Погребённый заживо

      Глубокая ночь. Постоянное отсвечивание экрана телефона, которое гаснет, и тут же снова озаряет проход в комнаты. Взволнованный парень сидит на подоконнике на кухне, не желая поворачивать голову к другим неспящим.       У него была горячка. Дыхание было слишком частым, сердцебиение до ужаса сильным. Но на это Вару не обращал внимание. – Вару, с тобой все хорошо? – будто где-то в отдалённом зале, но на самом деле в метре от его головы пронеслась фраза. – Вару, тебе плохо? Ответь уже. – Вару, ты знаешь, что случилось?       Он не отвечал. В уме считая звезды, он просто ждал, когда вернётся искатель глупой вороны с гриппом и иногда вглядывался в светлое отражение стекла, обвиняя Куромаку в агрессии. Слезы накатывались на глаза целыми бурными волнами, но никто не мог этого заметить. Каждый жалобный звук или писк валет придавливал внутри груди, не желая показывать слабость и дискомфорт. Но чем дольше он ждал, тем хуже себя чувствовал; морально и физически.       Наступило утро. Вишневые облака повисли над городом, солнце осветило все, кроме бессонного холодного тела. Казалось, будто труп сидит на подоконнике. Никто не трогал больше Вару – они знают, что он не ответит, и не попытается губами пошевелить. Частые звонки в больницу и полицию ему надоело слушать, но все же он лишь поворачивал оболочку глаз, не желая двигаться при чьём-либо присутствии. Пиковый король пропал. А вместе с ним и спокойствие его валета.       Всё тело Вару затекло, покрылось фиолетовыми артериями, малейшего дуновения ветра было достаточно, чтобы почувствовался хруст костей. Но он не двигался. Он лишь смотрел в окно, как бы его не убеждали клоны хотя бы пойти и поискать короля, раз он за ним так убивается. Но все без толку. Было без толку.       Через два дня вот такого состояния Вару, нетронутой тарелки с едой на том же подоконнике, к нему подсел Куромаку. На это, по идее и логике, тоже не должно было последовать реакции, но валет повернул голову к нему и грубо откликнулся: – Проваливай отсюда! Это моё место.       Голос его звучал безумно, дрожаще, будто Вару был в бреду. Но трефовый король лишь опустил взгляд на его застывшую, уже давно онемевшую, позу. – Тебе больно. Ты действуешь так неразумно, и ради чего? Даже наука не может понять твоих действий. – Не мешай мне. Уйди, – голова снова двинулась на место с противным громким хрустом.       Не обращая внимания на странные слова юноши, Куромаку приложил руку к его лбу. Было ясно, что Вару не в себе. Что-то в нем очень сильно повредилось и было совсем не ясно, почему? – Ясно. Беседа не даст результатов. Что ж, тогда... Извини.       Зеленые светлые брови сдвинулись с переносицы впервые за несколько суток. – Повтори, что ты сказал? – Извини за мои агрессивные действия тогда. Я лишь... я лишь хотел защитить нас всех и... Слушай. Меня назначили новым лидером, и я честно не понимаю, как можно вас всех проконтролировать, не лишившись рассудка! Я правда не могу этого понять, даже не учитывая, что мне не могут помочь с этим теоремы и гипотезы. Я не знаю, как с вами справиться... я понимаю Пика. Прости, что тогда на тебя сорвался.       Губы Вару задрожали, из синевы вдруг посветились оттенки бледного розового цвета. Кажется, его горячка испарилась, и зубы снова показались в улыбке. Такой искренней, такой спокойной. – Я этого долго ждал. Но ещё дольше я жду его. Он нам нужен. – Но такой способ наблюдения довольно неразумный. – И что ты предложишь? – почему-то в этот момент Куромаку показалось, что Вару умнее всех клонов, что он гений, который перестал скрываться за маской дурачка в свою выгоду. Он говорил так медленно плавно, обдуманно. И вполне адекватно. – Для начала тебе нужно... начать шевелиться.       И вот уже Вару идёт в нелепой, слишком большой для его плечей, куртке с фонариком. В сумерках, с освещением, разве что от ещё не погасшего света в окнах, по дороге холодным морозным вечером, желая побыстрее найти Пикового короля, часто ему названивая. Но никакого успеха не наблюдалось. "Я больше так не могу, где он мог деться?!"       Он уже был объявлен в розыск, и чем дольше его искали мужчины в фальшивый форме, тем больше Вару терзал себя. Он не мог понять, почему никто вокруг не мог его успокоить. Быть может, потому что он выпер эту жалкую, несчастную птицу на улицу. Валет перестал есть, смеяться, бросать хоть немного язвительные комментарии или неуместные фразы. Он не был собой, и клоны даже начали понимать, что скучают по его глупым проказам.       Поиск затянулся на несколько недель. И лишь в дальних лесах смогли найти кого-то похожего на рогатенький силуэт с широкими плечами и крепкими костями рук. Но до конца определить, что это был он, было уже невозможно.       Вару увидел это нечто, схожее с человеком, с кусками рыхлого снега в чертах лица. Все отверстия в нем были выклеваны, но фигура очень похожа на... на такого сурового, крепко сложенного Пикового короля. Он обомлел, губы снова стали мертвецки-синими, но в глубине души он понимал, что нет. Это не Пик. – Вару, я понимаю, сложно это обуздать... но он мёртв. – Нет, – отвечал он на все заявления, – Ты просто долбаеб. Это не он!       Его истерики доходили до обмороков. Дошло до того, что Зонтику пришлось ходить везде за измотанным пиковым валетом с бутылочкой касторки, на всякий случай, от чего тот вдвойне раздражался. – Я хочу только одного! Чтобы вы его нашли! Он не мог вот так нас бросить. Меня бросить! Вы бы могли, но не он! Он знает, что со мной...       Поведение Вару было все страннее, скомканнее и непонятнее. Он будто стал другой личностью, что в принципе невозможно. И лишь иногда, когда монотонный голос диктора из экрана телевизора выговаривал слова "Пиковый король", его яркая вспыльчивая улыбка, полная надежды, появлялась. И тут же угасала ещё на долгое время. Пока он наконец не перестал ходить и вообще перестал следить за любыми новостями.