КОГДА ЗАЦВЕТЁТ САКУРА. ЗАТМЕНИЕ СОЛНЦА

Императорский дворец Севара

      Бесконечное число ступеней, которые, кажется, никогда не закончатся. В этой непроглядной темноте они даются с трудом, но Тэхён пытается совладать с охваченным волнением, переполняющим его в этот день. С самого утра нервы натянуты, как струны, и всё время его глаза готовы вот-вот наполниться влагой. Сегодня Итай и Чонгук отплывают в Южные моря. Его сын, его солнце, уплывает, унося с собой частичку его души. Сейчас он, спускаясь по ступеням, едва сдерживает слёзы. Ему всё-таки предстоит отпустить сына в большую жизнь. Как бы он ни переживал, как бы ни оттягивал этот момент, он в конце концов настигнет его. Сегодня.       «Как же трудно отпускать от себя детей!..»       Когда он в сопровождении Чонгука, его любимого, наконец выходит на крыльцо, вся их многочисленная семья уже провожает отплывающих влюблённых. Звонкий смех Итая, доносившийся до слуха Тэхёна ещё в холле, говорил сам за себя. Он безмерно счастлив, что отправляется в плаванье на службу со своим супругом. Счастье, сквозящее в его голосе, словно бальзам на душу, успокаивает Тэхёна.       «Он счастлив! Чего же я так переживаю?» — всё время уговаривает он себя, делая нетвёрдые шаги, держась за руку альфы, его опоры и утешения.       Тиен выбежал к ним навстречу, оставив дедушку Джина, как только они ступили на крыльцо, присоединившись к радостному шуму:       — Пап, отец! — кричит он, хватая Тэхёна за руку и подталкивая его к Итаю. — Ну где вы так долго были, Итай и Чонгук уезжают, — гомонит он, переживая, что те не успеют попрощаться.       Итай с супругом, уже окружённые многочисленными родственниками, выслушав множество напутственных слов за время свадьбы, которая прошла ещё только пару дней назад, сейчас всё же ожидали услышать, что же скажут им самые главные люди в их жизни: отец и папа. Но они пришли в самый последний момент, почему-то задержавшись в своих покоях.       В это время Итай разговаривает с Ингаром, правителем Ледяных земель.       — Я был рад познакомится с вами. Жаль, что вы не будете присутствовать на нашей свадьбе с Ноа, — Ингар нежно обнимал за талию своего беременного супруга, который улыбался лучезарной улыбкой, посматривая снизу вверх на своего альфу.       — Ах, мы будем ждать новостей о рождении вашего первенца, — Итай приблизился к Ноа, протянул руку. — Можно я его поглажу?       — Ну конечно, — Ноа с радостью прикладывает ладонь Итая на свой чуть выпирающий живот, накрывая её своей.       — Мне кажется или я чувствую, как он там шевелится?! — Итай даже поворачивается боком, подставляя ухо, как будто пытается услышать крохотное биение жизни.       Ноа замирает, лицо его меняется в цвете, становясь белым, как снег.       — Шевелится! Он шевелится! — его глаза, будто два голубых озера, расширились от удивления. — Святые небеса! Он шевелится! — Ноа, будто испуганная птичка, отдёрнул руку Итая и приложил свою, всё ещё не веря своим ощущениям. Действительно, что-то шевелилось внутри него. Он чувствовал это уже пару дней, но не мог понять, что это за движение. Его малыш!       «Во мне на самом деле живёт маленькая жизнь!..» — пронеслось в голове Ноа, и это осознание, подобно удару молнии, поразило его до глубины души.       Лицо его, до этого сияющее радостью, вдруг побледнело, а в глазах бездонного неба мир померк.       Ингар, с тревогой наблюдавший за супругом, мгновенно подхватил падающего омегу на руки.       Ноа упал в обморок!       Все вокруг заволновались. Джин с озабоченным выражением лица приказал вызвать лекаря и принести воды. Правитель Ледяных земель занёс супруга в холл, уложил на кушетку. Слуги с беспокойством мгновенно принесли воды и мокрое полотенце, чтобы положить его на голову обомлевшего омеги.       Через минуту Нов открыл глаза и, хлопая пушистыми ресницами, с виноватым взглядом уставился на Ингара:       — Я действительно беременный! И это он шевелится внутри! — с нескрываемым удивлением смотрел он на мужа, который стоял на коленях возле кушетки, на которой тот лежал. Только сейчас он полностью осознавал, что внутри него живёт жизнь. — У нас будет ребёнок!.. — он положил руку себе на живот, в глазах его читалась смесь восторга, удивления и счастья. — Твой и мой… Ребёнок…       Ингар держал его за руку, а второй придерживал мокрое полотенце на лбу омеги. Заулыбался, видя растерянное лицо любимого. Он и предположить не мог, что Ноа до сих пор не верит в то, что он беременный, хотя уже столько времени доводил его своими капризами относительно своего состояния.       — Да, мой милый, у нас будет малыш… Твой и мой… Наш! Наш — один на двоих! — Ингар нагнулся, целуя того в губы. — Надеюсь, он будет похож на тебя.       — Почему на меня? Это будет альфа, значит, он должен быть похож на тебя: такой же сильный, мудрый и добрый.       — Ах, а мне хотелось бы иметь омежку, такого же как ты: взбалмошного и красивого. Я мечтаю исполнять все его капризы, — он с любовью заглядывал в голубые глаза супруга.       — Нам нужен наследник престола… — с серьёзным выражением глаз смотрел Ноа на Ингара, не понимая, почему тот хочет омежку.       — Успеем ещё и наследника родить… — в глазах Ингара заплясали чёртики. Он чуть наклонил голову, как бы спрашивая любимого, готов ли он родить ему не единожды: — Что скажешь?!       — Ах, давай будем полагаться на милость богов. Альфа или омега – какая разница… Он наш! Это главное! — в глазах омеги пролегла тень мудрости, такую Ингар видел в глазах Чимина. — Я рожу столько детей, сколько нам пошлют боги, — продолжил омега.       — Ах, Ноа, ты нас всех напугал, — Итай стоял за спиной правителя Ледяных земель.       — Всё, выйдите все на улицу. Пусть лекарь осмотрит Ноа, — Джин командовал, раздвигая руками всех нависших над внуком родственников. — Дайте лекарю пройти. Беременному нужен воздух!       — Чонгук, что? Что там случилось? — Тэхён стоял на крыльце, держась за локоть мужа, слыша всеобщий шум и не понимая, что происходит.       — Всё уже хорошо, пап, — Итай в сопровождении супруга вернулся на крыльцо. — Просто Ноа стало плохо от того, что он почувствовал первые шевеления малыша.       — Ах, это так бывает, — Тэхён заулыбался, вспомнив, как он сам, много лет назад, впервые в жизни услышал, что в нём живёт маленькая жизнь. — Итай, Чонгук… Чонгук! — позвал он зятя, переживая, слышит ли он его.       — Я здесь, — отозвался Чонгук-младший, тут же напрягаясь и подходя ближе.       — Милый, — Тэхён с трепетом протянул руку, пытаясь дотронуться до юного предводителя бамуто.       — Я слушаю вас, — Чонгук с достоинством поймал его кисть и остановился перед ним на расстоянии вытянутой руки.       — Чонгук, я вручаю тебе самое дорогое, что есть у меня в жизни, — Итая. Я не буду говорить много и просить невозможного, — он замолчал, отпуская супруга, нащупал второй рукой плечо альфы, медленно поднимаясь от локтя. — Я попрошу тебя об одном. Береги его! — он сжал пальцы зятя, как будто хотел передать ему всю свою тревогу и любовь.       — Я обещаю вам! Я сделаю всё зависящее от меня, чтобы ваш сын был счастлив и чтобы с ним ничего не случилось, — Чонгук чувствовал всю ответственность, которую на него сейчас возлагали. Понимал и переживания папы супруга о своём сыне. — Не волнуйтесь, всё будет хорошо! — сделав шаг назад, поклонился он и, приблизив кисть омеги к своим губам, коснулся тонких пальцев с тыльной стороны.       Чонгук уверенным взглядом смотрел на Тэхёна, словно желая показать, что он готов защищать Итая от всех невзгод, не совсем осознавая, что тот не видит его.       Намджун вернулся на крыльцо, оставив Джина возле беременного внука:       — Корабль ждёт вас у дворцового причала, вам надо поспешить, чтобы до заката вы успели выйти в открытое море, — поторопил их Император, взгляд его был полон теплоты и заботы. — Ну, удачной тебе службы и успешного правления кланом бамуто, сынок! — Намджун притянул внука к себе, обнимая его крепко, гладил по спине. — В добрый путь, дети мои!       — Удачного правления тебе, дорогой! — Чонгук с любовью притянул к себе сына.       — Спасибо, отец! — не успел он отстраниться, как Итай обнял отца, будто хотел впитать ещё немного родного тепла.       — Я люблю тебя! — повис он на шее у того. — Позаботься о папе, — тихо шепнул на ухо, голос его был полон тревоги.       — Конечно, милый… — Чонгук с нежностью чмокнул его в щёку.       Затем Итай обнял папу:       — Спасибо тебе за то, что нашёл в себе силы понять меня и отпустить, — прижал к себе, обнимая за талию.       — Милый мой ребенок, я прошу тебя об одном. Береги себя! Пожалуйста! — Тэхён гладил сына по волосам, что спускались по спине мягкой волной.       — А со мной? А со мной?! — прыгал рядом Тиен, желая тоже обнять Итая.       Итай отстранился, с любовью взглянув ещё раз в лицо папы. Нагнулся, взял на руки младшего брата.       — Обещай мне, что будешь помогать отцу заботиться о папе. Ты теперь самый старший, кто остаётся с ним из нас.       — Конечно обещаю! — тот обвил его шею руками и положил голову на плечо. — Я буду по тебе скучать…       — И я буду… — Итай чмокнул брата в щёку и опустил, ставя на мраморную плитку дворцового крыльца. — Ну всё, нам пора!       Чонгук помог ему взобраться на коня, подхватив за талию. Затем оседлал своего скакуна, и они поклонились ещё раз всем, кто их провожал, уже сидя верхом. Развернули коней и двинулись в путь…       — Тиен… Позаботься о Гунне! Он теперь твой! — крикнул Итай, уже обернувшись.       Тэхён, в конце-концов не удержавшись, расплакался, слыша топот отъезжающих коней. Жалея всем сердцем любимого, Чонгук прижал его к себе, целуя в пушистые белые локоны у виска, понимал все его переживания.       — В добрый путь, дети мои… Да хранят вас боги… — шептал Тэхён, прижимаясь к плечу супруга, который крепко держал его за талию.

***

      Вечером того же дня в покои Чонгука и Тэхёна с визитом пришёл Ингар.       — Простите, что беспокою вас в столь позднее время. Но я давно хотел поговорить с вами, да всё как-то не получалось, — он стоял у порога, не смея пройти. Стройный, широкоплечий, точно скала, платиновые волосы собраны в кандзаси. Лицо его излучало спокойствие, он с нежностью взглянул на Тэхёна, который сидел в кресле.       Через настежь распахнутое окно из сада веяло вечерней прохладой. Осязаемый запах спелых яблок, что созрели в это время года, привносимый лёгким дуновением ветра, витал в воздухе.       Волосы омеги уже были причёсаны перед сном, струясь, спускались волнами по спине. Чонгук перед приходом гостя как раз занимался тем, что расчёсывал их с любовью, и сейчас стоял за спиной супруга, положив кисти рук на его плечи. Тэхён, чуть опустив веки, смотрел куда-то в пояс Ингару.       — Проходите, присаживайтесь, — Чонгук указал на кресло напротив, совсем не понимая причину визита правителя Ледяных земель.       Тэхён молчал, также не понимая, о чём хочет поговорить с ними заморский альфа.       — Я понимаю, что моё предложение прозвучит странно, но я хотел бы предложить вам отправиться к нам с Ноа в гости, в Ледяные земли, — он чуть запнулся, видя недоумение на их лицах. — Дело в том, что много лет назад я также лишился зрения и долгое время был погружён во тьму. Я знаю, каково это… — он замолчал, взглянув в лицо Тэхёна с сочувствием. — Мне кажется, мой случай схож с вашим, Тэхён. Мне рассказал Юнги о том, как вы потеряли зрение, уж простите его за это.       — Ну, как бы это и не секрет вовсе, — успокоил его жемчужный принц.       — Ну мало ли. Поэтому прошу прощения, — он помолчал, чего-то выжидая или собираясь с мыслями. — Меня тогда вылечил шумар, живущий у нас в горах. У него странные методы лечения, конечно… — он вновь замолчал, как будто вспоминал, как это было. — Но, как оказалось, действенные. Как видите, я прозрел. Я думаю, он смог бы и вам помочь вернуть зрение.       Чонгук почувствовал, как Тэхён напряг спину, выпрямляя её и чуть подаваясь вперёд. Казалось, в такие моменты в нём просыпался предводитель бамуто.       — Мы сразу после свадьбы возвращаемся домой. Так как меня ждут дела, — он поднялся с кресла. — В общем, у вас есть несколько дней подумать над моим предложением, — он поклонился. — Пожалуй, с этим откланяюсь. Спокойной ночи и приятных сновидений вам. Извините ещё раз за столь поздний визит.       Он вновь откланялся и вышел, оставив в молчаливом раздумье супругов.

***

      Тэхён не спал всю ночь, раздумывая над предложением правителя Ледяных земель. Ехать в чужую страну, за тысячи миль, было опасным предприятием, и шансы на выздоровление были невысокими. Он крутился с боку на бок, поворачиваясь, как можно тише, не желая разбудить Чонгука. И человек этот ему совсем незнакомый. И он уже смирился со своей участью, приспособился жить в полной темноте.       «Надо будет переговорить с Чимином, он провёл там достаточно времени и, скорее всего, знает хорошо этого правителя как человека».       «Шансы небольшие… Но всё-таки есть…» — думал, почти засыпая, под самое утро Тэхён. — «Надо поговорить с Намджуном, что думает он?»       Как бы там ни было, в сердце Тэхёна поселилась надежда, будто тоненький лучик солнца, пробившийся сквозь его темноту.

***

      Правитель Ледяных земель стоял рядом с халаифом, ожидая своего любимого. Ноа задерживался, как и все омеги перед выходом к алтарю. Он успел за это время вспомнить всё: и то, как впервые увидел спящим неземной красоты омегу, и то, как произошло их первое знакомство, когда тот вытолкал его, продемонстрировав свой необузданный нрав. Как зашвырнул в него своими штанами и танцевал с ним вокруг костра на празднике Лори, смеясь заливисто, будто колокольчик. Как яростно хотел научиться всем трюкам верховой езды. На минуту он взмолился, прикрыв глаза и поблагодарил богов, что всё-таки Ноа оставил эту затею. А то неизвестно, чем могло всё закончиться, обучись он такой опасной езде на коне. Ему хватило переживаний, когда тот чуть не сорвался в пропасть на Ведьминой горе. Вспомнил и то, как он бежал по льду навстречу чуть не уехавшему и не забравшему его сердце навсегда любимому омеге.       Сердце его наполнялось счастьем, как сосуд чистой водой, от этих воспоминаний.       «Святые небеса, как же сильно я тебя люблю», — мысленно всё время твердил сам себе.       Наконец Ноа показался на крыльце в сопровождении родителей. Чимин расправил подол его искрящегося на солнце саварма белого цвета и прошёл между рядов, заняв своё место рядом с супругом Императора.       Юнги медленно повёл под руку своего старшего сына по дорожке, устланной лепестками красных роз. Приблизившись к постаменту, где под балдахином из нежно-розовой органзы был сооружён алтарь, украшенный розами пастельных оттенков и свисающими белыми орхидеями — цветами, которые правитель Ледяных земель видел впервые в жизни.       Ингар не сводил глаз с лица Ноа, с его улыбки и голубых глаз.       Юнги завёл сына на постамент:       — Ну что ж, передаю тебе своё сокровище, Ингар, — он взял кисть омеги и вложил её в протянутую, широкую ладонь альфы. — Теперь вы станете и по нашим законам супругами.       Юнги спустился по ступеням и прошёл к Чимину, присаживаясь рядом.       Халаиф обмотал руки новобрачных белым сарахе и начал обряд, зачитывая молитвы на древнем языке хорумов. Ингар не понимал ни слова, как, впрочем, и сам Ноа, который временами поднимал вверх голову и счастливыми глазами смотрел на супруга. Ингар испытывал неимоверные чувства благоговения от того, что это самое милое создание, которое он любил безмерно, теперь и согласно законам Южной Империи принадлежит ему навсегда.       Старец, зачитав все молитвы, вручил им сарахе, что означало завершение торжественной части. Ингар помог любимому спуститься по ступеням, держа того за руку, для того чтобы они смогли присоединиться к гостям для продолжения их праздника.       Сегодня их очередь принимать подарки и поздравления от многочисленных родственников большой императорской семьи, частью которой Ингар сегодня стал.

***

Жемчужные острова.

      Корабль пришвартовался у причала. Слуги, что прибыли с Джоаном и Джангаром из Империи, спустились по трапу первыми, ведя на поводу Эмми. Лёгкий бриз с берега приносил аромат благоухающей плюмерии, что цвела в это время года. Сладкая смесь аромата кокосового крема, ванили и чего-то цитрусового дурманила голову и влекла одновременно.       Дом из белого камня, вид на который открывался с палубы корабля, утопал в цветущем саду тропических растений. Яркие огромные цветы гибискуса и свисающие кисти орхидей всевозможного цвета, здоровенные кусты ярко цветущей бугенвиллии создавали впечатление райского места на земле.       Джоан залюбовался, застыл, разглядывая этот неземной красоты мир, раскинувшийся перед его глазами, который будет теперь его домом.       Джангар стоял позади него, опустив голову, заглядывал чуть сбоку, внимательно отслеживая все эмоции на лице юного создания по имени Джоан.       «Его Джоан… Его маленький и хрупкий омега… Его любимый…»       — Что скажешь? Как тебе наш дом? — с трепетом ожидал ответа бывший предводитель бамуто, волнуясь, понравится ли супругу его новое место жительства.       Омега повернулся к Джангару, отрывая восторженный взгляд от красоты, в которую влюбился сразу же:       — Это выглядит как рай на земле! — глаза омеги светились, будто две чёрные жемчужины, так редко встречающиеся в южных морях. — И это наш с тобой дом! — продолжил он голосом, полным любви и счастья.       — Я так рад, что тебе понравилось место, где мы будем жить. Я очень переживал, сможешь ли ты полюбить его. Не будешь ли скучать по жизни во дворце, — он обнял, нежно прижимая к себе, своё сокровище. — Я так тебя люблю, мой воробушек.       — Это чудесное место, — Джоан обвил руки, заплетая за талию альфы, положил голову ему на грудь. — Мне с тобой хорошо даже на краю земли, — немного подумав, он поднял голову и заглянул в карие глаза сынхо. — Я люблю тебя, мой предводитель.       Джангар расплылся в счастливой улыбке, отпуская все переживания по поводу того, что его беспокоило столь долгое время.       «Их совместный дом счастья понравился его маленькому птенчику».       Когда он его строил, много лет назад, после того, как Тэхён подарил ему этот остров, он и предположить не мог, что его ждёт столько счастья в нём. Что он будет счастливым обладателем юного омеги, так нежно любимого им. Который будет так преданно на него смотреть, как это делал сейчас, с таким теплом и любовью, наполняя его жизнь смыслом.       — Ну что? Идём?! — Джангар подхватил омегу на руки, спустился по трапу и понёс юного супруга по мраморной дорожке в дом.       Войдя в холл, поставил на ноги, по-прежнему следя за лицом любимого. Джоан осмотрелся: вверх вела широкая лестница из белого мрамора, посреди просторного холла стоял белый рояль. Он-то и привлёк внимание омеги в первую очередь.       — Что это? — Джоан подошёл ближе и поднял крышку, провёл тонкими пальцами по клавишам, издавая гармонию звуков, пробуя на вкус звучание инструмента.       — Это доставили сюда неделю назад по моему приказу. Я приобрёл его для тебя, — Джангар стоял всё ещё у входа, любуясь тем, как омега изучал дом.       — Господин, я поставил его там, где вы распорядились, — вакато, следивший за домом в отсутствие хозяина, стоял, переминаясь с ноги на ногу.       — Да, по-моему, ему тут самое место, — Джангар прошёл в центр помещения, попутно проведя по предплечью слуги, давая понять, что всё хорошо.       — А где будет жить Эмми? — задал вопрос Джоан, как будто опомнившись, что надо позаботиться в первую очередь о своём питомце.       — Я подготовил ей место на хоздворе. Могу вас проводить, господин Джоан, — вакато поклонился, указывая рукой на выход, готовый выполнить любые распоряжения молодого господина.       — Я хотел бы помыться с дороги, — перебил его новый хозяин дома.       — Купальня к вашим услугам, как закончите, ужин подадут в гостиной.       — Хорошо, а после ужина мы обсудим с вами меню на завтра, — отдал наказ омега, ведя себя как подобает хозяину дома, чем очень удивил Джангара. С самого детства он видел, как это делает папа, заботясь обо всём во дворце. Теперь это был его дом, и здесь хозяин был он, и вся ответственность по его ведению теперь ложилась на его плечи. Он это прекрасно понимал и поэтому с первой минуты решил взять всё в свои руки. — И попрошу вас: к столу подайте капустные листы для Эмми.       — Пойдём, — Джоан подошёл к мужу, который стоял, изумлённо наблюдая за супругом, и взял его за руку. — Веди, где у нас тут купальня, — поднял на сынхо свои карие глаза. — Я очень хочу смыть с себя дорожную соль морского ветра.       Купальня поразила своей красотой, она была закрытая со всех сторон, но под открытым небом. Плющ обвивал стены, от чего всё утопало в зелени и ярких красках изобилия цветов, растущих в горшках, которых тут было множество. Здесь также был топчан, застеленный белыми простынями, как это было по обычаю и в их дворцовых купальнях. Вода в купальне была пронзительно голубого цвета. Джоан остановился посредине, разглядывая всё вокруг:       — А когда холодно, вы тоже тут моетесь? — спросил изумлённый омега.       — Здесь не бывает холодно, бывает только сезон дождей. Но на этот случай есть ещё одна купальня, она с другой стороны дома, — заулыбался Джангар, понимая вопрос супруга. — Давай я помогу раздеться, — он подошёл ближе и принялся развязывать пояс саварма, заглядывая в любимые глаза…       Они первый раз занимались любовью в своём доме, поэтому припозднились к ужину, проведя слишком много времени, наслаждаясь друг другом.       После, за ужином, Джоан оценил блюда — все, что были поданы на стол. Кормил по своему обыкновению Эмми со стола листьями капусты, которые принесли по его приказу. Но к концу трапезы его взгляд всё больше становился туманным, он медленно моргал, всё больше зевал, и в конце концов положил голову на плечо альфы, и в одно мгновение заснул. Уставший с дороги, после купальни и сытного ужина, тихо сопел, прижавшись к сынхо. Джангар взял его бережно на руки и понёс наверх, в их супружеские покои.       — А как же меню на завтра? — встревоженно остановил его в холле вакато, спрашивая шёпотом, видя, что господин несёт на руках спящего омегу.       — Тшш… Завтра… Всё завтра… — тихо ответил Джангар. — Проводи меня в покои…