Лучший подарок

***

В день ужина с Ланями, брат отвез его к их особняку, если это можно назвать просто особняком, а не целой резиденцией. Его нельзя было назвать просто домом, это было бы непозволительное преуменьшение. — Я выбрал не ту карьеру, — сказал его брат, склонившись над рулем, — Мне следует написать книгу. — Ты не очень хорошо разбираешься в словах, буквально на днях ты сказал Цзинь Лину, что корова — это коза. — Я родился и вырос в городе, настоящей коровы я даже не видел. Как я должен отличить ее от козы в детской книжке? Вэй Ин засмеялся: — Я отвезу вас обоих в дорожное путешествие, посмотрим на коров и кур. — Нет, спасибо, — сказал он, — Иди уже на шикарный ужин со своим боссом. И вытолкнул его из машины. Вэй Ин прошел по подъездной дорожке к большой деревянной двери и стал думать, ему следует воспользоваться звонком или просто постучать? В итоге он не сделал ни того, ни другого, потому что дверь открылась сама. "Ах…", — подумал он. Это старший брат Лань Чжаня. Черт, он горяч. — Вэй Усянь? — спрашивает он, улыбаясь. — Да… — говорит он. — Я как раз собирался постучать… — Я увидел тебя из окна. Проходи, дядя все еще в своем кабинете. Боюсь, он выйдет оттуда только к ужину, но до тех пор у нас есть немного времени. Я — Лань Сичэнь. — Ох… если он работает, возможно, мне стоит… — Мы к этому привыкли. Мой отец говорит, что из-за этого наша семья кажется грубой. Дядя всегда приглашает людей на ужин, а потом появляется буквально только на ужин. К счастью, мы научились быть гостеприимными хозяевами. — Я понимаю, твой дядя — занятой человек. Он руководит всей работой в университете. — Это началось недавно. Когда мы росли, он всегда был рядом с нами. Вэй Ин мягко улыбнулся: — Он написал для вас книги. — Мгм, — улыбается Лань Сичэнь. Они идут дальше в холл, Вэй Ин резко останавливается, заметив удивительную экспозицию около одной из стен. Это была модель, и если он прав, она являлась самой большой и детализированной моделью колонии Облачных Глубин, которую он когда-либо видел. Качество потрясающее, он видел модели архитекторов, которые по сравнению с этой выглядят дилетантски. Он не может удержаться и прижимается к стеклу, чтобы лучше рассмотреть крошечные здания и крошечных людей. Он становится на колени, и, к его шоку, обнаруживает, что часть под моделью также чрезвычайно детализирована — есть опоры, которые держат колонию на плаву, чтобы она выглядела так, будто действительно парит среди чего-то похожего на облака. Сцену портит только кристально чистое основание, на котором и держится вся модель. — Тебе нравится? — спрашивает Лань Сичэнь. Вэй Ин издает потрясенный звук: — Я сейчас сойду с ума. Это просто удивительно. Это одна из моделей для фильма? — Что? Это? Совсем нет… — Лань Сичэнь приближается и указывает на табличку. На ней есть название и имя автора. — Лань Ванцзи… — бормочет Вэй Ин, — Он сделал… это? Это круче, чем работа профессионала. — Эта и все остальные модели в нашем доме, сделаны им. Мне особенно нравится, как он делает крошечных человечков. — Есть еще?! — он буквально визжит. Лань Сичэнь смеется: — Ты действительно фанат, не так ли? Он краснеет и выпрямляется, одергивая рубашку и пытаясь взять себя в руки. — Не стесняйся, — говорит Лань Сичэнь, —Мой дядя пригласил тебя не в качестве старшего научного сотрудника лаборатории. Если ты был приглашен сюда, то только с целью дружеского визита. Вэй Ин краснеет еще больше: — Я… — Брат… — прерывает его тихий голос. Он поворачивается и видит Лань Ванцзи, стоящего позади них у двери. Он одет в более неформальную одежду. В лаборатории на нем всегда классические брюки, белая рубашка и белый лабораторный халат. На них обоих, на самом деле. Потому что он знает, что выглядеть молодо для их работы невыгодно, ведь другие люди могут отмахиваться от них из-за возраста. Сейчас он в простых синих джинсах и футболке. Он не может удержаться, чтобы не обратить внимание на его мускулистые руки и стройную фигуру, ведь все это находится прямо перед его глазами. — Ах, Ванцзи, не хочешь присоединиться к нам? Я собирался провести ему экскурсию по дому. Вэй Ин бормочет: — Экскурсию? — Мгм, — он уходит, ожидая, что они последуют за ним. Если он не ошибается, то здание представляет собой очень традиционный особняк стиля регентства. Просторные помещения, большие окна, мягкие пастельные тона и мебель, подходящая к каждой комнате. Это потрясающе красиво. Ему вдруг показалось, что он попал прямо в книгу Джейн Остин. Он не связал бы их дом с книгами Лань Цижэня, посвященных футуристическим и целесообразным дизайнам, киберпанковским антиутопиям или средневековым лазерным технологиям и динозаврам. Лань Сичэнь улыбается, когда Вэй Ин останавливается перед очень большой картиной на стене с изображением океана голубых генетически выведенных цветов. — Я не ожидал, что ваш дом окажется таким… — Ах, ты можешь сказать это, он выглядит очень по-девчачьи — смеется Лань Сичэнь. — Мы знаем, поверь мне. Будто бы ты в книге Джейн Остин, я прав? Представь себе четырех мужчин, живущих в этом розовом чудовище. Мой лучший друг постоянно издевается надо мной по этому поводу и не раз называл меня педиком. Но, честно говоря, я бы не посмел сдвинуть с места ни единой фарфоровой статуэтки на каминной полке, иначе мама меня бы убила. Вэй Ин смеется: — Ах… да, у моей тети и сестры есть ужасная ваза с большими цветами и клубникой. Она такая уродливая, но им нравится. Я почти уверен, что если бы с ней что-нибудь случилось, я бы исчез без следа. Но он не сказал, что та ваза довольно безвкусна, по сравнению с безупречным стилем мадам Лань. Лань Сичэнь смеется, с энтузиазмом кивая. А его брат стоит сзади и молчит. Старший брат Лань очень дружелюбный и общительный, ему уже нравится Лань Сичэнь. Они продолжили идти, но уже в библиотеку, которая является еще одной чертовой комнатой мечты. Но больше всего ему нравится, что здесь гораздо больше моделей. Однажды увидев, он уже не может не тянуться к ним. Он тихо вздыхает при виде внутреннего пространства космического рынка Цайи. На этой модели есть инопланетяне, которые прогуливаются рядом с крошечными людьми, одетыми в настоящие куски ткани. Каждый киоск невероятно детализирован, у каждого есть свой товар, ящики. У него перехватывает дыхание, когда он замечает маленького Мурчаля, который в книгах является разновидностью крысы, живущей в колониях. — Это прекрасно, Лань Чжань… — небрежно говорит он. Лань Сичэнь издает удивлённый звук, и его брат замирает рядом с ним. Вэй Ин быстро поворачивается: — Простите, просто… Лань Сичэнь лучезарно улыбается: — Не стоит, не стоит. Он — Лань Чжань, а я — Лань Хуань. Это действительно те же имена, которые используют наши родители. Так что дело не только во внешности, — он указывает на свое лицо. Затем Вэй Ин понимает, что Лань Хуань действительно точно такой же, как описано в книге — как по внешности и темпераменту, так и по имени, но он думает, что его книжная версия более хитра. Он на мгновение задумывается, почему не заметил этого так же быстро, как было с его младшим братом. — О, я чертов идиот. Я не хочу быть тем заядлым фанатом, который приходит к вам домой и называет вас личными именами, притворяясь, что я вас знаю, только потому, что вы есть в фэнтезийной книге. Я не хочу никого обидеть, я знаю, Лань Ванцзи — настоящий человек, он не персонаж, извините, мне не следовало… использовать его. Лань Сичэнь задумчиво смотрит на брата: — Я думаю, все в порядке. Он может звать тебя Лань Чжанем, верно? Лань Ванцзи покачивается на ногах и бормочет: — Мгм. — Кроме того, дядя допустил ошибку, использовав наши личные имена в книге, которую собирался опубликовать в сети. — Он не знал, — говорит Лань Ванцзи. — Он не знал, что книги станут такими популярными, — заканчивает Вэй Ин, кивая, — Хорошо. Честно говоря, я знаю не так много людей, которые прочитали все его книги. Мало кто знает, кем был Лань Цижэнь до выхода первой книги о Лань Чжане. Когда он ее опубликовал, я был удивлен, так что да, вероятно, он не думал, что все обернется так. — Что? — спрашивает Лань Хуан, поднимая брови, — Разве ты не был ребенком? — Угу, — улыбается Вэй Ин, — Я уже был его фанатом. Мне нравилась «Гора Просветления», до того как была опубликована «Путь Лань Чжаня во вселенную». После уже она стала моей любимой, но знаете, я перечитываю «Гору» время от времени, когда мне нужно немного покопаться в себе. — Мм, самоанализ, о законах квантовой механики? Неожиданно, они с Лань Ванцзи одновременно прерывают Лань Сичэня, чтобы сказать: — Речь идет о потоке сознания. — Речь идет о рассеянном состоянии личности. Они смотрят друг на друга в шоке. — Хорошо, похоже, вы оба читали книги дяди и не раз, — смеется он, — К сожалению, я не очень хорошо разбираюсь в науке. На самом деле, отец сказал мне, что дядя упростил их для меня. Вот почему повествование и объяснения такие... ну... для детей, — он снова искренне смеется. Как будто он только что не назвал себя глупым, — И он сохраняет их упрощенными, иначе, я бы не понял их, даже во взрослом возрасте. Я все еще думаю, что многого не понимаю. Вэй Ин вырывается из-под чар глаз Лань Чжаня и не может не чувствовать, что да, он химбо, но очень милый и добрый. Ему очень хотелось бы укутать его во все мягкие одеяла, которые есть у него дома, для его же безопасности. — Я почти уверен, что ты великолепен. Если я правильно помню, магистр говорил, что ты пошел по стопам своих родителей. — Ах да, я исполнитель классической музыки. Я играю на духовых инструментах, работаю в филармонии, ничего впечатляющего, и я точно не являюсь композитором. Наша мама — пианистка, а отец — дирижер. — Понимаете, это довольно удивительно, — он краснеет, — Эм, моя старшая сестра владеет рестораном с домашней кухней. Дядя владеет экспортной компанией, а тетя — обычная домохозяйка. Так что, моя семья довольно обычная, по сравнению с вашей. — Нет, не волнуйся, нас это не волнует. Все это, — он указывает вокруг, — Конечно, не было собрано лишь нынешним поколением. Если уж на то пошло, мы — кучка людей, родившихся с золотой ложкой во рту. Твоя семья должна гордиться тем, что вы трудолюбивы. Мои родители научили меня только тому, благодаря чему можно выжить. Он смеется очарованно. Лань Сичэнь достает телефон, вибрирующий от входящего звонка. — О, мне нужно ответить. Ванцзи, почему бы тебе не отвести Вэй Усяня в свою комнату? Думаю, он точно сойдет с ума, когда увидит ее, — а затем он уходит, шагая по мягкому ковру. Лань Ванцзи какое-то время молчит, прежде чем крепко взять его за руку и потащить из библиотеки в сторону лестницы. — Я могу идти, я могу идти! — говорит Вэй Ин. Он не особо возражает, но он схватил руку, которая была в гипсе, и ему больно. Лань Ванцзи, кажется, понимает это и ослабляет хватку, но не отпускает. Это все еще больно. Он заставляет его остановиться и говорит: — Мне больно, давай сделаем так, — и он кладет свою ладонь в его, теперь они держатся за руки. Лань Ванцзи смотрит на их руки и кивает, а затем продолжает свой путь. Лань Ванцзи его коллега, и, возможно, конкурент в академической среде. Он начинает понимать, что Лань Ванцзи очень сильно отличается от него - Вэй Ина. В любой другой день, с любым другим человеком, Вэй Ин бы посчитал странным ходить, держась за руки. Но после того, как Вэй Ин увидел его кропотливые работы, он смог собрать все кусочки воедино и понять, что Лань Ванцзи действительно очень заядлый фанат. Ему не так легко общаться, как другим. Он невероятно умен и имеет представление о таком же одиноком детстве, как и у Вэй Ина. Люди не понимают таких, как они, разделяют их, тычут в них пальцами и издеваются. Если к ним не относится как к чему-то необычному, то это та странность, над которой смеются. Все книги рассказывают об одиноком ребенке, который ищет дружбы и находит добрых людей, которых не волнуют его причуды. Это та самая причина, по которой Вэй Ин влюбился в эти книги и, в первую очередь, проецировал их на свою жизнь. Поэтому он хотел найти друзей и сам. Теперь он это понимает — большую часть времени Лань Чжань защищается, потому что люди плохо обращались с ним. Он защищает единственное, что ему дорого, он живет в фантазиях так же, как Вэй Ин, используя другой способ самовыражения. Поэтому он закрывается и пренебрежительно относится к людям, которые говорят ему, что знают смысл книг. Хотя он может согласиться с тем, что большинство людей действительно могут уловить их смысл. Его можно понять, потому что его дядя написал их для него, о нем, чтобы сказать что-то только ему. Когда они входят в комнату Лань Ванцзи, он совершенно теряет самообладание. Это большая комната, больше, чем гостиная в их доме в Китае, не говоря о комнатках, которые у них сейчас. В ней много окон, поэтому сейчас здесь в основном естественное освещение. На потолке находится красиво нарисованная вселенная с большими и маленькими флуоресцентными звездами и пластиковыми звездами, украшающими все пространство. Планеты и галактики свисают с проводов, они выглядят блестящими и кристально чистыми. Вокруг также висят несколько космических кораблей, словно путешествующих в неопределенные места. У него есть атрибутика, связанная с Сагой, но в основном это космические корабли, копии предметов и некоторые персонажи. Конечно, Лань Чжань не повесил плакаты с Лань Чжанем на свою стену. Он мог посмотреть в зеркало, если бы захотел его увидеть. Еще есть очень дорогой телескоп и компьютер, книжный шкаф, забитый книгами, и самая большая кровать, которую он когда-либо видел, с изображением межгалактического щита на постельном белье. Это заветная мечта любого ребенка-ботаника. Его игрушки, потому что, честно говоря, они ими и являются. Он часто говорит своему брату, что это предметы коллекционирования, но иногда это обычные игрушки, и он может открыто признать это здесь. Все они аккуратно разложены. А в углу, возле окна, у него стоит письменный стол, заваленный инструментами, и аккуратно заставленная полка с красками и кистями. Все, что может понадобиться для создания его моделей. Когда он поворачивается к нему, то почти готов поклясться, что Лань Ванцзи наблюдает за ним с ожиданием — как будто собирался вынести решение по его реакции. Возможно, он ищет неодобрение, чтобы оправдать грубое отношение к Вэй Ину, он знает. Когда Цзысюань впервые вошел в его комнату, он сказал, что все это выглядит ребячеством, Яньли дала ему пощечину и чуть не порвала с ним навсегда, пока он не извинился. Им никогда не разрешалось быть просто детьми, и он видит, что это отразилось и на Лань Чжане. В противном случае, люди бы не относились к ним серьезно, когда они выступали, и в помещениях, где они работают, было полно взрослых, но в своих собственных комнатах они позволяют себе вести себя как дети. В этом они похожи. — Я сейчас так тебе завидую. Это что специальный выпуск оглушающего пистолета-Тоб?! — он быстро подбегает к пистолету, чтобы схватить его. Он слышит тихий выдох Лань Ванцзи, прежде чем они оба отправляются в частную экскурсию по его коллекции. — АААА, это?! У тебя есть фотоальбом, который был лицензирован в Японии? — Мгм! — Лань Чжань! Манифест корабля, написанный на кварце, который выдавали очень ограниченному количеству людей?! — Мгм! К тому времени, когда кто-то, наконец, пошел их искать, они играли посреди комнаты с колодой, лицензированной компанией настольных игр, которая уже к этому моменту заимела собственный фандом. Он знает об их турнирах, и это сложная карточная игра, основанная на книгах. Все окна уже были завешаны, и они пользовались только лампой с мягким светом. — Ванцзи, Усянь, пора ужинать, — говорит из-за двери магистр. Он все еще держал руку на дверной ручке и мягко улыбался. — А обязательно?! — спрашивает Вэй Ин. — Мне кажется, я близок к попеде! — Да, я не могу отправить тебя домой голодным, что подумает твоя тетя? Давай, вы сможете поиграть в другой день. Он полагает, что сейчас они выглядят и ведут себя как дети, но его это не волнует. Когда он был моложе, ему хотелось, чтобы у него был друг, который пригласил бы его к себе домой поиграть вот так, но у него этого никогда не было.

***

Как он и предполагал, он очень боится родителей его друга. Или это, или он посмотрел слишком много фильмов. В любом случае, господин Лань, его жена и магистр очень аккуратно одеты к ужину, и даже если на нем тоже рубашка, ярко-красная рубашка, то обут он был в красные кеды. У господина Ланя такая же внешность, как и у его брата, даже такие же усы, но чуть покороче. Они так похожи, только он улыбается гораздо чаще, чем профессор. Точно также, как это делают Лань Хуань и Лань Чжань — один открыто улыбается, а другой спокойно смотрит. Но он замечает, что глаза, великолепные, красивые, захватывающие дух золотые глаза, явно от мадам Лань. Она красива совсем по-другому. У нее смуглый загар, почти такой же золотистый, как и ее глаза, а улыбка — игривая. Разрез глаз и цвет кожи Лань Чжаня во многом обусловлены его азиатской генетикой, но в остальном он прекрасен, как его мать. Изящные губы и подбородок, длинная шея, брови. Он молча сидит рядом с Лань Чжанем, стараясь не краснеть. — Значит, Вэй Усянь? — она спросила, потому что, видимо, остальные мужчины в комнате слишком тихие, передавая блюда с большого подноса из тонкого китайского фарфора. — Угу, — он улыбается в ее сторону. — Мой шурин говорил, что ты один из тех гениев в мире науки. — Да, меня признали таковым, когда мне было года четыре. — Ах, примерно в то же время, что и Лань Чжаня, — хихикает она, — Мы этого не ожидали, Цижэнь умен, но мы с его отцом не самые острые ножи в ящике. Итак, чем зарабатывают на жизнь твои родители? — Ох, эм, они взорвались, пытаясь продемонстрировать устройство, которое должно было менять полярность эффекта Фарадея. Все за столом замерли. — Ах да, — вежливо отвечает Лань Цижэнь, — Его воспитали дядя и тетя. — Извини, я не знала… — извиняющимся тоном говорит она. — Не стоит, прошло много времени, честно говоря, я мало что помню, кроме книг магистра, которые были в доме. — Я так понимаю, они были учёными, как мой брат? — спросил господин Лань. — Да, Вэй Чанцзе и Цансе Саньжэнь. — Ах, да, да, теперь я вспомнил, блестящие люди, я читал многие их публикации, но я не знал, что они скончались, — кивает Лань Цижэнь. — Они были такими же фанатами, как и я, — смеется он, — Полагаю, что я из бесконечного рода каких-нибудь фанатов. Лань Сичэнь и его мать громко смеются, а двое других мужчин мягко улыбаются. — Бабушка Вэй Ина тоже была очень известным гением, — вмешивается Лань Чжань. Оба его родителя с интересом смотрят в его сторону. — Я не знал, что ты знаешь об этом, — говорит он, хмурясь. — Мгм, прочитал об этом в статье о тебе. — А?! — говорит он, — Так ты наводил обо мне справки?! А?! Ты действительно очень бережешь свою игрушку, мне жаль, что я чуть не сломал ее. — Это был несчастный случай, — говорит магистр. — Я читал ее не из-за этого, — говорит Лань Чжань, сосредоточившись на своей тарелке и игнорируя взгляды, которые, очевидно, бросают в его сторону родители и брат. Именно тогда Вэй Ин замечает, что его уши ярко-алого цвета. Он краснеет! — Тогда зачем? — спрашивает он, озорничая и смотря в его сторону. — Проверяешь соперника? — Нет. — Тогда почему? Он пожимает плечами. Но госпожа Лань издает довольный звук, ее улыбка становится шире, чем когда-либо. — Хм… такой блестящий род гениев, как захватывающе. А потом? Твои дядя и тетя взяли тебя к себе? — Да, мой дядя Фэнмянь был из того же городка, что и мой отец. Они были лучшими друзьями, поэтому он взял меня к себе, других близких у меня не было. Теперь, у меня есть брат, сестра, зять и маленький племянник, помимо родителей, так что у меня есть гораздо больше, чем было. — Его тетя сказала мне на днях самую забавную вещь о трудностях воспитания ребенка, настолько отличающегося от других, я могу полностью ей посопереживать, — сказал Лань Цижэнь, бросив на госпожу Лань любопытный понимающий взгляд. Господин Лань удивленно фыркнул: — Я же говорил тебе, что книга о детской психологии, была бы лучше. — Но я не психолог? — отвечает он. — Это все так интересно, Цижэнь, я рада, что ты его пригласил. — О, мне очень приятно, госпожа Лань, честно говоря, я, к своему стыду, большой поклонник всех их работ, я также прочитал все, что опубликовал Лань Ванцзи. И… — он смеется, — Мы играли в карточную игру «Трактат Руж», он очень хорош в ней, жаль, что я не принес с собой свою колоду. — Такой вежливый! — воскликнула она, — Может быть, в следующий раз, да? Мы всегда рады будем видеть тебя здесь, чтобы ты мог поиграть с Ванцзи. — Спасибо! — Эй, так ты недавно в этом городе, верно? — спрашивает Лань Сичэнь, — И вы оба в отпуске. — Я на больничном, — говорит он, поднимая руку. — Ну, почему бы вам обоим не пойти куда-нибудь и провести время вместе, может Ванцзи покажет тебе достопримечательности нашего города? — Не знаю, моя рука должна отдыхать. — Да ладно, это всего лишь осмотр достопримечательностей. Когда ты почувствуешь себя лучше, мы можем заняться спортом, Ванцзи тоже очень хорош в этом. — Да? — спрашивает он с любопытством, — Я не очень спортивный, но мой брат пытается привлечь меня к занятиям спортом. — Видишь? Возможно, мы бы могли когда-нибудь поиграть вместе в футбол. — Да, — он улыбается, а затем поворачивается к Лань Ванцзи, — Не хочешь ли… — Да, — отвечает Лань Ванцзи быстрее, чем он успевает договорить. — О… — он не думал, что тот примет предложение, — Хорошо, да, конечно, чуть позже я дам тебе свой номер. — Можешь взять машину, Ванцзи, — говорит его отец. Вэй Ин чувствует себя очень растерянным. Такое ощущение, что они просто… устроили им свидание, и не собирались принимать от них отказ, но ладно, неважно. Он хочет продолжать узнавать Лань Чжаня. Теперь он по-настоящему, искренне хочет с ним подружиться. Остальная часть ужина была наполнена приятными разговорами, в конце концов, дядя приехал, чтобы забрать его. Лань Ванцзи провожает его до двери и, прежде чем он уходит, кладет ему в руку маленькую фигурку его Лань Чжаня. — Она выпала из твоего кармана, когда тебя ударило током. — О да, мне было интересно, где я ее потерял, спасибо. — Мгм, — он кивает так же серьезно, как и всегда. 


***

Следующие дни он проводит лежа на диване, развлекая себя утренними шоу и наблюдая за срывом Цзысюаня рядом с Цзинь Лином, в то время как Яньли, А-Чэн и дядя на работе. В конце концов, Лань Чжань пишет ему насчет их встречи, он с готовностью уточняет детали. Как и обещал, Лань Чжань заедет за ним и позже отвезет домой. Он предполагает, что это из-за его травмы и старается больше ничего об этом не думать. Тем временем, Ханьгуан-Цзюнь писал ему сообщения, связанные с предстоящим фильмом и другими новостями о Саге, но он его игнорирует. Кажется, он хочет остаться только друзьями по фандому. Но он не думает, что сможет это сделать. Он был не просто другом по фандому, они оба испытывали чувство одиночества и открыто говорили об этом. Возможно, он не знал, чем тот зарабатывал на жизнь, но он думает, что их отношения были глубокими — на личном, интимном уровне. Возвращаться к обмену только новостями фандома кажется безличным, холодным и пустым. Поэтому он игнорирует его. Когда Лань Чжань приходит к нему домой, дверь открывает Цзысюань. — Эм… Вэй Ин, у двери стоит двойник Лань Чжаня. Он говорит, что приехал за тобой? — спрашивает он. Вэй Ин вскакивает с дивана и берет свой бумажник: — Да, это Лань Ванцзи. Он заехал за мной, чтобы отвезти осматривать достопримечательности. — Это… Лань Ванцзи? — спрашивает он, открывая рот. — Ага. — Это Лань Ванцзи, учёный, который грубо обращался с тобой на работе и племянник твоего босса? — Да, — весело отвечает он. — Он случайно не аниматор на детских праздниках? Или он тот чувак, которого нанимают на сходки, потому что его косплей хорош? — Эм, я его об этом не спрашивал, но думаю, нет, он просто учёный. — Ты не платишь какому-то случайному человеку за косплей Лань Чжаня, чтобы воплотить в жизнь свои темные извращенные фантазии? Вэй Ин фыркает: — Неа. — Хмм, — говорит Цзысюань, сжимая губы. — Увидимся! Не позволяй Цзинь Лину есть слишком много печенья, иначе он не будет ужинать!

***

Лань Ванцзи по своей природе тихий человек, и он дает понять, что слушает. Но по дороге в старый книжный магазин «Победа», он признается: — Модель на выставке — моя. Я сделал ее. — О боже! Правда? Но она такая большая и такая детальная, я думал, что она была заказана у мастера! Хотя, ты, конечно, и есть, но я имел в виду кого-то, кто посвятил себя искусству. — Я думаю, что настоящее искусство — это совсем другой путь. Моделирование похоже на архитектуру, в нем есть геометрия и математика. — Это правда, но ты еще и рисуешь. — Я только копирую текстуры. Я никогда не знал, как начать с чистого листа. Вэй Ин хихикает: — Я все еще думаю, что это мягко сказано, но да, я понимаю. Моделирование — это больше вопрос точности, чем воображения. — Мгм, — он кивает. — Я до сих пор думаю, что это потрясающе, — улыбается он. Уши Лань Ванцзи краснеют. Старый книжный магазин большой и заполнен туристами. И только потому что он не хочет заблудиться — он берет Лань Чжаня за руку. На нем снова солнцезащитные очки, похоже, он надевает их каждый раз, когда приближается к чему-либо, связанному с книгами. — А люди уже узнавали тебя? — спрашивает он и машет гипсом в воздухе, — Ты выглядишь… — Да, иногда, — говорит он, — Но они обычно не знают, кто я, и просто отмечают, насколько я похож на персонажа. — Ну, фан-арты даже близко с тобой не стоят! — радостно говорит он, — Ты их видел? Его уши снова густо краснеют, он изо всех сил пытается сказать: — Да… Вэй Ин понимает, что, вероятно, Лань Чжань видел не просто безобидные фан-арты. — Ох… Боже, что они себе представляют, — Вэй Ин говорит как лицемер. — Это лестно, но некомфортно… — Конечно. Так что… наверное, не приближайтесь к сайтам с фанфиками. — Об этом я тоже знаю, — отвечает он. — Я очень хорошо осведомлен о том, что люди пишут. — Мне очень жаль, — говорит он, краснея, — Признаюсь, я читаю и пишу много фанфиков. — Все в порядке, это часть фандома. И никто не знает, что персонаж был вдохновлен реальным человеком. Мой дядя был сбит с толку. Мы действительно не ожидали, что его карьера писателя вырастет до таких высот, но было уже слишком поздно. — Хм, раньше он был неизвестным писателем… — Он извинился и предложил перестать писать их. Но… — тихо говорит он, глядя на свою модель. — Я хотел следующую книгу. Вэй Ин смеется. Они останавливаются в детском отделе и фотографируются рядом с картонным Лань Чжанем. — Только одну фотку, пожалуйста, — умоляет он. Лань Чжань смягчается, снимает солнцезащитные очки и ставит их на витрину. Честно говоря, у Вэй Ина лучший день в его жизни. Они останавливаются перекусить в модном ресторане, полном народу. Наконец, Лань Чжань убирает очки. Пока они ждут еду, Вэй Ин не может сдержать свое любопытство. — Я должен спросить. Твой дядя говорил, что писал их для тебя, потому что тебе было тяжело? — Мгм, — тихо и уязвимо отвечает он. — Моя мать заболела раком, когда мне было шесть… Вэй Ин резко вдохнул, понимая, что это очень личный вопрос. Он, возможно, сожалеет, что спросил что-то настолько личное. Но Лань Чжань продолжает рассказывать. Он думает, что если бы он не хотел с ним делиться, то он бы просто промолчал. — Мой отец хорошо о ней заботился, но они долгое время проводили в больницах, на курсах терапии, операциях. Я их почти не видел… Мой дядя вернулся в наш дом и присматривал за нами, фактически воспитывая нас с того момента. Я был… не особо… У меня… У меня не было других друзей, кроме брата. Даже у него были свои собственные друзья. И мы, иногда, очень сильно различаемся в вещах по типу этой. Я перескочил несколько классов и поэтому учился с более старшими детьми. Но они не хотели дружить с тем, кто младше и умнее их. — Угу, — мычит Вэй Ин, кивая. — Мне было очень грустно. Общение, кажется, не моя сильная сторона — когда я говорю что-либо, люди всегда думают наоборот. — У тебя холодное выражение лица, но я научился читать его. Поэтому с уверенностью могу сказать, что ты очень добрый и красивый. Его уши становятся яркими, как рождественские гирлянды. Вэй Ин становится зависимым от их вида. — Но я обнаружил, что общаться с людьми в Интернете легко, — говорит он, слегка нахмурившись. Эмоции у него на лице действительно есть, только они трудно и очень смутно читаются, как будто видишь их через мокрое от дождя оконное стекло, но каждый раз, когда он все смотрит и смотрит, то начинает видеть их более отчетливо, читать с легкостью. Чем больше он видит его, тем лучше понимает, и Лань Чжань начинает говорить более непринужденно. — Да, я тоже. Вот почему я немного отвлекся, когда это произошло, — говорит он, снова показывая руку, как будто это крыло, взмахивая ею вверх и вниз. — Твой… онлайн-парень? — спрашивает он. — Да. Я уверен, что многие люди никогда не поймут, как два человека могут сойтись, даже не видя друг друга. Но да, таким образом можно привязываться к людям, часто разговаривая с ними и становясь частью их жизни. Хотя, полагаю, я немного идиот. Это очевидно не означает, что все будет работать и за пределами Интернета. — Ты когда-нибудь виделся с ним? — Нет. — Вы… — он краснеет. — Вы когда-нибудь секстились? Вэй Ин краснеет и смеется, а затем лжет, потому что хочет выглядеть крутым, и не перестает задаваться вопросом о том, как странно это спрашивать. Хотя, как друзья и молодые люди, они должны говорить о девчонках и парнях. В конце концов, это такая глупая чушь, которую ему задавали старшие студенты в колледже: — Конечно! Киберсекс — самое лучшее! Лань Чжань выглядел очень встревоженным этим ответом, а затем рассерженным. — И он расстался с тобой? — Да, — вздыхает он, — Но сейчас это не имеет значения, а что насчет тебя? У тебя когда-нибудь была онлайн-девушка? — Нет, но был кое-кто очень близкий мне, — угрюмо говорит он, — Я думаю, что у меня впервые возникли проблемы в общении с ним. Кажется, наша дружба закончилась, я этого не хотел, но… Все обернулось не так, и я не знал, как… с этим справиться. Мне тоже было трудно, я чувствую растерянность и грусть. Я никогда не встречался с ним и не знаю, что я чувствую. Он мычит, кивая: — Такое случается, правда? Но это все равно тяжело. — Да, тяжело… Было множество вещей, которые мне не хватило смелости объяснить. Вэй Ин дразняще улыбается: — То, что ты настоящий Лань Чжань? Он краснеет. — Или то, что ты удивительный ученый, мальчик-гений? Похоже, его вот-вот хватит удар. — А может быть то, что твой дядя знаменит? — Вэй Ин… — произносит он взволнованно. Он разражается смехом: — Ну, ты все равно слишком хорош для нее! К тому времени, когда их встреча закончилась, ему очень не хотелось расходиться по домам, к своим семьям. Ему хотелось остаться с Лань Чжаном и продолжать болтать, помочь ему открыться для него. Но, к сожалению, его отвозят обратно в его дом. Они остаются в машине, задумчивые и умиротворенные. — Это было потрясающе, Лань Чжань. Мне очень понравилось. — Давай сходим куда-нибудь еще раз? — Да!