Запретная любовь

Люби и ебись,

Кури и бухай,

Но смотри, не наделай глупостей

ГЛУПОСТИ — Влажность

      — Вулси, смотри мне, я буду приходить сюда каждый приём пищи и следить за тем, чтобы никаких несчастных случаев не произошло. И если произойдёт…       — Ваша светлость, я всё понимаю! Ничего не случится! — уверил Вулси. — Ко мне уже подходили, я всё исправил!       Ризли устало протёр глаза, что всё ещё болели после вчерашнего. Осевшая гадость в душе никуда не ушла, однако и желание поговорить с Лини — тоже. Никакой Панкратион точно не смог бы отвлечь в подобной ситуации, поэтому Ризли решил не убегать от всех мыслей, просто наконец, как минимум, разобраться со столовой и доказать самому себе то, что испытываемые чувства не влияют на его работоспособность. Получалось это, конечно, не очень хорошо — он постоянно думал о Лини.       На завтраке Лини не появился, что заставило Ризли до крови прикусить нижнюю губу и ещё раз убедиться в собственном идиотизме. Но успокаивал хотя бы факт того, что и его близких не было, — значит, прогулять первый приём пищи — их совместное решение. Наверно… Да, Ризли не хотел верить в то, что Лини в самом деле мог пойти и рассказать им обо всём. По его мнению, Лини точно не являлся тем, кто бы нарушал обещание, даже на поводу у сильных эмоций.       Вернувшись в кабинет, Ризли заварил чай и сел в кресло. Руки сами потянулись к ящику и выудили ту радужную розу, что Лини достал из шляпы в лучший вечер за всю жизнь. Он ведь и сам похож на этот нежный цветок, что символизирует пылкость и счастье встречи. Ризли себе никогда не простит, если по его вине настолько интересный человек треснет и рассыплется, как засохшие лепестки. Разговор был необходим. *       Фремине дочитывал книгу к моменту, когда Линетт аккуратно подсела к обессиленному Лини и прикоснулась к нему.       — М? — он повернулся к сестре, не убирая руки с лица.       — Пойдём обедать?       Как же было сложно сдерживать себя, чтобы не завалить его расспросами о том, что с ним происходит. Линетт старалась говорить обыденно, скрывая свою обеспокоенность.       — Я ужасно выгляжу, — Лини приподнялся.       Его опухшие красные глаза безумно болели, на ляжке после вчерашнего явно образовался синяк, потому выходить в подобном состоянии из бараков и вправду было не очень хорошей идеей.       — А кому есть дело, как ты выглядишь?.. — робко спросил Фремине.       — Тебе следует поесть, Лини, — не унималась Линетт.       Спорить с ней просто не было сил, потому Лини пришлось встать и послушаться. Благо, видимо, близкие оплатили отдых и на этот день, потому с самого утра обошлось без злого Филдинга в проходе. ≫       Ризли снова, как и сказал Вулси, оказался в столовой.       Заключённые постепенно приходили, и только сам Ризли знал, кого жаждал увидеть, потому, пока что не замечая никого похожего на нужного человека, начал от нервов сжимать рукав. С ним здоровались, но Ризли уже просто на автомате говорил: «Добрый день», не думая ни о ком, кроме одного человека.       И вдруг перед глазами точно вспышка промелькнула. По телу пробежался ток, а глаза смотрели точно на него. Он выглядел очень подавленным, внутри Ризли что-то кольнуло, потому он только укрепил хватку за собственную одежду, словно держал самого себя в узде, чтобы тотчас не сорваться с места. Все потоком занимали столы, а Ризли завис, наблюдая за таким же зависшим… Лини.       Они находились на достаточном расстоянии, но шагу навстречу сделать не могли: ноги словно вросли в пол, а все слова вмиг пропали из горла. Лини был настолько напряжён, что окружающий мир ушёл на какой-то самый-самый дальний план. Создавалось ощущение, что есть только он сам и Ризли, который смотрел на него в ответ. Даже сердце будто бы остановилось, настолько обычная, но совершенно неожиданная встреча выбила Лини из колеи.       — Лини. Лини! — Линетт встала прямо перед ним, закрывая обзор.       Откуда она взялась? Точно, они же втроём просто пришли в столовую, как и все дни до этого.       Линетт непонятливо обернулась, пытаясь обнаружить то, что заставило Лини впасть в ступор, но ничего особенного не заметила.       — Лини, пойдём, — ещё одна попытка привести брата в чувства обернулась неудачей.       — Я-я не голоден, — Лини, крепко сжав кулаки, устремился обратно к подъёмнику.       Линетт было сделала шаг за ним, чтобы остановить, но Фремине положил руку ей на плечо, отрицательно мотая головой.       — Ему, наверно, нужно в одиночестве побыть… — неуверенно сказал он.       — Да, полагаю, ты прав… — Линетт вынуждено согласилась и прошла к столам.       Единственная радость на сегодня — еда была нормальной.       Ризли обречённо выдохнул и, говорить честно, оставшийся час стоять в столовой не хотел. Лини только что просто ушёл, даже не подойдя ближе к столам.       Оставалось только смотреть за тем, как его родные молча сидели и ковыряли вилками свой обед, грустно глядя в контейнеры.       «Если я к ним подойду, они, возможно, заподозрят что-то…» — мысль не покидала голову. И не покинула, обратившись в слова. *       День шёл одновременно быстро и мучительно медленно. Фремине и Линетт не трогали Лини, и ему, по правде говоря, было немного лучше от этого. В любом случае, даже при всём желании он бы не ответил им, что с ним происходит.       Хотелось к Ризли, и в то же время не хотелось попадаться ему на глаза. К нему тянуло, но Лини пытался отходить дальше, снова и снова понимая, что без Ризли тяжело.       «Я зависим, влюблен или привязан?» — спрашивал самого себя Лини и не понимал, что из этих трёх вариантов хуже.       А время, тем не менее, приближалось к ужину.       Что повело Лини в столовую, он сам не знал. Точнее, знал и тщетно пытался не признавать.       Да, там стоял Ризли, зрительного контакта с которым Лини избегал. Еда не лезла в горло, но он старался делать вид, что всё в порядке, точно не пролежал весь день на кровати, обдумывая их отношения, если их ещё можно было таковыми назвать.       И Ризли тоже держался из всех сил, чтобы прямо сейчас не подойти к Лини и не упасть ему в ноги, прося прощения за вчерашнее. Он даже слабо представлял, с чего начнёт разговор, который обязательно должен был состояться между ними — иного варианта Ризли даже не рассматривал, ибо отмалчиваться, словно ничего не произошло, не собирался.       Из столовой потихоньку начинали все уходить, только Лини продолжал сидеть на месте, точно чего-то ждал. Приблизился он.       — Лини, мне нужно видеть тебя у себя, — чуть не задохнувшись, шёпотом выдавил из себя Ризли прямо на ухо.       Да Лини готов был сквозь землю провалиться: глаза снова защипало, отчего он понурил голову. Обжигающее дыхание вызвало непонятные мурашки, казалось, что Лини вмиг опьянел от него. В нос ударил запах парфюма, пробуждая всё: вот то, чего он ждал.       Не понимая, как так произошло, Лини отмер уже в кабинете. Ризли держал его за плечи и изучал опухшее лицо, мысленно избивая себя за отвратительные слова. И вдруг, сорвавшись, Ризли заключил Лини в крепкие объятия, цилиндр упал на пол. Стена фальшивого холода вмиг потрескалась и бесшумно распалась, открывая вид на того самого Ризли, которого простой человек никогда не увидит: романтичного, тёплого. Никакого «герцога» и «Вашей светлости».       — Я так виноват перед тобой, Лини, — слёзы брызнули из глаз. — Я себе места не находил со вчерашнего вечера, я просто не знаю…       Лини сам всхлипнул, не веря в то, что Ризли в самом деле извинялся, что делал это искренне, что он точно так же погрязал в ужасных мыслях. Объятия стали крепче — инициатива Лини.       — Я так боялся, что потеряю тебя… — шепнул он, зарываясь в родные тёмные волосы.       И снова желание раствориться друг в друге, остаться вместе навсегда, не заботясь об остальном. Точно две части одного целого наконец-то могут соединиться спустя долгое время разлуки.       Ожидание утомляло. Воссоединение кружило голову. И, казалось, стоило того, чтобы разлучаться.       — Я готов проклясть себя за то, что сделал тебе больно, прости меня, пожалуйста, — продолжал Ризли, прикасаясь губами к светлой макушке.       — Всё в порядке… Всё теперь в порядке, — ответил Лини. — Я не хотел портить…       — Ты ничего не портил, Лини, — Ризли отстранился и посмотрел ему в глаза. — У меня вчера был загруженный день, Сиджвин, не подозревая, сказала нашу фразу, карта исчезла. Я испугался, я так испугался… Как месячный брошенный щенок.       С последней фразой Лини наконец получил ответы на терзавшие душу вопросы. Единственное, чего хотелось, — просто успокоить Ризли. Лини без слов коснулся его щеки губами, и ещё, и ещё, пока Ризли просто жмурился, точно уверенный в том, что не заслуживает такой любви, не заслуживает самого Лини.       — Я не хочу даже представлять своей жизни без тебя, — последнее, что сказал Ризли перед тем, как примкнуть к губам. Тем губам, по вкусу которых он скучал.       В этот момент они забыли обо всем, кроме своих чувств, их сердца бились в унисон, словно две звезды, слившиеся в одну яркую сияющую точку на небосводе. Всё вокруг казалось замедленным, словно время остановилось, чтобы дать Ризли и Лини возможность насладиться друг другом.       Привычно подхватив Лини на руки, Ризли подошёл к столу и усадил его на железную поверхность. В ход пошли языки, переплетаясь. Ризли начал гладить Лини по ногам, пока случайно не нащупал место ушиба.       — Ай, — Лини нехотя прервал поцелуй, пока боль расползалась по ляжке.       — Что случилось? — неспокойно спросил Ризли, в момент убирая руки.       — Да это просто… Я ударился вчера, — Лини решил умолчать о правде того, как заработал синяк, иначе, ему казалось, Ризли бы снова начал винить себя абсолютно за всё.       Он молчал, тело дрожало.       — Я… я буду аккуратен.       Губы снова встретились, и теперь Ризли водил руками по тонкой талии, мечтая о том, чтобы её не стягивала одежда.       Вспыхнувший огонь страсти затмил глаза, потому поцелуй стал жарче, ладони Лини проскользнули к ягодицам и несильно сжали через ткань штанов, Ризли тихо усмехнулся, взял Лини за подбородок и отстранился.       — Давно ты знаешь о моих чувствительных местах? — он с интересом выгнул бровь, а улыбка стала шире.       — Сложно не догадаться, — Лини нагло потрогал ещё раз, следя за выражением лица Ризли.       — Проказник.       Что было дальше, понять сложно: они целовались, кусались, повышая градус влечения друг к другу. Ризли так приятно посасывал нижнюю губу Лини, что второй готов был просто расплыться. Он крепко держал Ризли за галстук, не позволяя отстраниться, даже чтобы что-либо прошептать.       Голову сносило напрочь. Парфюм, тепло, что-то неописуемое витало в воздухе, звуки влажного поцелуя сводили с ума, мир просто пропал. Были Ризли и его Лини, Лини и его Ризли.       Пальцы подцепили ремешки на ляжках и неумело попытались их расстегнуть — не глядя было трудно. Не вышло. Лини выгнулся, почувствовав, что по телу прошёлся приятный ток. Он обхватил торс Ризли ногами, и тот принялся расстёгивать пуговицы на его рубашке, попутно развязывая банты-бабочки, открывая вид на хрупкие ключицы. Нехотя Ризли отпрянул от губ Лини и переключился на шею, вылизывая каждый сантиметр и спускаясь всё ниже. Тихие стоны наполнили кабинет, тело Лини задрожало. Ягодицу шлепком ударила массивная рука Ризли, крепко сжала, явно до отметин.       — Ризли… — сбившимся голосом позвал Лини, чувствуя, как закружилась голова и приятно потянуло внизу живота.       — Мальчик мой, — Ризли провёл влажную дорожку от ключиц до подбородка и взглянул на Лини из-под полуприкрытых век. — Как же я тебя люблю.       В его глазах плясал огонь, готовый вот-вот выйти наружу. Лини взял инициативу на себя и прильнул к породнившимся губам, желая снова ощутить их вкус на своих. Пальцы зарылись в тёмные волосы, правая рука проскользнула вниз по телу, касаясь натянутой меж ног ткани брюк, и Лини наконец услышал, как застонал Ризли, не прерывая поцелуй. Томно, с хрипотцой. Он упёрся коленом в стол, положил ладонь на затылок Лини, всё ближе притягивая к себе, хотя, казалось бы, куда ещё.       Сбоку еле слышно раздались шаги, Ризли медленно приоткрыл глаза, что тут же расширились. Жаркий поцелуй вмиг прекратился. На ступеньках стояла Клоринда с не меньшим шоком: настолько эмоционального выражения на её лице не было, кажется, никогда. Лини замер, явно осознавая, что произошло. Ему максимально не хотелось открывать глаза, потому он только отвернулся в противоположную от лестницы сторону.       Клоринда учтиво кашлянула в кулак и развернулась спиной к паре.       — Две минуты, — произнесла она, каблуки зацокали по железным ступенькам, эхом отдаваясь в ушах, словно бы надоедливые громкие часы считали секунды до чего-то ужасного.       Обоим парням хотелось сквозь землю провалиться. Невероятное везение, что дальше поцелуев, несмотря на огромное желание, ничего не зашло — было бы хуже. Ризли медленно выпустил поникшего и раскрасневшегося Лини из своих рук, поднял с пола цилиндр и протянул ему. Слов никто из них не находил. Да и нужны они были сейчас? Какие?       — Нам конец? — осторожно спросил Лини, сжимая головной убор в руках. Он всё сверлил взглядом стену, не находя смелости повернуться к Ризли.       Тяжёлый вздох. Ризли подошёл к столу, опёрся на него и понурил голову.       — Я не знаю, — в его голосе слышался настолько непривычный страх. — Тебе… лучше уйти. С Клориндой я поговорю.       Лини медленно кивнул, дрожащими пальцами попытался застегнуть рубашку, но пуговицы не поддавались. Кое-как закончив приводить себя в порядок, Лини жалостливо взглянул на Ризли, что жевал свои губы и хмурился. Он поистине винил себя в том, что подставил обоих, забыв о том, что Клоринда сегодня должна была прийти.       — Не переживай, я разберусь, — не понятно, кого попытался успокоить Ризли: Лини или себя, но в любом случае не особо это и вышло.       Спустившись, Лини заметил стоящую к нему спиной Клоринду: захотелось даже поблагодарить её за то, что не оборачивалась, но это желание он подавил так же быстро, как оно возникло в голове. Плечом Лини толкнул дверь, чувствуя, как холодный воздух врезался в разгорячённую кожу. И как некстати на мостике стояли Линетт и Фремине собственной персоной.       — Лини…       — Ты в порядке?       Брат и сестра подбежали к нему, заключая в объятия. Лини опешил и не ответил на это действие, внутри разгоралась тревога по поводу Ризли и их отношений, что они обещали хранить ото всех в тайне. Так скомкано всё произошло: считанные минуты назад они горели любовью друг к другу, их сердца были готовы выпрыгнуть из грудных клеток и соединиться в одно целое, а теперь Лини стоит за пределами родного кабинета и не знает, что делать.       — Идём в бараки, — твёрдо сказала Линетт.       От разговора, видимо, Лини теперь не отвертится. ≫       Клоринда, услышав, что дверь за её спиной закрылась, медленно поднялась к Ризли. Он сидел на коленях, уперевшись лбом в стол.       — Если тебе станет легче, то я точно не собираюсь никому об этом говорить, — спокойно произнесла Клоринда и села на корточки рядом, прикасаясь к плечу. — И не собиралась, когда начала догадываться.       Ризли непонятливо поднял на неё глаза.       — Карта, — только произнесла она.       Брови нахмурились: Ризли не понимал, о чём речь. Клоринда выдохнула и выудила из кармана ту самую карту с посланием, которое так и не дошло до адресата. Ризли заметил знакомую рубашку и про себя прочитал:       «Ваша светлость, Вы сегодня замечательно смотрелись на арене. С нетерпением жду нашей встречи.

— Д.Т.Д»

      — Это..? — он не знал, что ответить.       — Мальчишка оставил её в блокноте, пока ты был на Панкратионе вчера.       Ризли что-то промычал в ответ и спрятал лицо в ладонях. Слов он просто не находил. На душе стало ещё гаже.       — Когда я говорила о невозможности отношений между нами, я не думала, что ты переключишься на того, за кем сам сказал усилено присматривать. В самом деле.       — То, что зашла ты, — наилучший исход из возможных, — пробубнил Ризли и нашёл силы взглянуть на Клоринду. В уголках его глаз виднелись слезинки. — Если бы это был кто-то другой, всё могло быть иначе.       — В любом случае, я думаю, ты понимаешь, что вы нарушили закон, и чем меньше людей про это узнает, тем лучше.       Ризли судорожно вздохнул.       — Он никому не скажет. Я ему доверяю.       — Я не об этом. Всех троих нужно освободить от ареста, иначе вы будете переживать друг о друге каждый день, снова сойдётесь, и тогда всё может обернуться гораздо плачевней, чем сегодня. Чувства — опасная вещь, контроль над которыми неподвластен многим. Я не сомневаюсь в тебе, но подумай о мальчике. Без родных он не сможет в любом случае, с ними ему будет спокойнее. Но не здесь.       Нет. Нет. Нет.       Никакого освобождения!       С другой стороны… Клоринда была права. Но верить в её правоту не хотелось. Чувства и вправду опасная вещь, ведь именно они сейчас встали выше трезвого мышления.       — Они же здесь по заданию, — напомнил Ризли. — Уверена, что Слуга не объявится самолично?       Клоринда погладила его по плечу и полностью развернула к себе, кутая в объятия.       — Ризли, ты позабыл, что именно этого мы и добиваемся. Но знай, что бы ни случилось, в первую очередь, ты мне не коллега, а друг. Я не хочу, чтобы тебе было тяжело каждую секунду этой жизни, она и так далеко не простая.       Слёзы скатились по щекам и впитались в накидку Клоринды. Та обняла сильнее, чувствуя, как Ризли напрягся и задрожал, точно ещё чуть-чуть, и расплачется как маленький ребёнок, не сдерживая себя абсолютно. Насколько же сильно им овладела эта любовь к Лини, что затмила всё остальное в его голове.       Холодным герцогом крепости Меропид он был для всех, и только Клоринда и Лини видели его обычным человеком, способным на светлые чувства. Ризли искренне любил их обоих и давал это понять — как мог, как умел.       — Мне безумно повезло, что ты моя подруга, — прошептал он и отстранился, в его глазах можно было прочесть благодарность.       Подруга… Как давно Ризли не называл её так.       — И я всегда буду рядом, — Клоринда взяла его руки в свои, словно бы вселяла в него уверенность.       Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал, что судебный дуэлянт и герцог крепости Меропид будут сидеть на полу в объятиях друг друга, никто бы, скорее всего, не поверил. Но это жизнь, что кишит непредсказуемыми для всех моментами. ≫       — Лини, а теперь объясни нам, что произошло, — потребовала Линетт, держа брата за руку. — Я правда уже ничего не понимаю… и мы оставаться в стороне не хотим.       — Как вы оказались там? — поджав губы, спросил Лини, но не поднимал взгляда.       Линетт и Фремине переглянулись, явно не ожидая встречного вопроса, а после оба замялись.       — Ты прости… Мы должны были тебе сказать… — начал Фремине и почесал в затылке.       — Мы безумно переживали по поводу того, что в последнее время ты стал всё чаще и чаще пропадать, стал более расслабленным и вместе с этим напряжённым, учитывая то, зачем мы здесь, — Линетт затянула хвост потуже.       — Особенно после вчерашнего дня, когда ты без лишних слов выбежал отсюда, а вернулся в слезах…       Они так медленно подводили к сути, будто играли в «Кто же всё-таки признается первым, что Линетт и Фремине решили проследить за братом», перекидывая ответственность этой фразы друг на друга. Лини не особо вникал в долгую прелюдию и всё ждал тех заветных слов, которые мог уже сам давным-давно додумать, но хотел услышать непосредственно от родных.       — В общем, ты никак не открывался, а нам захотелось узнать, что происходит, и поэтому… Пошли за тобой, — сдалась Линетт после тяжелого вздоха.       — И вы привели Клоринду с собой?       На лицах Линетт и Фремине проскользнуло непонимание.       — Не-е-ет…       — Она прошла в кабинет герцога быстрее, чем мы спустились на этаж. Подумали, что ошиблись и ты не там, но решили всё-таки постоять, — объяснила Линетт и попыталась заглянуть в лицо брату.       Лини промолчал, не находя слов для ответа.       — Так… Ты объяснишь теперь нам, где ты пропадал? — осторожно встрял Фремине и подсел ближе к Лини.       — Да… Ри… Герцог понял, зачем мы пришли, вот и всё, — на ходу сочинил Лини и пожал плечами. — Вызывал к себе, чтобы расспросить об «Отце», но…       — Ты же ему ничего не рассказал?! — оживился Фремине, сжимая воротник.       — Нет, конечно нет. Поэтому я и зачастил с приходами к нему: он думал, что на какой-то раз я всё-таки сдамся и проболтаюсь. Но этого не произошло, видимо, Клоринда тоже по этому вопросу пришла сейчас… Я не хотел вам изначально об этом говорить, чтобы не заставлять вас сильно нервничать. Но, видимо, всё-таки заставил. Простите, пожалуйста.       Врать близким — самое ненавистное занятие, что можно было придумать для Лини. Публику обманывать как нечего делать — в этом и состоит смысл фокусов и иллюзий, что они показывают на сцене, но позволять Фремине и Линетт верить в поганую ложь — отвратительно, хоть сказана она во благо. Раз Лини пообещал Ризли никому не говорить, то он сдержит это обещание. Любой ценой.       Линетт молчала. Молчала и всматривалась в лицо Лини, вслушивалась в его рассказ. Мысль не давала покоя: он врал. Насколько же им овладело это чувство любви к герцогу, что Лини прибегнул ко лжи, совершенно, видимо, позабыв о том, что Линетт читает его как раскрытую книгу, где каждую страницу, каждую строку, каждое слово знает наизусть?       — Давайте спать… Завтра ещё, может, обсудим, если захотите… — Фремине зевнул и прошёл к своей кровати. — Сладких снов вам.       Линетт поджала губы и села на матрац, продолжая смотреть на брата. Можно было в какой-то степени позавидовать наивности Фремине, который верил всему, что говорят его близкие, и по этому же поводу пожалеть его.       Голову Лини так и не поднял.       — Сладких, — всё же ответила Линетт и прилегла.       Ладно, раз Лини не захотел говорить правду, значит, на то есть причина? Допытываться смысла как такового не было.       Лини снял цилиндр и поставил на тумбочку, откинулся на подушки и всмотрелся в потолок. Мысли не покидали его ни на секунду: что теперь будет? Ризли смог поговорить с Клориндой? Или им усилят строгость ареста? Безопасно ли ложиться спать? А если пострадают Линетт и Фремине от того, что Лини соврал?       Голова раскалывалась, сон не шёл. Лини закрыл лицо ладонями, внутренне молясь кому только можно, чтобы родных оставили в покое и «Отец» ни о чём не узнала. Страшно даже представить её реакцию…       Лёгши на бок, Лини почувствовал, как что-то упёрлось в бедро. Непонятливо он сунул руку в карман и нащупал… карту. Кровать скрипнула от того, как Лини подскочил, вертя картонку в руках: та слабо переливалась в темноте. В животе словно бабочки запорхали: как это возможно?  *       — В общем, вы освобождаетесь досрочно. Все нужные бумаги я уже подписал, Клоринда выведет вас тем же путём, что и приводила сюда. Если вдруг захотите спросить, почему, то… — Ризли запнулся, — советую просто вспомнить, что вы пытались сделать.       Рано утром всех троих — Лини, Линетт и Фремине — вызвали в кабинет герцога, потому настолько неожиданную новость воспринять адекватным образом было просто невозможно.       Линетт сжала руку Фремине в своей, не зная, кого успокаивала: себя или его. Хотелось бы, конечно, Лини, но он выглядел слишком отстранённым, будто бы и не участвовал в беседе.       Естественно, это была чистейшая ложь от Ризли: да плевать ему на их расследование. Не плевать ему было только на Лини, что после тех слов дрогнул, продолжая сверлить пол взглядом и не поднимая его. Внутренний голос твердил: «Это конец!», но Лини не желал его слушать. Да как это может быть концом?! Да и Ризли не спешил этого признавать.       Клоринда молча подошла к троице и кивнула на лестницу.       — Идём.       Лини встал с дивана самый последний. Перед тем, как покинуть породнившийся кабинет, который стал свидетелем всего прекрасного в жизнях двух влюблённых людей, Лини обернулся на Ризли: тот выглядел подавленным. И тем не менее, он слабо улыбнулся, как бы говоря: «Я не хотел этого, котёнок».       — До свидания, — выдохнул Лини, неохотно ступая вниз.       Как только дверь за всеми закрылась, Ризли набрал полные лёгкие воздуха и судорожно выдохнул, чуть не уйдя в рыдания. Голова думала о другом, готовая просто лопнуть.       Ризли долго не мог согласиться с Клориндой насчёт досрочного освобождения всей троицы. Долго не соглашался и в итоге дал согласие, что отзывалось болью где-то в груди, которую просто спирало от одной только мысли. В горле образовался горький ком. Надо отпустить.       «Отпусти его».       Да как его можно отпустить?! Ризли сжал кулаки и стиснул зубы, заиграли желваки.       — Нет! — машинально он схватился за первое, что попалось под руку, — чашку. Та полетела в стену, разбившись на мелкие осколки.       Но его «нет» уже вряд ли что-либо изменило бы.       Ризли искренне не верилось, что Лини здесь больше не появится, что он пропадёт где-то на поверхности, что связь между ними просто потеряется. Что-то подсказывало, что это ещё не конец истории.