Запретная любовь

      Ризли медленно ходил от стола до стены и обратно, переваривая у себя в голове навязчивые мысли. С утра приходили Журьё и Лурвин доложить о промежуточных результатах исследования, шпионы Фатуи всё же явились в крепость, а Первозданное море может в любой момент прорваться сквозь шлюз. Слишком много всего свалилось на плечи. Если говорить честно, единственное, чего Ризли сейчас хотелось — увидеть Клоринду, казалось, это единственный человек, который мог успокоить его в любой ситуации одним лишь своим присутствием.       Послышался звук открывающейся и закрывающейся двери, Ризли с надеждой кинулся к лестнице, по которой, слава Архонтам, поднималась Клоринда.       — Ты не проверял, так? — спросила она, даже не приветствуя. Вообще, говорить: «Привет» и подобные фразы как будто не входило в обязательства, точно их общение не имело начала и конца, которые нужно пояснять какими-то словами.       — Без тебя не рисковал сунуться, — поняв, о чём Клоринда, ответил Ризли и зачесал волосы назад, неуспешно — те всё равно непослушно вернулись обратно. — Посылать Лурвин с Журьё было бы опаснее.       Поманив рукой, Клоринда скрылась за лестничным пролётом, и Ризли беспрекословно последовал за ней.       Спустившись на этаж ниже, они встали на круглую плиту, вмиг поехавшую вниз.       — Беседа провалилась? — будто бы не зная ответа, поинтересовалась Клоринда.       — А как же? Толку от этих бесед нет совершенно, но каждый раз всё равно забавно поглядеть, что эти из себя представляют, — вдруг оживился Ризли. — Но…       Он замешкался, и Клоринда выжидающе выглянула исподлобья.       — «Но»?       Плита дошла до конечной точки, перед Ризли и Клориндой показалось знакомое обоим помещение.       — Тот, что Лини, интересный, на самом деле. Не могу сказать точно, глупый он или хитрый, но определённо имеет свою… энергетику, — Ризли запнулся, подбирая правильное слово.       — Глаз на клоуна из Фатуи положил? — с нескрываемым сарказмом спросила Клоринда.       — Ха-ха, как смешно, — Ризли легонько стукнул её по треуголке, что сместилась на глаза, закрывая обзор. — Сама знаешь, на кого у меня глаз лежит.       Клоринда поправила головной убор и одарила друга холодным взглядом, так и мечтая когда-нибудь отвесить пощёчину за очередную фразу. Оба замолчали, пока подходили к переключателю, единственным звуком приходилось эхо цокота каблуков Клоринды.       Двери одна за другой поднялись, и, пройдя коридор, Ризли и Клоринда оказались около шлюза, стрелка на котором приняла положение в девяносто градусов.       — В прошлый раз она была левее, — с раздражением произнёс Ризли, облокотившись о перила.       — Было бы трудно не понять, что всё становится хуже. Хуже может быть только то, что мы никак на это не повлияем, — переняв настроение Ризли, прокомментировала положение стрелки Клоринда. — Только смотреть на то, как она смещается, и исследовать дальше.       — Нёвиллет, если что, справится? Как думаешь? — Ризли поджал губы и повернулся к ней.       — Есть что-то, с чем он не справится?       — Тоже верно…       Ризли тихо промычал, точно что-то обдумывал.       — Если я попрошу тебя эту неделю побыть здесь, ты сможешь приходить? Не только из-за Первозданного моря, ещё за детьми Фатуи приглядеть? — спросил он.       — Это зависит не от меня, ты сам понимаешь. Например, мне через полтора часа надо быть уже на заседании.       — Но ты не устанешь появляться здесь так часто? — Ризли подошёл ближе к Клоринде и оглядел её лицо. — Я ж забираю у тебя твоё свободное время.       Она о чём-то думала.       — Знаешь, пока ты оплачиваешь мои приходы сюда — это моя работа, — без особых эмоций ответила Клоринда.       — Оу, а я-то думал, что ты когда-нибудь по чистой душе решишь меня навестить… — видимо, время серьёзных разговоров закончилось, потому Ризли опять позволил выйти наружу образу «ушастого шутника».       Выражение лица Клоринды сменилось ещё более отдалённым, посмотрев на друга, она твёрдо сказала:       — Если очень хочется, мог бы и сам когда-нибудь по чистой душе навестить меня, а не сидеть целыми днями под водой, не видя солнечного света.       Ризли удивился подобной реакции.       — Родная, ты чего? Я же просто шучу, — он попытался приобнять её, но та вывернулась, направляясь к выходу.       — Мы в такой ситуации, где шуткам места нет. И я искренне надеюсь, что ты это понимаешь. До скорой встречи.       Короткий вздох, и Ризли последовал за подругой. До кабинета они дошли уже в полном молчании. ≫       — Встаём, нам на производственный участок пора, — громко сказала Линетт и похлопала в ладоши в попытках разбудить братьев. — Мы и так завтрак пропустили.       Первым поднялся Фремине и устало протёр глаза.       — Прогуливать завтраки — твоя идея… Ты когда вообще вернулась? — спросил он, свешивая ноги с кровати.       — Когда вы оба уже спали. Немного, но узнать удалось, на обеде расскажу.       Оба перевели взгляды на Лини, что продолжал пускать слюни на подушку с закрытыми глазами, рядом с кроватью валялся цилиндр: совсем на него не похоже — обычно он чуть ли не самый первый вскакивал и будил остальных.       — Лини! — Линетт приблизилась к брату и, положив ладонь ему на плечо, потормошила.       В ответ донеслось неразборчивое бормотание и сонный стон, однако глаза Лини не открыл.       В проходе показался Филдинг, выглядел он далеко не добрым, в общем, это его обычное состояние, однако сейчас только криков и не хватало.       — Я не понял, почему вы до сих пор сидите и прохлаждаетесь здесь! — грозный голос стражника смог разбудить Лини.       — А?! — отреагировал он.       — Б! — мужчина вышел в середину комнаты и стукнул по полу. — Живо на участок! Вы тут всего ничего, а уже неимоверно раздражаете. Мне абсолютно плевать, кем вы были до ареста, ваша настоящая жизнь теперь в крепости!       — Мы уже идём, — в полудрёме ответил Лини, поднял цилиндр и нацепил на голову, вставая.       Линетт и Фремине переглянулись и двинулись за братом из бараков.       Гренвиль встретил троицу тоже нерадостно: больше всего досталось, конечно же, Лини, что практически позабыл, как пользоваться механизмом — в первый день обрабатывать детали у него получалось гораздо лучше, даже у Линетт, которой категорически нельзя прикасаться к технике, виднелись успехи. В чём же дело? Да в том, что он почти не спал эту ночь. Несмотря на слова Линетт о том, что вернулась она в бараки, когда оба брата «уже спали», Лини в тот момент пытался прогнать из своей головы навязчивые мысли, закрыв глаза. Всё происходило будто во сне, где ничего не понятно, но в порядке вещей: выданные купоны, подъёмник, столовая… Лини просто безумно хотел спать.       — …так вот, вчера я аккуратно поинтересовалась у одного парня, есть ли в этой крепости что-то, что скрыто от чужих глаз, на что он отреагировал неоднозначно, — шёпотом произнесла Линетт, ткнув вилкой в мясо.       Сегодня выданная еда была гораздо лучше, чем вчера.       — Надо рыть дальше, — утвердил Фремине и вскинул брови, заметив сидя засыпавшего Лини. — Хэй?..       Рука легла на плечо и погладила, Лини приоткрыл глаза и подпёр лоб ладонью.       — Ты сколько спал вообще? — Линетт склонила голову набок.       — Я… не знаю… — вымученно простонал Лини.       — Совершенно на тебя не похоже. Не забывай, что у нас есть задание, — продолжила Линетт.       — Я помню… видимо, от непривычки на новом месте… Мне очень стыдно, извините, — Лини протёр глаза и попытался прийти в себя.       Конечно, от «непривычки», а не от того, что думал о герцоге, о той вчерашней беседе, о его поведении. О нём хотелось знать больше не с той стороны, чтобы это как-то помогло расследованию, нет, чтобы просто понять, почему этот человек чуть ли не полностью залез в голову. Лини понимал, что его состояние вполне абсурдно, учитывая долг перед «Отцом», но не мог ничего с собой поделать. Точнее, мог, но не хотел.       — Оплати себе завтра отдых, Лини. Мы тебе добавим, если не хватит купонов, — подал голос Фремине. — А если всё равно будет недостаточно, я могу на ещё одну смену сегодня сходить.       Лини отрицательно помотал головой.       — Разберусь.       Закончив есть, троица направилась к подъёмнику, чтобы подняться до бараков. Но только они подошли к механизму, сзади донеслось: «Стойте!». Фремине, Лини и Линетт машинально развернулись: перед ними предстала стражница. Линетт нахмурилась, боясь, что о её вопросах заключённым стало известно.       — Вы идите, я за ним, — пояснила женщина и кивнула на Лини.       Лини поник и выдохнул, предполагая, за что его остановили, Линетт застыла, переводя взгляд с братьев на стражницу.       — Это из-за производственного участка?       На лице женщины на мгновение проскочило непонимание, она тут же отмахнулась и произнесла:       — Герцог ждёт тебя в кабинете в семь вечера.       Из-под ног будто пол ушёл. Герцог? Ждёт? Да ещё и достаточно поздно? Как это вообще возможно?       На щёки лёг заметный румянец, что Лини при всём желании не скрыл бы — сил всё равно не было. Ноги подкосились, но он устоял.       — Я вас услышал, спасибо?.. — непонятливо ответил он, чувствуя, как в животе будто начали порхать те самые бабочки.       Стражница удалилась, оставляя всех троих. Линетт и Фремине переглянулись, уставились на брата, что молчал. Ситуацию в свои руки взяла Линетт: схватила обоих парней за руки и повела в сторону подъёмника. От столь неожиданного действия оба подавили вздохи, выпучив глаза.       — Это уже опасно, — то ли испуганно, то ли раздражённо утвердила она, как только механизм двинулся. — Второй день подряд.       — А если на тебя всё-таки донесли? — Фремине взглянул на сестру, со всей силы вжался в рукав, пытаясь угомонить нашедший страх.       — А если ловушка? — Линетт приложила ладонь ко рту, ушки её навострились. — «Отец»…       Лини, прочистив горло, поправил бант и замотал руками, перебивая Линетт.       — Тихо-тихо, без лишней паники. Я узнаю обо всём и расскажу вам. Сейчас у нас заслуженный отдых, а потом… Что будет, то будет, — Лини попытался сказать это спокойно, но голос всё равно дрожал, пусть и немного. — Просто доверьтесь мне.       — Лини, ты сегодня никакущий, ты точно в силах будешь ещё к герцогу идти? — обеспокоено спросила Линетт.       — Не думаю, что у меня есть право отказаться.       Близкие согласно, но грустно кивнули, подъёмник поднялся на нужный этаж. А мысли о поводе вызова в кабинет летели и перекручивались одна за другой. И, по правде говоря, уведомление от стражницы напрочь прогнало усталость. Осталась только небольшая тревога, смешанная с любопытством. *       Без пяти семь. Лини уже подходил к кабинету: никого рядом не было, кроме двух стражников. Они сразу узнали его, потому спокойно пропустили к дверям. Сердце ушло в пятки. Пути назад нет.       Три стука, с другой стороны донёсся глухой ответ: «Войдите». Дверь отворилась, внутри было пусто. По телу прошлась дрожь, заставив Лини нервно сглотнуть.       «А если всё-таки ловушка?» — подумал он, внимательно осматривая помещение. В нос снова врезался приятный парфюм, поднимая в памяти вчерашний визит.       — Не томитесь, — голос герцога сверху вперился в уши.       Неуверенно Лини ступил на лестницу. Ступень за ступенью, и показалась фигура Ризли, восседавшая на столе спиной к выходу. Сам он был занят граммофоном: что-то делал с иглой.       — Добрый вечер, — кашлянув, поздоровался Лини.       — А, это ты? Добрый-добрый… у меня тут иголка немного выбилась, погоди минутку.       Лини кивнул и поджал губы, осматривая кабинет. Тут совсем ничего не поменялось со вчерашнего дня. Да и с чего бы тут чему-то меняться?       — Чай будешь? — Ризли обернулся к Лини, поддевая иглу.       — Не откажусь.       Он встал со стола и подошёл к чашкам, положив в одну из них пакетик, залил кипятком и протянул Лини. Ненароком коснувшись его холодных пальцев, Ризли нахмурился.       — Ты не болен?       Кожу обдало теплом от чашки, по телу пробежались мурашки.       — Нет, просто не выспался, — искренне произнёс Лини и сделал глоток.       Ризли наконец закончил возиться с граммофоном, по кабинету разлилась спокойная мелодия, во главе которой играла скрипка.       — Не против музыки, надеюсь? — он отряхнул руки и опёрся на них сзади себя, закрыл глаза.       — Боюсь, от такой спокойной я всё же усну… — Лини зевнул и отставил чашку на стол.       — Гренвиль мне доложил о том, что ты чуть не сломал несколько деталей во время обработки. Хочу просто напомнить о том, что чем быстрее ты привыкнешь к правилам крепости, тем меньше будешь уставать.       Короткий вздох, и Лини кивнул.       — Почему бы тебе не сесть? — Ризли приподнял веки. — Боишься уснуть?       — Не хотелось бы, если честно, — Лини тихо посмеялся и почесал в затылке, а после всё же пододвинул стоящий чуть поодаль стул и аккуратно присел.       Ризли же проследовал к своему креслу, а после оглядел уставшее лицо Лини и невольно дёрнул ухом, что не прошло от его внимания. Он хихикнул, как в первую встречу, когда задал вопрос о них, но смешок сразу же подавил.       — Извините, — выдержав паузу, Лини спросил: — Так какова цель моего визита?       — Я просто хотел с тобой поговорить. Без лишних ушей и глаз, — Ризли расчистил стол от бумаг и опёрся на него локтями, кладя подбородок поверх переплетённых меж собой пальцев.       — О чём именно Вы хотели со мной поговорить? — Лини почувствовал, как покраснел, но держался твёрдо. Не дай Архонты он сейчас будет наседать с вопросами о расследовании.       — Ну чего ты весь напрягся? Я же не с ножом у твоего горла стою. Я с тобой совершенно откровенен: мне просто хочется с тобой поговорить на отвлечённые темы, это плохо?       Лини потёр шею и отпил ещё чаю. Все герцоги вызывают заключённых для обычного разговора тет-а-тет? Хотя… если перефразировать: Ризли со всеми так обходится, или это какой-то особый случай?       — Нет, всё хорошо. Для меня это что-то новое, если честно, — он слабо улыбнулся, избегая зрительного контакта с Ризли.       — Тогда у меня для тебя есть небольшая игра: каждый из нас по очереди может задать любой вопрос, не касающийся обстоятельств, в которых мы находимся. То есть, ни я, ни ты не имеем права влезать в личные дела друг друга…       Тело снова напряглось: неужели он в самом деле знает, зачем они с Линетт и Фремине попали в крепость, но специально обходит эту тему стороной? Да и узнать о Ризли больше безумно хотелось — не для расследования, а для себя, что на подкорке сознания даже пугало. Если «Отец» узнала бы о том, что у Лини появилась возможность выцепить больше полезной информации, но тот ей просто не воспользовался, страшно представить, каким бы было наказание за подобное поведение.       Лини махнул головой, прогоняя наваждение.       — Долгое время занимая такой серьёзный пост, хочется просто провести время в приятном обществе, поговорить с интересными людьми, которых не часто встречаешь. Своего рода сублимация, понимаешь? — Ризли склонил голову набок, пытаясь уловить взгляд Лини, что сверлил им стол.       — Понимаю, конечно.       Сказать, что Лини смутился от слов «приятное общество» и «интересные люди», намекающие на него, — не сказать ничего. Он поднял глаза на Ризли и образовавшуюся паузу посвятил их разглядыванию: они были похожи на небесные капли утренней росы, такие же нежные, но в то же время виднелись серые оттенки, обычно сравнимые с железом или тучами, что сейчас казались наполненными теплом и спокойствием.       «Глаза — зеркало души… Что у тебя в душе?..»       Лини осознал, что нагло таращился на Ризли, только когда тот моргнул.       — Я не могу вечно играть с тобой в гляделки, господин Лини, — посмеялся он. — Иначе я без глаз останусь.       — Не хотелось бы, настолько красивые не у каждого встречного сыщешь, — не подумав, ответил Лини.       Ризли вскинул брови и хитро улыбнулся, оголяя ряд крепких зубов и закрывая глаза ладонью. Смутился.       — Ты всегда такой красноречивый?       — Буду считать это за первый вопрос с Вашей стороны, — Лини поменял позу, закинув ногу на стул и положив подбородок на колено. — Всегда.       — Какой ты хитрый, — Ризли пригладил волосы и раскинулся в кресле, сложив руки на груди. — Жду вопрос от тебя.       Самодовольно улыбнувшись, Лини снял цилиндр и поставил на стол, словно бы он мешал придумать вопрос. Ризли сейчас меньше всего походил на герцога — точно на друга, с которым Лини давно не виделся, несмотря на то, что субординацию он соблюдал.       — Какие у Вас есть хобби?       — Господин Лини, ты так скромничаешь… Панкратион, хотя… я бы не стал называть его «хобби» — это неотъемлемая часть моей жизни, скорее, — Ризли прислонил фарфоровый краешек к губам, — можешь прийти, посмотреть как-нибудь, я довольно часто появляюсь на арене.       В голове возник образ Ризли во время боя: выступившие вены из-за напряжённого тела, сосредоточенный взгляд, точные резкие движения, пот, стекающий по лбу. Подбородок соскочил с колена, и только тогда картинка пропала из головы Лини. К счастью или сожалению.       — Мой вопрос: почему ты выбрал путь иллюзиониста?       Как только вопрос дошёл до ушей Лини, тот сразу поник и грустно промычал, выглянул на Ризли, словно бродячий котёнок, ищущий заботы и тепла. Резкая перемена в настроении не прошла от его глаз.       — Прости, если этот вопрос попадает в категорию личных, то не отвечай, — Ризли свёл брови домиком и поджал губы.       — Не то чтобы очень личных… просто не очень хочу вспоминать о детстве…       Ризли понимающе кивнул и подался вперёд, поджимая уши, поставил чашку на стол и положил ладонь Лини на голову, поглаживая в попытке ещё раз извиниться.       Он и правда необычайно чуткий человек, каким с первого взгляда его не охарактеризуешь. Внутри груди почувствовалось тепло, и Лини прикрыл глаза, поддаваясь ласке. Стало так спокойно.       — Спасибо, — спустя пару минут шепнул он и осушил свою чашку.       — Можешь задать мне вопрос, только погоди секунду, — Ризли встал изо стола, принёс коробочку с чайными пакетиками и сам чайник с кипятком. — В любой момент бери и заваривай. Он хорошо помогает от стресса.       Лини благодарно склонил голову и протянул руки к чайнику.       — Если бы у Вас была возможность оказаться в любой точке Тейвата, куда бы Вы отправились?       — Очень хороший вопрос… — Ризли прислонил ладонь к подбородку и помолчал с минуту, хорошенько обдумывая ответ. — Скажу так: возможность есть всегда, если ты не находишься под арестом, конечно, — он по-доброму посмеялся, — но свой срок я давно отбыл. Я достаточно редко вижу чистое небо и прогуливаюсь по Фонтейну в общем, но ничего и не теряю от этого. Даже если бы я знал, что завтра, как в пророчестве, мы все растворимся в Первозданном море, я бы остался здесь и принял бы свою судьбу, перед этим попытавшись спасти остальных. Как такового желания увидеть что-то на суше у меня нет. Чем меньше знаешь о мире, тем легче тебе его покинуть.       — Такая глубокая мысль… — навеяло опустошение, даже обида за то, что Ризли настолько пессимистично смотрит на жизнь. Сложно представить, каково это, но возможно.       Упомянув Первозданное море, Ризли поморщился: если концентрация всё же достигнет ста, то ситуация в его ответе повторится точь-в-точь. И абсолютно не хотелось бы, чтобы так оно и произошло.       — Ну а ты? Где бы ты хотел оказаться, будь возможность? Ответ «вне заключения» не принимается.       Лини посмеялся.       — Мне неважно где, главное, чтобы со мной были мои близкие. С ними даже штормы Инадзумы не страшны, да и заключение, в общем-то, тоже.       — Ты только что приравнял времяпрепровождение в этой потрясающей крепости к страшным штормам в Инадзуме? Ха-ха-ха.       — Я не это имел в виду! — Лини улыбнулся.       — Я шучу, всё в порядке. Это хорошо, когда у тебя есть любящая семья, рядом с которой не страшно нигде, — музыка в граммофоне сменилась минорной, теперь и Ризли походил на бедного бродячего щенка.       Лини подавил короткое желание успокоить его так же — через поглаживание по голове, — но осадил себя, понимая, что Ризли всё ещё герцог, начальник, а не его лучший друг. Впрочем, он достаточно быстро пришёл в себя, и от его грустного личика не осталось и следа.       — Есть ли у Вас человек, который вызывает сильные положительные чувства? — аккуратно спросил Лини, выдержав пару минут.       Ризли блаженно улыбнулся и сразу же разочарованно усмехнулся, проведя языком по зубам. Вопрос ему явно понравился, но давать ответ сразу не захотел. Лини напрягся от подобной реакции и переплёл пальцы, опирая на них подбородок.       — Мне нравится, что с вопроса про хобби ты перешёл на более… личные? Знаешь… да. Такой человек у меня есть, — спустя паузу произнёс Ризли и зачесал волосы.       Что-то кольнуло в сердце, когда ответ дошёл до ушей. Лини кивнул, скрывая невесть откуда взявшуюся тоску, и сделал глоток, после которого осталось горьковатое послевкусие на языке. Да, было радостно за то, что у Ризли есть кто-то, кто вызывает в нём много хорошего, но Лини будто бы ожидал другого ответа.       Беседа растянулась на ещё какое-то время, за которое чайных пакетиков в коробочке стало в разы меньше, чем до неё. Уют, спокойствие, точно один из сказочных снов, а не реальность.       — Ох, Архонты, я совсем забыл про время, — зрачки Ризли сузились, как только он посмотрел на часы — стрелка близилась к девяти. — Вот что я называю приятной посиделкой, хах. Тебе пора идти, иначе ты опять не выспишься.       — Да, похоже на то.       Уходить не хотелось, и плевать, что Лини в самом деле мог снова не выспаться. И всё же, надев цилиндр, он встал и отодвинул стул на исходное место. За чашкой потянулись уже они оба — и Лини, и Ризли, случайно соприкоснувшись пальцами. Парни сразу переглянулись, Лини глупо улыбнулся.       — Не переживай, я уберу. А, и стой, — Ризли достал какую-то детальку из кармана и бросил в руки Лини. — Своим скажешь, что нашёл это и, пока я не видел, взял.       — Что это? — он повертел детальку в ладонях.       — Твоё оправдание. Наверняка у господина Фремине и госпожи Линетт появятся вопросы, смог ли ты найти что-то полезное.       Какой же он… Хитрый. Ясно, как день снаружи, что Ризли в полной мере в курсе того, зачем вся троица явилась в крепость.       — А теперь, спокойной ночи.       — Спокойной, — Лини сунул безделушку в карман и развернулся к лестнице, борясь с желанием обернуться на Ризли, чтобы в крайний раз запечатлеть его образ у себя в памяти.       Дверь за спиной закрылась, в душе почувствовалось успокоение, а сам Лини наконец вспомнил, что весь день очень сильно хотел спать. Вечер, проведённый с Ризли, и вправду оказался очень приятным, несмотря на то, что поначалу было боязно. Пусть прошло всего два часа. Всего — не уже.       Зайдя в бараки, Лини мысленно поблагодарил близких за то, что они уже спали — ходили они на дополнительную смену или нет, он уже не знал, потому просто сам прилёг на свою кровать. Перед глазами снова тот самый потолок, что Лини разглядывал прошлой ночью, а в груди что-то зашевелилось. Волнительное, приятное чувство, в котором можно без спасения утонуть.       «Я не мог…» — пронеслось в голове, и Лини, наконец полностью охваченный усталостью, провалился в сон.