Любовь сквозь боль

      — Джеймс, ну что ты там? — как можно тише шипел нетерпеливый Блэк, пока Поттер сражался с неподдающимися цепями. Лунный свет серебрил его напряжённые плечи. — Скоро?       Уровень стресса у Сириуса за один только день достиг критической отметки. Терпения не осталось ни на унцию. Ремус пропал куда-то с самого утра, словно сквозь землю провалился, потом прислал дурацкую записку с совой, причём даже не со своей! А после и вовсе угодил в Больничное крыло. Питер обиделся на него так сильно, что они не разговаривали уже несколько дней, и это молчание давило на грудь хуже любого проклятия. Матушка прислала очередное гневное письмо, четвёртое по счёту после его феерического выступления на Рождественском обеде, и почерк её с каждым разом становился всё острее и злее. Беллатриса прислала посылку с гноем бюбонтюбера — одно прикосновение к пузырьку обожгло пальцы — и запиской, что превратит его в такую же жижу, если он не перестанет трепать нервы матери. Нарцисса перестала с ним разговаривать, а Андромеда только вздыхала с молчаливым упрёком во взгляде и осуждением, читавшимся в плотно сжатых губах. Весь мир будто ополчился на него.       — Нет, — лаконично ответил Джеймс и продолжил работу, не оборачиваясь.       Сириус вздохнул. Ему одновременно нравилась и не нравилась пришедшая им в головы идея украсть метлы из сарая и полетать возле стен школы. С одной стороны, это было чертовски круто: навестить Ремуса, которого мадам Помфри заперла в Больничном крыле до конца недели, полетать под окнами профессоров и узнать, чем они занимаются за плотно задёрнутыми шторами, заглянуть к вороньим гнёздам на Астрономической башне и, может, даже напугать парочку засидевшихся допоздна парочек. Но вот с другой стороны... Пока они крались к сараю с мётлами, у Сириуса раза три чуть не остановилось сердце. Ему казалось, что за каждым поворотом, в каждой тени, их караулит кто-то из учителей или старост. Но даже они были не так страшны, как мистер Филч.       Этот старый суховатый сквиб отчего-то вселял в Сириуса иррациональный, животный ужас, который он тщательно скрывал за бравадой, но скрывал из рук вон плохо. Мистер Филч в фантазиях Сириуса был воплощением кошмара. Худой, кривой, с шаркающей походкой и глазами, что, казалось, затягивали в бездну, в сопровождении кошки, выглядевшей как исчадие преисподней, он наверняка стал бы боггартом Сириуса, если бы тот когда-то не столкнулся с Альпой — существом, что заставляет видеть во снах самые потаённые страхи.       — Ну так что, скоро? — постарался выкинуть из головы липкие детские переживания Сириус и сосредоточиться на деле. Но сосредоточиться не получалось — делать было решительно нечего, кроме как стоять на стрёме и нервничать.       — Мне нужно время, Сириус! — в тон ему огрызнулся Джеймс, уже битых пять минут мучающий замок, за которым был скован ворох с пятью десятками стареньких метел хогвартских учеников, закончивших школу минимум лет двадцать назад.       Он опустил палочку и в растерянности почесал затылок. Нити заклинаний переплетались, путались, закручивались между собой, наслаиваясь на чары, что были наложены на каждую метлу по отдельности. Это была не просто цепь — это было магическое осиное гнездо.       — Джеймс...       — Сириус, если ты не заткнёшься, я самолично тебя стукну. Я сказал, что мне нужно время, и от твоих расспросов его больше не становится! — Джеймс негодовал. — Я говорил, надо было брать Пита! Это он у нас по части взлома! Я боевой маг, рунолог, на крайний случай — артефактолог, но не взломщик, Мордред меня раздери!       — Пит — предатель! Он сдал меня МакКошке! — завёл свою старую шарманку Сириус, скрестив руки на груди.       — Он спас тебя от ещё большего наказания! Пойми же ты наконец, он нормальный парень! И очень умный! Он просчитал, что лучше ты потеряешь два десятка баллов, чем влетишь на две недели отработок и лишишься ещё полсотни. И ты сам виноват в вашей ссоре! Нечего было орать, что он плохо стоял на стрёме! Если бы не ты, МакКошка и двадцатку бы не сняла.       Джеймс резко замолчал, отвернулся и снова принялся вглядываться в метлы. У него, как и у Сириуса, с настроением были не лучшие отношения, пусть и по совершенно другой причине. Его не ругали дома — отнюдь, Дорее очень понравилась его работа с ритуалом, тем более что он использовал руны, которые раньше не вызывали у него особого интереса. А что с пергаментом ошибся? Так ничего страшного, с кем не бывает на первых порах. Отец тоже скупо похвалил и подарил новую метлу, хотя и знал, что в школу её привезти нельзя. Нет, его волновало другое.       И это другое носило имя «Питер» и было до того заботливым и участливым, что становилось страшно. Он и не замечал, пока не уехал домой на каникулы, как успел привыкнуть к тому, что когда он зачитывается допоздна, рядом всегда появляется перекус или тёплый плед; что если он засыпает с книгой, кто-то бережно укрывает его одеялом; что когда он злится, рядом сразу находятся слова успокоения. Питер был один, но он был везде: в душе, в мыслях, в соседнем кресле, когда Поттер читал, и обязательно на трибунах, когда старшие ребята за пару галлеонов в неделю давали им с Сириусом свои метлы полетать.       Бесило его только одно: Питер был таким же участливым не только к нему. И если Сириусу эта помощь была не нужна — у него был такой же Ремус — то внимание к Лили Эванс, магглорождённой выскочке, что вечно засиживалась в соседнем кресле, со стороны Питера бесило Джеймса до скрежета зубов. Только вот кого он ревновал: девчонку или друга — оставалось решительно непонятно. С одной стороны, Эванс не входила в их братство и не имела на Питера никаких прав. Питер был их, и должен был проводить время только с ними и помогать только им. Но с другой стороны... А если она ему нравилась? Если он выберет её, а не их?       «Что-то совсем глупые мысли в голову лезут», — одёрнул себя Джеймс и вдруг звонко хлопнул себя ладонью по лбу. Его родители знали, каким неугомонным был их сын, поэтому в доме Поттеров сковывающие заклятья накладывались действительно сложные, всегда с элементами рун, но здесь же, в Хогвартсе, вряд ли кто-то ждал толпы желающих полетать на школьных развалинах или украсть старые прутья — практически у каждого ученика старше первого года была своя собственная метла. Пусть не новая, пусть потрёпанная, но своя, тут так было принято.       Он действительно слишком всё усложнял.       Джеймс резко взмахнул палочкой, прошептал самое простое бытовое заклинание, каким ещё в детстве вскрывал шкафчики в спальне родителей, пока те не усовершенствовали защиту, — и цепь с негромким, мелодичным звяканьем свалилась к его ногам, освобождая драгоценную добычу.       — Да!       Джеймс подхватил первую метлу, что вывалилась из общей кучи, — старую, обшарпанную, но ещё крепкую на вид. Сириус схватил вторую, и оба выскользнули из сарая. Они аккуратно прикрыли дверцу, чтобы в случае чего можно было быстро вернуть всё на место, и, беззвучно хохоча, направились к замку. Первой точкой их ночного маршрута было Больничное крыло.

* * *

      Больничное крыло. За сутки до полнолуния.       — Мистер Люпин, ну что вы как маленький! Это зелье выпить вам жизненно необходимо! — причитала мадам Помфри, возвышаясь над пациентом, который по своему упрямству мог бы сравниться лишь с диким горным бараном.       — Но оно отвратительно воняет! — в который раз оправдывал своё нежелание Ремус, с ужасом глядя на пузырёк с мутной жидкостью. — Я не могу пить что-то, что пахнет как тухлые яйца и носки тролля, сваренные в помойной яме! Меня просто вырвет, и всё лечение пойдёт насмарку!       — Но вы даже не постарались! Я дала вам зелье три часа назад! За это время его можно было бы уже трижды выпить и столько же раз переварить! Ремус, это не обсуждается!       — Но оно воняет! — не уступал юный гриффиндорец, цепляясь за одеяло как за последнюю надежду.       — Значит так, мистер Люпин. Если вы не выпьете своё зелье, я вас обездвижу и сама залью его вам в рот, понятно? У вас пять минут! — разъярённая ведьма развернулась, взметнув юбками, вышла из палаты и оглушительно хлопнула дверьми.       — Люпин, — раздался спокойный голос с соседней кровати. Эван Розье, слизеринец с третьего курса, ставший соседом Ремуса по несчастью, лениво листал потрёпанный учебник. — А ты чего зелье-то пить не хочешь? Ну воняет оно, конечно, адски. Но поможет ведь. Или ты так и хочешь тут лежать и чесаться до самых каникул? Я пил, вполне себе жить можно.       — Ага, это ты первое выпил, оно ещё ничего, — отмахнулся Ремус, нервно поглядывая на часы, показывавшие без пяти двенадцать. — А скоро, минуток через пять, тебе принесут второе, и вот оно уже настоящий кошмар! Это я тебе как знающий человек говорю.       — А спорим, я выпью его, даже не пискнув? — весело и азартно предложил слизеринец, приподнимаясь на локте.       — Так в себе уверен? — скептически прищурился Люпин.       — Или даже нет. Спорим, кто первым выпьет и не поморщится — тот победил и загадывает второму желание.       — Но это будет приличное желание! — тут же уточнил Ремус, прекрасно зная, какими коварными могут быть люди, особенно слизеринцы.       — Замётано, Люпин. Готовься выполнять моё желание!       — Это ты моё готовься выполнять! — азартно блеснули глаза Ремуса, ставшие на мгновение янтарными в свете магических ламп.       — Тук-тук, ребята, — раздался голос Поттера откуда-то со стороны окна. Секунду спустя в проёме показался и он сам. Верхом на метле, с растрёпанными ветром волосами и озорной ухмылкой до ушей.       — А чем это вы тут занимаетесь? — добавился к нему недовольный Сириус, чья голова возникла из темноты следом.       — Болеем, — пожал плечами Розье и неспешно пересел на свою кровать.       — Вместе? — всё не унимался Сириус, подозрительно переводя взгляд с одного на другого. — Ещё и чем-то одинаковым?       — Это называется «заразность», Блэк, если ты не в курсе, — с лёгкой издёвкой протянул Эван. — Мы заразились друг от друга.       — Друг от друга? — повторил Сириус с нажимом и плохо скрываемым бешенством. Желваки на его скулах напряглись.       — Или от кого-то третьего, — невозмутимо пожал плечами слизеринец. — Только третьего тут почему-то нет, — он многозначительно ухмыльнулся и задёрнул ширму вокруг своей кровати.       — Вот слизень, — прорычал Блэк и перевёл взгляд на Люпина. — И чего это ты с ним якшаешься?       — Ничего я не якшаюсь! Мы просто разговаривали! Мы даже пришли сюда с разницей в три часа. А заразились, скорее всего, в библиотеке — он сидел за соседним столом.       — Мы же всегда в центре сидим! Что он делал в центре гриффиндорской зоны?       — Ну, — протянул Ремус, старательно избегая прямого взгляда, — вообще-то он сидел как обычно, на своём месте. Просто я уступил большой стол девочкам, а сам сел с краю, и получилось так, что слева была группа когтевранцев, а справа — Розье, — он пожал плечами. — Чистая случайность.       — Погоди, ты же утром был в библиотеке с Питером. Он что, тоже заразиться мог? — забеспокоился Поттер, подаваясь вперёд на метле.       — Скорее всего, нет. Он же с Эванс остался сидеть, — задумчиво протянул Ремус, почёсывая подбородок.       — Что?! — взвился Джеймс. — Чем это он таким важным там занимался, что не мог пересесть с тобой?!       — Объяснял им принцип разрушения чар. И, кажется, рассказывал о проблемах в построении простейших заклинаний, вроде Люмоса и Левиосы.       — Он должен был подготовить наш доклад по трансфигурации! Нам завтра его сдавать!       — Так он его сделал. Пит быстро справился и остался поболтать с девчонками, а я пересел, чтобы не мешать им, — Ремус говорил спокойно, но в глубине его глаз промелькнула искра лукавства.       — Люпин, — раздался предупреждающий голос из-за ширмы, от которого у Сириуса заскрежетали зубы. — Помфри придёт через полминуты.       — Да, парни, вам пора, — Ремус виновато улыбнулся и кивнул в сторону окна. — Увидимся завтра. Если вас здесь застукают, будет очень нехорошо.       — Да, нехорошо, — протянул Сириус, обиженно засопел и первым вылетел в окно, растворившись в ночной темноте.       — Выздоравливай, Ремус! — бросил Поттер и, подмигнув напоследок, выпрыгнул следом.       — Мистер Люпин! Вы всё ещё не выпили зелье?! — через секунду после того, как парни покинули крыло, в палату вихрем ворвалась мадам Помфри.       — Уже пью, мадам, — потянулся к пузырьку Ремус и замер на полпути, увидев Эвана. Тот, стоя за спиной Помфри, хитро улыбался и демонстративно покачивал пустым флаконом. Он выпил зелье первым.

* * *

      — Нет, ну ты видел этого слизня?! «Мы заразились друг от друга»! — негодовал Блэк, рассекая прохладный ночной воздух. Мантия развевалась за его спиной, словно боевое знамя. — Звучит как что-то венерическое! — прошипел он. — «Помфри придет через полминуты» — передразнил он интонацию слизеринца. — Секундомер дракклов!       — Сириус, ты откуда такие словечки знаешь? — искренне удивился Поттер, поравнявшись с другом.       — Маман проводила обязательный разговор перед дорогой в школу, — скривился тот так, будто раскусил лимон. — Такой гадости наслушался, ещё и насмотрелся. Маман не чуралась и картинки показать. Кошмар! Меня до сих пор передёргивает.       — Перед первым курсом?! — глаза Джеймса расширились до невозможности. — Это же...       — Один из наших предков зачал наследника в двенадцать лет, как раз в конце своего и невесты первого курса. Так что с того момента у нас всегда разговоры о половом развитии проходят рано, — пояснил Сириус с мрачным видом.       — Ужас, — искренне выдохнул Поттер, примерно представляя, какие именно иллюстрации могла показать сыну Вальбурга Блэк.       — Я-то ещё ничего, а вот как Рег на этот разговор отреагирует, — Сириус мстительно ухмыльнулся. — Он же у нас неженка. Увидит только голую женщину на картинке — и в обморок грохнется!       — Фу, Сириус, перестань, не хочу это представлять!       — Я, кстати, удивлён, что у тебя ещё не было полового просвещения. Тётя Дорея — тоже Блэк, в конце концов.       — Да наверняка папа запретил ей. Или сам хочет поговорить, или отложит лет до пятнадцати.       — А не поздновато ли?       — Ну, ты-то можешь не переживать обо мне, я и так всё знаю, — самодовольно ухмыльнулся Джеймс.       — Откуда?       — К нам как-то заходил твой дядя Альфард и случайно забыл один интересный журнальчик. Ну а потом я в библиотеке сам просветился по анатомическим справочникам. Жуть, конечно, я тебе скажу, но я хотя бы краснел не при маме, — поддел он Сириуса. — Да и к тому же я уверен, что маман рассказала тебе далеко не всё, что видел я. Предки мои, оказывается, были теми ещё затейниками.       — Слушай, у меня что-то настроение пропало, — протянул Сириус после короткой паузы. — Может, ну его? В башню вернёмся? Совсем нет настроения летать.       — И это говорит мне балагур Блэк? — усмехнулся Поттер, но улыбка вышла невесёлой. — Хотя, знаешь, у меня что-то тоже всё желание отпало. Снижаемся.       Мальчишки развернули метлы и плавно направились вниз, к тёмному силуэту сарая. Приземление вышло почти бесшумным — сказывались уроки школьных тренировок.       — Ага! — из темноты на них коршуном выскочила скрюченная тень завхоза. Филч торжествующе потряс фонарём. — Вот кто ворует метлы и безобразничает по ночам! Признавайтесь, за девчонками подглядывали, мелкие извращенцы?       — Никак нет, мистер Филч! Как вы могли такое подумать?! — синхронно возмутились они, и возмущение это было искренним до последней ноты.       — Это вы уже не мне будете рассказывать, — прошамкал старик, и его кошка Миссис Норрис, выскользнув из тени, злобно сверкнула жёлтыми глазами. — Кладите метлы и пойдёмте к декану! Она разберётся и назначит вам наказание. Хотя будь моя воля, вы бы уже висели вниз головой и принимали розги на свою пятую точку! — Филч смаковал каждое слово, словно леденец.       — Не надо, мистер Филч, — взмолились парни, представив себе эту картину.       — Надо, надо, мелкие разбойники! Такие, как вы, и вырастают в садистов и маньяков! — он бесцеремонно подтолкнул ребят в спину и трижды постучал в покои декана Гриффиндора.       — Мистер Филч? — Минерва МакГонагалл открыла дверь в домашнем халате и с зажатой в руке книгой. Её удивлённый взгляд тут же переместился на двух самых проблемных первокурсников факультета. — Что на этот раз? — устало вздохнула она. — Навозные бомбы в Зале наград? Дуэли со Слизерином? Сговор с Пивзом? Изгнание призраков? Что вы ещё успели натворить за этот бесконечный, как по мне, год?!       — Украли метлы из сарая и летали подглядывать за девчонками в душевых, — сдал их с потрохами Филч, мерзко ухмыляясь.       — Ни за кем мы не подглядывали! — возмутился Сириус, а Джеймс пихнул его локтем под рёбра: сейчас нужно было не отсвечивать, а прикинуться ветошью и молиться всем богам.       — Молчать, молодые люди! — отчеканила МакГонагалл. — Мне надоели ваши выходки. Я снимаю пятьдесят баллов с каждого и назначаю две недели отработок. Каждому, — она выделила последнее слово так, что мурашки побежали по коже.       — С каждого по пятьдесят? Это же сотня баллов! — ахнул Сириус, чувствуя, как земля уходит из-под ног.       — Всё верно, мистер Блэк. Советую вам на третьем курсе выбрать арифмантику — с ней у вас прекрасные, судя по всему, отношения. А теперь — доброй ночи, господа! — она хлопнула дверью, отрезая любые возражения.       Филч, не отступая от них ни на шаг, повёл мальчишек к башне Гриффиндора. Всю дорогу он насвистывал какую-то жутковатую мелодию, а Миссис Норрис терлась о его ноги, словно получая от происходящего истинное удовольствие.       — Феликс Фелицис, — буркнул он пароль и втолкнул Поттера и Блэка в проём. — Быстро по своим комнатам и спать, разбойники, — проскрежетал он напоследок и захлопнул проход.       — Вот ведь попали! Сотня баллов! — заскулил Блэк, бессильно приваливаясь спиной к каменной стене. — Мы их в жизни не отработаем. Ещё и в конце года, когда каждая балльная единица на счету!       — Да, это всё Филч виноват, — мрачно процедил Джеймс, сжимая кулаки. — Если бы не он, никто бы и не узнал. Мы были в шаге от идеального преступления!       — Отомстим? — оживился Сириус, и в его серых глазах заплясал дьявольский огонёк.       — Ещё спрашиваешь! — поддержал его Джеймс, и улыбки на их лицах стали такими одинаково-предвкушающими, что случайный призрак, проплывавший мимо, испуганно шарахнулся в сторону.