Запретная любовь

If our love is tragedy,

Why are you my remedy?

Clarity — Zedd, Foxes

      По совету Фремине, Лини всё же оплатил отдых на сегодняшний день, потому хорошенько выспался. Потянувшись, он оглядел комнату: как и предполагалось, близкие отсутствовали — работали. В голове возник вчерашний вечер, послуживший отличной разгрузкой для Лини, он невольно улыбнулся и сел, свесив ноги с кровати.       Отрицать то, что он как подросток в любовных романах влюбился, было тщетно — иначе бы не засыпал и не просыпался с мыслями о Ризли. Вдруг накатила тоска, чувство вины перед «Отцом», Линетт и Фремине: как Лини будет объяснять им, что испытывает сильные чувства к тому, кто является для всех них не более, чем шахматной фигурой на доске, которую придётся «съесть» ради своих целей?       Для всех, но не для самого Лини.       Он ощущал себя настоящей пешкой, которая никогда не дойдет до края доски, лишь будет слепо надеяться на то, что не отлетит за её пределы раньше времени. Можно ли вообще себя винить за чувства? Или их нужно взять под контроль, чего сейчас просто не получается сделать?       «Я настолько слабый?..» — вымученно подумал Лини и закрыл лицо ладонями в попытке успокоиться.       Надо бы отвлечься, и мысль нашла сама собой — погадать. С самого ареста к картам Лини не притрагивался, а руки хотелось чем-то занять. На что гадать он придумал сразу, точнее, даже не задумывался. Когда волшебная колода была растасована, вопрос вылетел сам собой:       — Что между нами с Ризли?       Осознав, что Лини только что произнёс, он помотал головой, пытаясь прогнать подобные мысли из своей головы. Но ответ-то знать хотелось. Непрямо, хотя бы косвенно, через карты.       Только Лини потянулся вытащить карту, раздались шаги. Наспех он щёлкнул пальцами, колода исчезла, а в проходе показались близкие.       — Вот и ты, — Линетт спокойно выдохнула. — Выспался? — поинтересовалась она и прислонилась к холодной стене.       — Да, — с улыбкой ответил Лини и встал с кровати. — Вы не устали?       — Я начинаю привыкать к такому, если честно, — поделился Фремине. — Процесс обработки занимательный.       — Мы в тебе не сомневались, братец, — Линетт улыбнулась и выпрямилась. — Пойдём обедать, — она поманила Лини жестом.       Ему не оставалось ничего, кроме как согласиться. Приблизившись к близким, Лини выудил, как сказал Ризли, своё «оправдание» из кармана и протянул сестре.       — Пока герцог не видел, я взял у него эту штуку со стола. Не знаю, от чего она, но, возможно, от чего-то важного.       — Похоже на ключ от какой-то маленькой дверцы, — сказал Фремине, разглядывая детальку.       Лини и Линетт одновременно посмотрели на брата: каким местом эта непонятная вещица похожа на ключ?       — Я использовал такую однажды, когда помогал починить женщине сейф. Эта деталь — кусок от пазла, который нужен для открытия дверцы, — пояснил Фремине и взглянул на близнецов.       — То есть Лини просто взял и выкрал ключ? Архонты… — ушки Линетт приподнялись. — Осталось только найти, от чего именно.       — Займёмся этим позже, пойдём скорее обедать. ≫       День снова начался с прихода Клоринды. Без лишних слов и вопросов Ризли последовал за ней вниз. В ней что-то изменилось, и пока слабо понималось, что именно. Или ничего не менялось? Всё такая же немногословная и хорошая подруга, на которую можно положиться…       Висло непривычное молчание, которое обычно разбавлялось глупыми неуместными шутками со стороны Ризли. Но он был нем, как рыба. Клоринда сочла это за подарок Селестии — когда-то это должно было произойти и, на её счастье, произошло.       Но, если между ними всё устаканилось, то в голове Ризли творился полный переполох. Одно и то же имя крутилось, влезало в каждую другую мысль, напоминая о себе. Против него восстал здравый смысл, но тот явно проигрывал силе проклятого имени. Нет, не проклятого.       Клоринда щёлкнула прямо перед лицом друга, возвращая в реальность.       — Ты не с той ноги встал?       Ответа не последовало. Ризли просто не знал, что говорить, и уже проклинал Первозданное море за то, что оно отвлекало своими проблемами с концентрацией от прихода к компромиссу с самим собой. Ризли бы с радостью остался у себя в кабинете, а не спускался проверять шлюз ещё раз.       Клоринда вытащила из кармана блокнот и записала что-то туда, что именно — Ризли не особо волновало: наверно, так надо.       — Стрелка ещё держится, надо сказать об этом Журьё и Лурвин. Ау, ты слышишь? — Клоринда дотронулась кончиком карандаша до носа Ризли.       — Да, я просто задумался о том, что будет, если оно всё же пробьётся, — отнекнулся он и сложил руки на груди.       Естественно, Ризли утаил от Клоринды о вчерашнем визите Лини в его кабинет. Вот что-что, а об этом ей знать необязательно. Вечер прошедшего дня словно являлся сном, в исполнение которого если ты веришь, то делиться ним ни с кем не будешь. И Ризли хотел сохранить его как воспоминание, не давая ему ещё и роль рассказа.       — …Нёвиллету, для проверки. Так что идём, найдём Журьё и Лурвин.       Монолог Клоринды полностью заглушился, так что, для чего именно им надо найти исследователей, Ризли, конечно же, прослушал, потому сдвинулся с места только когда она устремилась к выходу.       Обзор сменился первым этажом кабинета, где Ризли задержался: накатили мысли по поводу вчерашнего вечера. Было так уютно, жаль, что время быстро и незаметно прошло. Ведь Ризли и правда очень не хватало подобной посиделки. Да и сейчас не хватает. Ему просто безумно нужен человек рядом, и сейчас Ризли в этом убеждается и признаёт. В клетке, где его никто не держит, он просто не сможет долго держаться в полном одиночестве. От одних только мыслей стало неимоверно горько за самого себя. В памяти всплыли моменты из детства, где того самого тепла и уюта оказалось недостаточно. И единственный источник двух важных для Ризли вещей был тем, против кого они ведут свою игру.       — Ризли, меня настораживает твоё поведение, — произнесла Клоринда, закрывая проход.       — Всё в порядке, — он аккуратно отодвинул её в сторону и навалился плечом на дверь.       Они оба двинулись по этажу, обходя его площадь в поисках исследователей.       Лини, сидевший в купонной столовой вместе с близкими, вдруг почувствовал необъятное желание оторваться от диалога и развернуться. Глазам предстали Ризли и Клоринда, шедшие в нескольких метрах от стола. Линетт и Фремине устремили взгляды туда же, куда и брат, наблюдая за важными шишками.       — Впервые вижу, чтобы герцог так спокойно разгуливал по крепости, — прокомментировала Линетт. — Мне казалось, он дальше своего кабинета ничего не видит.       — Ну, это же его крепость, как никак… — Фремине недопонял сестру.       А вот внутри Лини кроме невесть откуда взявшейся обиды сейчас не было ничего. Ощутилось, будто все его чувства, направленные к персоне Ризли, начали топтать ботинками с высокой подошвой, Лини не отрывал взгляда от этих двоих, пока те спокойно шли по своим делам. Он поджал губы и махнул головой, пытаясь избавиться от только что накатившей… ревности?       «Знаешь… да. Такой человек у меня есть», — эхом пронёсся голос Ризли в голове.       — Архонты, я уже не могу есть, — вымученно сказал Лини и закрыл глаза.       Линетт выглянула на брата и перевела взгляд на мясо, что сегодня было очень странным на вид. И причём только у неё и Фремине. Появилась даже какая-никакая обида на Лини: как он может жаловаться?       — Помните, я упоминала про то, что в крепости есть что-то, что скрыто от посторонних глаз? Я думаю, учитывая украденный ключ, можно попытаться разузнать у кого-нибудь об этом.       Лини поднялся изо стола.       — Пойдём, — твёрдо сказал он.       — Вы идите, я… я не уверен, что не помешаю вам… — стушевался Фремине и опёрся на кулак.       — Подожди нас в бараках, — успокоил брата Лини и, дождавшись, когда все будут готовы, коротко обнял его и скрылся вместе с Линетт.       Одинаковые грязно-жёлтые стены стремительно проскальзывали мимо глаз. Лини шёл уверенно и слишком быстро, отчего Линетт отставала.       — Куда ты так спешишь? — осторожно поинтересовалась она.       И Лини только после вопроса понял, что неосознанно поплёлся в ту сторону, куда ушли Ризли и Клоринда. Он одёрнул себя и резко развернулся, заставив Линетт врезаться в него.       — Прости-прости, не ударилась? — заботливо спросил Лини, приобнимая сестру.       — Почти нет, — она осмотрела помещение, где они стояли, ища жертв их последующего допроса. — Туда?       — Пошли.       Когда близнецы поравнялись с двумя мужчинами, что добродушно улыбались, Лини начал, сочиняя на ходу:       — Извините, мы в крепости совсем недавно… и утром случайно забрели в странное помещение, откуда нас сразу же погнали стражники. Вы, случаем, ничего не знаете о каких-нибудь… запретных зонах?       — Э-э-э? — протянул первый.       — Мы не собираемся отвечать на такой вопрос, — закончил второй.       Линетт сложила руки на груди.       — Да, конечно, извините за беспокойство, — Лини, взяв сестру за плечо, повёл её в сторону.       — Есть вариант спросить у стражи, — предложила Линетт, когда они отошли на достаточное расстояние.       Молчание.       — Неплохая идея, пойдём.       Найти следующую жертву допроса оказалось несложно — как раз мимо проходил один из стражников, к которому близнецы неспешно приблизились.       — Извините, вы случаем не знаете о… запретных зонах?       Глаза сверкнули, мужчина задумался, выдержал паузу и подался вперёд. В нос ударил хорошо знакомый запах. Лини весь напрягся.       — По-хорошему, вам двоим знать об этом необязательно…       Стражник что-то продолжил говорить, но Лини думалось совсем не об этих вопросах, не о расследовании и не о запретных зонах: у него заиграли желваки и потупился взгляд, когда в голове возник образ Ризли, удаляющегося вместе с Клориндой вдаль. Как перестать о нём думать?       Линетт, заметившая безучастность Лини в допросе, переняла, хвала Архонтам, эту ответственность на себя, но явно она была не очень довольна подобным раскладом. Лини вёл себя весьма странно, пусть и пытался это скрывать, — от внимательных глаз сестрёнки не пройдёт ничего. *       — Ризли, что случилось? — в очередной раз спросила Клоринда, когда они вдвоём вернулись в кабинет.       — Всё хорошо, ты чего? — отнекнулся он и зачесал волосы, что вмиг непослушно рассыпались обратно.       Клоринда нахмурилась и положила ладонь на перила.       — Только не начинай. Сколько мы с тобой знакомы? Пять лет, шесть? Я прекрасно знаю, когда у тебя «всё хорошо», а когда — нет.       Сомнения изнутри терзали. Она была как никогда права, но делиться с ней настолько абсурдными мыслями, казалось, равно вырыть себе могилу. Если Клоринда и поймёт, во что не верилось, то будет находиться в не меньшем замешательстве. Сказать-то она вряд ли кому-то скажет, но ведь Фонтейн — место справедливости, и за нарушение законов каждый должен нести соответствующее наказание. Даже если эти законы внутри крепости и вправду Ризли в силах отменить в свою пользу, это с лёгкостью может повести за собой полный переполох.       Лучше таить в себе. Лучше — так думал Ризли.       — Я просто плохо спал, вот и всё, извини, мне лучше побыть наедине с собой, — проговорил он и направился к своему креслу.       Пауза.       — Как скажешь, — Клоринда кивнула и скрылась за лестничным пролётом.       Наконец оставшись один, Ризли закрыл глаза и спрятал лицо в ладонях.       Ему казалось, будто он предал самого себя, гадкое чувство осело внутри, заставляя сердце с огромной силой биться о грудную клетку. И ведь в Клоринде-то ничего не менялось. Изменилось только отношение Ризли к ней: он больше не имел желания бегать за ней, как щенок, и не доставал глупыми шутками и фразами, намекающими на их возможные романтические отношения. Она словно бы утратила что-то в его глазах, розовые очки хоть и спали, но глобальных отличий Ризли не замечал. Просто к ней уже не тянуло так сильно, как раньше.       Ризли запрокинул голову и устремил взгляд в потолок, пытаясь выстроить точную цепочку из путающихся мыслей.       — Ли-ни… — вдруг произнёс он, медленно растягивая два слога, точно пробуя это имя на вкус.       Если чувства, которые Ризли сейчас испытывал, являлись каким-то гипнозом от этого иллюзиониста, то как же хотелось выйти из него. Нет, не хотелось. Увидеть его — вот чего хотелось.       Ризли завёл пальцы в волосы и больно сжал их.       «Закон», — сам себе внутренне сказал Ризли, пытаясь пресечь чувства. Уж лучше испытывать их к Клоринде, чем к заключённому из Дома Очага. Но её облик всё равно мерк на фоне Лини, как бы Ризли ни старался убедить себя в обратном.       Рука потянулась к нижнему ящику, Ризли выудил оттуда коробочку с чаем, как он говорил, «для крайних случаев», и, порывшись в кармане штанов, непонятливо свёл брови к переносице. На крышке красовался рельеф пазла, которому не доставало одной детальки для того, чтобы её открыть. Резко в голову ударило осознание.       — Я идиот.       Ризли без промедлений спустился вниз и направился к арене. Панкратион — вот, что сможет отвлечь его на какое-то время.       Подъёмник двинулся вниз, и Ризли начал нервно постукивать ногой по полу, надеясь на то, что хотя бы пару боёв всё же удастся провести без всяких проблем.       Присутствующие встретили его аплодисментами и громкими приветствиями. Ризли коротко помахал всем и подошёл к Русимову, что вытянул руку для пожатия.       — Добрый вечер, Ваша светлость. Вам как всегда, самых сильных и лучших бойцов?       — Знаешь меня лучше, чем я сам, — Ризли улыбнулся, оголяя зубы и снимая с себя Глаз Бога. — Доверяю твоим сильным рукам.       — Льстите мне, Ваша светлость, — Русимов отмахнулся свободной ладонью и пригласительным жестом указал на арену.       Через несколько мгновений перед Ризли показались два спецмека, тело сразу напряглось, а на шее показались вены. Дождавшись: «Начали!», он хитро произнёс:       — Ну что, поиграем? *       В комнате кроме Лини и Фремине никого не было. Линетт, храни её Архонты, взяла всё в свои руки — потрясающая девушка. Не то чтобы Фремине ничего не делал, нет, он просто прекрасно понимал, что разговоры вести не умеет так хорошо, как его близкие, что незаметно прокрадываться куда-либо — тоже. Ему просто нужен был подходящий момент, чтобы показать себя должным образом и не ударить в грязь лицом. Если понадобится для расследования, он тут же наденет свой шлем и нырнёт в воду, найдёт абсолютно всё, что надо, если что-то потребуется починить — Фремине справится за минуты и не подведёт. А что насчёт Лини…       Он сидел на кровати, свесив ноги, погружённый в размышления. Всё произошло и продолжает происходить так быстро, что он едва мог вправду осознать, что чувствует к Ризли. За считанные дни он стал главным героем всех мыслей и снов, что очень сильно пугало, но в то же время восхищало. Как такое возможно, что в его сердце настолько резко вспыхнул огонь чувств, которых Лини не мог до конца понять, но которые заставляли его думать о Ризли без устали?       Было безумно стыдно перед близкими, особенно перед «Отцом», за то что он подобным образом подводил их, хоть ничего такого ещё и не сделал. Только соврал. Пару раз. От маленькой лжи же никому ещё плохо не становилось?       «Абсурд!» — пытался вразумить себя Лини, однако всё внутри него кричало об обратном. Разве чувства, да ещё и такие светлые по определению, могут быть абсурдом?       От прежнего Лини, что всегда тащил на себе множество проблем, казалось, всё меньше и меньше оставалось. Чего не скажешь о Линетт. Она бесспорно огромная молодец, что пока что вывозит в одиночку и двигает расследование с мёртвой точки, пока братья не в силах что-то да сделать.       — Лини, всё хорошо? — осторожно спросил Фремине, выглядывая на брата.       Он дёрнулся и мотнул головой.       — Д-да.       Выражение лица Фремине стало более грустным.       — Ты выглядишь таким потерянным, на тебя это вообще не похоже, — в голосе слышны переживания. — Прости, если я лезу не в своё дело…       — Всё в порядке, я просто… — Лини выдохнул, разочарованно и бессильно.       Не дожидаясь продолжения, Фремине подошёл к брату и сел рядышком, приобнимая его за плечи.       — Лини, что бы ни творилось у тебя на душе, ты всегда можешь поделиться этим с нами. Каждый человек когда-нибудь устаёт, ты не исключение, не вини себя, пожалуйста, если ты это делаешь, — Фремине сам осёкся от того, насколько непривычно длинной оказалась его фраза, и, тем не менее, продолжил: — Я тебя люблю, и Линетт тебя любит. Мы рядом с тобой всегда.       Лини поджал губы, сдерживая слёзы, и незаметно кивнул, разворачиваясь к брату полностью и заключая того в крепкие объятия.       Этих слов ему и не хватало. И ещё чего-то…       — Спасибо, Фремине. Я тоже вас очень сильно люблю и ценю.       Фремине погладил Лини по плечу, словно пытался забрать весь негатив на себя.       — Хочешь, пока Линетт не пришла, я тебе сказку почитаю?       Бровь вопросительно дёрнулась.       — Сказку? Откуда?       — Пока вы с Линетт ходили расспрашивать заключённых, я набрёл на магазин… «Тряпки и кости», вроде. И потратил купоны на книжечку…       Старый добрый Фремине: кто, как не он, бы так сделал?       — Давай, — Лини слабо улыбнулся и выпустил брата из объятий, позволяя ему дойти до своей кровати и достать книжку. *       Время на Панкратионе прошло незаметно. Так же незаметно, как вчера с Лини.       Со лба струился пот, а на руках алели места ударов, костяшки горели, но Ризли было всё равно на боль. Он её почти не чувствовал, потому искренне надеялся, что Сиджвин резко не объявится с настоятельными просьбами осмотреть его.       В голову снова вернулись мысли по поводу Лини, и как же Ризли был благодарен Панкратиону за то, что тот в самом деле смог пресечь их в моменты боёв. Надо что-то решать с этим. Или не надо?       Вспомнилось всё, что могло: как личико Лини сменилось грустной эмоцией с ответом Ризли насчёт вызывающего сильные чувства человека; как он успокоился после прикосновений к голове; как появилась на его лице улыбка после случайного прикосновения…       «Я же не могу ему тоже нравиться? Ему же хуже будет…»       «Я себя накручиваю?»       «Он и впрямь интересовался мной, я не замечал плохих помыслов…»       Тем временем Ризли уже подходил к своему кабинету, борясь с навязчивыми мыслями. Около дверей всё так же стояли стражники, что уже собирались отходить ко сну в свои комнаты. Ризли, пройдя мимо них, остановился и обратился через плечо:       — Вызовите ко мне завтра господина Лини в… восемь вечера. Спокойной ночи.       Стражники кивнули и в унисон произнесли пожелания в ответ.