La vie est trop courte pour boire du mauvais vin

Сонхва позвонил Уёну по видеосвязи тем же вечером, чтобы передать слова Хонджуна, но как оказалось, младший уже написал их рекламщику, чтобы обсудить этот вопрос. На этом можно было бы закончить, если бы Чон не стал допрашивать Хва о том, как прошел ужин. Уён, кажется, единственный, кто знает Пака достаточно хорошо, чтобы читать эмоции по лицу. Они видятся не так часто, но младший и правда замечательный журналист, а еще очень хороший друг Сонхва. Настолько хороший, что старший доверяет ему безоговорочно. — Я.. блять, я не знаю, что со мной происходит, — Пак стряхивает пепел почти агрессивно, тяжело вздыхая, слыша скрипучий смех с того конца. — Я тебя таким еще не видел! — Хохочет Уён, которого смешит то, как дуется Сонхва. — Просто он очень красивый! И милый.. немного дерзкий – не такой, как остальные, — тянет Пак, пока до него не доходит, — Он просто пиздецки горячий. Ты бы его видел.. — Так завали его. В чем проблема? — Чон успокаивается и теперь смотрит так заискивающе, — я видел его фотки – хорошенький.. — Не могу я так.. Мы с ним оба играем в недотрог или типа того, и это тоже очень горячо. Я и так пригласил его на ужин только потому что был пьяный. И вот к чему это привело, — Сонхва тушит окурок в пепельнице и встает со стула, чтобы сделать себе кофе. — Если ты правда нравишься ему так сильно, то это твой шанс, — Уён хрустит чипсами, сидя на кровати и теперь Хва тоже ужасно захотелось чего-то вредного, но из вредного из-за диеты он может позволить себе гребаные сигареты, заменяя ими сладкое и фастфуд, который так обожает. — Я бы вышел за него замуж, блять, но эта ебаная пресса… — Пак засыпает кофе в кофеварку, проверяет молоко в холодильнике и подставляет кружку, — они же меня сожрут. Ты-то должен это понимать.. — И что ты собираешься с этим всем делать? — Чон задает вполне резонный вопрос. — Пока не знаю, но я надеюсь, что твой журнал поможет? — разочарованно вздыхает Хва. — Очень сомневаюсь. У меня, конечно, крутой журнал, но не настолько, — младший сочувственно вздыхает, пожимая плечами. — Я знаю… — Пак забирает свой кофе и берет очередную сигарету в зубы, выходя на балкон. Он щелкает зажигалкой и с облегчением выдыхает дым в прохладный осенний воздух, — никто из тех, с кем я “встречался” не нравился мне так сильно. Блять, я умру, если не придумаю что-нибудь, — Сонхва прикрывает глаза рукой и вздыхает, а после делает глоток своего кофе без сахара. И без кофеина, потому что его ему тоже нельзя! — Ну, начало уже положено, так что пока жди. Вы же вроде теперь общаетесь – все должно быть в порядке? — неуверенно тянет Уён и шелестит пачкой. — Надеюсь, что я не разонравлюсь ему за это время. Я никогда так не переживал из-за этого, какого хуя? — Хва выбрасывает сигарету в окно и заходит обратно, кутаясь в халат. — У Хонджуна хороший вкус, — подмечает Уён, — Он работает в AVOC? — Ага, но я не знаю, кем. — Может, в креативной… похоже на то, раз уж он дизайнер, — младший фыркает, — мне кажется, он пока боится заниматься только своим брендом, но я его понимаю. Я сделаю все, что смогу, ладно? — Спасибо, Ённи, — Хва в очередной раз вздыхает, — я не знаю, что бы делал без тебя сейчас… — Ничего бы ты без меня не делал… — Чон смеется, — ладно, у меня через двадцать минут созвон – если что, пиши, звони. Целую! Уён кладет трубку и Сонхва остается наедине со своим кофе. Не думать о Хонджуне не получается, а думать слишком утомительно, потому что мозг ищет пути как же в короткие сроки поставить Кима вровень с собой, но не выходит и от этого так дерьмово, и Пак чувствует себя бесполезным. Они с Кимом общаются, конечно – Сонхва надеется, что это так, но написать Хонджуну просто так было бы как будто странно, даже если очень хочется просто поболтать и спросить, как у него дела. За этот вечер выяснилось, что младший живет в небольшой съемной квартирке в Париже, и это так обрадовало Пака, что он едва не вскочил со стула – то, что они живут в одном городе – это замечательно, и не придется искать время, чтобы слетать в Сеул и обратно, если они вдруг решат встретиться снова спустя время. Так хочется просто плюнуть на все и сходить на пару свиданий, поцеловаться, выпить вина и заходить в квартиру, по пути снимая друг с друга одежду, но Сонхва не может. Даже его принципы тут не при чем, а это уже значит, что Пак влип. Пресса вымоет ему все косточки, если вдруг окажется, что он встречается с каким-то там Ким Хонджуном. И ладно, что встречается – он волен делать все, что его душе угодно. Почти. Но очень боязно за самого Хонджуна и его бренд, потому что вместе с популярностью пара желтых статеек может просто стереть с лица дело всей его жизни. “Ким Хонджун зарабатывает себе имя за счет всемирно известной модели Пак Сонхва. Надеется, что таким образом сможет привлечь внимание к своему провальному бренду?” – или типа того. Не хотелось бы, чтобы такое случалось. Это не пойдет на руку никому из них. Хонджун может прослыть альфонсом, а Сонхва превратится в идиота, которого “водят за нос”. Даже если это не так, общественность будет не переубедить, как бы Хва не комментировал свои гипотетические отношения. Так пиздецки обидно, что популярность приносит тебе деньги, открывает новые возможности, но при этом становится твоим проклятьем, которое может уничтожить всю твою жизнь в один момент.. Не сумев преодолеть свой поток мыслей, Сонхва лезет в интернет, чтобы узнать побольше об AVOC и неожиданно для себя обнаруживает, что бренд готовит показ в эту пятницу. Сонхва обязан прийти туда во что бы то ни стало, и он отменит съемки, запланированные на вечер пятницы только из-за Хонджуна. Они разошлись буквально несколько часов назад, но Пак уже скучает и очень хочет увидеть младшего снова, чтобы вновь метать искры из глаз, повышая это абсолютно крышесносное сексуальное напряжение между ними. “У его бренда показ в эту пятницу.” “Отмени все, я должен быть свободен тем вечером.” Пак пишет менеджерке и даже не хочет слышать отказ. Он заболел, умер, в коме – что угодно, но он должен появиться на показе AVOC и увидеть его. “Блять, ладно.” “Хва, что с тобой происходит?” Сообщения от Ланы Сонхва игнорирует, как только она отвечает ему согласием и планирует посвятить оставшийся вечер дурманящим мыслям о Хонджуне, внутри умирая от того, как больно царапают грудь стебли распускающихся в ней цветов.