Неловкость момента

      Дождь трещал голосами цикад, не щадя дряхлую крышу ветхого храма. Одинокая крохотная свечка освещала лицо Се Ляня, как бы слабо, но ласково обнимая небожителя.       Бывший наследный принц задержал дыхание, испытывая своим шестым, заостренным до предела, чувством, что за ним кто-то молчаливо наблюдает, стараясь не выдать свое присутствие. Се Лянь упорно скрывал холодящее его внутренности осознание, что медленной рябью проходилось по его спине, подобно слезам природы, стекающим вдоль крыш сооружения.       «Интересно, кому нужна моя жалкая душа? Никому не мешал, сидел скромно в заброшенном храме», — мелькнула мысль в голове Се Ляня.

***

      Медленными шагами Безликий Бай шёл вперёд, таща на себе успевшие уже промокнуть от ливня белые ткани, которые давно истратили прежний вид траурных одеяний.       Заприметив из окна храма слабый и блеклый, но тёплый и манящий свет, демон остановился. Капли дождя продолжали стучать по маске, раздражая его и без того шаткое эмоциональное состояние после сегодняшнего собрания богов войны, на котором как всегда устроили полный балаган генерал Наньян и Сюань Чжэнь. Промокшие с ног до головы одеяния заставили его тело мёрзнуть от вечерней прохлады. И в его голову кроме поиска «крыши над головой» больше ничего не приходило дельного. Прежде всего ему хотелось как можно быстрее оказаться в сухом месте и снять одеяния, прилипшие к коже, из-за которых крайне неудобно было ходить.       Бесшумно отворив дверь, Безликий Бай замер — перед ним сидел сам Его Высочество Наследный принц Сяньлэ.       Его спина всё так же стояла величественно и грациозно, выдавая в нем человека благородных кровей, несмотря на обретшее несколько столетий назад громкое имя «Бога мусора и несчастий». Пускай люди его принижают по сей день, но он не забыл, кем является.       «Его Высочество, — с придыханием подумал Безликий Бай, — Как же он красив».       Но Се Лянь, хоть и всем своим нутром чувствовал, что вместе с ним находится кто-то другой в этом храме, по правде говоря, не мог прочесть мысли незваного гостя. Кто знает, может, это было к лучшему, что у него не было способности читать чужие мысли, ибо уже сам факт того, что он здесь не один, пугал его до чёртиков.       В такие моменты принц задавался вопросом, а не только ли канга наделила его бессмертием и неудачей? Может, всё же она даровала вместе с этим и былые человеческие низменные эмоции?       Ведь сердце с потрохами раскрывало его внутренний, подкрадывающийся, словно зверь в ночи, раздирающий грудь страх. Страх неизвестности.       — Кто же со мной? — в панике сглотнул тугой ком Се Лянь, пытаясь себя хоть как-то успокоить. Вдруг это существо слышит его бешеный стук сердца?       И в него, как мощный гром в ясное небо, ударила тревожная мысль, заставив расширить его глаза и сузить зрачки от первобытного ужаса.       Вдруг это Безликий Бай?       Хмыкнув себе под нос, демон прошёл вперёд и сел рядом с наследным принцем, совсем игнорируя чужой страх.       Свечка всё горела мягким, нежным и крохотным светом, освещая маленький клочок храма. Она не давала столько тепла, сколько нужно было для огромного промерзшего тела. Но, не взирая на это, он был не против и такого освещения.       Не обращая внимания на принца, Бай Усянь медленно снимал с себя верхние одеяния. С каждым движением руки Се Лянь мог видеть оголенные бледные плечи, сильные руки с множеством ран и напряжённый торс. Ткань, что так липла к телу, теперь лежала где-то в храме.       У Безликого Бая не было в мыслях посетить Сяньлэ, и поэтому он не знал, что сейчас делать и как начать разговор. Он просто вышел погулять по миру людей, дабы насладиться заботливой луной, песней ветра, мягкой травой и успокоить тем самым свою изломанную, иссохшую душу. И какое же было огромное разочарование для него, когда на его голову обрушился чёртов дождь! Но, наткнувшись на храм, да и ко всему ещё и встретив Сяньлэ, плохие мысли мгновенно растаяли, как таял воск этой крохотной свечи.       Бай Усянь просто молча продолжил избавляться от одежды, оставшись только в нижних одеяниях.       Хоть он и был крайне раздражён внезапным дождём, но Безликий Бай готов был проявить милосердие к природе и её шалостями, ведь благодаря непогоде демон повстречал по чистой случайности его милого Сяньлэ, да и к тому же нашёлся повод провести время вместе без былых пыток, литров пролитой крови на полу, чей смрад бы въелся в нос и не рассеялся дня три точно, и без криков очередного отказа принца от предложения перейти на его сторону.       Се Лянь же не разделял его настроения — он пугливо наблюдал, как Безликий Бай снимал с себя белые одеяния.       Ему бы стоило давно свыкнуться с проклятой неудачей, но он не мог после всего пережитого так просто реагировать на появление его самого главного кошмара в жизни. Это был не первый раз, когда Безликий Бай приходил за ним. За двести лет скитаний тот успел посетить Се Ляня больше двух и даже трех встреч.       И после каждого столкновения непревзойденный демон не забывал о своей традиции — предлагать стать его учеником.       Разумеется, Се Лянь на каждое предложение отвечал отказом. Бог в такие моменты боялся того, что последует за его ответом. И, морально готовясь к худшему, он, в конце концов, не получал ни одного удара в свою сторону! Хотя Безликий Бай всегда отличался своим нетерпением.       Этот раз не стал исключением: покончив с одеяниями, демон с глубоким вздохом сел рядышком с ним и задал ему излюбленный вопрос, на что он, конечно же, отрицательно покачал головой. И больше ничего насильственного далее не следовало!       Тишина окутала весь храм, и был слышен лишь ливень за окном. Се Лянь в этот миг не желал прерывать безмолвие, окутавшее их своими крепкими объятиями. Ему даже начало нравится то, как умиротворенно стало в храме.       Но Бай Усяню, видимо, надоела эта, по его мнению, гробовая тишина, и он вновь подал голос:       — Дай верхнее ханьфу, или тебе нравится смотреть на меня? — хмыкнул он, широко ухмыляясь. Его веселье в глазах разглядел принц через щелочки маски.       Безликий Бай удовлетворённо приподнял подбородок, как только заметил, как от его слов щеки Сяньлэ покраснели.       Но гром, прозвучавший посреди шума дождя, напомнил ему о том, что он до сих пор сидит перед жалкой свечкой весь мокрый, в этих поношенных нижних тканях. Если бы кто-нибудь из небожителей увидел его сейчас в таком виде, высмеял бы сразу. Впрочем, эти зажравшиеся боги скорее откинутся, чем решатся потешиться над ним, Белым Бедствием, кто уничтожил целое государство, лишил всего народа Сяньлэ и опрокинул с пьедестала одного из сильнейших богов войны.       Его нежная мраморная кожа покрылась мурашками от холода, и маленькие волосы встали дыбом. Демон раздражённо рыкнул на всех и вся. От неприятного мороза становилось просто отвратительно!       Бай Усянь повернул голову, дабы посмотреть на будущего ученика и увидеть в глазах страх. Но какой ждал его сюрприз, когда в медовых радужках увидел лишь замешательство и непонимание!       Сказать по правде, демон сам не понимал, что творил, к тому же, встреча в планы не входила, и он действовал по воле судьбы. От того действия выходили крайне хаотичными и непредсказуемыми.       Свет свечи продолжал освещать уголок храма, и казалось, что вот-вот она потухнет, заполнив тёмной и давящей тишиной, оставив Се Ляня наедине с кошмаром всей жизни.       Безликий Бай относился к тьме, как к верному, надёжному союзнику и ничуть не боялся её. Хоть она съедала его, он старался, сквозь мрачные мысли, думать только о прекрасном. К примеру, о Наследном Принце Сяньлэ.       Потупив взгляд, Се Лянь потянулся руками за свое белое верхнее ханьфу, а Бай неожиданно отвернулся, словно сейчас принц разденется перед ним!       Се Лянь продолжил раздеваться с таким спокойным видом, словно раньше он был самой элитной ночной бабочкой во всем квартале красных фонарей, для которой снять одежду было абсолютной нормой. Он, как и Безликий Бай, остался только в нижних тканях. Аккуратно сложив ханьфу и положив в сторонку, бог взглянул на демона, ожидая его дальнейших действий.       А что можно было ждать от Бай Усяня? Бай Усянь сам не был готов к такому повороту событий и, честно говоря, чувствовал себя крайне странно, как будто над ним потешалась до одури великолепная проститутка, а он, мальчишка, зелёный ещё, не созревший, краснеет пуще красной помады на её губах.       С каких пор Се Лянь застал его врасплох? В мыслях демона возник голос Мэй Няньцина и его слова, полные легкой насмешки и напускного укора:       — Эх ты, Владыкой небес ещё называешься! То же мне, непревзойденный демон, одна фальшь да и только! — и следом ему представилось, как его наставник и советник тьфукает и разочарованно качает головой.       От всех этих воображений Безликий Бай крайне опешил, а затем обрёл решимость, взяв ситуацию в свои руки.       Резко поддавшись влево, он повалил Сяньлэ на пол, зацепив его руки над головой. Он увидел, как непонимающее лицо принца превращается в ошеломлённое. Теперь не только Безликий Бай испытывает стыд, но и сам Се Лянь. От такой сцены ему хотелось смеяться в голос и подразнить того ещё больше.       Парафин сгорел полностью, и маленькая ниточка плавала, давая совсем слабый свет. Дождь заметно притих, и до ушей донеслось отчётливое дыхание демона и небожителя. Их груди вздымались от напряжения, страха и удовольствия. Каждый испытывал ситуацию по своему, но ясно было одно — Бай руководил, а Сяньлэ подчинялся.       Под маской щёки загорелись, руки вспотели, и стук сердца Се Ляня не давал покоя. Он словно прямо сейчас держит чужую тёплую душу, от которой становится так горячо, как будто они сейчас находятся в купальне.       Мысль осела в голове, подобно пыли на храмовом треножнике, и, переваривая её, он всё взирал на принца. А тот лишь продолжал тяжело дышать, глядя на голый торс и думая только об одном: как же выбраться из хватки и быстро убежать.       Се Лянь пребывал, откровенно говоря, в шоке. Сердце пошло вскачь, когда Безликий Бай схватил его руки и положил их над его головой, а затем наклонился и…       — Ч-что происходит? — хрипло и сдавленно сказал он, словно пробежал целый марафон вокруг света.       Бай Усянь решил проигнорировать его вопрос, сам не зная, что ответить, ибо не понимал, что между ними только что случилось.       Заметив направление глаз, Бай Усянь резко поднялся и схватил одежду, что так любезно отдал Сяньлэ. Оделся так быстро, как только мог, и в этот момент ниточка свечи совсем утопилась, погрузив храм во тьму. Он лишь сел в прежнюю позу, неизвестно откуда достал новёхонькую свечку и зажёг с помощью старой, которая издыхала на последних минутах своей жалкой жизни.       «М-да, ситуация была не ахти», — прокручивали в своей голове общую мысль эти двое.       Се Лянь до сих пор лежал на полу, пытаясь выровнять дыхание.       Безликий Бай же оторопело взглянул на принца, и его глаза под маской мгновенно расширились.       — Ты же простудишься, если будешь лежать на холодному полу, балда!       Схватив за нижние одеяния, Бедствие подняло с пола Сяньлэ, отряхнул с него пыль, словно мамочка, что заботилась о ребенке, и нежно коснулся губами лба. Лоб был тёплым, и от одежд пахло улицей, что могло показаться, что сейчас пойдет дождь, но этого никак не могло произойти.       Се Лянь не стал поднимать глаза, дабы увидеть лицо, наоборот, зажмурился, вцепившись в белые одежды демона. В эти минуты близости щеки горели у обоих, и они оба не знали, что делают и как с этим быть. Картина представлялась крайне неловкой и удивительной!       Безликий Бай отодвинулся подальше от Се Ляня. Сгорбился, как юнец, что только что поцеловался впервые с девушкой, и стал краснеть пуще прежнего.       Се Лянь же отрешенно моргал своими миленькими (и соблазнительными, промелькнула мысль в голове Бая) глазами, не до конца осознавая, что сейчас было. Но как только он понял, что именно произошло, он…       — О небеса, что это только что сейчас было! — прокричал бедный принц. Его щёки горели так, словно он был в жерле вулкана.       Никогда такого с ним не случалось, никогда ему не приходилось ощущать это разливающее внизу живота тепло, что так заставляло его сломленное сердце стучать ещё быстрее и сильнее!       Он не был к этому готов!       В этот момент Се Лянь хотел так забраниться на своего наставника, который не удосужился его обучить не возбуждаться от мужских ласк, да вот только не умел и не мог он сквернословить. Хоть принц и слышал чуть ли не каждый день чужую брань, но не пристало ему так поступать.       Иногда он жалел, что не мог.       И пока он отходил от смущения, Се Лянь кое-что осознал, от чего он вскоре приоткрыл свои глаза, дабы удостовериться в кое чём.       Погодите, как он мог меня поцеловать? Он же в маске!       Ведь точно! Бай Усянь физически не мог поцеловать его через маску, а значит что он…       Расширив от удивления свои глаза, Се Лянь увидел ссутулившуюся спину непревзойденного демона. Неподалеку от него лежала знакомая маска Скорби и Радости.       Не значит ли это, что Безликий Бай сейчас не скрывает свое лицо? Спустя столько лет ему предстал такой единичный шанс взглянуть на него и открыть главную тайну!       Бог ринулся к нему, а тот лишь недоуменно моргнул в замешательстве и…       — Черта с два я дам тебе увидеть себя! — прокричало Белое Бедствие. Се Лянь упал навзничь к нему и увидел вместо незнакомого лица…       — Фэн Синь?! — с ошалелыми глазами уставился он на демона. — О, Владыка Цзюнь У, фе-е-е!       Теперь пришла очередь Безликому Баю взирать на него с удивлением. Он совсем не ожидал такой реакции от наследного принца Сяньлэ. А затем, видя, как скорчил свое лицо он, Бай Усянь истошно захохотал, сочувствуя Богу Войны с Большим Чле-       — Что ты смеешься?! Это не смешно! Он был моим близким другом, вообще-то! — с обидой вскричал Се Лянь.       Безликий Бай состроил угрюмое лицо, и ему стало очень обидно за себя. Если бы не три лица на лице, он показал бы свой настоящий облик, а не брал какого-то мальчишку.       От вида Сяньлэ, что сейчас был краше самой красивой богини мира, Безликий Бай не знал своего места. Советник никогда не учил его, как противостоять чувствам к мужчине и что делать, если этот же мужчина — мальчик, который родился под несчастной звездой?       Метаясь по всему храму, Белое Бедствие снова повалило принца на пол и чары растаяли перед глазами. Теперь принц мог видеть лик Цзюнь У.       — Сяньлэ, у меня есть шанс переспать с тобой? — застенчиво спросил он, отводя свои глаза, словно ему сейчас было семнадцать лет...