КОГДА ЗАЦВЕТЁТ САКУРА. ЗАТМЕНИЕ СОЛНЦА

Императорский дворец Севара

      — Пап, саварм не застёгивается на животе. В чём я теперь пойду на свадьбу к Джоану? — Ноа стоял у зеркала и пытался свести две полы, но они, словно крылья непокорной птицы, вновь распахивались. — Пока мы плыли, живот вырос, — он опустил руки, устало и понуро сел в кресло, что стояло у стены.       Чимин, наблюдая за сыном, вспомнил себя, как он нервничал, когда его живот увеличился во время беременности, будто распускающийся бутон навстречу новой жизни.       — Ну мы что-нибудь придумаем обязательно, — Чимин с сочувствием и любовью смотрел на сына.       — Ага, мне не успеют сшить так быстро что-то. Вот что мне теперь надеть на торжество? — он вздохнул и надул губы, словно обиженный ребёнок. — Хорошо, что хоть тошнить перестало. А то совсем вымотало это меня.       Приблизившись к Ноа, Чимин нагнулся и обнял его со спины, обвивая шею руками, заглянул сбоку на мило надутые губы омеги. Поцеловал его в щёку. Святые небеса, у них с Юнги скоро родится внук! Он обнял крепче сына, желая выразить ему через эти объятия всю свою любовь.       Какое счастье, что у него родился омега, часть его, так на него похожий. Каждый раз, когда он смотрел на Ноа, особенно когда тот истерил или злился, он видел себя в юности. И сейчас его умиляло капризное поведение сына.       — Пойдём посмотрим, может, тебе приглянется что-то из моих нарядов, что я носил, когда был беременный тобой и братом. У меня там большие запасы красивейших нарядов, надеюсь, тебе что-то подойдёт.       — Угу, — пробубнил Ноа, поднимаясь с кресла, и подошёл к зеркалу ещё раз взглянуть на своё чуть округлившееся отражение в зеркале.       Они прибыли неделей ранее. Всю дорогу его мучила тошнота, но как только они сошли с корабля, в него, казалось, вселился маленький демон-обжора. Он ел всё подряд и постоянно испытывал голод. И сейчас, глядя на себя со стороны, был поражён тому, как же быстро раздалась его талия. А сейчас он вновь хотел кушать.       — Пап, а пойдём сначала чего-нибудь поедим. Я что-то проголодался, — он таким жалостливым взглядом посмотрел на Чимина, на что тот заулыбался и, взяв его руку в свою, повёл за собой.       — Пойдём. Я думаю, на кухне найдётся чем утолить твой голод, — он ещё больше расплылся в улыбке, так что его глазки совсем сузились, и добавил: — Хоть и совсем недавно был обед, по-моему, кто-то неплохо за ним поел.       — Ну пап, это не я голоден. Это он всё время хочет кушать, — он опустил свой взгляд и погладил слегка округлившийся живот, словно любуясь маленьким чудом, которое в нём росло.       — Пойдём… Пойдём кормить нашего малыша. Сдаётся мне, это будет альфа, у него настоящий аппетит воина, — Чимин ласково смотрел на сына.       Они спустились по лестнице и хотели направиться на кухню, но в холле встретили Джоана, который сидел на бархатной кушетке и о чём-то беседовал с Эмми, которая стояла возле своего хозяина и явно внимала его речам.       — О чём беседуете? — поинтересовался Чимин, ничуть не удивляясь тому, что юный омега разговаривает с козой. Это было уже так привычно видеть.       — Ждём Джангара. И я рассказываю Эмми, что скоро мы переедем в другой дом, — с серьёзным видом поделился с ними Джоан.       — А где Джангар?       — В кабинете с отцом и Ингаром, — омега указал рукой в сторону двери, направо. — Решают какие-то вопросы. Джангар сказал подождать его тут.       Не успели они договорить, как двери распахнулись, и все трое альф, во главе с Намджуном, вышли из обители Императора.       Джоан тут же поднялся с места и, сделав пару шагов, прильнул к Джангару, обхватывая его за талию.       — Заждался, мой воробушек, — предводитель обнял омегу, прижимая крепче, и нагнулся, целуя в макушку.       — Да, вы так долго совещались, — бубнил омега, уткнувшись куда-то в грудь.       — Мы решали очень важные вопросы, милый.       Намджун смотрел на них и не мог налюбоваться, на сердце разливалось тепло, видя то, как его младший сын любил сынхо и какие у них были нежные взаимоотношения. С каким трепетом Джангар обращался всегда с Джоаном, его повсеместная забота сквозила во всём: будь то угол стола, чтобы он, проходя, не ударился, загораживал своей ладонью, будто щит, или неприятные новости, которые омеге не стоило знать, так как его особенное восприятие мира не стоило нарушать подобными реалиями жизни.       Ингар, завидев Ноа с Чимином, удивился:       — Вы меня ожидали под дверью?       — Вовсе нет. Мы идём на кухню, я проголодался, — с важным видом почти возмутился омега.       — Мы же обедали пару часов назад.       — И что?! Твой сын хочет есть, — Ноа демонстративно погладил живот. — Я не виноват, что он всё время голодный.       Ингар заулыбался, обнимая своего омегу за талию, собираясь его сопроводить:       — Мне проводить тебя на кухню?       — Нет, мы с папой всё равно после пойдём к нему в покои выбирать мне наряд, а то я уже в свои не влезаю, — омега поджал губы и сузил свои лисьи глазки. Он убрал руку альфы, сделал шаг назад и поставил руки в боки, точно воин, готовый к битве. — Мне не в чем идти на свадьбу к Джоану с Джангаром. А про то, в чём я пойду под венец сам, вообще молчу. Те наряды, что мы привезли с собой, малы мне.       Чимин, понимал, что сейчас крайним останется Ингар, потому как во всём, естественно, повинен только он. Больше ведь некому взять ответственность. Понимая, что надо спасать зятя, обнял сына за плечо и, легонечко развернув в сторону кухни, увёл:       — Пойдём, по-моему, ты хотел кушать — и уже обернувшись, на жестах, как мог, показал Ингару, чтобы тот не обращал внимания на перепады настроения беременного омеги.

***

      Вечерний сумрак, словно бархатная пелена, окутывал покои правителя, дрожащий свет свечи отражался в зеркале, в котором Джин, подобно богу, расчёсывал свои длинные волосы. Кружевная белая сорочка, словно облако, мягкими складками струилась, ниспадая по полу вокруг него. Намджун уже лежал в кровати, ожидая, когда любимый присоединится к нему.       — О чём вы сегодня так долго совещались с Джангаром и Ингаром? — зевая, и как бы между прочим, устало спросил омега правителя, разглядывая своё отражение.       — Я предложил Ингару наших овдовевших омег.       — Что значит «ты предложил»? — Сокджин не понял, голос его зазвучал как звон хрустального бокала от возмущения. — Как это «предложил»?       — Ну, у них много холостых альф. Он мне посетовал на то, что набеги теперь не будут устраивать больше в Северные земли. А у них последние десятилетия рождались только альфы, — Намджун немного занервничал, видя возмущённый взгляд своего омеги. — А у нас столько овдовевших омег, и притом молодых.       — А ты спросил этих омег? Хотят ли они замуж за варваров? — Джин аж встал от возмущения. Как же легко всегда решаются судьбы омег.       — Во-первых, они не варвары. Это всеобщее ошибочное мнение, в Ледяных землях проживает прекрасный народ. Ингар — лучший их представитель, и он, между прочим, похож на моего сына. Они такие же люди, как и мы!       — Да, но ты не имеешь права решать судьбы и без этого пострадавших, несчастных омег. Они, может, от горя-то и не оправились, а ты их решил отправить в чужие земли и насильно выдать замуж. Почему вы, альфы, всегда думаете об омегах как о бесправных и безмолвных существах, которые полностью подчинены вашему альфьему миру? — Джин яро размахивал руками, впервые повысив голос на мужа, точно гроза, разразившаяся над мирным городом.       Намджун был поражён тому, как Джин встал на защиту бесправных омег. Он никогда не видел супруга таким. С того мгновенно слетело сонное состояние. Щёки его раскраснелись, будто алые розы, и глаза, казалось, сверкали яростью.       Император поднялся с кровати и, подойдя к супругу, обнял его:       — Успокойся, любимый, — нагнулся, прижимая его крепче, будто пытался унять бурю, бушующую в душе омеги. — Хорошо, давай сделаем так. Я издам такое извещение: кто из омег желает выйти замуж и уехать в Ледяные земли.       — Намджун, как можно, не видя человека, согласиться выйти замуж? Ну почему вы всегда всё решаете за омег? — продолжал возмущаться Джин, крепко прижатый к груди супруга сильными руками.       — Давай дадим объявление, может, найдутся те, кто захочет поехать всё-таки. И я возьму слово с Ингара, что он лично пристроит каждого омегу, когда тот выберет себе альфу по сердцу там, на месте, — Джин притих в крепких руках правителя, вслушиваясь в слова, словно в тихую мелодию. — А в следующем году приедут те, кому нужен будет супруг, и будут сами выбирать себе пару тут, между нашими вдовами, — он замолчал и, чувствуя, что омега в его руках всё равно напряжён, добавил: — А может, и среди молодых незамужних омег.       Он отстранился и заглянул в лицо Сокджина:       — Ну пусть они по любви строят свои семьи, ну мало ли кто в кого влюбится, — пытался он прочитать в глазах одобрение мужа. — Так ты согласен?       Джин, выслушав супруга, молчал какое-то время, раздумывая, переосмысливая всё. После расслабился, совсем не понимая себя: чего это он так вспылил? Хотя повод для этого действительно был. Их бесправное омежье существование в мире альф давно стоило пересмотреть. И кто это должен сделать, как не он, второе лицо в государстве. Самый главный омега! И почему это ему раньше не пришло в голову!       — Ты самый мудрый правитель! — Сокджин отстранился и заглянул в глаза супруга. — Я люблю тебя, мой повелитель! И надеюсь, ты примешь правильное решение!       — И я тебя… — прошептал Намджун, помолчав немного, прислушиваясь к сердцебиению омеги, понял, что тот успокоился. — Может, мы уже пойдём спать? — он с нежностью смотрел в глаза своего любимого, сегодня так воинственно настроенного омеги…

***

      Солнце, отражаясь тысячами бликов от драгоценных камней, которыми были расшиты наряды омег, играло на стенах и потолке покоев Джоана, превращая спальню в волшебный, сияющий мир.       Юный омега в белоснежном одеянии, словно ангел, сошедший с небес, светился чистой и невинной красотой.       Наконец-то этот день настал, и сегодня он станет законным супругом своего любимого Джангара, их судьбы сплетутся в единый узор, будто две нити, сотканные из любви и верности. И они, точно две половинки одного целого, наконец-то будут счастливы и смогут уединиться на одном из жемчужных островов.       Правление бамуто перейдёт в руки Итаю по праву наследства, а после свадьбы — к его супругу Чон Ян Чонгуку.       Сейчас в Южные моря отправился Хосок, дав возможность молодой паре Итаю и Чонгуку поприсутствовать на свадьбе предводителя и Джоана, а также отпраздновать и свою.       Император вошёл в покои своего младшего сына в сопровождении слуг. Омеги тут же подобрались, вставая со своих мест, кто где сидел, приветствуя правителя в поклоне.       — Ну, ты готов вступить в новую жизнь? — Намджун окинул взглядом сына, подмечая, как же красив он в свадебном наряде. — Вижу, что готов.       После обратился ко всем присутствующим:       — Я хотел бы остаться наедине с Джоаном.       Джин, стоявший рядом с новобрачным, сделав шаг, притянул омегу за плечи и поцеловал в лоб:       — Счастья тебе, милый мой! — поклонился правителю и собрался выходить, но Намджун остановил его.       — Джин, ты можешь остаться.       Все омеги, кланяясь, один за одним покинули помещение, оставляя отца с сыном.       Дождавшись, когда все выйдут, Намджун подошёл ближе и, взяв за руки омегу, заглянул в карие глаза:       — Я никогда не говорил тебе об этом, но хочу, чтобы ты знал. Ты мой самый любимый сын. Сегодня я тебя передам в надёжные руки Джангара. Ты у нас особенный, поэтому я рад, что это будет именно он. Ты родился в сложных условиях, я вообще до сих пор поражаюсь тому, что ты выжил, — Намджун скользил взглядом по лицу напротив, вспомнив Усона. — И прости меня, сын, что ты вырос без папиной ласки и никогда не знал её, — с грустью добавил он.       — Отец, я выжил благодаря тебе, — конечно же, Джоан знал всю историю своего рождения, её знали все в их семье. — А папа мой — Джин! Для меня ты, — он развернулся к Сокджину, отнимая одну руку из тёплой ладони отца, протягивая её ко второму родителю. — Ты самый лучший папа! — после перевел взгляд с одного на другого. — Пап, отец, я вас люблю! Вы самые лучшие родители! — и он обнял их обоих. — Спасибо, что вы у меня есть…       Джин погладил его по спине, утирая выступившие слёзы, слова пасынка, которого он растил с пеленок, как своего собственного, растрогали его, после беспокоясь, что внизу их ждут гости, произнёс:       — Намджун, там, наверное, уже Джангар заждался у алтаря. Пора вести жениха.       — Да, да, сынок, пойдём! А то развели мы тут сырость в такой счастливый и радостный день! — он взял руку омеги и переложил через свой локоть. Глянул на супруга, а после на Джоана, улыбаясь своей очаровательной улыбкой. — Ну что, идём?!

***

      Джангар стоял у алтаря, стараясь сохранять спокойствие, хотя Джоан задерживался. Но опоздание омег — это ведь норма. Омеги ведь такие. Поэтому он то и дело кидал взгляды на входные двери дворца, ожидая, когда же там появится его любимый.       Наконец те отворились, и в дверном проёме первым показался Джоан, его яркая звёздочка, после Джин, а за ним и Император. Они остановились на пороге, ещё о чём-то переговариваясь, но взгляд Джангара был прикован к Джоану, точно магнитом. Он выглядел точно ангел и смотрел прямо на него, хоть их и разделяло приличное расстояние. Юный омега поднял руку и хотел, казалось, помахать, но потом, опомнившись, что это обряд бракосочетания и он должен быть сдержанным, опустил её. Ему так хотелось лететь к своему альфе, точно птице к своему гнезду. Рядом с ним он чувствовал себя как дома: уютно, тепло и спокойно. Джангар для него был как мягкий кокон, в заботу которого он кутался. С ним он мог говорить часами, так же как и с Эмми. А мог просто молчать, а Джангар — ни о чём не спрашивать. Потому как понимал, что омега чувствует себя хорошо, ведь глаза его светились счастьем, и ему просто сейчас не хочется разговаривать.       Сынхо стоял и любовался своим воробушком, хотя сейчас он больше походил на ангела. Юный, нежный, весь в белом одеянии, саварм искрился на солнце, как и корона из тончайших сплетений серебра и бриллиантов. Чёрные локоны спускались по плечам, словно водопад, глаза, как две чёрные смородины, светились счастьем, и алые пухлые губы были похожи на лепестки розы. Он мило улыбался и не сводил глаз с Джангара.       Наконец Намджун повёл его по дорожке к алтарю, заиграл императорский оркестр, и гости притихли, оборачиваясь заворожённо, рассматривали новобрачного, которого вёл отец.       В первом ряду сидело всё Императорское семейство.       Чонгук всё время наклонялся к Тэхёну и шептал ему на ухо, рассказывая, что происходит вокруг. Как Намджун величественно ведёт Джоана, как нежен и невинен новобрачный, словно распустившийся цветок, и как красив Джангар в своём белом саварме. Он держал его за руку, их пальцы сплелись, точно две части одного сердца. Тэхён слушал его и будто видел всё своими глазами, улыбался, глядя перед собой, чуть опустив веки, будто закрывал глаза от яркого света, казалось, был погружён в собственный мир любви.       Рядом с ними восседали Юнги и Чимин, который сидел возле Ноа и всё внимание которого было обращено к беременному сыну. То ему было жарко, то он хотел пить. То к нему привязалась назойливая пчела, и они вдвоём её прогоняли, и ещё им после помогал Ингар. Юнги всё время шикал на них, чтобы не мешали смотреть обряд, за ними не было слышно халаифа, молитвы которого, точно шёпот ветра, терялись среди шума листьев из-за гомонивших омег.       Ингар заметил слепого омегу, но спрашивать ничего не смел. Их ещё не познакомили, эту пару он видел сегодня впервые. Красота омеги, особенно его глаза цвета чистой бирюзы, заворожила его, а слепота ранила сердце.       Семейство Ким-Чонов прибыло из Южных островов накануне поздно вечером и сразу отправилось отдыхать перед предстоящим торжеством.       Правитель Ледяных земель заметил, что далее сидела ещё одна пара, а ещё далее статный молодой альфа, на руках державший изумительной красоты омежку.       «По всей видимости, их дети», — размышлял Ингар.       Справа от него сидел младший сын Императора — Агсар со своим наречённым Джиу. С ними он уже был знаком, как и с Хёнджином, мужем Хосока, с которым он тоже успел познакомиться до его отъезда в Южные моря. Далее сидел супруг Императора, держа на руках внука, и возле него присел сам правитель, после того как сопроводил младшего сына к алтарю.       В скором времени должны были ещё прибыть родственники из Северных земель на праздники, которые должны пройти одно за другим, в том числе и их свадьба с Ноа.       Халаив проводил обряд, зачитывая молитвы, а Ингар всё время следил, как заботливо красивый статный альфа рассказывает обо всём происходящем своему невидящему супругу.       Человек он здесь был новый, поэтому старался за всем просто наблюдать, пытаясь проникнуться укладом жизни южан.       Его вообще поразила эта земля своей красотой, изобилием цветов, чайных и рисовых плантаций. Бесконечно сменяющиеся пейзажи, пока они добирались на рыдванах от западного побережья, где они оставили свои корабли, завораживали своей красотой. На пути встречались реки и озёра. Всё это очень отличалось от его Ледяных земель, правителем коих он являлся — будто небо и земля.       Когда обряд был окончен, всех гостей проводили за столы, которые были накрыты прямо тут, в саду под открытым небом. В воздухе витал сладкий аромат роз, коих в саду было множество.       По всему саду стояли круглые столы, покрытые нежно-голубыми скатертями, точно облака упали с небес на землю. Начищенное до блеска серебро приборов сверкало на солнце.       Пока они ожидали своих омег, которые удалились по своим делам, Юнги познакомил его со своим братом, именно тем статным альфой:       — Рад представить вам моего зятя — Мин Ингар, правитель Ледяных земель, — громким голосом отрапортовал Юнги, знакомя всех с новым родственником. Ингар поклонился, приветствуя всех. — А это мой брат Чон Чонгук и его супруг Ким Тэхён, — он указал рукой, повёрнутой ладонью вверх, на слепого красивого омегу. — Это их дети, — продолжил он представлять всех, — Ким Итай и Чон Ян Чонгук. Вскоре у них также состоится свадьба, — подметил он, поясняя. — Это Виен и Тиен, их младшие сыновья.       И вдруг на минуту замолк, вглядываясь сквозь стоящих вокруг гостей, кого-то высматривая:       — Святые небеса! — воскликнул он, явно кого-то заметив. — Йонг! Сын, ты ли это?! — расплылся в счастливой улыбке.       Йонг прибыл только что из тренировочного лагеря. Прямо так, не переодеваясь, в военной форме предстал перед отцом и всеми родственниками, точно воин, вернувшийся с поля битвы.       — Отец… — приблизился он к Юнги, его взгляд был наполнен любовью и уважением.       — Дьявол, — Юнги обнял сына. — Когда ты успел так вымахать! — хлопал его по плечу, явно удивляясь, как быстро юноша превратился в воина, пока он его не видел.       — А где папа?       — Папа сейчас придёт.       — Йонг?! — Тэхён, заслышав возглас Юнги, переспросил, правильно ли он понял, что приехал племянник с тренировок на праздник.       — Здравствуй, дядя, — Йонг остановился рядом, здороваясь.з       — Дай я обниму тебя, мальчик мой. Хоть я знаю, что ты не любишь обниматься, но позволь мне, — Тэхён поднял руку, пытаясь ухватить его в воздухе. Йонг не ожидал увидеть таким дядю, проглотил подступивший ком, ступил навстречу и сам обнял его.       — Святые небеса, какой альфа вымахал. Настоящий воин.       — Да, дети растут, — поддержал его Чонгук. Как только Тэхён выпустил из объятий юного воина, его обнял Чонгук. — Как служба? — спросил того, похлопав по плечу.       — Мы с Виеном отличники, — похвастался Йонг, не забыв и о брате двоюродном, его голос был полон гордости. — Здравствуй! — поздоровался он с Виеном, который ждал очереди, чтоб обнять его. — Когда вернёшься к тренировкам? Мне без тебя скучно!       — Скоро… Совсем скоро… Сразу после всех празднеств я вновь приступаю к обучению.       И наконец его представили и Ингару:       — Мой младший сын, Йонг, — подвёл его к зятю Юнги, голос его звучал так, будто он представлял самого наследника престола. Явно отец гордился сыном.       — Заочно я знаком с вами. Мне много про вас рассказывали Чимин и Ноа, — Ингар протянул руку и сжал крепкую ладонь юноши, одаривая того тёплым и приветливым взглядом.       — А вы, значит, супруг Ноа? Правитель Ледяных земель? — Йонг внимательно разглядывал альфу, проницательным и мудрым взглядом оценивая и понимая теперь, что нашёл в нём Ноа. — Да, действительно очень похож на отца. А я думал, они преувеличивают.       — Пойду в дом, найду папу и Ноа, я по ним очень соскучился, — обратился он к отцу, пятясь назад, после развернулся и растворился в толпе.       Едва они успели договорить, как камердинер пригласил всех рассаживаться за столы.       Шумное празднество уже продолжилось под звуки императорского оркестра, звон бокалов и множество подаваемых блюд.       Их усадили за один стол, Ингар с Ноа сидели прямо напротив Чонгука с Тэхёном. Он весь праздник наблюдал за этой красивой парой, как трогательно альфа ухаживал за своим супругом: кормил его, вкладывая в рот кусочки мяса или рыбы, предварительно убрав все косточки, подавал ему бокал в руки, вытирал рот салфеткой.       А когда пришло время дарить подарки, помог ему подняться со стула и подвёл его к молодым. Ингар внимательно слушал, что же говорил этот омега с красивыми глазами, будто отражение морской бездны.       Тэхён давно приготовил этот подарок для своего дорогого друга, но всё не было повода его преподнести. Все эти трудности, выпавшие на их плечи за последнее время, не позволяли ему это сделать. Но сегодня он наконец-то был рад отблагодарить Джангара — человека, который прошёл с ним столько всего в этой непростой жизни, всегда был рядом и подставлял своё плечо.       Чонгук подвёл его к столу, где сидели новобрачные. Джангар дико разволновался, когда увидел, что Чонгук и Тэхён направляются к ним. Он понимал, что Тэхён идёт поздравить его, но почему-то для него именно поздравление этого омеги было самым важным из всех. Он встал, помог Джоану подняться из-за стола, отодвигая его стул и подавая руку.       Чонгук помог подняться по ступеням любимому, держа под локоть и озвучивая каждую ступень, ведущую к столу молодых, так как они сидели отдельно ото всех на специально построенном для этого постаменте, откуда они могли бы видеть всех присутствующих на их празднике гостей. Чонгук помог Тэхёну пройти к столу, нагнулся и тихо шепнул:       — Всё, любимый, мы на месте, можешь говорить.       Тэхён слегка кивнул утвердительно головой:       — Джангар и Джоан! — начал он и замолчал, ожидая услышать их голоса, чтобы убедиться, что его слушают.       — Да, Тэхён… — мягко произнёс Джангар, внимательно разглядывая его. Он ведь и не видел его после всего случившегося с ним. И сейчас его сердце обливалось кровью при взгляде в безжизненные глаза омеги.       «Святые небеса, за что вы так с ним, разве он заслужил это?!» — мысленно взывал к небесам Джангар.       Он, как никто другой, знал, сколько выстрадал этот омега в жизни, и почему на его долю выпала ещё и эта боль?       «О боги, почему вы его лишили возможности видеть белый свет, разве он виноват в чём‐то, что вы его наказываете так…»       Он не знал никого, кто был бы достоин счастья больше, чем Тэхён: умный, добрый, сильный, такой красивый…       …И такой несчастный. Столько вынесший на своих хрупких плечах. Ни разу не жаловавшийся ему или кому бы то ни было. Не сломавшийся ни перед какими трудностями.       И сейчас, глядя на него, он видел, как силен этот омега духом.       Его лицо излучало свет.       Свет его чистой души.       Он выглядел счастливым…       Нет… Он не выглядел…       Он был счастлив…       Рядом с Чонгуком он был счастлив…       Всё, что ему надо было в этой жизни, чтобы быть счастливым, только одно — чтобы Чонгук был рядом и держал его за руку.       Джангар это знал всегда, но сейчас убедился в этом окончательно.       Счастье Тэхёна — это Чон Чонгук…       Сейчас он был так трогательно нежен, совсем как тот юный омежка, которого купил Соджун на торгах и привёз в свой гарем.       — Джангар и Джоан, — повторил Тэхён. — Хочу пожелать вам любви вечной, чтобы жила она в ваших сердцах и заставляла биться их в унисон друг другу. Чтобы боги послали вам детей на радость. Чтобы мир и покой царил в вашем доме, а невзгоды обходили стороной, — он протянул свиток, запечатанный сургучом. — Примите от меня… — он осёкся. — От нас жемчужную ферму в подарок.       Джангар принял свёрток из его рук, понимая, насколько это дорогой и значимый подарок.       — И еще, — продолжил Тэхён. — Хочу сказать, дорогой мой сынхо… Спасибо тебе за всё… За все эти годы, что ты был со мной… Я желаю тебе счастья от всей души.       Тэхён всегда знал, какие чувства испытывал Джангар по отношению к нему. И он был ему благодарен за то, что тот ни разу не озвучил, что любил его…