Часть 3
8 января 2024 г., 10:54
Хонджун уже собирался спать, просмотрев рабочий чат напоследок, чтобы не забыть еще какое-нибудь из поручений, но не найдя ничего нового, все-таки откладывает мобильный, чтобы снять очки и встать из-за стола, разгибая, наконец, спину. Поясницу тянет от того, что он просидел в одной позе несколько часов, но это не первый раз – скоро пройдет. Ким посвящает несколько минут легкой разминке, чтобы унять боль в мышцах и идет в сторону своей небольшой кухни, чтобы выпить воды. AVOC готовят показ в эту пятницу и Хонджун правда ненавидит представлять новые коллекции (с технической точки зрения), потому что в последние недели вообще все идет через задницу – то какой-нибудь форс-мажор, всплывший из ниоткуда, то директор еще сомневается в некоторых моделях платьев и решает убрать их с показа в последний момент, то еще что-нибудь и это так сильно действует на нервы…
Горячий душ возвращает Хонджуну желание жить и он забирает свой телефон со стола, укладываясь в постель. Ким коротко пролистывает соцсети в поисках какой-нибудь шумной темы, но все поразительно тихо, и только потом он замечает в верхнем правом углу красный флажок, открывая личные сообщения. Сказать, что Хонджун был в шоке – не сказать абсолютно ничего, потому что ему приходится трижды перезагрузить телефон, чтобы принять то, что ему не показалось. Кажется, Джун может купить лотерейный билет и завтра проснуться миллионером, потому что ему поразительно везет последнее время. Пак Сонхва написал ему. Сам. Не его менеджер? Это очень странно, но он просто… позвал его на встречу, чтобы обсудить какие-то там деловые вопросы. Пиздец. Конечно же он придет!
Уснуть получается с огромным трудом, и Хонджун ворочается в постели, нервничая, кажется, слишком сильно, но он не может настроиться на сон – никак не выходит. Завтра в семь часов вечера ему нужно идти в один из самых лучших ресторанов Парижа, чтобы поужинать там с Сонхва. Как можно успокоиться, когда тебя зовет на ужин звезда мирового масштаба? Ким мог бы отнестись к этой новости спокойнее, если бы не осознавал, что сам из себя, по сравнению с Паком, он ничего не представляет, и потому эта новость шокирует его только сильнее.
Кружку с кофе Джун держит дрожащими руками и все не может унять волнения, растекшегося по его телу, и ему удается прийти в себя только во второй половине дня, когда мысли о Сонхва перебивает работа. Голова снова кипит, и поняв, что в рабочем чате нет для него ничего, кроме головной боли, которая понемногу накатывает на него, отнимая вообще все настроение, Хонджун садится рисовать. Он делает это по старинке, на бумаге – так привычнее и так он словно чувствует себя увереннее, соприкасаясь карандашом с бумагой, хотя иногда, когда сроки сдачи проектов горят, то приходится садиться за компьютер и отрисовывать эскизы там.
Остаток дня Джун проводит, отвлекая себя рисованием. Его очень вдохновил недавний показ YSL, но ещё сильнее его вдохновил… Сонхва. Чёрт! Нельзя опоздать! А еще нужно выглядеть соответствующе, чтобы не опозориться, они ведь идут в ресторан!
Хонджун судорожно бегает по квартире от шкафа к шкафу и бросает найденные вещи на кровать, чтобы присмотреть из них что-то и собрать сносный образ. Конечно, Киму приходилось ходить в рестораны неоднократно, и почти всегда это были деловые встречи, но не со всемирно известной моделью, если уж на то пошло. Душ, немного геля на волосы, которые Хонджун зачесывает назад, и макияж. И вскоре он уже стоит в прихожей, в очередной раз проверяя, куда ему нужно и к кому, потому что осознание хоть и пришло в его голову, пусть и с опозданием, но неуверенность и непонятная тревога диктует свои правила, и только в очередной раз убедившись в подлинности аккаунта Сонхва, на который он, вообще-то, подписан уже несколько лет, он разрешает себе выйти из дома, усаживаясь в свой Мерседес, чтобы поехать на бульвар Монпарнас – центр сбора всех сливок парижского общества, среди которых были дипломаты, музыканты, писатели и далее по списку. Унять мандраж было трудно, но Киму все еще нужно оставаться внимательным за рулем, иначе он попросту не доедет на долгожданную встречу.
Прямо на входе Хонджуна встречает хостес и спрашивает, заказан ли у него столик, и он вглядывается вглубь зала, где все же находит знакомое лицо. Он называет имя заказчика и она провожает его до стола, заказанного на имя Сонхва.
Пак выглядит великолепно… На этот раз он надел черное платье с разрезом на спине, и Хонджун едва не давится слюной, когда старший улыбается ему мило.
— Я знал, что вы придете раньше, поэтому тоже пришел заранее, — Сонхва ждет, когда его спутник присядет на стул напротив и делает глоток воды. Хватит с него алкоголя, он едва смог привести свое лицо в порядок после вчерашнего.
— Я так предсказуем? — Джун смеется и расстегивает пуговицу пиджака, всеми силами сдерживая себя от того, чтобы не поедать Пака глазами.
— С тем, как вы переживали в нашу прошлую встречу, я решил позаботиться о том, чтобы не смущать вас больше.
— У вас не вышло – я едва не лишился рассудка, снова увидев вас в платье, — Ким почти нервно глотает воду, прочищая горло.
— В хорошем смысле, я надеюсь? Я все еще неуверенно чувствую себя в нем, — Сонхва не замечает того, как вместо формального разговора переходит во флирт и ему стоит держать себя в руках.
— Вам очень идет. Я люблю эксперименты, но не всех мужчин так красит юбка, вы же понимаете.. В вашем же случае все наоборот, и Сен Лоран оказался не совсем прав в выражениях, — младший усмехается, в момент расслабляясь, будто осознал, что Пак – тоже человек и его здесь никто не съест, — мужчина, сидящий передо мной, украшает платье не хуже дамы, что могла бы носить его..
Эта мысль в голове Джуна появилась еще в тот вечер, но озвучить ее он решился почему-то именно в этот момент. Видимо, неформальная обстановка встречи, хоть и по работе, все же повлияла на то, чтобы Ким не чувствовал такого напряжения.
— Снова вы льстите мне, — Пак мог бы закусить губу, пряча смущение, но боится, что выдаст себя только сильнее.
— Вовсе нет. Не будь вы способны вывезти то платье, вряд ли Вакарелло предложил бы его вам, верно? — младший пожимает плечами, — так о чем вы хотели со мной поговорить?
— Точно, вы снова отвлекли меня, — Хва смеется, и в это время им приносят бутылку охлажденного шампанского, разливая по бокалам, — не напомните, как называется бренд, в котором вы работаете? Прошу прощения, с утра была тяжелая съемка и совсем вылетело из головы.. — им с Ланой просто в очередной раз не удалось найти Хонджуна среди известных им брендов и Сонхва решил схитрить, выпытав название у самого Кима.
— AVOC.
— Точно.. Хотя мы видели, что у вас есть собственный бренд, не так ли? — Есть! Получилось. Интересно, на каком же посту работает Хонджун, раз уж в интернете его имя не высвечивается, хотя AVOC – не такой уж безызвестный бренд.
— Да, но.. вы наверняка сами видели, чего уж скрывать, — Хонджун грустно вздыхает, заглядывая в меню.
— Как раз насчет него я и хотел поговорить. Мне очень нравится то, что вы делаете.
— Не говорите ерунды. Я средненький дизайнер, а вы – лицо крупнейшего бренда. Не станете же вы сниматься для меня просто так… — Джун откладывает меню в сторону, предсказывая скорое завершение разговора, — разве это не подвергнет риску вашу репутацию?
— Тут вы правы, — Пак кивает, прикрывая тяжелые веки, — но это не отменяет того, что я вижу в вас потенциал. Это же ваш костюм был на том показе?
— И что же вы собираетесь мне предложить? — Ким изгибает бровь.
— Сниматься для AVOC – тоже не мой уровень, и мы оба прекрасно это понимаем, однако…раз уж я могу вам помочь, то почему бы мне этого не сделать? — Хва все же не сдерживается и делает глоток шампанского, чтобы смочить глотку. В ней пересохло от волнения и от того, какой же все-таки Ким горячий, когда перестает смущаться, — У меня есть друг, он ведет колонку о молодых перспективных корейских брендах. Его тоже заинтересовал KHJP, и он готов написать о вас, если вы согласитесь.
— Но почему именно я?
— Это шоу-бизнес, Хонджун. Здесь почти все построено на случайных знакомствах. Мне понравился ваш красный костюм, я взял вашу визитку и теперь мы здесь. Разве это плохо? Если отказываетесь, то так и скажите, — Сонхва искренне не желает того, чтобы Ким сейчас встал из-за стола, ссылаясь на гордость или какие-то принципы, хотя все это слишком уж подозрительно, и Пак прекрасно это понимает, но ему всего лишь приходится выкручиваться из той ситуации, в которую он себя ввязал по неосторожности, и это кажется ему самым безобидным вариантом. Да, ничего бы не изменилось, если бы Хонджун ушел прямо сейчас, ведь его дело было лишь в том, чтобы оправдать свой внезапный порыв прошлой ночью, но младший слишком уж сильно впечатлил его, чтобы прекращать все это так просто.
— Разве я могу вам отказать? Вы так очаровательно выглядите, пригласили меня сюда и даже надели платье, в котором ощущаете себя неуютно, лишь потому что я сделал вам комплимент тем вечером. Пусть я и не понимаю ваших мотивов, но такое предложение, тем более от человека, которым я искренне восхищаюсь, я не могу отвергнуть…
Сонхва теряет дар речи от искренности слов Кима, и он наверняка смотрит на него огромными глазами, но быстро приходит в себя и вновь надевает маску недоступности, пусть уже и потерял остатки самообладания, потому что под чужим пронзительным взглядом он непременно ощущает себя обнаженным, и ему это нравится.
— Я напишу своему человеку этим вечером, — рапортует Пак. Заканчивать ужин на этом не хотелось совершенно, но не только из приличия, а потому что хотелось остаться наедине с Хонджуном подольше. Он все еще кажется Сонхва достаточно интересным хотя бы для того, чтобы продолжать общение, — тогда, может, поужинаете со мной? Хочу остаться подольше в приятной компании..
— Вы снова лишаете меня выбора, Сонхва..
Нет, этот парень определенно сведет его в могилу. Даже имя Сонхва из его уст звучит по-другому – так нежно, что в груди жжет. Пак теряет голову рядом с Хонджуном, и от этого одновременно так хорошо и так дерьмово на душе. Он идет наперекор своим принципам прямо сейчас, но так не хочется лишать себя удовольствия слышать свое имя голосом Кима…
★★★
— Знаете, я все еще не верю, что из всех людей на том показе вы выбрали именно меня, — признается Хонджун, откладывая нож в сторону, кладя кусочек стейка себе в рот. — Они все мне так надоели, а вы стояли особняком, среди всего этого.. Признаюсь, это было, скорее, любопытство, нежели взвешенное решение, — Пак складывает руки перед собой в замок и укладывает на них подбородок, в очередной раз за вечер разглядывая мужчину перед собой, — но все мы люди, верно? Мне свойственно иногда совершать необдуманные поступки.. — Это я заметил. Вы не обсуждали с менеджером эту встречу до того, как написать мне, я прав? — Хонджун усмехается и вытирает рот салфеткой. — Все-то вы видите, — смеется Хва, — да, вы правы. Немногим удается меня смутить, но у вас выходит отменно. — Сочту это за комплимент, — Ким кладет салфетку рядом и теперь они оба смотрят в глаза друг друга. — Это он и был, — тянет старший, отводя взгляд лишь спустя время, чтобы доесть свой салат. — Вы всегда говорите с людьми так откровенно? Если да, то я удивлен тому, какая у вас репутация, — Хонджун чувствует то, как растет напряжение между ними, но ему не становится неуютно с каждой минутой, проведенной в этом ресторане – наоборот, Сонхва будто раскрепощает его, а Ким не может ему сопротивляться, — или все покупаются на ваше обаяние? Впрочем, тогда неудивительно.. — Сам поражаюсь тому, что говорю, — Пак улыбается растерянно и хрустит листом салата. Хонджун возвращается домой, попрощавшись с Сонхва у двери такси, и его так неумолимо сильно хотелось поцеловать в его невероятно привлекательные пухлые губы.. Но Ким понимает, что нельзя. Ему, черт возьми, вообще нельзя даже стоять рядом с Паком, но он стоял. Говорил с ним за ужином, пил шампанское, и просто находился рядом, ощущая себя победителем, которому достался самый ценный приз. Сейчас даже неважно то, что Сонхва предложил помочь с продвижением бренда. Он выбрал Хонджуна среди остальных и говорил с ним на равных, иногда выдавая свое смущение, которое, вероятно, из привычки старался спрятать, когда у Хонджуна не получалось держать язык за зубами, чтобы не выдать какую-нибудь глупость. Очаровательный. Недоступный. Такой желанный, но такой запретный, что голову кружит только от понимания, что он провел с Сонхва этот вечер. Скорее всего, даже не последний.
