Погребённый заживо

            Всё это время Пиковый король пытался вспомнить, что произошло. Грей в большей степени занимался хозяйством где-то на улице, и часто были слышны сквозь толстые стены удары топора. Пику они не мешали, как и боль, которая, казалось бы, должна быть, но её не было. В конце концов он понял лишь, что хочет снова увидеть птицу, из-за которой оказался здесь.       Подождав, когда Грей зайдёт в дом со светом и плясками в глазах, он озвучил свое желание. – Оу, Вы хотите её видеть? Я не уверен, что это возможно. Она так же пострадала, как и Вы, – не смотря на тему разговора, он все равно улыбался. Его лукавый прищур заставлял думать окружающих о хитрых мыслях и манипуляциях, но позитив говорил об обратном. Однако Пиковый король знал, что люди все одинаковые. – А руки тебе для чего? Принеси её сюда. – А, мы уже на "ты". Простите, но я так пока что не могу. Неужели Вам будет все равно, если она заклюёт мне руки и упадёт на пол? – опять еле уловимая насмешка прозвучала в его словах. Даже сложилось впечатление, что он сам по себе насмешка. Этот радостный настрой никак не походил на что-то настоящее, смотря на окружение. С притворством Пик был знаком из-за Вару отменно, и кажется, нашёл такого же, но более вежливого и фальшивого человека.       Но после сказанного им, нужно было задуматься. – Либо ты её приносишь, либо я.       Уголки губ Грея немного поднялись, а щёки надулись, будто удерживая смех и настоящие мысли: – Печально, что Вы такого о себе мнения. Попробуйте, – и белые зубы сверкнули прежде, чем дверь закрылась. После шаги по снежной крупе унеслись вдаль.       «Бесит. Даже больше, чем Вару... Вару? Почему вдруг мне так интересно.. м-м.. интересно, как он после той ситуации? А ведь он наверное ищет меня.       Что за бред? Кому я вообще из этой восьмёрки нужен? Я не буду об этом думать. Мне нужно узнать, что случилось.»       Последующие несколько дней Грей пытался заставить Пика поесть, шантажируя тем, что если не будет есть, то не выздоровеет и не уйдёт отсюда. Но из таких споров победителем всегда выступало упрямство короля и он закрывал глаза, хмурился, и пытался по-прежнему вспомнить причину своего ранения. Грею он вопросов не задавал из-за своей отчужденности и чувства соперничества. Соперники ведь не помогают. А этого человека забавляло все, что Пик делал, и это раздражало намного больше, чем все выходки Вару за всю его жизнь. В конце концов Пик увидел глубокую разницу и схожесть между ними. После этого он впечатленно в мыслях признал, что его валет был не таким уж и бесячим.       Вару – дурноватый необразованный тип с выраженным садизмом и тупым юмором, хоть иногда и слишком хитрый. Его шутки могут сидеть в памяти несколько месяцев или даже их кошмарные последствия. Грей – человек, который всегда на шаг впереди и неимоверно удовлетворяется всем плохим и болезненным, но только прикрывая это слишком большой вежливостью, которая кажется неестественной, и картонной нежностью.       Есть ещё что-нибудь необычное, что изменит его жизнь..? – А вот и Ваша госпожа. Наконец-то перестала клеваться. Смогли припомнить, зачем её спасли? – с этими словами он влетел в дом, аккуратно держа в руках черную гладкую ворону с перевязанным крылом и странно согнутой лапой.       Пиковый король смог приподняться на локтях. Лицо его посветлело, а руки начали дрожать, желая дотянуться к такой близкой птице. –Я вижу, у вас... любовь? – он неловко дёрнул плечами после того, как положил ворону прямо на покрытую шрамами грудь короля. Ворона радостно захлопала крыльями и начала отрывисто каркать, пытаясь прыгнуть. – Нет. Просто к нам обоим жизнь несправедлива.       Уголки губ Грея опустились. Руки короля начали медленно поглаживать птичку, которая шаталась по бокам. –Узы. Как интересно. У Вас есть родные? Вы, кажется, никуда не спешите. Даже не хотите разузнать, что стряслось, по Вам видно, что разум в растерянности.       Прежде, чем был сказан ответ, произошла краткая немая пауза. – Да. Есть. Но они не сильно хотят меня видеть.       В глазах брюнета что-то заискрилось. – А что же Вы натворили..? – Думаешь, я буду тебе душу изливать?! Все так и ждут, когда я открою свои эмоции, чтобы наброситься с шантажом и мошенничеством. Чего вам всем от меня нужно?! Повесить за ниточки и играть, как с куклой, вот что вам нужно. Загрузить меня всеми этими "прекрасными" обязанностями, погубить хоть что-то радостное в моей жизни запретами, мол, истинный лидер подаёт только хороший пример. И пусть я стал дурным злобным эгоистом в их глазах, на моих плечах все ещё висит всё это бессмысленное шумное семейство, которое теперь ещё и неблагодарно мне за это! Которое ещё и желает мне сдохнуть под тяжестью всех этих обязанностей! Которое плюнет мне в лицо, даже если я буду архангелом Гавриилом и спасу его от всех бед на свете! Вот, что вам нужно!       Его твёрдо выговоренные, острые, давно накипевшие свирепой болью, думы и слова вылетели так неожиданно, такому неожиданному человеку. Но лицо Грея было каменным, по-прежнему фальшивым, но уже не весёлым, а выжатым, без соков. Но в глазах мелькало много противоречивых маленьких искор, таких как уважение, понимание, некоторое недопонимание. Всё-таки только по глубине моря глаз, цвета аморальной тьмы, можно было понять, что каждое из предложений повергло его в изумление, опешило и очень удивило.       Грей присел на стул, который заскрипел под тягостным телом, и откинулся на его спинку. Взгляд его впервые был мрачным, нижняя губа поджалась. Белые зубы уже не были видны. Он закинул руки за голову. – Лично мне нужно – ничего, я лишь имею понимание о ваших действиях, как никто другой. Им – узнать что-то о Вас, утолить своё волнение, будто жажду ключевой водой из колодца. Если кто-то спрашивает что случилось, так или иначе, они волнуются, – и при окончании фразы он резко выпрямился, положил руки на колени и пригнулся, чтобы встретиться с Пиком ровным взглядом, последние его слова звучали чётко и громко, – Ваша семья волнуется за Вас.       При таком резком доводе, Пиковый король сначала долго молчал, обрабатывая услышанное. Не то, чтобы он не понимал этого заявления, больше пытался разобраться, так ли это? Над такими простыми вещами он никогда и не думал, потому что они казались слишком простыми. Волнение? Какое волнение? О нём? С ним же всё в порядке. Но теперь ход этих мыслей спутался и настолько обесценился, что мимолетно Пик чуть-ли не пробил рукой себе голову, быстро садясь и держа другой испуганную ворону, которая молча наблюдала глубокими карими глазами за ним. –Да-да, – продолжил Грей, – Вы бы поняли, как они за Вас переживают, по одному взгляду, если бы это правда была Ваша семья, которая стоит чего-то. А чужие ждут только вопроса, так наивно ждут с мыслью, что после того, как его зададут, они пошлют этого человека, оттолкнут, сделают ему больно и выкинут на помойку, отстранят от себя. Но, поверьте, когда это правда случается, в мозгу у таких отщепенцев что-то перемыкает и они невольно начинают осознавать все свои грехи, зарабатывая себе гастрит из собственной злобной боли, причинённой другим. И всю жизнь жалеют, а жизнь эта под тяготой веса ответственности, становится короткой, как только они встречают на своём пути крепкую верёвку.       Закончив свою речь, он встал. Во взгляде все ещё была насмешка, такая превосходная, гордая невидимая ухмылка. Зная, что Пиковый в конце концов осознает, что в этом разговоре он не одержал вверх, и его кровь вскипит, Грей поспешил удалиться на улицу, оставив его в безысходности.       Пиковый король так и остался наедине со своими новыми рейсами ржавых поездов мыслей, рдеющих под ярким огнём заблуждения. В руках у него была по-прежнему ворона, которая заставила очнуться и успокоиться своими шорохами тонкого клюва в щелочках толстых, покрытых рубцами, пальцев. – Знаешь, – вдруг сказал он, и его широко открытые пылающие, полные сущих пустяковых огоньков и огромных смешанных пожаров, глаза уставились на маленькие узкие глазёнки, усталые и понимающие. Его слова были растянутыми, гласные выговаривались медленно, они были полны раздумий: – Впервые в своей короткой жизни я не злюсь на кого-то из-за его победы. Это не то.. это не называется "победа" или "наглость", это "помощь".       Он сказал это сам для себя, желая успокоиться и остыть. И земля сердца, на которой раскатывались языки жестокого пламени, правда остыла, закалилась, проснулась и стала плодороднее. Ворона же, будто по совпадению, кивнула и стала сильнее зарываться в тёплые ласковые руки, которые раньше были предназначены для стиснутых стальных кулаков или держания сигары.       Он даже не заметил, как чёрный затылок исчез за окном, присутствующий там всё его время осмысления.       Вечером Грей вернулся, стряхнул с плеч снег и зажёг несколько масляных ламп. Он молча глядел на сонного Пикового короля, который иногда забавно хмыкал и отворачивал голову в ответ на попытки вороны закарабкаться внутрь густых тёмных волос. Пик так же глядел на него, с глубоким светом в глазах, которые постепенно закрывались от дремоты. – Я вижу, Вы даже не вспыхнули за происшествия. Как так? – его ироническая насмешливая улыбка развеяла надвигающийся на короля сон. – Как-то. Так что же все таки случилось?       Одна бровь Грея выдвинулась немного вверх полумесяцем от удивления. – Хах, я знаю неточно. Мне пересказал один человек, который увидел Вас впервые ещё в городе. Вы бежали как сумасшедший, сбивая прохожих и совершенно не смотря на проезжавшие машины. Помнится, зигзагом. Потом охрипли и перестали нормально дышать, из-за чего пришлось остановиться и стать на четвереньки. Мне сказали, Вы стёрли в кровь ладони, но как я вижу, с ними уже все в порядке. Из города в город, километр за километром, день за днём, и вот Вы зашли в лес. Ваша ворона была там, в коматозном состоянии, весьма печальном и близком к смерти. Охотник хотел избавить её от страданий, но Вы в последнюю секунду приняли пулю на себя, забрав ворону. Поразительно! Вы смогли с кровоточащей раной пройти ещё 3 километра! После чего я встретил Вас здесь.       Вены выступили из шеи, и кожный покров стал почти весь синим. Пик почесал затылок. – Как? Я не мог.. хм.. Я не мог выжить. – Поэтому и поразительно, – он сел к нему лицом, так как раньше работал за столом с бумагами. – По идее я должен этим гордиться, да? Так вот, я не горжусь.       Огоньки потухли в глазах Грея. – Если Вы любитель похвалы или ломки стереотипов, тогда лучше бы Вы этого не говорили. А если Вы в замешательстве, то так бывает, когда принципы всей жизни разрушаются. Так обидно, когда строил целую империю внутри себя всю жизнь, а теперь она разрушается так быстро.       Последнюю фразу он произнёс, смотря на Пика отсутствующим взглядом, будто он перенесся глубоко в себя, в далёкое пространство за горизонтом.       Пик быстро отвернулся и оскалился, в надежде, что Грей этого не увидит. Как же его раздражало, что этот человек его поучает, как ребёнка! А главное, что он, даже может быть, прав. Чувствуя, что он его превосходит, Пиковый король начал считать себя никем. Он больше не был лидером и властителем, который знает многое и терпит всё. Он больше не обладал тем мужеством, которое в нём тайно хвалили. Его империя разрушается только потому, что нашёлся кто-то умнее его? Глубже, чем его душа? Сложнее, чем его натура? Ну.. по крайней мере, это первое и, наверное, последнее впечатление его о Грее.       Вдруг сердце его упало. То ли от всеобъемлющего страха перед своей слабостью, перед своими недостатками и беспомощностью. То ли от огромной тоски, которая только что чёрной тучей, разрывающейся молниями, нависла над ним – резкая тоска. Лицо Пика побледнело. – Что-то не так? – голос будто был где-то далеко, эхом, которое прозвенело в голове много раз. – Нет. Всё нормально.       Он попытался расслабить мышцы лица, которое выглядело очень измотанно и сухо, но гнёт тяжёлого чувства не проходил. Будто сузили дыхательные пути и затянули узел на груди — он начал хватать воздух сильно, но беззвучно, чтобы этого не заметили. Ворона обеспокоенно выбралась из копны волос и закаркала. Но замолчала, когда резким взглядом король будто бы произнёс: "Тихо". Грей повернул голову к нему, обеспокоенный этим тихим сопением. – Пиковый Король, Вам плохо?       «О нет. Нет! Нет, нет, нет и еще раз нет! И вот опять я в таком состоянии! Он опять видит мою слабость! Нет, я этого не позволю. Пиковый король выдерживал и большее. Что со мной..? Так, надо брать себя в руки. Я лидер или бомж с подъезда?!»       С трудом наладив дыхание, он с расслабленным взглядом откинул назад рукой прядь волос, которую ворона так любезно положила ему на лоб. – Нет, повторяю, всё нормально. – Точно? У Вас в глазах фальш. «О, кто бы говорил.» – Успокойтесь. Работайте дальше.       Долго Грей осматривал его загрубевшую кожу на груди, а после всё же повернулся к столу и продолжил заниматься своим бытом.       Но тревожное чувство не проходило. Пик решил сосредоточиться и понять, какие мысли приходят ему на ум во время нарастания этой чёрной тьмы над его головой. Закрыв глаза, он увидел картину, где вместе с остальными клонами стоит хмурый и замкнутый, единственный, кто не улыбается. Все остальные не смотрят на него, но их пальцы дрожат, нервно перебирая друг друга, губы заметно дёргаются, а холодный пот выступает на лбах мелкими точками. Но улыбки сохраняются. Их отстраненность видна сквозь зрачки, которые то и дело поглядывают резко, коротко и косо на Пика. Он открыл глаза, и тяжесть потянула его лёгкие глубоко вниз. Пиковый король беззвучно потерял сознание.       Несколько дней ворона обеспокоенно каркала без умолку, желая маленькими прыжками подойти к его кровати. Грей на неё часто прикрикивал и нервно заново обмачивал обескровленные губы и тёплый лоб короля, пока тот находился в бреду. Среди кучи бессвязных слов выражалось одно единственное имя: "Вару!" И на это имя он постоянно отвечал, что Вару здесь нет, после чего Пик начинал агрессивно дёргаться и доказывать, что Вару есть! И что он здесь! А после снова его кидало в жар и обдавало нервным учащенным дыханием.       Только через ещё два дня борьбы лечебных трав с высокой температурой, Пик начал адекватно мыслить. Его лицо было мрачнее обычного, брови, чернее смолы, всегда разрезали переносицу глубокой длинной и неровной морщиной. Грей держался отдалённо и только иногда спрашивал, не хочет ли тот чего-нибудь, наблюдая за беспечными играми вороны с Пиковыми большими и крепкими ладонями. На удивление, игривость короля была очень большой, и часто он даже хрипло тихо посмеивался с попыток воронёнки поклевать толстую солёную кожу. Однажды Грей все таки осмелился задать единственный вопрос: – От Вашей империи остались одни руины, или случилось что-то страшнее?       Король многозначно дёрнулся спиной от резкого вопроса и прохрипел: – И то, и то. Я скучаю. – По семье? – Нет! – его глаза налились кровью, а изо рта вырвался звериный рык в унисон с объёмным криком. Была задета больная точка души. Грей это понял, промолчал и пошёл рубить дрова. В доме становилось холодно.             Что-то сломалось. Что-то изменилось. И Грей этого очень боится, и даже не будет пытаться узнать, что именно.