Лицемер.

Желания идти домой не было от слово совсем. Видеть мерзкое лицо отца и снова выслушивать его крики было последним чего хотел Валера. На базу тем более в таком состоянии идти не хотелось. Было огромное желание закурить или принять чего то. Только вот ни того ни другого не было. Пришлось идти до ближайшей кругласутки. Буквально пол пачки сигарет нужно купить, не более. Кроссовки уже давно промокли на сквозь, но уже было плевать. Заболеет или нет уже не так важно. Он все для себя решил. От и до. Дойдя до кругласуточного магазина зашёл внутрь, подойдя к знакомой продавщице через силу натянул улыбку. - здравсте, мне как обычно, только пол пачки. -- на такое заявление женщина удивилась, но без лишних вопросов отсчитала десять сигарет и убрала в отдельную пачку. Достав из кармана мелочь положил перед продавщицей и забрал пачку разворачиваясь. -- сдачу оставьте себе. Доброй ночи. Даже мало знакомого человека удивило поведение кудрявого, заставило проводить тревожным взглядом и тяжело вздохнуть. Туркин выйдя из круглосутки достал из пачки одну сигарету. Прикурив перевёл взгляд на небо. Ни облачка, в это время года подобное было чудом. Можно было разглядеть яркие звезды, мерцающие где то там, далеко. И Турбо им по своему сочувствовал. Они не могли скрыться от лишних глаз, казалось что каждый человек в этом мире мог увидеть их. Но в то же время он им завидовал. Звезды далеко, вне досягаемости обычного человека. Никто не тронет, не обидет и не сделает больно. Не разобьёт сердце, которое сам же по кусочкам собирал. Не воткнет острое лезвие в спину. Приподняв уголки губ поплелся вперед. Подальше от этих, до боли, родных домов. ____________ Сидя на незнакомой крыше рассматривал людей снизу. Кто-то плелся после весёлой ночи домой, кто-то со смены, а кто-то на смену. По итогу все вернутся к дорогому и, по настоящему, близкому человеку. Будь то друг, любовь или семья. Им есть куда идти, но не Валере. Он один. Единственные, кого он правда любил, и мог доверить свою хрупкую душу, отвернулись. Перекрыли кислород и бросили в штормовое море. Третий окурок упала вниз на асфальт. Как же хотелось полететь за ним. Забыться навсегда и наконец-то улыбнуться спокойно. Но не мог он так просто бросить пацанов, даже Вахита с Никитой. Не попрощавшись не мог. Поэтому приходится спустится обратно вниз и не спеша пойти в сторону базы. Это его последний сбор. ____________________ В коробке уже собралась скорлупа. Не смотря на ранние сборы они умудряются играть и смеяться. Дети же ещё. Подойдя к скорлупе, быстро оглянул всех, улыбка сама появилась на лице, но и страх внутри тоже присутствовал. Страх не за себя, а за своих младших. Кому то даже 11 нет, а уже пришились. Не из лучшей жизни, Валера это понимал, но каждый день мог быть для каждого последним. Парни резвились, тянули старшего за собой, но он отказывался. Смотрел странно или вообще взгляд в сторону отводил. А когда пришёл Вахит вообще притих. Всю скорлупу это напрягала. Лучше уж буря, чем затишье перед самым сильным штормом. Он стоял, спокойно оглядывая каждого. Пятая сигарета подпалена и медленно тлеет в руках кудрявого. В голове появлялись воспоминания прошлого вечера с Зимой. Тело бросило в жар. Он уже не понимал холодно ему или жарко. Но зато знал то, что в любой момент может блевануть. Он хоть и не ел, но выпил прилично, ещё по пути сюда купил воды и выпил все за мгновение. После расхода скорлупы его пытается остановить картавый, но Турбо только улыбается ему спокойно и уходит в подвал к старшим. Это последний день, когда он пришёл сюда. Последний день когда видит парней. Спускается в подвал, пожимает руки товарищам. И спокойно смотрит на вышедшего Кащея, что в свою очередь как то странно поглядывал на Туркина. - Турбо, давай на пару слов. Зима, ты тоже. -- тихо бормочет Никита возвращаясь в каморку и падая в кресло, сверля стену взглядом. И Валера идёт, идёт не боясь ничего. Идёт не думая ни о чем. Идёт понимая смысл разговора. Ему плевать, это последний день, когда он видит старших. Последний день, когда он может почувствовать их фальшивое тепло. Когда может обнять и прижаться как ребёнок. Садится на колени старшего улыбаясь шире, тот хмурится недовольно и в сторону смотрит. Зима дверь закрывает и в сторону виноватый взгляд отводит. - че вы такие кислые? Я знаю зачем позвал. Решаете кто в рот, кто в задницу? - блять, Валер, я не хотел. Просто не говори так. Пожалуйста. -- Вахит подходит, в плечо утыкается и обнимает аккуратно. Будто спугнуть боясь. -- прости, я не знаю что на меня тогда нашло. - да и я выделился. Ты ушёл из-за бабы той. Виноват, но признаю, перебрал и хуйню сделал. -- оба как глупые надеялись, что это поможет, что вернут Валеру. Будто эти слова залечат раны. Младший даёт себе поблажку на этот раз, последний раз. Целует губы Кащеевские и к Зиме назад жмется. Но внутри ничего не щёлкает. Глаза больше потускнели в тёмном помещении. Никита под одежду уже лезет, спину оглаживает и кадык кусает. Вахит аккуратно затылок целует, по рёбрам пальцами проходит и кусает надплечье сильно. Скулить заставляет касаниями ран свежих и синяков незаживших. Но Валера ничего не чувствует. Даже отвражения нет. Сидит как кукла в руках куклавода и участи своей послушно ждёт. Все лишь бы подольше в глаза посмотреть, каснуться лишний раз и согреться не на долго. Но он ничего не чувствует, не знает что нужно ощущать и просто отдаётся. Не хочет ничего, но отдаётся в пустоту смотря. Дверь в каморку заперта, вазелин приготовлен автором. Зима спортивки с бельём стягивает и мажет по щеке губами. Вазелина на пальцы вбирает и на Никиту смотрит вопросительно, тот молчит, не реагирует никак. Пришлось действовать на угад самому. Первый палец оказывается внутри. Младший молчит, ни звука не позволяет себе изо рта выпустить. Дискомфорт заставляет поморщиться и прижаться ближе к Кащею, только не помогает подобное. Только хуже становится. Руки на талии сжимаются, а потом медленно сползают вниз, накрывая ягодицы и разводя в стороны для удобства Вахита. Тот как завароженный смотрит как пальцы "исчезают". Третий добавляет и начитает интенсивнее растягивать. Для двух членов как никак, тем более хотелось без лишней боли. Однако молчание младшего нагнетало, он и не дышит будто. Никите это ой как не нравится, в поцелуй мокрый утягивает и брови хмурит. У самого уже в брюках тесно слишком, как и у Вахита. Только Валера не чувствует ничего. Ни возбуждение, ничего подобного. Пальцы вытаскивают, сразу что-то побольше подставляют что-то горячее и мокрое слегка. Прогнуться для вида приходится, когда входить начинают и утыкается в плечо Кащея глаза закрыв. Его руки снова на талии, у Вахита на бедрах. Сжимают до синяков и улыбаются глупо. Вахит делает неумелые движения, толкается в нутро горячее и губы поджимает от ощущений новых. Никита смотрит, усмехается, сигарету прикуривая и картавого торопит. Тот действительно уже во вкус входит и толкается уверенно, дышать размеренно через нос пытается и спину Туркин а осматривает. Все равно что-то не так было, оба старших чувствуют это, но продолжают. Один старается хоть какой-то звук из младшего выбить, второй кудри чужие перебирает спокойно и в щеки целует по своему нежно. Только нежности этой нет, она не настоящая, Турбо это понимает. Не ведётся больше. Глаза хмурит надеясь что все закончится быстро, что Вахит скорострел. Но не факт что Никита так и прсидит спокойно. Не просидел... Зиму притормозил и ширинку с ремнем растегивает, причпускает и садится под Валерой удобнее. Головкой на вход заполненный давит, нет места, но все равно входит. По основание вгоняет и улыбается во все тридцать два. Младший плечи его сжимает, дрожь унять пытается и всхлипы сдерживает. Хоть что-то почувствовал, но это что-то не из приятных. Боль острая, резкая, по телу всему побитому прошлась. Неприятным комом в горле отдается и глазами мокрыми. А старшие не ждут, стараются в одном темпе двигаться и улыбаются довольно, возбуждение снесло крышу окончательно. ___________ Изливаются практически одновременно, оба внутрь, оставляя противное ощущения заполненности. Вахит отстраняется первый, одежду натягивает и в крестом другое садится сигареты достав. Валера самостоятельно с Никиты слезает и одевается неспеша. Улыбается целуя в щеку обоих и быстро из каморки выходит игнорируя взгляды вопросительные и просьбы остаться. Приходится домой идти что-бы в душ сходить. Вытекающее семя поморщиться заставляет и сполюнуть в сторону. Теперь то его ничего не держит. Заходит в квартиру, никого нет и слава богу сразу в ванную бежит и одежду с себя скидывает. Воду настраивает и под горячую струю встаёт глаза закрыв. Тело он отмоет за пятнадцать минут, а душу с сердцем и за всю жизнь не сможет. Приходится постораться что-бы изнутри все вымыть, зато потом с какой-то лёгкостью в комнату идёт. Дверь запирает и из шкафа чистые вещи берет. Одевается медленно. Спешить уже незачем. К подоконнику подходит улыбнувшись криво. Из глаз слезы сами течь начали, на это даже внимания не обратили. Открыв окно на распашку посмотрел вниз. Всего пять этажей, но если упасть на голову, то в принципе можно все закончить. Быстро и без мучений.