Запретная любовь

Я повешу пиджак на стену

Себя на галстук

Моя судьба

Это спектакль в красных

Тонах, тонах, всё будет в красных

Тонах, тонах, я тону

Содом — котарды

      — Сиджвин, пожалуйста, давай мы с тобой поговорим позже? — Ризли неровно выдохнул, записывая что-то в блокнот.       — Я тебе доверяю, герцог. Просто не теряй бдительности, пожалуйста. Время сейчас непростое… да и я вижу, что тебе не очень… — мелюзина склонила голову набок.       — Не переживай за меня.       Но Сиджвин, напротив, подалась вперёд, замечая выглянувшие из-под рукава бинты. Глаза её округлились, рот приоткрылся.       — Ты опять был на Панкратионе и поранился? — обеспокоено она взглянула на герцога.       — Там просто небольшая рана, зачем мне тебя по пустякам тревожить? — Ризли не спешил поднимать на Сиджвин глаз, всё ещё усердно скрепя пером по странице.       Её, кажется, это задело.       — По каким пустякам, герцог?! А если будет заражение? Или ещё чего похуже? — Сиджвин не на шутку обеспокоилась.       Донёсся тяжелый вздох со стороны Ризли. Он отложил перо, протёр ладонью лоб и глянул на мелюзину.       — Сиджвин, извини, но ты меня сейчас очень отвлекаешь, мне нужно дописать результаты исследований, чтобы отдать Нёвиллету буквально на днях. На фоне грядущей катастрофы мои раны впрямь можно оценить не выше пустяков. Спасибо, что пришла, но я повторяю: давай поговорим позже, я выделю тебе время на неделе.       И Сиджвин не оставалось ничего, как просто молча согласиться и оставить герцога в покое. Не медля, она спустилась по лестнице, сказав на прощание: «До встречи».       Ризли, на своё счастье, остался один и принялся за записи снова. Взгляд метнулся к часам: стрелка только-только близилась к двенадцати. Ожидание вечера томило, с одной стороны хотелось ускорить время, а с другой — замедлить. Ведь сегодня Ризли либо попрощается со своей должностью герцога, либо обретёт то, чего ему так не хватало. Да, он определённо твёрдо собирался рискнуть и убедиться в чувствах Лини к нему, и эта неизвестность давила вместе с ожиданием. *       — Слушайте, у меня идея: дополнительная смена обязательна для тех, у кого красные карточки, так ведь? Может, удастся порасспрашивать заключённых, у кого они есть? — Лини приложил руку к подбородку, пока вся троица шла к подъёмнику.       Линетт нахмурилась, точно думала о чём-то, Фремине же выглядел отстранённым.       — В этом есть какой-то смысл, но тот стражник вчера точно дал нам понять, что запретная зона и впрямь существует. О чём ты собираешься спрашивать заключённых? — не поняла Линетт и склонила голову набок.       — Ну, смотри: если карты вправду обозначают тяжесть преступления, то, следовательно, у их обладателей срок гораздо больше. Значит те, кто тут давно, могут знать о чём-то, чего не знают «новички», — впервые за эти дни Лини проявлял инициативу, а не негласно передал Линетт право разбираться с заданием самостоятельно. — Я могу пойти, чтобы вы отдохнули, и… в качестве извинений за безделие… — он стушевался.       Линетт посмотрела на Фремине: вероятно, у него тоже было огромное желание помочь, вон, на производственный участок сходить надо… Но в переговорах он не силён. Снова Фремине оказался безучастным.       — Я бы не назвала это «безделием», Лини. Нам пора бы тоже показать себя, а то ты вечно всё тянешь на своих плечах, — Линетт нажала на кнопку вызова подъёмника.       Вдруг ушки её дёрнулись, точно она услышала чьё-то приближение: по факту это просто спешил куда-то один из заключённых. От глаз Лини это действие не прошло, снова навеяли воспоминания о том, как Ризли точно так же мог дёрнуть ушами, когда на чём-то был сосредоточен. Прокралась глупая мысль: Ризли и Линетт смотрелись бы гораздо органичней — оба любят всё, что связано с чаем, имеют причудливые ушки и, может, даже схожий в чём-то характер. Разве что Линетт была более закрытой.       Лини мотнул головой, почувствовав, что снова возникла необоснованная ревность к Ризли. Его не хотелось ни с кем делить и даже представлять вместе.       — В общем, Лини, ты прав, попробуй разузнать что-то на дополнительной смене, — утвердила Линетт и, взяв Фремине под руку, зашла с ним в кабинку.       — Постараюсь! — воодушевился он и скрылся в коридоре, направляясь к другому подъёмнику.       Глаза сами взглянули на кабинет герцога, и в животе будто что-то перевернулось: Лини поджал губы и поспешил удалиться.       Не успел он спуститься на производственный участок, как его окликнул стражник. Лини в самом деле испугался, но развернулся и непонимающе посмотрел на приблизившегося мужчину.       — В восемь вечера у герцога, — только сказал он.       Сердце забилось с неистовой скоростью: то ли страх, то ли то самое чувство дало о себе знать. В голове снова всплыл отрезок, когда Ризли уходил куда-то с Клориндой, и внутри будто начался несоизмеримый хаос.       — О-опять? — Лини замешкался, точно уже напрочь забыл, зачем вообще спустился на участок.       — На то воля герцога, ваше дело — подчиняться, — отрезал стражник и, оглядев Лини ещё раз, удалился.       Можно сказать «спасибо» за то, что в этот раз уведомление о вызове донесли не в присутствии Линетт и Фремине, перед которыми объясняться было совершенно трудно и не хотелось, ведь приходилось на свой страх и риск врать, на чём его могли спокойно поймать. Ибо ни одна, ни второй всё ещё не знали о том вечере, после которого Лини наконец-то признал свои чувства к Ризли. Да и об этих самых чувствах они, естественно, ничего не знали тоже. А на новость об очередном вечернем визите что Линетт, что Фремине могли отреагировать бурно, несмотря на свои характеры.       Лини, снова вспомнив события прошедшего вечера, почувствовал тепло в груди, что приятно расползлось по телу. Он так захотел оказаться в том кабинете прямо сейчас, снова почувствовать прекрасный запах парфюма, поговорить с Ризли обо всём на свете, ощутить его прикосновения — случайные и нет.       «Поработать всего четыре часа… Я отвлекусь», — с надеждой подумал Лини и наконец двинулся к Гренвилю. ≫       Послышался стук. Ризли тотчас повернулся к часам: нет, это точно не Лини, ещё очень рано… Бросив короткое: «Входите», он поёрзал в кресле, пытаясь унять своё желание ускорить приближение вечера.       — Добрый день, Ваша светлость, — поздоровался стражник.       — А, Дарси, это ты. Добрый.       — Вчера некие детишки бегали по этажу и спрашивали о запретных зонах, я, конечно, не сказал, где она и для чего нужна, но, каюсь, упомянул, что её существование в самом деле правдиво, — Дарси склонил голову. — Мне жаль, если мои слова могли навести на Вас проблемы.       Ризли невесело усмехнулся, точно сказанное стражником его и разочаровало, и позабавило. Он чуть не позволил Лини снова забраться в его голову полностью, заставив оторваться от мира прямо посреди диалога. Вроде хотелось и нагнать на него за то, что он всё ещё пытается разузнать о крепости, но в то же время Ризли и сам попросил докладывать каждого о том, что вся троица делает. Один-один, значит.       Ругаться за ответ Дарси смысла не было. Шпионы Фатуи всё равно вряд ли смогут узнать больше.       — Всё в порядке, спасибо, можешь быть свободен, — Ризли кивнул.       Дарси, попрощавшись, скрылся за лестничным пролётом. А Ризли… всё же оторвался от мира, снова утопая в бескрайнем океане мыслей о Лини. К нему так сильно притягивало, что даже пугало. И Ризли в самом деле не мог понять, как это произошло. Он всегда был недоверчивым к окружающему миру, всегда старался держаться на расстоянии от других людей. И вот, неожиданно появляется в его жизни Лини, к которому по факту должен относиться крайне настороженно, как Ризли точно не хотелось к нему относиться. Всё и впрямь походило на один затянувшийся фокус, гипноз, которым Лини так хорошо обучен. И в то же время все чувства нельзя было назвать «искусственно вызванными» — Ризли подобную манию испытывал уже к Клоринде и прекрасно знал, как и почему. Если бы это и в самом деле был гипноз, от него же человек автоматически должен забыть про всё остальное? Но Ризли помнил: о законе, о своих обязанностях…       — Невыносимо, — он откинулся на спинку кресла, тяжело вздыхая. Коробочка с чаем для "крайних случаев" и впрямь бы сейчас не помешала.       Всего пара часов. Пара часов, и всё решится. *       Смена была отработана, но смысла в ней как такового и не наблюдалось: оказалось, что на ней за каждым обладателем красной карточки ведётся пристальный смотр. Лини, разочаровавшись в своей идее, грустно тыкал вилкой в какую-то котлету, не в силах признать свою ошибку. И в бараки с пустыми руками возвращаться не хотелось, чтобы не расстраивать близких.       Спросив время у Вулси, Лини получил ответ: «Половина седьмого», потому настроение немного поднялось — скоро встреча с Ризли. Кстати, говоря о нём, может, скоротать время получится, наблюдая за боями на Панкратионе? Ризли ведь говорил, что часто там появляется, почему бы ему и сегодня там не оказаться? Лини воодушевился, быстро доел ужин и направился к подъёмнику до арены. Где-то на подкорке сознания засело чувство вины перед Линетт и Фремине: они ведь не знали о том, что их брата снова вызвали к герцогу.       «Их стоит предупредить», — твердил внутренний голос.       О, Архонты, как же сейчас хотелось вспомнить самые нецензурные слова в Тейвате и хорошенько выругаться на самого себя. *       Почти восемь. Лини с огромным чувством вины направился к кабинету. И нет, на Панкратионе желанной фигуры он не увидел, но всё равно остался.       Стража спокойно пропустила Лини к дверям. Три стука. «Войдите». Вновь оказавшись внутри, Лини почувствовал какое-никакое умиротворение, в нос уже привычно врезался парфюм, поднимая в памяти самый первый визит сюда. Сверху донеслись шаги, резкий поворот головы: на лестнице спокойно возвышался Ризли, сложив руки на груди. Лини сглотнул и сжал ладони в кулаки.       — Добрый вечер, — поздоровался он.       — Добрый-добрый. Поднимайся.       На негнущихся ногах Лини медленно преодолел лестницу, как вдруг осознал, что совершенно не готов к этой встрече. Так долго ждал и жаждал, но не мог нормально собраться с мыслями. На Ризли он глаз не поднял.       — Вы опять хотели меня видеть? — поинтересовался Лини, заранее зная ответ: ну конечно! И ноги его бы здесь не было, если бы не хотели видеть.       — Да, — Ризли пригласительным жестом указал на стол, где красовались чайник и чашки. — Чаю не хочешь?       Лини отрицательно помотал головой, даже несмотря на то, что чай и правда мог помочь успокоиться.       — Жаль, — он неожиданно для самого себя занервничал: главное задержать Лини любым способом здесь.       Ризли сам взял чашку и прошёл к креслу, садясь в него и отпивая чай. Лини поднял взгляд и невольно засмотрелся на то, как дёрнулось горло у него, когда он сделал глоток.       — А… Вы всегда предлагаете чай своим гостям? — Лини всё же нашёл смелость улыбнуться. — Я здесь уже какой раз, и каждый не обходится без одного и того же вопроса.       Ризли хохотнул: узнал своего интересного и притягательного иллюзиониста.       — А ты внимателен, Лини, — он даже не добавил слово «господин» в его отношение. — Было бы невежливо с моей стороны самому его пить и никому не предложить. Этикет, сам понимаешь.       Молчание.       — Может, сядешь? Ты и так со своими наверняка работал весь день.       — Не устал я, — Лини одновременно хотелось уйти и остаться. Уйти, потому что его пугала цель очередного визита, остаться — имелось желание побыть с Ризли подольше.       «Почему ты отказываешься?..» — задал сам себе вопрос Ризли. Он ошибся, предполагая, что нравится ему? Ведь все визиты до этого сопровождались хоть какой-то инициативой от Лини.       — Ах, не устал? Тогда я буду счастлив увидеть какой-нибудь твой фокус. К сожалению или счастью, на поверхности я не появляюсь так часто, потому ваши с сестрой шоу не наблюдал очень давно. Остаётся только слышать от других о ваших выступлениях в оперном театре. Но воочию всегда лучше, чем на словах. Я прав? — проговорил Ризли и вопросительно дёрнул бровью, сохраняя уверенный вид.       Кивок.       — Но, Ваша светлость, Вы позвали меня только для того, чтобы я показал фокус?       — Да, — коротко ответил он.       — И Вы хотели, чтобы я явился без, как минимум, своей ассистентки? — Лини впал в замешательство. При упоминании сестры чувство начало прорываться с новой силой.       — М… Да?       — Почему?       — Чтобы ты показал фокус? — он улыбнулся и отставил чашку в сторону. — Ты известный в Фонтейне фокусник-иллюзионист. Я жду, чтобы ты удивил меня, — Ризли, готовый наблюдать частное представление, раскинулся в кресле.       Лини выдохнул, снял цилиндр и, прокатив его с одного плеча на другое, дёрнул рукой — оттуда посыпались карты, вмиг превратившиеся в лепестки радужной розы. Показав герцогу, что в цилиндре ничего нет, Лини одним движением выудил оттуда сам цветок и протянул ему.       Максимально банальный фокус, но раз сам Ризли сказал, что давно не видел представлений до этого, то, наверно, сойдёт.       — М, неплохо. А что ты ещё умеешь?       Ризли отложил розу на стопку книжек, переплёл пальцы и взглянул на растерявшегося Лини. Он снова потянулся ко дну цилиндра, но как только оттуда показались белые уши, Ризли остановил фокус жестом руки.       — Стой, кроликам под водой не место, — смешок. — Что-то кроме вещей из шляпы ты же можешь?       Повисло молчание. Лини наспех пытался вспомнить те фокусы, в которых не нужно специальное оборудование или помощь Линетт.       — Гадание на картах считается? — он сказал первое, что пришло в голову, почесал затылок и надел цилиндр обратно на макушку.       — Ещё как считается. Валяй.       В рукаве возникла колода, Лини начал перебирать карты в руках — отсчитывал нужное количество. Ризли снова выставил ладонь вперёд, останавливая его.       — Погоди, — он открыл ящик и пошарил в нём, выуживая небольшую коробочку. — Однажды в эту крепость попал мужчина из Снежной, не повезло ему, конечно, угодить в тюрьму во время своего отпуска, — Ризли усмехнулся, — но по окончании ареста он подарил мне вот эту колоду. Я не любитель карт, поэтому они просто пылились здесь. Почему бы тебе не попробовать погадать ими?       Лини нервно поправил бабочку и взял карты в руки. Точно такие же он видел лишь однажды: когда-то «Отец» привозила, чтобы научить некоторым трюкам, потом, правда, большая часть из них сгорела по вине Лини, потому от подобных было принято решение отказаться. Тогда на смену им и пришли волшебные, которыми он пользуется по сей день.       — На что? — продемонстрировав свою ловкость с помощью флориша, Лини поднял неуверенный взгляд на Ризли.       «Рискнуть»       — Ну, на что обычно гадают? На любовь, не так ли?       От явно риторического вопроса земля из-под ног Лини вмиг ушла. Это намёк? Чистое совпадение? Или он имеет в виду ту самую Клоринду, с которой они наверняка часто видятся? В голове возникло воспоминание о том, как Лини уже пытался погадать пару дней назад на их взаимоотношения, но был прерван.       Резкое изменение в лице Ризли точно заметил и немного поуспокоил мысли. Бровь его дёрнулась, заиграли желваки.       — Вам на девушку? — робко спросил Лини, принимаясь тасовать карты.       — Ты слишком узко глядишь. Почему же ты не думаешь, что я стреляю на оба пола? — Ризли снова раскинулся в кресле, следя за реакцией.       — А…       Дрожащими руками Лини вытащил четыре туза и разложил на столе рубашками вверх, перемешал между собой, а после к каждому провёл дорожку из восьми карт. Зубы начали жевать щёки: перед Ризли невозможно было устоять спокойно, то дело даже не в испытываемых Лини чувствах — и без них перед самим герцогом каждому, бесспорно, всегда боязно. Только бы эти карты сейчас не повторили судьбу тех, что привозила «Отец»…       — Мне надо выбрать? — помог Ризли и нагнулся над полосатыми рубашками.       Лини молниеносно пришёл в себя и закивал.       — Д-да, да, Ваша светлость.       Приложив руку к подбородку, Ризли оглядел все карты. Указательный палец ткнул в самого крайнего туза с правой стороны.       — Вот этот.       Остальные карты Лини отодвинул в сторону, потянулся к выбранному тузу и перевернул, одновременно с этим ощутив, как быстро забилось его сердце и как загорели щёки, будто бы он их спалил на солнце.       — Червовый… У Вашего избранника или избранницы… волосы светлого цвета. Ну, рыжие, например… — от себя отводить подозрения было сложно, даже, скорее, невозможно: уж вряд ли Ризли слепой, чтобы не увидеть, как сильно Лини заволновался. Но, нельзя не сказать, что ему в какой-то степени стало легче: у Клоринды волосы тёмные.       Перевернулась следующая карта.       — Трефовый валет…       — Лини, я тебе нравлюсь? — неожиданно спросил Ризли, вставая с кресла и опираясь на стол.       Зрачки Лини сузились, а в горле образовался ком, не позволявший положительно ответить на вопрос, он буквально споткнулся об него, не в силах подняться и встать на ноги ровно. Не просто нравился — хотелось кричать об чувствах, в которых Лини тонул с той самой посиделки за чашкой чая несколько дней назад.       — Очень, — выпалил он.       Ладони Ризли без промедлений легли на щёки Лини и притянули ближе, от резкости действия цилиндр мигом полетел на пол. Их губы соприкоснулись, Лини крепко схватился за воротник, будто боялся, что этот момент — один из снов, что преследовали его ночами. Ризли целовал напористо, жарко, точно позволял выйти всему тому, что таил в себе. Нет, он его не хочет отпускать. Плевать на закон. В этой крепости должно быть хоть одно успокоение.       Парфюм Ризли вскружил голову ещё сильнее. По телу разлилось приятное тепло, вызванное в груди. Лини обвил руками шею Ризли в попытке стать ещё ближе и притянул к себе, колено скользнуло из-за карт под ним.       Хотелось больше, дольше, сильнее, не выпускать этого иллюзиониста из своих рук, быть с ним вместе. Всегда. Везде. Ежесекундно.       «И Вы не боитесь, что мы можем оказаться обычной иллюзией?»       Тогда Ризли воспринял тот вопрос как шутку, сейчас же — да, он безумно боялся, что этот поцелуй — иллюзия. В это не верилось, но какая-никакая тревога всё равно была.       Лини оторвался от шершавых губ и запрокинул голову, позволяя Ризли исследовать его белую шею. Кабинет наполнился тихими стонами, что эхом отлетали от стен и впечатывались в уши, вызывая довольную улыбку у обоих парней.       В паху заныло, и Ризли, словно его окатили ледяной водой, замедлился. Ясность так некстати и так нежеланно начала возвращаться к нему. Не плевать на закон, это опасно.       — Лини… Постой… — ладони легли на плечи. — Мы должны остановиться…       Лини ничего не мог сказать в ответ — пытался отдышаться и вникнуть в сказанное. Ризли прислонился лбом к его, заставляя посмотреть в глаза.       — Пообещай мне, что это останется в тайне.       — Н-но… — он всё ещё не понимал.       — Без «но», прошу. Об этом никто не должен знать: ни твоя сестра, ни твой брат, ни «Отец». Я хочу тебе доверять.       Медленный кивок. К приказам герцога абсолютно все заключённые прислушивались беспрекословно. Но то, что сейчас он говорил, не было приказом. Сейчас перед Лини стоял не герцог, «Ваша светлость» или кто-то ещё — сейчас это был искренний Ризли, озвучивающий просьбу. И можно сказать точно — перед абы кем он таковым не представал никогда.       — Я обещаю, — вполголоса, но уверенно ответил Лини.       — Спасибо, — губы коснулись его носика, и Ризли крепко обнял Лини. — Ты очень хороший мальчик.       Руки неуверенно легли на спину, точно полное осознание происходящего ещё не посетило голову.       — Мы… ещё встретимся?.. — Лини замялся, поджав губы. Он прекрасно почувствовал, как у Ризли натянулась ткань между ног, потому покраснел.       — Я хочу этого, — честно признался Ризли. — Мне так не хватало человека рядом с собой. И ты поселился у меня в голове чуть ли не с первой встречи, я пытался отрицать это, но не смог. Я не хочу верить в то, что ты можешь оказаться обычной иллюзией, как ты сказал мне тогда. Я не хочу принимать то, что мы стоим по разные стороны баррикад, Лини.       — И я… — он укрепил объятия. — Но мы… совершаем ошибку?       — Огромную ошибку. Мы нарушаем закон.       Лини тяжело выдохнул и задрожал. Всё же не может быть так в самом деле! Искренне полюбить, но не того человека. Точнее, не в тех обстоятельствах.       — Я тебя задержал, не хочу, чтобы ты опять плохо спал, — он отстранился и заглянул в глаза Лини.       — Мы можем что-то придумать? Я готов приходить к тебе, когда ты захочешь, — Лини сам не заметил, как перешёл с «Вы» на «ты», — втайне от стражников.       Ризли отвёл взгляд и задумался. Тело его наконец успокоилось, напряг спал.       — Давай так, приходи сюда завтра после обеда, стражники около моего кабинета сами идут есть сразу после вас, поэтому ты сможешь проскочить, и мы с тобой подумаем об этом вместе. Только тут у нас есть возможность видеться.       Голова всё ещё кружилась, но Лини вникал в сказанные слова.       — Только тут?.. — он заметно расстроился.       — Мы не можем как влюблённые подростки прятаться по углам и зажиматься, понимаешь? Крепость Меропид, в первую очередь, тюрьма. И, как бы мне не хотелось это признавать, ты обычный заключённый, а я — герцог. Одно моё появление вне кабинета сопровождается пристальными взглядами, я не могу подвергать тебя опасности, выделяя среди остальных. И отменить закон по той же причине я не могу. Я надеюсь, ты понимаешь, о чём я.       Лини грустно, но согласно кивнул, осознавая, какой глупый вопрос задал. Он же шпион из Фатуи, а здесь все борются с такими…       — Время позднее, зная Филдинга, он не будет рад тому, если ты поздно вернёшься.       Взгляд метнулся к часам, и Лини наконец сполз со стола. Возвращаться в бараки не было никакого желания.       — На этот раз ты мне не дашь «оправдание» перед моими близкими? — он слабо улыбнулся. — Я сегодня очень ужасно поступил, ведь даже не предупредил, что уйду…       Совесть разъедала изнутри.       — Хм, — Ризли порылся в ящике, — у меня есть эта шестерня, оставшаяся от жандармбота. Если придумаешь, почему она оказалась у тебя, то это и будет твоим «оправданием».       — Жить во лжи — ужасно… — Лини забрал шестерню.       — Лини, у нас нет другого выхода, — необычайно серьёзно произнёс Ризли, — узнай кто о том, что ты приходишь сюда только чтобы поцеловаться со мной и провести хорошо время, мне придётся вышвырнуть вас троих из этой крепости. Я не сую нос в ваше расследование до тех пор, пока вы не перегнёте палку. И, извини, что я затрагиваю эту тему, вряд ли «Отец» будет безмерно рада, когда до неё дойдут известия о нас с тобой после вашего освобождения. Я не против принять её здесь на родительское собрание, но тогда у неё будет отличный козырь против меня.       — Я понимаю, — он вымученно выдохнул. — Я никому не скажу.       Ризли сел обратно в кресло.       — Сладких снов.       — Стой… — Лини сжал ладони в кулаки, борясь с желанием просто-напросто расплакаться.       — Что такое? — обеспокоено спросил Ризли.       Лини выждал минуту, перед тем как скромно выдать:       — Мы можем ещё раз обняться?..       Брови сложились домиком: да, он прекрасно понимал, что тяжело не только ему самому. Встав с кресла, Ризли развёл руки, ожидая действий Лини. Он в ту же секунду обошёл стол и приластился к широкой груди, зарываясь носом в одежду, чтобы ещё раз ощутить прекраснейший парфюм.       Никто из них точно не знал, сколько они так простояли, пытаясь успокоиться в руках друг друга. Это только один вечер, предположение количества таких же дарило одновременно и радость, и страх.       — Доброй ночи, — Лини нехотя отстранился и, не поднимая глаз, поспешно надел цилиндр, скрылся за лестничным пролётом.       Проводив его взглядом, Ризли взял ту самую радужную розу, покрутил в руках, неровно выдохнул и закрыл глаза.       Кабинет остался за спиной, Лини опустил взгляд в пол, пытаясь собраться с мыслями. Ноги были ватными, а щёки ещё не до конца остыли после поцелуя. Поцелуй… Да, Лини всё ещё не верил в то, что взаправду поцеловал Ризли. Так же странно осознавать, что они так быстро начали встречаться. Или ещё не начали? В какой момент можно считать, что вы стали парой? Лини замешкался.       «Никому не говорить», — вертелось в голове.       Медленным шагом Лини направился в сторону подъёмника: в бараках уже наверняка спят Линетт и Фремине, а может ждут возвращения брата с объяснениями, где же он был. Но ответа они не услышат. Правдивого — точно нет. От осознания того, что жизнь поделилась на «до» и «после», Лини почувствовал, как живот скрутило.       «— Жить во лжи ужасно… — Лини, у нас нет другого выхода», — внутренний голос повторял диалог.       — Господин Лини? Всё в порядке? — донёсся высокий голос где-то сбоку.       Лини встрепенулся и сделал неполный разворот головой: это была Сиджвин. Она приблизилась, замечая красные щёки и крайне подавленный вид.       — Да, всё хорошо, — устало ответил Лини, собравшись идти дальше.       — Нет-нет-нет! Прости, но у тебя, похоже, жар. Я не могу тебя так оставить! — Сиджвин аккуратно взяла Лини за руку и повела в сторону лазарета. — Это не займёт много времени, я всего лишь проведу небольшое обследование.       Спорить с этой мелюзиной бесполезно. Откуда она вообще взялась в такое позднее время? Возможно, Сиджвин и сама хотела задать точно такой же вопрос, но никто из них его не озвучивал.       Через несколько минут Лини уже лежал на койке и смотрел в потолок, продолжая крутить в голове мысли о недавнем поцелуе и небольшом разговоре после. Ризли прав — они стоят по разные стороны баррикад, но к нему так сильно тянет, что стена между ними точно сломается. Хотя бы только для них. Сломается и осколками обязательно поранит кого-нибудь.       — Лини… Лини! — вырвал из размышлений голос Сиджвин.       — Никому не говорить, — слетело с уст.       Сиджвин непонятливо склонила голову набок, и только тогда Лини понял, что вообще сказал.       — А… герцог давно занимает свой пост, или он просил никому не говорить об этом? — попытался выкрутиться из неловкой ситуации Лини и приподнялся на локтях. — Просто мы тут с сестрой и братом совсем недавно, хочется узнать побольше о крепости… — заученная отговорка на все времена вновь получила свой звёздный час.       Она с прищуром взглянула на него, точно пыталась уличить в чём-то, прекрасно понимая, в чём именно. Быть помощником в их расследовании — предать герцога.       — Да, просил не говорить, — соврала мелюзина.       В её маленьких руках показались витамины, которые Лини тут же забрал и закинул в рот одну пилюлю, Сиджвин приложила кулак к подбородку.       Щёки и правда приняли нормальную температуру, только непонятно — от лекарства или от того, что и сам Лини наконец успокоился. Он огляделся: в лазарете были заняты все койки, и это вызвало небольшую тревогу, но, мотнув головой, Лини встал со своей.       — Госпожа Сиджвин, я пойду, спасибо за витамины, — он устремился к выходу. — Спокойной ночи.       — И тебе.       Выйдя из лазарета, Лини почувствовал, как по груди снова разлилось тепло. Хотелось к Ризли. Безумно хотелось. По его словам, они встретятся ещё завтра, и, Архонты, как же желанно это «завтра».       Лини беззвучно зашёл в бараки: на его счастье, Линетт и Фремине спали, видимо, не дождавшись прихода брата для пожеланий на ночь. Оно и к лучшему — не станут расспрашивать прямо сейчас о том, где он пропадал, будет время придумать, откуда он взял шестерню и почему так сильно задержался.       Голова коснулась подушки, Лини завернулся в одеяло и канул в мечты.       Нормально ли вообще желать того, чтобы срок ареста продлили? В общем, скорее всего, нет, но, если в тюрьме герцогом является человек, поселившийся глубоко в твоём сердце, ответ может быть положительным?