Глава 10. Лесной переполох
30 июня 2024 г., 11:00
Ремус аппарировал к своему теперь единственному жилищу и от бессилия почти сразу же рухнул на колени прямо в мокрую траву.
Разговор с бывшим родителем выпил из него все силы и чувства, оставляя после себя лишь выжженную пустыню. Бесцельное блуждание по Лондону под проливным дождём нисколько не помогло восстановить разбитый в щепки душевный баланс. Он теперь — никто. Звать его — никак. И вообще, он — тёмная тварь, которую и любить-то нельзя.
По щекам парня потекли горькие слёзы, смешиваясь на середине пути с тяжёлыми холодными дождевыми каплями, и постепенно собирались где-то на подбородке, чтобы стечь на и без того влажную чёрную рубашку и оставить там свой след.
— Нет... — Ремус обхватил себя руками и сжался в маленькую, дрожащую фигурку.
Боль от потери семьи только-только начинала раскрываться в нём в полную силу. Там, в квартире родителей, он ещё пытался храбриться, пытался казаться сильным, стойким. Да и ещё пару часов в городе продержался вполне сносно — шёл, не разбирая дороги, мимо ярких витрин и спешащих прохожих. Но сейчас... Сейчас вся боль, еле сдерживаемая неустойчивой психикой подростка, запросилась наружу разом.
Дышать с каждой секундой становилось всё тяжелее. Воздух будто неохотно проникал сквозь судорожно сжатое горло, обжигая всё на своём пути. Руки и ноги налились свинцом и не двигались. В голове всё перемешалось в сплошной гул.
Ремус стоял на коленях под проливным дождём и смотрел на дом дедушки — тот самый, в котором был когда-то по-своему счастлив, но не понимал этого. Сейчас он даже не осознавал, где находится и что вообще происходит.
В голове мелькали обрывки прошлого: вот они с отцом бегают наперегонки по лесной тропинке, и ветер свистит в ушах; вот отец ищет его в шкафу, а он сидит, затаив дыхание, и зажимает рот ладошкой, чтобы не рассмеяться; вот мама читает ему сказку перед сном, и её голос — самый родной и мягкий на свете... Он был счастлив. Беззаботен. Здоров.
Черты Ремуса поплыли, исказились, превращаясь в дикую смесь детского тела и подросткового с чертами волка. Парня била неконтролируемая дрожь. Он менялся постоянно: его крутило, выгибало, трясло, рвало на части. Болело всё, но он не чувствовал ничего — только пустоту и вой зверя внутри. Кости трещали, сухожилия натягивались до предела. Оборотническая суть старалась выбраться наружу, поглотив человека, который сейчас был слаб как никогда. А волк силён — ведь полнолуние должно было наступить уже завтра.
— Ремус! — из воронки аппарации внезапно выпал Эван Розье и рывком бросился к другу, даже не заметив, что приземлился прямо в лужу. — Что с тобой случилось, Ремус?!
Он попытался достучаться до сознания человека, но каждый раз натыкался лишь на обезумевшего волка.
— Рем! Пожалуйста! — Эван вцепился в его плечи, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы, укорачиваются и снова удлиняются кости. — Ремус, ну что же ты! Очнись! Ремус!
Он тряс парня, но тот не реагировал, а волк только рычал — низко, утробно, страшно.
— Что же с тобой случилось, любовь моя? — прошептал Эван, и его голос дрогнул.
Розье был в ужасе. У Люпина наблюдалась неконтролируемая трансформация одновременно с сильнейшей психогенетической трансмутацией — состоянием, когда взрослый разум превращается в детский, пытаясь избавиться от всех травмирующих воспоминаний и черт. Эван читал о таком в справочнике, когда готовился к поступлению в Институт Парацельса на курс целителей. И, к сожалению, кроме как споить Ремусу Напиток Живой Смерти, он сейчас ничего не мог сделать. Всё остальное, что он теоретически мог бы предпринять, было настолько тёмным, что ни один целитель потом не рискнул бы помогать не только самому Ремусу, но и всему семейству Розье.
— Тринки! — позвал он, накрывая их обоих куполом, непроницаемым для дождя. — Принеси мой чемоданчик! Живо!
Нести куда-то полуоборотня-полуребёнка было бы крайне недальновидным поступком.
— Всё готово, хозяин! — маленькое существо в наволочке боязливо покосилось на Люпина и, взвизгнув, спряталось за спиной Розье, когда волк в очередной раз зарычал.
Эван хмыкнул на это откровенное проявление страха и вновь перевёл внимание на чемоданчик. Открыл его — профессиональный взгляд сразу отметил необходимые сейчас зелья. Готовил их, конечно, Снейп, но составы подбирал сам Эван, как и оплачивал все ингредиенты. Как знал, что пригодятся уже этим летом.
Он вытащил два пузырька. Сперва окинул взглядом колбу с кроваво-красным зельем, затем покачал головой, спрятал её обратно и откупорил другую — тёмно-зелёную, пахнущую хвоей и чем-то горьким. Всего пары капель хватило, чтобы существо, которым стал Ремус, успокоилось и трансформация остановилась. Но лишь на время действия зелья.
— Тринки, отнеси молодого человека в мою комнату и уложи в кровать. Далее постарайся влить в него вот это и это. — Он протянул эльфу два зелёных флакона. — Разбудить не бойся — он сам никогда не проснётся. И да, не дай Мерлин его увидят другие эльфы или отец! Тогда твоя голова отправится в камин быстрее, чем ты успеешь подумать о своём опрометчивом поступке!
— Тинки всё понял, хозяин! Гостя хозяина никто не заметит, даже старший хозяин! — эльф подобострастно поклонился Эвану, со страхом приблизился к Люпину, схватил его за руку и с хлопком исчез.
— Мерлин знает что такое! — выдохнул Эван и приложился лбом о ствол ближайшего дерева.
Если бы он не подслушал разговор отца и не отправился к Люпину, чтобы предупредить того о грозящей опасности, то уже завтра Ремус был бы частью какого-нибудь зелья или артефакта. Или просто мёртв.
— Но если Ремуса не найдут дома — начнутся вопросы... — прошептал Эван вслух, отрешившись от мира. — Ремуса начнут проверять, и тогда... — он всем телом содрогнулся и резко вернулся в сознание. — Значит, их ждёт спектакль.
Эван хищно улыбнулся и снова зарылся носом в чемоданчик с зельями. У него появилась цель.
* * *
— Мама, Энид, я дома! — Питер вошёл в дом и отряхнулся от дождя, как нахохлившийся ворон. Пусть он и использовал защитное заклинание и аппарировал практически сразу с перрона, намокнуть всё же успел. — Ну где вы все? Почему не встречаете? — Питер, — в коридор вышла мать и брезгливо скривилась, оглядывая сына. — Ты не мог привести себя в порядок, прежде чем нас звать? — её перекосило так, будто она целиком разжевала лимон. — Ещё не успел, — пожал плечами парень, скинул намокшую мантию и просушился одним взмахом палочки. — Как переоденешься — спускайся. Нас ждёт серьёзный разговор, — бросила мать и вышла из коридора. Питер вздохнул, подхватил чемодан и направился переодеваться. Через четверть часа — сухой, чистый и свежий — он вошёл в гостиную и удивлённо уставился на молодого человека, по-хозяйски расположившегося в его любимом кресле. — Прошу прощения? — приподнял бровь Питер. — Мы представлены друг другу? — Эдгар Петтигрю, будущий глава семьи Петтигрю, — усмехнулся молодой маг и одним плавным движением соскользнул с кресла. — Так что можно и повежливее со своим будущим главой. — Издевательское выражение лица, наипротивнейшая улыбочка, горделивый вид — всё это невыносимо бесило Питера. Он перевёл недоуменный взгляд на мать. — Глава семьи? — переспросил он. — Он законный магический супруг твоей сестры. А так как она — старшая в семье, то её супруг может попробовать стать главой, — пожала плечами мать и улыбнулась. Видеть в роли главы Питера она не хотела — слишком уж тот был похож на своего покойного отца. — Я говорил ей, что это идиотская затея. Как и то, что тебя не пригласили на свадьбу сестры. Но она не захотела меня слушать, — вклинился в разговор высокий широкоплечий мужчина — Роджер, старший брат покойного отца Питера, не прошедший когда-то давно испытание кольцом главы. Несмотря на то, что семья Петтигрю не могла считаться полноценным родом у нее уже было все, что составляло магическую основу рода, так что или Питер, или его сын должен будет перевести статус семьи на ранг выше и сделать её родом. — Здравствуй, дядя Роджер. Хоть кого-то в этом доме я рад видеть, — горько усмехнулся Питер. — Жаль только, тётушки Родерики нет. — Ты всё равно ничего не сможешь изменить! — вклинилась сестра и невольно положила руку на свой живот. Всё было ясно: Энид выскочила замуж за подходящего человека, забеременела от него и хотела забрать себе и своей новой семье роль старшей ветви. Только вот незадача — кольцо главы семьи покоилось на руке Питера уже полтора года. Спасибо Роджеру Петтигрю, заставившему племянника отправиться к гоблинам раньше срока. — И не собирался, — Питер мельком глянул на дядю. Тот стоял, хитро, словно Чеширский кот, улыбаясь. Он знал, что Питеру нечего бояться. Но ситуация всё равно была крайне неприятной. — Я так понимаю, вы мне уготовили роль члена младшей ветви? — Именно, Питер, именно! — с издевательской улыбкой протянула сестра. — Полное подчинение старшей ветви, без права наследования... как это мило. — Он робко улыбнулся. — А если я не захочу? — Тогда изгнание из семьи, — пожал плечами Эдгар. — В моей семье меня будут слушаться беспрекословно, и это неизменно. Не хочешь подчиняться — до свидания. — Смелое заявление, — усмехнулся Питер. — Особенно если учесть, что испытание кольцом ты ещё не прошёл. — Он поднял руку и снял маскирующие чары. — В отличие от меня. Немая сцена была ему подарком. — Что?! Как?! — Ты хотела собственную семью, сестрёнка? Ты хотела главенства? — Питер смотрел на неё не мигая. От её ответа зависели его дальнейшие решения. — Да, хотела! Такое ничтожество, как ты, не может быть главой ни рода, ни семьи! Я никогда не буду тебе подчиняться! — не подвела его сестра: как родилась стервой, так ей и осталась. — А я этого и не потребовал бы. Но раз ты так хочешь — пожалуйста. — Питер схватил со стола нож для писем и полоснул по запястью. — Властью главы семьи я, Питер Пист Петтигрю, изгоняю из семьи... С каждым словом его сестра всё сильнее бледнела, её супруг покрывался красными пятнами, а мать с ненавистью смотрела на своего младшего ребёнка и понимала: он целиком и полностью пошёл в свёкра, которого она ненавидела всем сердцем. Благо, тот уже отошёл в мир иной. — Нет! — Энид, ныне не имеющая ничего общего с семьёй Петтигрю, упала на пол и зарыдала. — Нет! Нет! Нет! Этого не может быть! Ты не имел права так поступать! Ты должен умереть! — разъярённая ведьма кинулась в сторону бывшего брата, забыв даже про палочку. Про которую, вот удивительно-то, совершенно не забыл Питер. — Петрификус Тоталус! — Одно движение — и ведьма падает на пол обездвиженной. — Ронки, собери вещи этих господ и выстави за территорию дома. — Питер! — Ах да, и этой леди тоже, — он кивком указал на мать. — Её отношение к семье Петтигрю весьма условно: она лишь дала жизнь главе семьи. Более в её услугах семья не нуждается, — несмотря на боль, которую испытывал Питер он должен был так поступить — она пошла против главы семьи и должна была получить наказание. — Ах ты, неблагодарный щенок! — взвизгнула мать. — Чтоб ты провалился на этом самом месте! Ты... — Благодарю за пожелание, матушка, я учту. — Питер жёстко её оборвал и махнул рукой. — А теперь — освободите жилую площадь. У вас один час. — Ты не имеешь права! — Не вам указывать мне, что я имею, а что — нет, — прошипел Питер и вдруг схватился за кулон на шее. Тот враз стал раскалённым, словно янтарный уголёк. — Ремус... — неверяще выдохнул он. — Сын! — Я всё сказал. — Жёстко отрезал Питер и аппарировал по зову артефакта, даже не оглянувшись.* * *
— Сириус, ты меня услышал вообще? — леди Блэк нависала над сыном, грозным взглядом буравя непутевого наследника, который в кои-то веки совершил правильный, по её мнению, выбор. — Да, маменька, конечно, я вас услышал, — ехидно протянул Сириус и опустил глаза, чтобы Вальбурга не увидела в них его истинные чувства. — Я надеюсь, юноша. — Мать строго посмотрела на него и с грохотом захлопнула двери малого ритуального зала. — Это просто кошмар, Регулус! В наш договор не входило обучение ритуалам! — застонал Сириус. — Так нечестно! — В наш договор входило полное подчинение всем приказам и просьбам матери, Сириус, — усмехнулся младший Блэк. — И ты сам согласился на магический договор. — Он отчётливо услышал, как у брата заскрежетали зубы. — Так что давай-давай! У тебя ещё полчаса работы. — А то я не знаю, — огрызнулся Сириус в захлопнувшуюся за братом дверь, а потом вскрикнул: янтарный артефакт обжёг кожу. — Ремус! — практически заскулил он и рванулся было прочь, но мощные нити магического контракта вернули обратно. Ещё полчаса он обязан быть на месте.* * *
— Ремус! Ты где? Что случилось? Ты от кого закрылся? — Питер стоял у забора старого друга и молотил кулаками в ворота. — Ремус, открывай! Открой, это я, Питер! — Питер? — «Ремус Люпин» вышел на крыльцо и со страхом посмотрел на гостя. — Эван? — с удивлением протянул Петтигрю, вглядываясь в точёную фигуру. — Что ты тут в таком виде делаешь? — Как ты?.. — невольно сдал себя Розье. — Да, это я, — выдохнул он и прикрыл глаза. — Вопросы? — Да сотня, как всегда. И первый из них: откроешь? — Ох, да, конечно. — Эван бросился к калитке, прошептал несколько слов, и та со скрипом отворилась. — Проходи. — Спасибо. Вопрос второй: когда ты стал Ремусом, зачем и что случилось с ним? — Питер вошёл во двор и машинально отметил примятую траву, следы крови на земле и пустой флакон от какого-то зелья, откатившийся к крыльцу. — Вчера в Аврорат прислали анонимку. В ней говорилось, что хозяин домика в лесу — неконтролирующий зверя, незарегистрированный оборотень. Аврорат решил брать его как раз в полнолуние, чтобы можно было на законных основаниях сразу нейтрализовать, — слово «нейтрализовать» Эван произнёс так, будто выплюнул яд, — то есть умертвить. Для этого решили взять с собой специалиста по оборотням из Отдела по контролю за их популяцией и моего отца как представителя аристократии: мало ли кто мог жить в таком домике. Пока об операции знают только глава Аврората, представитель отдела, мой отец и руководитель группы авроров. Даже сами авроры узнают, куда отправляются, лишь за пять минут до активации портала. — И? — Что «и», Петтигрю?! — взвился Эван. — Я услышал адрес, понял, что это домик Рема, и отправился к нему домой. Там оказался только его отец, который и натравил на него свой же отдел! Они отказались от него, понимаешь? А теперь хотят и убить. — А ты хочешь спасти его ценой своей жизни? — скептически прищурился Петтигрю. — Это крайне недальновидно, ты в курсе? — Почему жизни? — непонимающе посмотрел на него Эван. — Я, наоборот, собираюсь спасти обе наши жизни. — Потому что ты идиот, Эван. Влюблённый идиот, и это не лечится. — Питер отвесил ему лёгкий подзатыльник и покачал головой. — Эй! — возмутился тот. — Не эйкай мне тут. Ремус где? — деловито поинтересовался он. — Э-э-э... а какая разница? — Эван! — Что? — Не зли меня! Ремусу недавно было очень плохо, и я не уверен, что не из-за тебя. Я как смог — так вырвался. А теперь ответь: где Ремус, пока я тебя не начал пытать? А ты знаешь, я могу. — Умндм... — проговорил он что-то мало вразумительное, глядя в землю. — Где? — переспросил Питер. — Говори громче, Эван, чтобы я слышал. — У меня дома, — опустив глаза, повторил тот. — Что?! То есть он у тебя дома?! Ты украл Люпина?! — После посещения отца Ремуса я аппарировал сюда и обнаружил вместо него дикую смесь ребёнка, подростка и оборотня. Что мне было делать?! — Что?! — То. У Ремуса сейчас большие проблемы со здоровьем. Единственное, что я смог сделать, — это усыпить его и дать время. После полнолуния человек будет сильнее волка, так что хоть от одного сюрприза мы избавимся. А потом я вызову колдомедика сюда, и он поможет разделить ребёнка и подростка. До полнолуния же Ремус побудет у меня дома, а я здесь — вместо него. — Повторюсь: ты идиот, Эван. Аврорат на таких выездах всегда находится на месте дольше двух часов — специально, чтобы оборотное зелье исключить. — А мне оборотное и не нужно, Питер. — По телу Эвана пошла рябь, черты лица поплыли, и через мгновение он стал точной копией Сириуса Блэка. — Смекаешь? — он улыбнулся так по-блэковски, что у Питера сложилось полное впечатление, будто он ошибся и перед ним настоящий Сириус. — Пока не очень. Но, думаю, в процессе пойму. — Питер зеркально ухмыльнулся и потянулся к внутреннему карману пиджака.* * *
— Джеймс, сынок, ты куда? — взволнованно глядела на наследника Дорея Поттер. — Я... Мне нужно срочно к другу! — оправдывался парень, наполовину одетый в парадный костюм, наполовину — в школьную форму. — Сын, ты никуда не пойдёшь! — строго проговорил лорд Карлус Поттер, входя в комнату. — Но отец! — Я всё сказал. — сурово взглянул на наследника глава семьи. — Через несколько минут здесь появятся гости, и я хочу, чтобы ты был на месте. — Но... — Джеймс умоляюще посмотрел на мать, однако та была полностью согласна с отцом. — Ждём тебя внизу через пять минут, — жёстко отрезал глава семьи и вышел, попутно хлопнув дверью. — Ну нет, — Джеймс упал на кровать, чувствуя, как артефакт жжёт грудь. А потом ему в голову пришла идея. — Питер! Он сорвался с кровати и полез в чемодан искать подарок друга. С ментальным полем у них пока было туго, поэтому Питер подарил ему осколок зеркала для связи. Они часто общались с Петтигрю на каникулах, так что зеркало было весьма кстати. — Питер! — почти прокричал в свой осколок Джеймс, лихорадочно стуча по гладкой поверхности пальцами. — Питер! — Да, Джеймс, — спустя секунду отозвался тот. — Что такое? — Ремус! С ним что-то случилось! Ты... — О, Джеймс, не переживай, уже всё в порядке. Я сейчас у Ремуса, так что точно тебе говорю. — Но боль была такая, что артефакт просто раскалился! — не унимался парень, прижимая осколок к груди. — Это была скорее злость, чем боль, — влез в разговор «Ремус», появляясь в зеркале рядом с Питером. — Я позже всё тебе расскажу. Сейчас просто... ну, не время. — Ладно, я понял. Прости, что напугал звонком. Просто я не смог вырваться из дома. Я как только смогу — приеду, хорошо? Ты не против? — Да, конечно, мы с Питером будем тебя ждать. Но после полнолуния, сам понимаешь. — «Люпин» смущённо улыбнулся. — Конечно, Ремус, я помню. — Джеймс улыбнулся и отключился, глупо улыбаясь, но в душе всё же немного волнуясь за Питера, оставшегося в доме оборотня.* * *
— А теперь скажи мне, милый друг... — Питер спрятал зеркальце в нагрудный карман и перевёл цепкий взгляд на Розье, всё ещё пребывающего в облике Люпина, — как ты преодолеешь проклятие Кассандры? Эван на мгновение завис, а потом застыл с каменным лицом. В его груди что-то оборвалось. Только сейчас до него дошло, какую чудовищную оплошность он чуть не совершил. — Я... Ну, я же буду врать? — неуверенно протянул он. — А на ложь проклятие не распространяется, я проверял. И вообще, ты как о проклятии узнал? И почему на тебя оно не действует?! — Хм. — Питер задумчиво склонил голову. — Если с ложью работает — тогда просто замечательно. — Питер?! — Некоторые тайны должны оставаться тайнами. — загадочно улыбнулся тот. — Ну, знаешь... — начал было Розье, но закончить ему не дали. На него налетел взъерошенный, тяжело дышащий Сириус Блэк. — Ремус! Мерлин, ты в порядке! — Сириус с разбегу налетел на «Ремуса», сжал его в крепких объятиях и, не дав опомниться, впился в его губы отчаянным, голодным поцелуем. Эван замер. Его тело инстинктивно напряглось, но уже через секунду он осознал ситуацию — во всех её ужасающих и одновременно абсурдных подробностях. Блэк целовал его, приняв за Ремуса. И, Мерлин свидетель, у него не было ни единой возможности ни оттолкнуть, ни выдать себя. Только стоять и принимать этот поцелуй, чувствуя, как внутри закипает дикая, иррациональная смесь из ревности, стыда и... «Когда-нибудь я ему это припомню», — мелькнула мысль где-то на задворках сознания. Питер, стоявший в двух шагах, смотрел на эту сцену с выражением крайнего изумления пополам с желанием провалиться сквозь землю. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал и просто прикрыл глаза ладонью. — Ну что за день... — пробормотал он.
