я видел тебя раздробленным птеньцом

Феликс старается вчитываться в буквы. Получается паршиво. Ужасные теоремы косинусов совсем не кажутся привлекательными, когда рядом, почти вплотную, сидит Кристофер, который со спокойным выражением лица уже с легкостью проглатывает третий учебник по тригонометрии. Серьезно, Ликс готов поклясться, что старший в голове уже вырисовывает разнообразные окружности, придумывая на ходу себе сложные задачи, которые могут попасться на экзамене. Он выглядит таким сосредоточенным, что младший даже немного ревнует.  — Устал, — замученно тянет Ли, демонстративно хлопая книгой прямо под самым носом Чана. Тот изумленно поднимает на него взгляд, чуть выпячивая нижнюю губу. Наконец-то, он обратил внимание. Победа! — Да ладно тебе, мы занимаемся всего лишь два часа, — зачем-то оправдывается парень, и Ликс прямо слышит в его голосе печальные нотки. — Экзамены не за горами.  Видеть его таким усидчивым и уставшим уже невыносимо. Феликс знает, что его парень много учиться и работает над собой, поэтому он должен помочь ему расслабиться хоть на минуту.  — Первый экзамен лишь через неделю, — он копирует тоскливый тон, опуская голову на плечо старшего. — Я разрешаю отдохнуть десять минут. Никакие учебники и формулы за это время от тебя не денутся.  Он отбирает учебник из чужих рук и кидает его куда-то в угол кровати.  — И что мы будем делать в это время? — искренне любопытствует Чан, мягко проводя ребром ладони по волосам, выкрашенным в приглушенный белый оттенок. Феликс мгновенно чувствует, как в животе начинает что-то приятно щекотать.  — Точно не говорить о тригонометрии, — с сарказмом говорит Ли. — А о чем ты хочешь поговорить? — буднично произносит Чан, зарываясь длинными пальцами в густые локоны и чуть их взъерошивая. Он улыбается нежно, демонстрируя излюбленные Феликсом ямочки на щеках.  Вот уже три недели, как они целуются в различных уединенных местах (в основном в комнате Чана), крепко держатся за руки при остальных, обнимаются долго-долго при прощании. Феликс понял, что комфортность и правда может олицетворять одного человека. Этим человеком стал для него Кристофер. Поэтому младший с гордостью в голосе отвечает:  — О тебе. — Тогда будет скучно, — фыркает Чан, убирая руку.  Феликс чувствует обиду в его действии. Он для Чана буквально готов сделать всё что угодно. Он может рассказывать о нём другим людям часами, описывая все его таланты, о его любви к музыке, собакам и просмотре спортивных матчей по телевизору. Он был готов выслушивать свои ошибки в расчете какой-то банальной задачи по математике, но ведь это был Бан Чан. Его Бан Чан. — А вот и нет.  — А вот и да! — резко восклицает старший, скрещивая руки на груди.  — Ты хочешь поспорить?  — Совсем нет.  — Ты просто себя недооцениваешь. Чан, ты очень милый. Заботливый и талантливый. Только посмотри, ты староста, в прошлом опытный пловец с кучей наград за спиной.  — Вот именно, что спортсменом я был в прошлом. А сейчас я обычный староста, с серьезными проблемами со здоровьем и постоянными загонами по поводу того, как лучше подготовиться к экзамену, не разочаровывая родителей и себя.  Младший поджимает губы от чужих слов. Слышать от любимого человека такое было для него очень тяжело. Ведь Кристофер заслуживал большего. — Ну ты дурачок что ли, — фыркает Ли и перемещает ладонь на живот, чтобы нагло начать щекотать в области боков. Бан тут же скручивается с диким хохотом, переменно прося прекратить эту злую махинацию. Младший не думает останавливаться и просовывает руки под громадную футболку, сжимая кожу. От данной неожиданной манипуляции Кристофер вздрагивает, и Феликс чувствует, как под руками напрягается чужое тело. Он осторожно поднимает взгляд, чтобы рассмотреть лицо напротив, и видит в чужих глазах опасное пламя. Парень сглатывает.  — Возможно немного, — отвечает наконец-таки старший и прижимается ближе. Поцелуй получается чересчур чувственным, отчего обоих сводит с ума. Чан пытается передать все свои чувства, поэтому его настойчивость отражается на губах и касаниях. Он отстраняется первым и обнимает за плечи. Ликс беспрекословно жмется к нему, обхватывая за талию.  — Ты самый лучший, буквально во всём, знай это, — проговаривает Феликс так искренне, что у Кристофера замирает сердце. Он обнимает сильнее и тычется носом в шею, вдыхая запах его геля для душа и пытаясь сдержать слёзы.  — Таких эмоций я никогда ни с кем ещё не испытывал, — признается старший.  — Знаю, — отвечает Феликс и через несколько секунд, собрав всю уверенность, выдает следующее: — Я люблю тебя.  Он болезненно чувствует, как Чан отстраняется, как чужие руки падают с плеч. Возможно, это было его самое неудачное признание в любви в его никчемной жизни. Дрожь подступает неожиданно в рукам, а слёзы скапливаются на глазах. Все его необдуманные решения приводят его в разочарованию. Однако Кристофер опровергает все его ужасные предположения о вечном одиночестве.  — Я тоже люблю тебя.  Слёзы непроизвольно скатываются по щекам. Феликс через силу фыркает, не зная, что ответить. А чужие пальцы тем временем невесомо проводят по коже, чтобы убрать пощипывающую субстанцию.  — Иди ко мне.  Кристофер расправляет руки для объятия, и младший буквально падает в них, крепко хватаясь за шею. Старший стискивает парня в ответ и нежно проводит рукой по спине, успокаивая. В его руках Ликс через какое-то мгновение засыпает, не чувствуя больше ни грамма усталости и дрожи в теле. Чан засыпает вместе с ним. Учебник по тригонометрии они смогли найти только на следующий день.