КОГДА ЗАЦВЕТЁТ САКУРА. ЗАТМЕНИЕ СОЛНЦА

Ледяные земли. Замок Иглу

      Сентябрьское солнце, будто потускневшая монета, бледное и холодное, с трудом пробивалось сквозь плотную завесу облаков. Чонгук, не в силах сдержать любопытства, вышел на палубу. Взгляд скользнул по отвесным скалам, покрытым толстым панцирем льда, по острым пикам, дерзко царапающим низкое, затянутое тучами небо. Казалось, сама природа воздвигла здесь неприступные ледяные стены, оградив сердце Ледяных земель от любопытных глаз внешнего мира. Ветер, пропитанный горьковатым дыханием моря, солёными брызгами и морозной свежестью, трепал волосы Чонгука, заставляя ёжиться от холода, несмотря на тёплый плащ. Корабль, будто осторожный зверь, лавируя между зловеще молчаливыми скалами, вошёл в узкий пролив, больше похожий на глубокий, мрачный разлом в скале. Впереди, словно пасть огромного, каменного чудовища, чернел зёв грота.       Чонгук с замиранием сердца смотрел, как исчезают в сгущающейся темноте борта корабля, слыша, как скрипят уключины, с глухим стуком ударяясь о каменные стены. С каждой минутой становилось темнее, но значительно теплее, воздух густел, пропитанный сыростью и каким-то странным, незнакомым запахом. Внезапно мрак рассеяли огни факелов, осветившие просторный грот, где у массивных деревянных причалов покачивались на волнах десятки кораблей.       — Добро пожаловать в Ледяные земли! — Ингар, стоявший рядом, приветливо улыбнулся, взглянул на Чонгука и покрепче прижал к себе Ноа, который, кутаясь в белую пушистую накидку, улыбался, глядя на супруга.       Не успели с палубы спустить трап, как, сделав огромный прыжок, огромное животное, с виду похожее на кошку, с разбегу запрыгнул на корабль, и, сразу поднявшись на задние лапы, опёрся о грудь Ингара, и принялся лизать своим шершавым языком лица хозяев.       — Фу, Титу, — отмахивался от него Ноа, вытирая тыльной стороной ладони слюну со своей щеки. — Можно хоть лицо мне не лизать? Я тебя и без этого люблю, — гладил его по голове.       — Ах, дружище, красавец мой! — трепал по холке его Ингар. — Соскучился по нам?! Мы по тебе тоже! Знакомься, это Титу! — представил своего питомца приехавшему гостю хозяин животного. — Всё, всё, Титу! — пытаясь утихомирить истосковавшееся животное, гладил по голове. — Пойдём, пойдём! — и они спустились по трапу, Ингар придерживал мужа под локоть одной рукой, второй поглаживал рядом идущего ирбиса.       Чонгук стоял, разглядывая странное животное, после развернулся и спустился вниз в каюту за Тэхёном.       — Котёнок, мы прибыли. Пойдём, — тихо прошептал он, бережно взял его за руку и повёл вверх по ступеням, помогая подняться на палубу пришвартованного корабля.       На деревянном причале, устроенном на сваях, уходящих глубоко в море, их встречал Регин. Рядом с ним стоял Яфи, глаза его светились от радости, но он старался сдерживать свои эмоции:       — Приветствую тебя, Ингар! Рад вашему благополучному возвращению! — поклонился валадир правителю.       — Как обстоят дела на моей земле? — лицо правителя Ледяных земель чуть омрачила тень беспокойства.       — Всё благополучно! В твоё отсутствие не произошло ничего значительного, что могло бы поколебать покой наших границ или нарушить размеренный ритм жизни Ледяных земель, — успокоил его Регин.       — Я рад. Яфи, проводи Ноа и распорядись приготовить спальню для гостей, — обратился он к омеге, стоявшему чуть поодаль.       Как только гости спустились по трапу:       — Прошу, проходите, не будем задерживаться на холоде. Я покажу вам ваши покои, а затем и с окрестностями познакомимся, — пояснил Ингар.       Чонгук, обнимая Тэхёна за талию, бережно придерживая, проследовал за Ингаром по гулкому каменному коридору, уходящему в глубь скалы. Затем они поднялись по бесконечной, как казалось Чонгуку, лестнице, где он тихонько озвучивал каждую ступень для супруга, чтобы тот мог ориентироваться в темноте, плотно окутывающей его, пока не оказался в огромном зале, вырубленном прямо в скале. Стены его, выбеленные до ослепительной белизны, украшали искусные резные панно, а потолок терялся где-то вверху, подсвеченный десятками факелов. После Ингар провёл их через несколько залов и коридоров и наконец остановился перед массивной дверью. Стражники, неподвижные, будто высеченные из камня, распахнули её, и Чонгук с Тэхёном переступили порог подъемной комнаты.       — Теперь надо держаться крепче, — пояснил правитель Ледяных земель, показывая Чонгуку ручку в потолке. — Не пугайтесь, Тэхён, сейчас будем подниматься стремительно вверх, — попытался успокоить омегу. — Держитесь за супруга.       Тэхён послушно прижался к мужу, обхватив его за талию, стараясь дышать ровно, хотя у него перехватило дыхание от происходящего. Чонгук же с нескрываемым любопытством разглядывал диковинный механизм. «Казалось бы, варвары, дикие ледяные земли… — размышлял про себя, — а такую хитрость придумали!»       Комната вздрогнула, и у Чонгука мелькнула мысль, что сейчас пол уйдёт из-под ног, но вместо этого вся комната плавно, но стремительно пошла вверх, как будто невидимый гигант поднял их на ладони.       После прошлись ещё по длинным коридорам, Ингар сам распахнул двери, пропуская гостей внутрь покоев.       — Вот мы и на месте.       Комната, куда они наконец вошли, оказалась просторной и светлой, с огромными окнами, выходящими на долину. И в этот миг сердце Чонгука замерло от восхищения. Далеко внизу, словно драгоценный сапфир в обрамлении изумрудной зелени, лежало озеро, отражая в своей глади чистое послеполуденное небо. А вокруг, насколько хватало глаз, тянулись густые леса, поля, уходящие к подножию высоких гор, вершины которых терялись в клубящихся облаках. Ледяные земли, надёжно скрытые от посторонних глаз, встретили их не ледяным дыханием смерти, а теплом жизни, поражая своей первозданной красотой.       — Нравится? — Ингар с улыбкой наблюдал за реакцией друга.       — Очень красиво! И неожиданно! — Чонгук взглянул на правителя.       — Что? Что там? — с нескрываемым любопытством спросил Тэхён.       — Очень красивая земля! Надеюсь, котёнок, ты сможешь в скором времени увидеть это всё своими глазами, — в голосе альфы звучала любовь и восторг, смешанный с надеждой.       — Сейчас вам принесут что-нибудь перекусить, и, пока будут готовить для вас эти покои, я вас провожу, вы освежитесь после дороги, а после будет подан обед. Пока я вас оставлю ненадолго, — поклонился хозяин земель.

***

      После долгого пути, проведённого в качке на корабле, и не менее утомительного путешествия по лабиринтам замка, горячие источники манили, обещая расслабление и отдых. Ингар, как радушный хозяин, лично проводил их до купальни, расположенной, как оказалось, в самом сердце горы, в естественной пещере, нагреваемой жаром земли.       После того, как спустились вновь в чудо-комнате и затем по широким, отполированным до блеска ступеням, Чонгук с Тэхёном оказались в просторном гроте, где царил полумрак, рассеиваемый лишь мерцанием свечей, расставленных на каменных выступах. Воздух здесь был влажным и горячим, напоенным запахом трав и минералов. Свод пещеры, уходящий высоко вверх, терялся во мраке. В центре грота, словно огромное, серебряное зеркало, мерцала бурлящая поверхность воды, от которой поднимались клубы пара, заволакивая всё вокруг молочной пеленой.       — Это онсэн, — пояснил Ингар, заметив изумление на лице Чонгука. — Вода здесь обладает целебными свойствами, снимает усталость и напряжение. Можете расслабиться и насладиться. Здесь есть всё необходимое, — он указал рукой на мраморный постамент, который был застелен белыми простынями, где уже лежали мягкие полотенца.       Когда супруги остались одни, Чонгук помог Тэхену подойти к краю постамента, тот ощупал, ведя кончиками пальцев, тёплый камень, покрытый тканью, присел аккуратно, держась за руку мужа. Чонгук сел рядом.       — Котёнок, ты чувствуешь, как здесь тепло? — прошептал он, касаясь губами его волос. — Это онсэн — горячий источник. Вода здесь особенная, слышал, что сказал Ингар?       Тэхен, не видя, но чувствуя исходящее от воды тепло, доверчиво прижался к любимому альфе.       — Это невероятно! Я чувствую, как тепло проникает сквозь кожу, согревая изнутри.       Чонгук улыбнулся и, сняв с него и себя дорожную одежду, подвёл к онсэну. Вначале, присев на край, отстегнул деревянный протез, опираясь на одну ногу, спустился сам и осторожно опустил в тёплую воду любимого.       — Осторожно, котёнок, здесь может быть глубоко, — предупредил он, придерживая его за талию.       Тэхен засмеялся, входя в источник.       — Не волнуйся, я держусь за тебя. Расскажи мне лучше, как здесь красиво. Я чувствую запах трав и… Камней? Это так необычно!       Чонгук, с наслаждением погрузившись в тёплую воду, принялся описывать удивительный грот, не жалея красок, стараясь передать всё, что видел сам здесь, и то, что увидел с высоты, вида, открывшегося в покоях.       Слушая рассказ мужа, Тэхён расслабился, лежал, облокотившись спиной на широкую грудь любимого, наслаждаясь прикосновениями любимых рук. Тепло, разливающееся по телу, и покой, опускающийся на душу, окутали его, как и предвкушение чуда, которое, он верил, обязательно произойдёт в этом волшебном месте под названием Ледяные земли.

***

      Яфи, аккуратно придерживая Ноа за локоток, помог ему подняться по широкой каменной лестнице, ведущей в их супружеские покои.       — Господин Ноа, вы так легко ступаете, — проворковал он, с нескрываемой нежностью глядя на своего любимца. — Даже не верится, что…       — Что я такой же неповоротливый, как бочка с мёдом? — закончил за него Ноа, лукаво прищурившись. — Не стесняйся, Яфи, я и сам вижу, что мой живот уже опережает меня на два шага.       — Что вы, господин! — всплеснул руками Яфи, делая вид, что ужасно смущён. — Вы прекрасны! Просто… Эм… Очень… Плодородны. Да, именно так!       Ноа засмеялся, прикрыв рот ладошкой.       — Ох, Яфи, ты неисправим! — проговорил он, с наслаждением опускаясь на кровать у окна. — Но признайся: ты скучал по моим капризам?       Яфи театрально вздохнул, картинно прижимая руку к груди.       — Ещё бы! — протянул он с притворной печалью. — Кто бы ещё гонял меня за лепестками лунного цветка в полночь или требовал свежего козьего молока к рассвету?       Ноа звонко рассмеялся, и в его смехе не было и тени обиды.       — Какого ещё цветка?! Не было такого! — воскликнул он, притворно хмуря брови, хотя глаза его продолжали смеяться. Он знал, что Яфи, несмотря на все поддразнивания, души в нём не чает и готов выполнить любой его каприз. А капризничал Ноа, надо признать, в последнее время перед их отъездом в Южную Империю, часто — сказывалось интересное положение.       — Ладно, ладно, не драматизируй! — улыбнулся он, поглаживая выпирающий живот. — Лучше расскажи, как дела в замке?       — Ох, господин Ноа, не поверите! — Яфи всплеснул руками, словно готовясь пересказать целую сагу. — Без вас замок совсем опустел! Даже ветра стали какими-то унылыми, не то что вы — ураганом пронесётесь, всё вверх дном… в хорошем смысле, конечно! — поспешно добавил он, заметив ироничный блеск в глазах Ноа.       Омега рассмеялся, устраиваясь поудобнее на подушках.       — Ладно-ладно, Яфи, не льсти так отчаянно! Рассказывай уже, что тут у нас интересного произошло.       — Да что могло произойти без вас, — театрально вздохнул Яфи. — Всё тихо-мирно: ледники тают по расписанию, никто не приходил нас завоёвывать…       — На что это ты намекаешь? — сузив свои лисьи глазки, с подозрением и усмешкой смотрел на слугу Ноа.       — Вы покинули нас, а завоеватели к нам приходят только по вашу душу… — как бы между прочим произнёс омега-слуга, поправляя подушку под спиной господина.       — Ах ты проказник! — рассмеялся Ноа, понимая, что Яфи его просто развлекает. — А что ещё?       — Ну, если серьёзно, — Яфи принял свой обычный деловой вид, — то всё спокойно. Регин следил за порядком, как всегда непреклонный, но справедливый, — Яфи с любовью взглянул на омегу. — А ещё… Скучали мы без вас очень, господин Ноа. Замок не замок без вашего смеха и ваших капризов, — он многозначительно посмотрел на округлившийся живот омеги. — Вы, наверное, устали с дороги. Пойдёмте я вас помассирую, разомну косточки. Нет ничего лучше целебных вод онсэна, — добавил он после.

***

      — Как хорошо… — простонал Ноа, когда умелые руки Яфи прошлись по напряжённой спине. — Ты как всегда творишь чудеса.       Они находились в личных купальнях Ингара. Пар от горячей воды, наполненной ароматами луговых трав, поднимался к сводам пещеры, окутывая фигуры господина и слуги мягкой дымкой. Ноа лежал на боку, придерживая округлившийся живот, на тёплом каменном постаменте, а Яфи, склонившись над ним, ловко массировал затёкшие мышцы.       — Ты и не представляешь, как я соскучился по твоим умелым рукам, — Ноа прикрыл глаза от наслаждения.       — Говорил же, вам нужно было взять меня с собой, господин! — воскликнул Яфи, вкладывая в голос всю свою убедительность. — Я бы как никто другой ухаживал за вами.       — Знаю Яфи… Знаю… — приободрил его омега, улыбаясь.       Яфи перешёл к массажу ног, осторожно разминая ступни.       Внезапно за дверью послышались уверенные шаги. Ноа мгновенно напрягся, а Яфи замер.       Дверь отворилась, и на пороге появился Ингар. Высокий и статный, в своей обычной простой одежде, он выглядел так, будто они никуда не уезжали. Его взгляд был устремлен на Ноа, и в его голубых глазах светилось столько любви, что Яфи невольно опустил взгляд.       — Ингар… — прошептал Ноа голосом, наполненным нежности, что у Яфи защипало в носу. Омега тяжело поднялся, и сел, стягивая рядом лежащее полотенце, и прикрыл выпирающий живот, стесняясь своего изменившегося тела. За время, что они добирались домой, живот в разы увеличился, и обнажённым Ингар супруга не видел. Поэтому сейчас чувствовал себя неуютно.       — Прошу прощения, господин, — пробормотал слуга, кланяясь.       — Ничего, Яфи, — Ингар устало провёл рукой по лицу. — Ступай, я сам позабочусь о Ноа.       Яфи низко поклонился и поспешил выйти, тихо прикрыв за собой дверь.       Онсэн с его теплом, тишиной и мерцанием светящихся камней, что украшали дно источника, теперь принадлежал только им двоим — Ингару и Ноа.       — Ложись, я продолжу массировать, — альфа приблизился к постаменту, на котором сидел Ноа, молча опустив глаза. — Что-то не так, милый?       — Я стесняюсь тебя…       — С чего это вдруг? — не понял Ингар.       — Я такой толстый и некрасивый! — омега прикрыл лицо ладошками и разразился горючими слезами.       Альфа присел рядом на постамент:       — Иди ко мне, — положил руку на плечо, и притянул омегу ближе, второй рукой укладывая его голову себе на грудь, и склонился, целуя кудрявую макушку. — Милый, ты для меня самый красивый! Я люблю и тебя, и твой милый животик… — он отстранился и нагнулся ниже, целуя выступающую округлость. — Это же наш малыш живёт внутри тебя! Разве можно его не любить! Самый прекрасный животик на земле! Правда, малыш? — обращался он уже к ребёнку. — И папа наш самый чудесный, и мы его с тобой любим.       — Не плачь, мой сладкий, — прошептал Ингар, вытирая слёзы со щёк Ноа. — Ты самый прекрасный омега на свете. И этот животик… — он провёл рукой по округлости, чувствуя, как под его ладонью шевелится их малыш, — делает тебя только краше. Ты даришь мне сына, разве может быть что-то прекраснее этого?       Ноа, успокаиваясь, прильнул к груди Ингара, вдыхая такой родной и любимый запах.       — Ложись на бок, — попросил альфа. — Животик мы прикроем, оставим только спину, — Ингар развернул простынь, которая лежала рядом, и укрыл мужа. — Дай мне позаботиться о тебе.       Он помог Ноа лечь поудобнее, подложив под голову мягкий валик из свернутого полотенца.       — Расслабься, — прошептал Ингар, начиная разминать усталые плечи мужа. Его сильные, но в то же время нежные прикосновения приносили Ноа невероятное облегчение. Напряжение, накопившееся за время долгого пути, стало отступать, сменяясь приятной истомой.       Ингар массировал спину, плечи, шею, стараясь не задевать живот, но всё же изредка наклонялся и целовал его, словно приветствуя своего нерождённого сына.       — Ммм… — довольно мычал Ноа, закрыв глаза от удовольствия. — Как же мне хорошо…

***

      Зал заливал мягкий свет множества свечей, установленных в серебряных канделябрах, расставленных по всему помещению. Их тёплое мерцание играло на белоснежной скатерти, расшитой искусной вышивкой, и отражалось в начищенном до блеска серебре, создавая атмосферу уютной торжественности.       Длинный стол ломился от яств, на нём красовались изысканные фарфоровые тарелки с серебряной каймой. Вместо вина в хрустальных бокалах переливалась белая жидкость, крепкая, как объятия морозного ветра, — фирменная настойка ледяных земель.       За этим поистине королевским столом собрались Ингар, Ноа и их гости: Чонгук с Тэхёном. Ароматы жареного мяса и рыбы, пряных трав и свежеиспеченного хлеба, смешиваясь с нежным благоуханием осенних цветов, украшавших стол, и терпким запахом крепкой настойки, создавали особое, праздничное настроение.       Ноа, несмотря на внушительный живот, с трудом помещавшийся за столом, с явным удовольствием уплетал за обе щёки. Он ловко отправлял в рот кусочек за кусочком румяного пирога с мясом.       — Дорогой, а можно я съем ещё и твой кусочек? — с надеждой спросил Ноа у Ингара, указывая на пирог в его тарелке. — Уж очень он вкусный!       — На столе есть ещё целых полпирога! — Ингар глянул на слугу, повелевая одним взглядом обслужить омегу, но Ноа его остановил.       — Я хочу твой кусок! — омега взглянул жалобно мужу в глаза.       Ингар усмехнулся по-доброму, глядя на любимого омегу, и переложил кусок пирога на его тарелку.       — Конечно, милый, — ответил он. — Раз тебе кажется, что мой вкуснее. Ешь, набирайся сил. Тебе ещё богатыря рожать.       Ноа довольно замурлыкал и принялся за пирог.       Чонгук, наблюдая за этой картиной, улыбнулся.       — Вот это аппетит! Сразу видно, что наследник растёт крепким и здоровым.       — О да, — подтвердил Ингар, с гордостью глядя на Ноа. — Наш малыш уже даёт о себе знать.       Тэхён, сидевший рядом, тихо улыбнулся. Его невидящие глаза были устремлены в сторону голоса Ноа.       От усталости за время путешествия не осталось и следа — волшебная аура онсэна, казалось, исцеляла и дарила силы.       — Вы только попробуйте нашу настойку, — угощал гостей Ингар, разливая по хрустальным бокалам белую жидкость. — Её готовят по старинным рецептам из луговых трав и пшеницы, она не только согревает в любую стужу, но и прогоняет хворь.       — Благодарю за гостеприимство! — ответил Чонгук, принимая из рук Ингара бокал с настойкой. — Я наслышан о целебных свойствах вашего напитка.       Альфа сделал небольшой глоток, и по его телу пробежала волна тепла.       — Великолепно! — с восхищением произнёс он. — В Южной Империи предпочитают более лёгкие напитки, но этот — настоящий эликсир!       — Отдохните пару дней, а после отправимся в горы, я отвезу вас к шумару, — объявил правитель, обращаясь к Чонгуку с Тэхёном.       — С удовольствием, — кивнул Чонгук. — Совершенно неожиданным было увидеть такой красоты земли. Мы привыкли думать, что здесь царит вечная мерзлота и холод. Но то, что я увидел сегодня, там, наверху, с высоты птичьего полета… Это похоже на волшебство.       — У нас действительно красиво, — с лёгкой гордостью подтвердил Ингар. — Наши земли суровы, но прекрасны. Здесь есть своя особая магия, которую не встретишь больше нигде.

***

Жемчужные острова

      Прошло несколько месяцев с тех пор, как Жемчужные острова встретили новых жильцов. Жизнь на острове текла размеренно и спокойно, подчиняясь неспешному ритму природы. Джангар с упоением наблюдал за тем, как Джоан с каждым днём всё увереннее чувствовал себя в роли хозяина дома. Казалось, он занимался этим всю жизнь: так легко и естественно отдавал распоряжения слугам, планировал меню, заботился об уюте.       Джангар часто ловил себя на том, что просто смотрит на Джоана, не в силах оторвать взгляд. Разница в возрасте, которая в первые дни их знакомства казалась ему непреодолимой пропастью, сейчас ощущалась лишь как пикантная приправа к их любви. Юный омега, полный жизни и энергии, пробуждал в душе сурового сынхо нежность всё больше и больше, наполняя его жизнь теплом и светом. И куда подевалась прежняя отстранённость омеги от мира, которая сопровождала Джоана всю его жизнь?       Однажды утром Джангар проснулся от того, что нежные пальчики перебирали пряди его волос. Он открыл глаза и увидел сияющее лицо Джоана, который лежал рядом, опираясь одной рукой на локоть, склонившись над ним.       — Доброе утро, мой грозный воин, — прошептал омега, целуя его в уголок губ. — Солнце уже высоко, а ты всё спишь.       — С тобой готов спать вечно, — улыбнулся Джангар, притягивая Джоана к себе. — Только если ты будешь будить меня подобным образом каждый день.       — Хитрый какой! — рассмеялся Джоан и устроился на груди супруга, опустив подбородок на сложенные кисти рук, заглядывая в глаза альфы. — Нет уж, заботы по хозяйству ждать не будут. У меня к тебе есть предложение. Я хочу сам съездить на рынок в Мерсон, выбрать самые лучшие продукты и специи.       — В Мерсон? — Джангар приподнял бровь. — Это же на соседнем острове.       — Да, я узнавал, — Джоан приподнял голову, глаза его блестели азартом. — Говорят, там такой колоритный рынок! И специи особенные продают, которых нигде не найти. Хочу приготовить тебе одно блюдо с секретом…       — Секрет от меня? — Джангар с наигранной строгостью посмотрел на омегу.       — Ну, — Джоан хитро улыбнулся, — это будет сюрпризом! Так что, ты меня свозишь?       Джангар, не в силах отказать любимому, согласился.       — Конечно свожу. Только давай пообедаем сначала, а потом отправимся.       — Вот это мой воин! — рассмеялся Джоан и поцеловал Джангара в щёку. — Тогда пойду скажу, чтобы готовили корабль. Альфа с умилением наблюдал, как омега моментально подскочил с кровати и, радостно улыбаясь, выпорхнул из комнаты.       Поездка в Мерсон выдалась на редкость приятной. Джоан, словно юркая птичка, порхал по рынку, с восторгом разглядывая диковинные фрукты, ароматные специи и различные морские диковины.       Рынок Мерсона шумел и пестрел красками. Джоан, опьянённый этим буйством жизни, с упоением выбирал самые спелые манго, крошечные ароматные лимоны, пряные травы, названия которых он слышал впервые. Джангар, терпеливо следуя за своим омегой, с улыбкой наблюдал, как тот, торгуясь с продавцами, сиял ярче любого солнца. Попутно отгоняя слишком назойливых торговцев.       Слуги подхватывали увесистые корзины, которые Джоан стремился нагрузить доверху.       К середине дня, уставшие и проголодавшиеся, они решили перекусить. Отправив слуг с покупками к кораблю, выбрав уютную таверну с видом на небольшую площадь, они уселись за столик под навесом. Аромат свежеиспечённого хлеба и жареной рыбы витал в воздухе, пробуждая аппетит. Джоан заказал рыбный суп с пряными травами, а Джангар предпочёл жареную барабульку с лимонным соусом.       — Какой прекрасный город! — воскликнул Джоан, осматриваясь. — И совсем не похож на наши острова!       — Да, Мерсон — город купцов и морельщиков, — улыбнулся Джангар. — Здесь всегда кипит жизнь.       После обеда Джангар и Джоан отправились бродить по тихим улочкам города. Булыжные мостовые, отполированные тысячами ног, вели их вверх по небольшому холму. Дома, увитые плющом, с балкончиками, утопающими в цветах, смотрели на улицу распахнутыми окнами. В воздухе витали ароматы бугенвиллии и морской соли.       — Кажется, я влюбился в этот город! — прошептал Джоан, останавливаясь у фонтана, чтобы полюбоваться струями воды, сверкающими в лучах заходящего солнца.       — Он и правда прекрасен, — согласился Джангар, глядя на своего омегу. — Но самое большое сокровище я уже нашёл. И оно сейчас рядом со мной.       Джоан засмущался, но в глазах его плясало счастье. Они продолжили путь, держась за руки и наслаждаясь тишиной старого города, нарушаемой лишь шумом фонтанов и криками чаек, круживших в высоком небе. Каждый уголок этого города дышал историей и витавшей в воздухе любовью, казалось, что время здесь течёт медленнее.       Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь утреннюю дымку, окрасили небо нежными оттенками розового и персикового. Личный корабль Джангара, разрезая бирюзовую гладь моря, возвращался к берегу после краткого путешествия. В воздухе витали свежесть морского бриза и что-то волнующее.       День, проведённый в Мерсоне, подарил Джоану не только яркие впечатления, но и что-то особенное. Что-то, что заставило его сердце биться чаще от предвкушения и нетерпения. Даже Джангар, как бывший предводитель бамуто, привыкший читать мысли других, не мог понять, что же так взволновало его возлюбленного.       Верные слуги, встречавшие господина на берегу, с удивлением отметили, что глаза принца буквально сияют от счастья.       — Добро пожаловать домой, господин, — поприветствовал Джоана управляющий, кланяясь. — Все ли ваши пожелания были исполнены во время путешествия?       — Да, спасибо, — ответил Джоан, не в силах сдержать улыбки, — Путешествие было прекрасным! — восторженно и вместе с тем мечтательно произнёс омега.       Он с нежностью посмотрел на Джангара, и в этот момент их пальцы на мгновение соприкоснулись.       — Я попросил бы приготовить нам завтрак на террасе, — обратился Джангар к управляющему.       — Будет исполнено, господин, — поклонился тот и поспешил выполнить приказ.       Сынхо приобнял Джоана за талию, и они медленно направились к вилле, наслаждаясь свежим утренним воздухом.       Завтрак на веранде, увитой цветущим плющом и утопающей в аромате тропических цветов, был наполнен негой и тишиной. Лёгкий бриз колыхал белоснежные занавесы, создавая приятную прохладу. Джангар, расслабившись на мягких подушках, с наслаждением допивал ароматный цитрусовый чай.       — Какое блаженство… — прошептал он, прикрыв глаза. — Мерсон прекрасен, но нет ничего лучше, чем возвращение домой.       — Да, ты прав, — отозвался Джоан, нежно сжимая его руку, своими тонкими пальцами.       После путешествия Джангар выглядел уставшим, и Джоан понимал, что его возлюбленному нужен отдых, так как Джоан поспал в каюте, а сынхо был всё время на палубе, лично управляя кораблем.       — Пойдём, — прошептал он, поднимаясь из-за стола и беря мужа за руку. — Ты хотел немного отдохнуть.       Они прошли в их просторную спальню, залитую мягким светом. Джангар, едва коснувшись головой подушки, погрузился в сон. Джоан некоторое время лежал рядом, любуясь его спокойным, расслабленным лицом, беспрестанно борясь с желанием коснуться того губами.       Когда дыхание Джангара стало ровным и глубоким, Джоан осторожно выбрался из-под лёгкого шёлкового покрывала. Он бесшумно, словно тень, пересёк комнату и, стараясь не шуметь, вышел за дверь.       Сердце Джоана билось от предвкушения. Он спустился на кухню, где его уже ждали привезённые утром ингредиенты…

***

      Сон Джангара был глубок и безмятежен. Ему снились бескрайние поля цветущего вереска, знакомые с детства, слышался шум прибоя и крики чаек. Пробуждение было на удивление сладким, будто его ласково звал кто-то очень родной и любимый. Открыв глаза, Джангар не сразу понял, что именно разбудило его. Комнату заливал уже вечерний свет, а с нижнего этажа доносился божественный запах, от которого заурчало в животе.       Не обнаружив рядом любимого, Джангар поднялся с постели и, не торопясь, спустился по лестнице. Гостиная была залита мягким светом, воздух был напоен тёплым, пряным благоуханием с нотками ванили и корицы. У стола, накрытого белоснежной скатертью, стоял Джоан. В руках он держал изумительный пирог, от которого и исходил этот волшебный запах.       — Дорогой, ты уже проснулся! — улыбнулся Джоан, заметив Джангара. — Как раз вовремя! Я приготовил кое-что особенное.       — Что это? — Джангар с любопытством подошёл ближе, не в силах отвести глаз от румяного пирога.       — Попробуй, — Джоан с нежностью посмотрел на своего возлюбленного и поставил пирог на уже накрытый стол, отодвигая стул. — Присаживайся.       Джангар сел, взял вилку, отрезал кусочек пирога и поднёс её ко рту. Вкус был просто божественным: нежным, сладким, с легкой кислинкой. Наполненный ароматами лета, специй и чего-то неуловимо знакомого, он взывал к самым потаённым уголкам души, пробуждая приятные воспоминания.       — Это… Это невероятно вкусно! — Джангар с восторгом посмотрел на Джоана. — Что это за пирог? Это… Это просто божественно! — Джангар закрыл глаза, смакуя кусочек пирога. Нежный, тающий во рту мусс из печёного ревеня с лёгкой кислинкой, пикантная нотка имбиря и тончайший аромат миндаля в рассыпчатой основе — всё сплеталось в волшебный танец вкуса. — Что это за невероятный пирог?       Джоан, наблюдавший за реакцией любимого, довольно улыбнулся, глаза его загадочно блеснули.       — Помнишь, как мы гуляли во дворце по саду и ты рассказывал о своём детстве? — начал он свой рассказ, присаживаясь напротив Джангара. — Ты упомянул, что твой папа пёк удивительный пирог с ревенем. Ты тогда с такой теплотой говорил о нём, о его пирогах… Я решил попробовать воссоздать его для тебя.       Джоан поднялся и достал из шкафа красивую баночку, наполненную янтарным медом с вкраплениями лесных орехов.       — Я нашёл рецепт на старинном пергаменте в лавке травника ещё там, дома, пока ты ездил в поход в Ледяные земли. Хозяин лавки рассказал мне секрет этого пирога, — голос Джоана стал тише, интимнее. — Он сказал, что если его приготовить для любимого, добавив в начинку лепестки миндаля и заговорив мёд на рождение новой жизни, и если любимый съест хоть кусочек… — Джоан запнулся, глядя на Джангара своим доверчивым и любящим взглядом. — Можно ждать чуда. Чуда — появления на свет нашего малыша.       Джоан наклонился ближе, его пальцы нежно погладили руку Джангара.       — Я вложил в него всю свою любовь к тебе, — прошептал он, заглядывая в глаза любимому. — И надежду…       Джангар, сглотнув подступивший ком, с шумом отодвинул стул, поднялся, обнял омегу, крепко прижимая к себе обеими руками, и нагнулся, целуя пушистую чёрную макушку:       — Милый мой воробушек… — шептал, борясь с нахлынувшими чувствами и выступившими слезами…