не обнадёживать. Осталось набраться сил. — Да… Сил… — с печалью повторил за ним Чонгук. — Сейчас распоряжусь, чтобы принесли бульон. Вам необходимо поесть. Я сам вас покормлю, — а после обратился к Итаю. — Господин Ким, вы можете идти отдыхать, я сам с ним побуду. Вы выглядите очень усталым. Лекарь понимал, что теперь, когда господин очнулся, именно он должен находиться рядом. Неизвестно было, как сознание потери ноги, могло сказаться на наследнике Империи. Чонгук, закончив с бульоном, попросил лишь об одном: — Приподнимите меня и откиньте одеяло. Хочу посмотреть. — Хорошо, — нехотя, но всё же согласился лекарь, после чего убрал одеяло и помог чуть присесть, с упором на здоровую ногу. Чонгук взглянул на пустоту. Туда, где должна была находиться нога, и прикрыл глаза. В его душе поднялось, накрыло волной множество чувств: отчаяние, страх, невыносимая жажда жизни. «Как же теперь жить?!» — пронеслась мысль, острая, как кинжал, вонзившийся прямиком в сердце. «Как вернуться к Тэхёну?!» — вторая накрыла, словно грозовая туча, закрывая солнце его надежд. В памяти всплыли все разногласия с мужем. Теперь все эти ссоры казались такими незначимыми. Как пыль на дороге. Он скучал по нему. В его сердце разрасталась жгучая тоска по любимому, огнём пожиравшая изнутри.***
Как только солнце, подобно нежному пальцу, коснулось макушек заснеженных сосен, озаряя лес первыми лучами, в шатёр к раненому вошёл Агсар. Не успел проснуться, как вакато сообщил о том, что наследный принц пришёл в сознание, так что сразу же поспешил к брату. — Как он? — тихо спросил лекаря, который сидел, поджав под себя ноги, рядом с Чонгуком. — Пришёл в себя… И нормально. Насколько это вообще возможно в его состоянии, — также тихо ответил тот. — Я не сплю… — прошептал Чонгук, открыв глаза. В его голове роем жужжали различные мысли, не позволявшие заснуть. — Присядь, — попросил он. — Где нашли Чон Яна? — задал вопрос, как только брат присел рядом на одеяло. — В Шатанаре. Там каменоломни. Его продали, ещё раненого, и он работал там, с тех пор, как пришёл в себя. Успели едва ли не в последний момент со спасением. Его выпороли и оставили, привязав, на морозе у столба. Мы случайно набрели на то место, когда направлялись на встречу у реки. — Как сильно он пострадал? Как его состояние? — Уже нормально, раны заживают… Чонгук, с ним всё нормально. Тебе надо сейчас думать о себе. Чонгук вздохнул и прикрыл глаза. Думать о себе… Он думал лишь об одном — как ему вернуться теперь к Тэхёну. Без ноги… Казалось, весь их привычный мир рухнул. Он и до этого трещал по швам, а что же будет теперь?.. Нужен ли он будет мужу без ноги? Агсар, понимая переживания брата, накрыл его руку, которая лежала поверх одеяла, ладонью. — Думай лишь о том, чтобы поправиться, — тихо произнёс он. — Мы уже две недели стоим тут, в лесу. Провиант заканчивается, как и корм для лошадей. Надо выдвигаться к Бомвею, — рассказав об этом, замолчал, размышляя над чем-то, но спустя время продолжил. — Мы смастерили сани для твоей перевозки. Пару дней ещё подождём, чтобы ты чуть набрался сил, и будем выдвигаться к полевийцам. Люди измотаны. Хвала небесам, что ты выжил в схватке со зверем и пришёл в себя. Лекарь сказал, что рана на ноге затягивается. Ему удалось остановить развитие моровой язвы. Чонгук слушал младшего брата молча, прикрыв глаза. Нестерпимая боль в ноге выжигала душу. Мысли о встрече с Тэхёном пугали и поддерживали, напрягали и манили одновременно…
