Мёртвый город

Утро начинается, как и всегда, не очень приятно. Машины за окном суетливо шумят, сигналят друг другу - торопятся на работу, ну, или на учебу. Солнце ещё не встало. Фонарный свет заискивающе заглядывает в незадернутое шторами окно, светя прямо в глаза. Ева просыпается от звонка будильника, - уже, между прочим, раз в седьмой, - выключает его и, дрожа от холода и отбивая зубами чечётку, идёт на кухню. Босые ноги прилипают к полу. Плечи и тощие ляжки покрываются мурашками. На кухне мать сидит с полотенцем на голове,маленьким зеркальцем и косметичкой. Собирается на работу. На столе стоит стакан с горячим кофе. Ева вцепляется в него, как утопающий за спасательный круг. Делает пару глотков и, наконец, продирает глаза. Помещение освещает только небольшая лампочка, встроенная в вытяжку. Холодильник тихо урчит. Мать красит ресницы. Ева завтракает куском хлеба и половинкой огурца(прошу заметить, она выпила ещё полкружки кофе с молоком), по пути в ванную широко зевает, плечами собирая все косяки, на ходу чуть ли не засыпая и, вваливаясь в маленькую ванную(полтора метра на два), проводит все водные процедуры. Еле-еле душа в теле, оу, кхм... Чистит зубы, кое-как елозя щеткой во рту, умывает лицо. Свежая, как недавно съеденный огурчик(он лежал в холодильнике уже дня три точно) возвращается в комнату. Вытаскивает из скрипящего дверьми шкафа серые брюки, широкую рубашку и прочие прибамбасы, которую требует надевать в качестве формы их школа. Одевшись, подхватывает тяжёлую сумку с учебниками, куда складывает и вторую обувь тоже, и бредёт уныло в коридор. Одевается, как пожарная, быстро. Выходит на улицу, где разыгралась метель. «Что ж, - думает Ева, - Если меня заметёт, мой труп найдут лишь по весне». Утопая в снегу почти по колено, она идёт в школу. Ага, да, ей по приколу учиться - особенно сильно ей нравится биология. Но вот люди, которые по какой-то причине тоже ходят туда, ей совсем не нравятся. *** В школе всё было так же, как и всегда, - одноклассники вели себя, как идиоты, учителя их ругали. Малышня в коридорах бесилась, бегала по кабинетам и кричала так, будто к ним ворвался Фредди Крюгер во плоти и сейчас всех их убьёт нахуй. Ева листала во ВКонтакте ленту, выискивая вакансии на работу. Ей нужно что-то, куда можно устроиться хотя бы на полставки, куда-нибудь, где она сможет работать часов так с трёх(примерно в это время у нее заканчиваются уроки) и, допустим, до семи... Ну, а что? Матери она будет говорить, что, прости Господи, у нее появился парень. «Нет, мам, это не Витька. У Витьки в седьмом классе усы росли, а он их не брил, хотя был мелким и пухлым, и усы на нем смотрелись так же, как смотрятся оные на таракане». Но, как назло, ничего подходящего найти не получалось. Ее одноклассники-гандоны(те самые редкие исключения, которые она может назвать отбитыми на голову мужланами) носились по классу, что-то выкрикивая друг другу матом, заставляя Воронову кривиться в приступе отвращения. Один из них, - Николай, - которого она не заметила, ибо он стоял прямо за ее спиной, заинтересованно заглянул в телефон девушки. Хохотнул неожиданно, напугав неожидавшую подставы Еву, и резко выхватил из ее рук гаджет. Брюнетка взбесилась и, пока Коля зло гоготал и на весь класс зачитывал другому, такому же отбитому, парню то, что было на экране телефона(а именно вакансии на работу промоутером), со всей дури, хорошенько замахнувшись, ударила Николая кулаком в живот, заставив того внезапно согнуться и закашляться, а после ещё прицельно коленом шибануть в пах. Тут-то Николай и завыл. У Евы в груди разлилось приятное тепло. «Так-то», - удовлетворение. М-м-м... Друг Кольки, - Миша, - недобро зыркнул на Воронову и, поджав губы, уже собирался быкануть, даже сжал кулаки, опасно надвигаясь. Однако вместе с зазвеневшим внезапно звонком в кабинет зашла вечно недовольная учительница географии, жестом попросив всех вернуться на свои места. Ева, как послушная девочка и, блять, цирковая собачка, присела. Хотя жаждала расквасить этому ебучему пидору рожу. «Пидор» - это не про ориентацию. Это про натуру. Тяжело пострадавший Колька и агрессивно настроенный Михаил, видимо, желали того же. Похоже, после уроков ей придется ненадолго задержаться. *** – Эй, блять! - свистнул вслед уходящей домой девушке Мишка, сунув два пальца в рот. Ева вспомнила, что они с этими двумя ещё не закончили. Выдохнула пар, смотря, как тот растворяется, смешиваясь с холодным воздухом. Развернулась и оказалась вплотную к Кольке. Ну, не то, что бы прям совсем вплотную, нет. Просто парень стоял слишком, слишком близко. В прочем, именно это удерживало его друга от нападения на Еву и жестокого избиения оной. Какая разница, кто она? Пол не имеет никакого значения, когда дело касается других, более значимых принципов. – Знаешь, малая, - задумчиво забормотал Николай, позволяя себе такую наглую фамильярность, хотя они были ровесниками, да даже рост у них был один, - Ты, оказывается, работу ищешь, да? - задал юноша риторический вопрос, ковыряясь в зубах. Ева напряжённо приподняла бровь, внимательно следя не только за подозрительно спокойным Колькой, но и за его другом, стоящим позади. Тот выглядел более опасно. Вот он, как раз-таки, был и выше, и сильнее, несмотря на то, что Ева сама, как упоминалось ранее, хрупкой не была, внушал недоверие и... Страх. Его правда стоило бояться. Вся ситуация внушала страх. Время близилось к половине четвертого, однако на улице, словно судьба издевалась, не было ни души. Даже в окнах хрущёвок не было никакого движения, что уж говорить про школу - там шли уроки у ребят, учащихся во вторую смену. – У нас тут, понимаешь, бизнес, - заявил внезапно Коля, а Мишка за его плечом попытался дружелюбно улыбнуться, однако это стало похоже на оскал, - и, вот с-с-сука, персонала не хватает. Нужны помощники. Ну? Из таких размытых формулировок, как «Персонал», «Помощники», - ничего понять было нельзя. Так про любую деятельность сказать можно. Про наёмников, например. В смысле, убийц. – И как это понимать? - Ева почувствовала, как уголок рта предательски дрогнул в нервной усмешке. Нельзя перед врагами показывать страх. Нельзя, блять! Коля снисходительно улыбнулся, как ребенку малому, покачал головой, достал из кармана потрёпанной куртки(«о нет, нож?»)электронную сигарету, закурил... Воронова тут же ощутила лёгкий аромат каких-то ягод. – Фу, бля, всё-таки купил ту ягодную жижу? Говорил же, траву бери, - заворчал недовольно Мишка, отворачиваясь. – Еблан, не трава, а мята, - поправил его в своей манере Николай и перевел тяжёлый взгляд на Еву. Девушка напряглась, в карманах сжимая ладони в кулаки, готовясь обороняться. Пиздец, страшно. Сердце колотится, как бешеное. Тудум-тудум. Ухает в пятки, и по всему телу идёт холодок, когда Колька делает широкий шаг вперёд. Тудум-тудум. «Держи лицо, сука». Ева не шевелится, наблюдая за действиями обоих парней. – У тебя с актерской игрой как? Нормально кривляться умеешь? - неожиданно зло спрашивает Николай, выдыхает ягодную пародию на дым Еве в лицо. Глаза начинают слезиться, а в носу появляется щекотное ощущение присутствия масла. Прошлый вопрос он проигнорировал. И Ева не сочла нужным отвечать на его ебанутые вопросы. Просто сжимала руки, приготовившись драться. Ситуация начала выходить из-под контроля, учитывая, что изначально ей никто и не управлял. – Короче, - парень отступает, идя на попятную, и девушка позволяет себе немного расслабиться, - позвони, как надумаешь. Платим прилично. Работы там не на каждый день - выходить надо только тогда, когда позовут. Позвать можем в любое время, - шмыгает носом Колька и, заметив идущую вдоль забора школы, что относительно недалеко, учительницу русского, прячет сигарету в карман, - за раз платим как минимум восемь косарей. Как максимум - тринадцать. Повторяю - надумаешь что-нибудь своей башкой с тараканами, - презрительно стучит по лбу, заставив Еву хмуриться ещё больше, - звони по этому номеру, - и протягивает тонкую картонку с быстро начирканным черной ручкой номером. Нехотя, Ева принимает ее. Да, деньги хорошие. А ей ведь ещё нужно будет уезжать... Кинув на парней последний взгляд, Воронова натягивает капюшон и уходит домой, вновь утопая в снегу. Краем уха слышит тихое:«Лесбуха», выплюнутое с особым омерзением из рта Михаила. Он знает. Они оба знают. *** Дома Ева давится сухой гречкой, пока мать на работе, потому что на котлеты сил не хватает. Запивает двумя стаканами воды и, быстро переодевшись, хватает спортивную сумку. Спешит на тренировку. *** – Ты ела? Это первое, что мать всегда говорит, приходя домой. Не «Привет», не «Как твои дела?». Ева только что вышла из душа. С тренировки она вернулась минут пятнадцать назад, вся потная и грязная. После произошедшей ситуации с Мишей и Колей было хуже, чем обычно - зато в тренажёрке груша буквально ревела под градом отточенных ударов девушки. Ох, было так хорошо выплеснуть пар! Смывать с себя события сегодняшнего дня было особенно приятно. Представлять в это время, как Ева всё-таки разбивает обоим парням морды - ещё приятнее. – Ага, - говорить не очень хочется. Хочется лишь спать. Возможно, немного подрочить перед сном. – Когда? - испытующему взгляду матери сопротивляться совсем не хочется, не-а. – Сразу после школы, перед треней, мам, - отчитывается Ева, проходя в свою спальню, чтобы одеться. Нет, она не стесняется и не смущается ходить по дому голая. Отец и брат живут отдельно, потому что родители в разводе. Три раза в неделю они приезжают. Обычно живут у них с пятницы и до понедельника. Сегодня среда. Натягивает все нижнее белье, исключая лифчик, - он ее бесит, косточки больно впиваются в нежные места и сильно натирают, - и, надев одну лишь футболку, размера эдак на четыре больше ее, выходит назад. Продолжить разговор. – Это когда было, Ев? В три часа! - мам, я пришла домой только в четыре, ты о чем вообще? Всё из-за этих идиотов, - А сейчас сколько, Ев? Сейчас уже седьмой час! Ты что всё это время делала? - «Была на тренировке, мам». И целовалась в раздевалке с Лидией. Она, знаешь ли, скрытная особа. Еле выловила ее... К счастью, мы обе умеем хранить тайны, - И уроки у тебя, наверное, ещё не сделаны, да? - я их сделала на переменах в школе, - Иди. Бегом ешь. Весь оставшийся вечером(жалкий час) Ева и ее мать провели на кухне. Ева вновь вливала в себя холодный суп, - сначала он был горячим, но она слишком медленно ест, - а мать возилась у плиты. Суп сначала надо доесть. И гречку. Потом будет что-то новое. Ну и что, что они уже неделю их едят? Пока не испортилось. Будут доедать. – Я нашла университет, в который собираюсь поступать, - подала голос девушка, дрожащей рукой зачерпывая остатки картошки и всякой зелени, - он находится в административном центре области. – Я сегодня виделась с твоим отцом, - отвечает женщина, тряпкой протирая стол перед собой, - Посоветовалась. Он тоже против, чтобы ты уезжала. Ты остаёшься здесь, Ев. «Ев». Противное, сука, «Ев». Девушка не стала говорить, что собирается найти работу и начать копить на будущее жилье. Можно, конечно, и в общагу, но Ева не любитель тараканов и клопов. Найдет кого-нибудь, с кем будет вдвоем снимать небольшую квартирку. Можно однокомнатную. Можно без ремонта. Любую. Видимо, ей придется всё же согласиться... *** Ночью, вместо того, чтобы закрыть глаза и провалиться в тревожный сон, Ева светит себе фонариком и торопливо переписывает номер с картонки в телефон. А после пишет. 22:31. «Хей. Что за работа?» > Отвечают не сразу. За это время Воронова успевает дважды сходить в туалет, заварить себе чай и перепроверить геометрию. 23:47. < «Завтра встретимся, малая. Отведу, покажу, расскажу. Если решилась, то завтра твой первый рабочий день, сразу после школы. Бабло отдам сразу. Ну?» Ева закусывает губу, косится на чуть приоткрытую дверь, а после ныряет под одеяло с головой. 23:49. «Ок. Решилась. С собой брать что-то надо?» > 23:50. < «Только стальные яйца» 23:52. «Сколько мне завтра заплатят?» > Вся эта контора, к тому же, неизвестная, не внушала никакого доверия. Но ради своего будущего... Ради своей мечты нужно постараться. Любым путём. Хоть как-нибудь. 23:54. < «А это будет зависеть от качества работы, малая. Как минимум тыщ пять получишь» Отписавшись, Ева выдохнула с некоторым облегчением. И страхом. Да, одновременно. Противоречивая девушка. Положила телефон под подушку, установив будильник, и закрыла глаза. За окном валил снег с дождем. Фонари приветливо моргали. Завывающая метель убаюкивала... Спокойной ночи, Ева.