Выстрел в висок

Кому поверить сможешь ты,

Просчитав доверия версты?

Пройдешь и вон уйдёшь отсюда,

Забыв себя и друзей оттуда.

- Я сильно не вовремя? - свет, исходящий из окон подъезда освещает волосы парня, словно с минуту на минуту они воспламенятся. Женщина стоит, не в силах понять - снится ли ей он или нет. Столь абсурдно и непривычно смотрится он в данный момент. Момент, который должен был быть заполнен событиями повседневными, а не взволнованными. А внутренний голос не должен лихорадочно перебирать мысли о том, как успокоить внутреннее состояние. - Вы не не вовремя. Это неожиданно. Я была не готова, - она переменяется с ноги на ногу - не в силах понять, что ей сделать - впустить его или прогнать. А если второй вариант - вежливо или грубо. Грубо будет глупо, ведь она сама вчера предложила ему зайти в гости. - О, прошу прощения за свою бестактность. Я надеялся, что не сильно Вас побеспокою. Тогда в следующий раз, - он улыбнулся той улыбкой, которой топят айсберг и сердце Снежной Королевы. Всё же каким-то магнетизмом он и правда обладал. То ли это читалось в его глазах, то ли в его мягких формах лица. Может и вовсе в стереотипе движения. Как он руку поднимал, если хотел что-то взять или положить, или же как поворачивал голову, когда пытался распознать источник звука. Что-то в нём заставляло Мадиру выдохнуть и приглушить тревожные чувства, которые застали её своей неожиданностью. Она смогла лишь сказать: - Проходите. Поставлю чайник, - приглашающим жестом она открыла шире двери, а сама ушла вглубь в квартиры. Сегодняшний день по прогнозам отмечен потеплением температуры, а следом небесной проделкой в виде дождя. Людей на улице не видно, будто их там никогда и не было - столь там комфортно и спокойно. Бывает, что хочеться остановиться посреди намеченного тобою пути только для того, чтобы закрыть глаза и наполнить лёгкие промозглым воздухом, чтобы сердце затормозило свой бешеный ритм, а тело обволокло ветками лианы - длинными и слабыми стеблями, но так, чтоб ты даже не надумал их разорвать. В мыслях наконец-то становится пусто. И ты так стоишь минуты две, если не больше. А после ещё секунды неразрывной тишины и тебя осеняет - не всегда нужно бежать, чтобы успеть. Иногда проще выйти пораньше, а может лучше и не прийти. Это ты поймёшь исходя из собственных ощущений, которые поймают тебя за хвост во время разгрузочного дня от размышлений и нагнетаний. Мадира сейчас не задумывалась о том, насколько это выглядит естественно, что сейчас она сидит напротив парня, который аккуратно открывает принесённую им коробку, а в ней лежит торт - медовые коржи, пропитанные сливочным кремом, а сверху это дело украшает глазурь из солёной карамели и арахиса. Она не знала, было ли это нормально с какой лёгкостью она впустила его в свой дом. Не знала, о чём думает человек об этом. Может посчитал, что Мадира отчаянна в своих действиях, а может - спонтанна и непредсказуема. Не хотелось об этом думать. - Это Вам, - он протягивает разрезанный десерт женщине. Она в знак признательности неспешным движением наклоняет голову вперёд. После он подготавливает для себя тоже кусочек торта и садится напротив. Взгляд чуть бегающий, но в целом чувствуется его решительность. Правда, к чему? - Какой вкусный, - говорит она, едва прикусив надломленный кусочек. - Нравится? Я долго выбирал. Не знал, что Вам может понравиться. - Ой. Вы могли сильно об этом не беспокоиться. Так уж вышло, что я являюсь ужасной сладкоежкой, - она убирает прядь за ухо. - Разве ужасной? - У меня все на работе этому удивляются. Ведь не особо похожа я на ту, которая лучше умрёт, чем проживёт неделю без шоколадной плитки. - Откуда ж такая любовь к сладкому? - Мне бы знать откуда это повелось. Может, если бы у меня появилась машина времени, то мне не пришлось бы сейчас тратить половину своей зарплаты на сладости, - она шутливо показывает жест пересчёта денег. Он улыбается. - Вы ведь закончили уже университет, да? Значит работаете? - она надламывает четвёртый кусочек, прихватив несколько орешков. - Да. Заканчивал инженерно-технологический. Студенты постоянно называли этот факультет инжир. - Просто и со вкусом, да? - Скорее глупо и распространено. Работал до недавнего времени в аграрной корпорации, но меня уволили, - честно. - А сейчас я решил сделать паузу, чтобы выяснить куда мне двигаться дальше, - почти правдиво. - Это правильно. - Вы уже так делали? - Что именно? - Ставили на паузу жизнь? - О, - она замолкает, а после перебирает крошки в тарелке, не решаясь поднять глаза. Слышны звуки, что доносятся с улицы. Странно жить выше 4-го этажа, а всё равно отчётливо слышать диалоги, разворачивающиеся у подножия дома. - Ставить жизнь на паузу, как Вы выразились, не для всех доступный метод. Он молчит. И смотрит. Смотрит будто в душу. Сейчас казалось, что он живое олицетворение Харона. А стоишь перед ним полностью расстеряный, ведь обол пустовал, а значит ветвь золотую не получишь и дальше не шагнёшь. Осталось молиться, чтоб помиловали. - Для кого-то этот способ несёт в себе куда больше разрушений, чем если они продолжали б играть без остановок. - Почему? - нельзя было точно ответить, что именно он хотел уточнить, говоря в столь краткой формулировке. - А разве не ясно? - Пока не знаю. - Паузу ставят те, у кого есть время, грубо говоря. У того, у кого есть возможности. Её не смогут поставить те, у кого ни ресурсов, ни желания, ни сил. - Время - явление относительное. Его выдумали люди, чтобы было проще ориентироваться в пространстве. - Да. И живут по нему такие же люди, которые не терпят отлагательств. - Абсолютно верно, но ведь мы не обязаны следовать инструкциям других. - Не обязаны. Нам вообще не выдавали свод правил, когда рождались. Зафиксировали твоё появление, а дальше живите сами. - Со сводом было бы легче? - Конечно, - он смотрит неодобрительно. - Но скучно, - тут его и её глаза наливаются чем-то зелёным. Цветом жизни. Она продолжает: - Существование наше напоминает аттракционные горки, у которых сбились настройки. Садишься впервые в вагонетку. Непривычно. Красиво. Будоражаще. Оглядываешься по сторонам, начинаешь выстраивать общее представление о мире, а после чувствуешь толчок, - она поднимает глаза чуть растерянно, ведь сейчас она говорила много и открыто, а для неё это уязвимо. Если бы она увидела в малейшей детали мимики неодобрение или хоть один жест предубеждения - оборвала б это общение незамедлительно. Но она замечает лишь открытую позу собеседника, а ещё чересчур заинтересованный вид, который так и транслирует: «Продолжайте. Я слушаю и слышу». В это самое мгновение её страх уходит на задний план, уступая место полёту мыслей. - Вагонетку запустили или запустилась сама. Неизвестно. Может, всё же кто-то там (за панелью задач) стоит и наблюдает за тобой, а ты не видишь. То солнце ослепляет глаза, то туман развешивает сети, то дождь бьёт по ресницам, а, может, какая-нибудь ватага весельчаков закрывает обзор, хохоча и танцуя. А ты сидишь, ремнями безопасности обвитый. А она едет сначала спокойно, ты счастливый, ведь ветер щекочет тебя, а после она начинает набирать обороты. И теперь потоки начинают касаться не щекотливо, а похлопывающими движениями. Но тебе это в новинку, а поэтому улыбаешься во все тридцать два, как дурак. Тебе весело. Но потом начинаются перепады скоростей. Тебя трясёт, ты пугаешься. Но после снова всё приходит в норму. Ты успокаиваешь выбившее из ритма сердце. А потом оказывается, что предыдущий опыт был подготовительным и с этого момента теперь тебя будет на постоянной основе преследовать нестабильность. - Вас послушать и взгрустнеть можно. - Я ещё не договорила, - она улыбается. - Но! Ко всему можно адаптироваться, не идеально но возможно. Во время изменений ты можешь попытаться откинуться на спинку встроенного сиденья, а не пытаться сидеть с ровной спиной всю поездку. Можешь прикрывать или открывать глаза, чтобы взглянуть по-новому. Хоть расфокусируйся, если тебе это поможет увидеть нечто необъятное и вызывающее восторженность. - Хочешь жить - умей вертеться, да? - Каждый видит по-своему интерпретацию этого выражения. Может для кого-то она стоит наравне с «Цель оправдывает средства», а может стоит с «В мире нет ничего более непостоянного, чем непостоянство». - Вы знаете, что у первого крылатого выражения есть продолжение? Его постоянно не договаривают. «Цель оправдывает средства, если цель - спасение души» - так вроде сказал один из основателей ордена иезуитов. - Действительно, почему же не договаривают постоянно, - она ухмыляется. - А вы говорили про непостоянство. Это чьи слова? - Свифт. Джонатан Свифт. - Опередил данной фразой свой век и последующие. Дальше они разговаривают обо всём, что прийдёт на ум. То, чтобы они хотели обсудить друг с другом. Ведь чувствовалось некое соединение в их разговоре. Словно какой-то пазл сложился. Тот, которого им не хватало долги годы, чтобы что-то осмыслить. Она говорила и говорила, а он её слушал, иногда вставляя реплики, чтобы придать разговору больше красок: синих, белых, жёлтых. Минуты пролетали быстро, не задерживаясь. Идиллия воцарилась в этих четырёх стенах. Счастье настигло обоих, ведь они вели беседу с человеком, которого интересно и слушать и разговаривать. Трель дверного звонка. Обрыв беседы. Тишина в несколько мгновений, а после повторение действия. - Вы кого-то ждёте? - полушёпот разрезает образовавшуюся гнетущую атмосферу. - Разве что напарника Смерти, - она шутливо подмигивает, делая отсылку к недавнему их разговору о творчестве Р. Брэдбери. Он улыбается. Она идёт с расстановкой, чеканя каждый шаг. Двери открывает, а на пороге - двое мужчин. - Гражданинка Мадира? - знакомый тенор резонирует в ушах вблизи стоящего Луки. - Да, я, - она знает этих мужчин. Именно с ними она вела беседу при даче показаний в день происшествия. - Вы подозреваетесь в совершении умышленного убийства и нанесении средних телесных повреждений гражданину Владимиру Канарскому. Пройдемте с нами, - он подходит ближе. - Вы, что, шутите? - Лука оказывается рядом с растерянной женщиной. - Про какие телесные повреждения может идти речь? Вы вообще видите кого Вы в этом обвиняете? Старший следователь Александр - коренастый мужчина небольшого роста - казалось вообще не обращает внимание на возникшее перед ним препятствие в виде высокого возмужалого молодого человека, а вот Сточинский, который ещё в первую встречу смотрел, дескать пренебрежительно на Луку, сейчас никак не отличался от того образа, только агрессии добавилось больше. Это не могло быть личной неприязнью, ведь они раньше не встречались и не перекидывались словами, доступные в лексиконе знакомых. Они чужаки один для одного, но что-то в Сточинском всякий раз щёлкает, когда он видит чужое лицо. Словно организм отторгает резус позитивную первую группу крови, когда у тебя резус негативная вторая. Что-то на грани безумия и смерти. - Вы не смеете её задерживать! - Мы никого не задерживаем, а просим пройти за нами, - Сточинский вставляет своё слово, гневно смотря на Луку, но тот его и вовсе не замечает, обращается к Гарлину. - Молодой человек, умерьте свой пыл. Не препятствуйте следствию. Это уголовно наказуемо, - коренастый решает разбавить атмосферу, но взгляд ни разу не отрывает от женщины. Мадира смотреть на разворачивающуюся картину. Ухмыляется. Помните, как она проводила аллегорию между жизнью и каруселью? Не прогадала. - Я пойду, а значит Вы не смеете силой меня перемещать. - Всё верно, гражданинка Мадира, но мы будем сопровождать Вас вплоть до того момента пока Вы не окажетесь в участке. - Понимаю. - Вы не смеете! - Лука было вновь хотел начать спорить, но женская рука легла ему на плечо. - Лука. Не беспокойтесь за меня. Всё будет хорошо, - она подбадривающе кивает, а после оборачивается к блюстителям порядка, проговаривая: - Минуту, я оденусь и закрою квартиру. Хоть она и пытаеться нести себя достойно, но из-за внезапно образовавшегося шума в ушах и дымка перед глазами - она чуть выпадает из реальности. К ней она не в силах вернуться и в минут выхода из дома. И неспешной ходьбе по длинным и узким коридором. Туман преследует её вплоть до того момента, пока напротив не предстаёт высокий мускулистый мужчина с голосом, что граничит между баритоном и басом. - Кем Вы приходились Канарскому Владимиру? - Я? - Вы! - пытается теснить своим тоном, если не существованием. Хорошо напирает. - Он был моим соседом, - в голове пустота. Тёмные стены начинают сужаться. Освещение люминесцентной лампы стискивает темечко и грудную клетку. Психологическим давлением - именно этим ощущается комната для допроса. Гады, кто посоветовал кому-то когда-то проводить в таким местах диалоги между подозреваемыми и старожилами порядка. Так ещё и обучил давке на мозг. Гады лишь по одной причине - не могли отделить невиновного от чиновного, а посему давлению подвергались все. - Правда? Вы так уверенно утверждаете, - мужчина скалится, казалось, злобно. - Вы видели когда-то эту вещь? - Он небрежно швыряет то ли книгу, то ли блокнот. Обложка чёрная, чуть ветхая. Указывает, что была востребована своих хозяином часто и на протяжении большого количества времени. Мадира отрицательно мотает головой. - Давайте я Вам зачитаю несколько строчек отсюда. - Не спрашивает, нет. Просто говорит. - «21 мая. Сегодня мы с моей любимой провели незабываемый вечер. Я подарил ей цветы - её любимые фиалки. Она сегодня недовольна. Я старался сделать всё, чтоб она хоть немного повеселела, но не получилось. Но почему-то я всё равно чувствовал себя окрылённо и, надеюсь, она тоже...» - он вопросительно взглянул на подозреваемую. Завидев, какой эффект возымели его слова на особу, он решил продолжить: - «26 мая. Сегодня моя была грустная. Думал её утешить, но не выходило. Тогда я решил не обращать на это внимание. А вот любимая улыбалась постоянно. Говорила мало, но в основном о том, как она помогла пациенту. Её настрой передался и мне». Мадира понимала к чему он клонит. Владимир не говорил, что ведёт дневник со своими мыслями. Это казалось каким-то глупым занятием для человека, которому свыше пятидесяти. Она думала, что Канарский в этом плане соответствует её устаревшим представлениям. Но то, что люди бывают разные, видимо, не учла. А зря. Сиди и слушай теперь. - «30 июня. Мне кажется, что моя начинает о чём-то догадываться. Как бы ей кто-то не сказал. А с другой стороны...Почему я боюсь, что мой обман вскроется и она предстанет перед Мадирой?», а следом это «Октябрь. Я подумываю о разводе. Думаю, рассказать жене, но прежде поговорю с Мадирой», понимаете? Женщина молча наблюдает за мужчиной, думая о том, как бы ей сейчас не выйти из себя и не сесть за решётку по другой статье. - «Я рассказал обо всём Мадире. Она разозлилась. Она не хотела, чтобы я разводился. Сказала, что пора заканчивать эти отношения. Я думал, что это взаимно. Разве нет?», а как Вам это «Она настояла на расставании, но я этого так просто не оставлю! Сделаю всё, чтобы она была со мной! Я её не преследую, просто буду рядом...», «Ноябрь. Сегодня она мне сказала, что если я ещё хоть раз подойду к её месту работы, то я об этом пожалею. Мадира разозлилась». Женщина закусила щеку, вспоминая то, как Владимир не унимался и не давал ей покоя. Его не обучили тому, что если девушка говорит нет, то это означает нет, а не возможно-невозможно. Бывало, что она задумывалась о том, как растили детей лет тридцать назад, оправдывая побои. Бьёт - значит любит. Ей хотелось плюнуть в лицо тому, кто догадался таким образом покрывать насилие в любом его представлении. - Вы были любовниками! Не смейте этого отрицать! - Почему Вы считаете, что это я его убила? - она решила перейти в нападение. Иначе никак. - Вы серьёзно не понимаете? Пф, женщины, - она улыбнулась. Пазлы начали складываться. Попахивает мизогинией, а отсюда выйдет и неугомонное желание выплеснуть наружу скопленную агрессию. Понимая, что дальше конструктивного диалога бессмысленно было ожидать, она вспомнила, что поступила довольно опрометчиво, не вызвав адвоката. - Я имею право совершить звонок. Он стиснул челюсти, кивая, пытаясь усмирить собственное раздражение. Детские радостные крики разносятся по долине, привлекая внимание стаю воронов. Они имитировали голоса взрослых, кто чей: то женский грубый, то мужской похрипывающий. Каждый хотел, словно, донести какую-то эмоцию, но ни дети не понимали их, ни другие дети в телах взрослых. Что-то было предостерегающее в этих звуках, но было нечто и завораживающее. Вороны перелетали с одной ветки на другую. С провода на провод. Искали то, чем можно было перекусить и полакомиться. Шёрстка их блестела на свету - от изумрудного до сапфирового, словно коллекционер хвастался коллекцией драгоценных камней, что сыскал на золотых приисках больших стран. Дети отличались друг от друга цветами одежды - тут тебе девчонка в фиолетовой футболке и розовых штанах, там мальчишка в жёлтой майке и небесно-голубых шортах. Мчались за ветром, играясь и смеясь. Совсем как птицы. - Догоняй! - Догоню ведь! Не убежишь! Но был ребёнок, который был, как неприкаянный. Его отвергали всякий раз, когда он подходил к ним с синяками под глазами, где читалась мольба и надежда. Он хотел быть услышанным. Но, видимо, не здесь и не сейчас. И он просто стоял в сторонке, смотря за играющими, пытаясь выцепить кого-то и для своей игры. Суматоха с обвинениями идёт целую вечность, по ощущениям. Мадира уже мыслями не здесь, а дома. Она желает упасть и закрыть глаза. Проспать всю эту паршивую ситуацию, если не всю жизнь. Выходя из неуютного кабинета следователя, она медленно прикрывает глаза, мысленно пытаясь попрощаться с нахлынувшей усталостью. - Можете не переживать. Они не могут предъявить Вам никаких обвинений по этому делу, полагаясь исключительно на блокнот, ведённый психологически нестабильным мужчиной. Вечером рассмотрю дело повнимательней и уже с завтрашнего утра скину все подробности наших дальнейших действий. А до того времени, не смейте заводить с ними разговор без моего участия. Как только они будут пытаться выйти с Вами на связь - сразу же звоните мне. Хорошо? - мужчина одет в строгий брючный костюм классического чёрного цвета. Который век на дворе, а он придерживается официозного стиля в работе с клиентами. - Как скажете, - она вербально его уверяет, что делать этого не собирается, вкладывая весь смысл в свои движения и взгляды. - Вас подбросить? Она случайно переводит взор на скамейку в углу помещения, на которой сидит парень, упёршись руками в колени. Думает мгновение. - Нет благодарю. Я своим ходом, - адвокат понимающе кивает и выходит за двери, накинув пальто на плечи. Вдох-выдох. - Лука? - Мадира? - парень поднимает голову, а на лице виднеется чувство облегчения. - Почему Вы здесь? - Надеялся не дать Вам утонуть в клетке львов, но эти гиены не впускали меня к Вам. Логично, а обидно. - Прошу прощения, что Вы здесь со мной оказались. - Не смейте! Что за вздор? Это моё решение. Это я у Вас прошу прощения, что ничем не смог помочь, когда Вас уводили. - Сопровождали, - она слабо улыбается, делая поправку. - Верно. Давайте я Вас провожу, а то на Вас совсем лица нету, - он встаёт, аккуратно подхватывая женщину под руки. Она молчит. Нарушать тишину совсем не хочеться. По правде говоря, ей и бы без компании пройтись было бы замечательно и не затруднительно. Но Лука уже был там и сказать ему прямо, что бы он уходил - когда так открыто беспокоился о ней - было бы грубо и бестактно даже для неё. Зима напоминает о своём существовании лёгкими и нежными порывами ветерка, что проходят мурашками под рукавами, оставаясь в зоне сердца. Снежинки опадают на ветки деревьев, касаясь едва-ли их. - Нужно будет завтра отпроситься после работы, - шёпотом себе под нос проговаривает она, но её слышат. - Нужно, но не задумывайтесь об этом сильно. Молчание. Дорога и они. Неспешно, но уверенно шагают к дому, игнорируя чужие взгляды. Видимо, они видят больше, чем ты им показываешь. Прохожие оглядываются на пару идущих, о чём-то перешёптываясь. Может, Луке кажется всё это? - Наконец-то, - выдыхает Мадира, когда оказывается напротив двери своего дома. Хочется уже на пороге разлечься и, чтобы никто не посмел её побеспокоить, свернуться в позу эмбриона и долго-долго спать. - Может с Вами нужно побыть? - Лука аккуратно подводит её вглубь квартиры руками, а сам мнётся на входе, не решаясь сделать и шага назад или вперёд. Смотрит Мадира долго, и словно на дурака, который не понимает стоимость двух яблок со скидкой в 50 процентов. - Нет. Сейчас я бы хотела остаться одна. Благодарю за предложение. Она закрывает двери, а он понимающе кивает своим мыслям на чужие слова и поднимается к себе. Сегодня в многоэтажном доме на улице Н-вской, где проживают - по сказаниям местных - небожители, не был осуществлён звонок и не было сказано «Сделал».