Адвокат Окделла

Все эти дни Ричард подолгу сидел у забранного решеткой окна, с тоской разглядывая небо, наблюдал, как оно алело на восходе, заливая комнату розовато-золотистыми лучами ласкового утреннего солнца, как пробегали легкие, похожие на сказочных созданий облака и сновали беспечные стрижи, как спускался теплый вечер, и в темно-синем бархате вспыхивали первые звезды и загадочная Луна… Совсем скоро уж наступит то самое утро, когда солнце взойдет для него в последний раз, а любоваться звездами уже не случится… Но сейчас, вместо того, чтобы смотреть в окно, Ричард лежал на кровати, отвернувшись к голой выбеленной стене. На душе щемило горькой болью. Любила ли его матушка? Или видела в нем только орудие мести, считала единственным предназначением сына — убить Алву?.. Она никогда не интересовалась, чего хотел, о чем мечтал Ричард, не говорила о его будущем… Закатные твари, потому что не было никакого будущего!.. А ведь матушка знала, что это был честный поединок на линии, что эта дуэль спасла отца от публичной казни, а Окделлов — от ее последствий! Знала, и не сказала… Закатные твари, да всем было прекрасно известно, что это была линия, все, кроме него, Ричарда! В коридоре раздались шаги и в который раз за это утро противно лязгнул тяжелый засов. — Айри! — радостно выдохнул Окделл и, на секунду забыв обо всех бедах, бросился к сестре. — Я так ждал тебя!.. — Не подходи ко мне. — ледяным тоном отрезала Айрис, отшатнувшись. Ричард замер, в недоумении глядя на сестру, будто видел ее впервые. Серые глаза ее пылали гневом, на щеках — лихорадочный румянец, дышит рвано, с хрипотцой, нервно крутит серебряной колечко с бирюзой на тонком пальце… И молчит!.. — Предатель. — сказала, наконец, сестра. — Я в глаза тебе посмотреть пришла. Убийца и предатель! — Айри… — едва слышно прошептал Ричард, умоляюще глядя на девушку. — Прошу, только не ты… — Когда ты приехал в Надор, привез Бьянко, свадебный подарок моего жениха, я ликовала. — все тем же ледяным тоном произнесла Айрис. — Я верила, что все изменится. Что я, наконец, вырвусь из клетки, из склепа, который гордо именуется Надорским замком, стану фрейлиной Ее Величества, выйду замуж за Рокэ Алву! Я только этой надеждой и жила, а что теперь? Что меня ждет, Дикон?! — Мой поступок никак тебя не затронет. — рвано ответил Ричард и подрагивающей рукой потянул ставший вдруг душить воротник. — Виноват я и, я только я, за что и буду наказан! — Ты, правда, не понимаешь, что сделал? — ядовито прошипела Айрис, медленно подбираясь к брату. — Мне суждено было стать женой Первого маршала Талига, а теперь меня никто замуж не возьмет, никто, даже противный Ларак!..Никто, слышишь?! — Айри, поверь… — начал задыхающийся Дикон, но сестра вдруг ударила отмашь, оставив на щеке глубокие царапины от кольца — оно случайно оказалось повернутым камнем внутрь. Ричард вскрикнул, схватился за кровоточащую рану, невольно сделал шаг назад, на глаза навернулись слезы. — У меня не будет ни свадьбы, ни мужа, ни детей! — гневно крикнула Айрис, сжимая хрупкие кулачки так, что побелели костяшки пальцев. — Ведь я — сестра подлого убийцы и предателя! Ты похоронил меня заживо! Предал не только Рокэ, а всех нас, меня, Эдит, Дейдри! Ненавижу!.. Ты мне — не брат! На крик пришел надзиратель. Хлопнула дверь, лязгнул тяжелый засов… Ричард медленно опустился на кровать, спрятал лицо в измазанных кровью ладонях и бессильно разрыдался. Только не Айри!.. Они всегда были так близки, доверяли друг другу все тайны, все мечты, все то, что нельзя было больше рассказать никому на свете!.. В очередной раз хищно лязгнул засов. Ричард даже не поднял головы — не хотел знать, кто еще проклянет или отречется от убийцы и предателя… — Диего Феррас, лекарь. — произнес незнакомый густой бас. Окделл невольно взглянул, и увидел полного южанина с пышными усами. Лекарь-кэнналиец?.. — Надзиратель доложил, что у Вас кровь, дор Рикардо. Покажите рану. Ричард послушно повернул лицо так, чтобы мужчина увидел царапины. — Это ничего… — добродушно заверил лекарь, достал из своей сумки какую-то металлическую баночку и принялся мазать саднящую щеку аккуратными бережными касаниями. — Даже шрамов не останется… В нос ударил до боли знакомый сладкий аромат — да это же там самая мазь, которой Ричарду лечили воспаленную руку!.. На глаза снова навернулись горькие слезы.