Исповедь

Каждый раз переживая новою боль от вновь не сбывшихся чувств, я понимаю, что все меньше и меньше хочу работать над собой. Но я не прекращаю походы к психологу, я лишь ищу раз за разом более квалифицированного специалиста, понимая, иногда, что дело не в специалисте, а во мне – я все также спустя годы не готова работать над собой. Но если я не готова работать над собой есть ли смысл вновь и вновь приходить за помощью к тому, кому ты даже не можешь доверить свою рану? Действительно ли я воспринимаю всерьез специалистов своего же профиля? Есть ли в этом некоторое неуважение к себе? Я не говорю о неуважении к другим, потому что как раз-таки других для меня как будто и нет. Я словно одна во Вселенной, с которой у меня какие-то негласные правила честной игры. Из нее я не выйду победителем, пока не буду играть, так как хочет другой, так как хочет человек. Я чем-то в этом смахиваю на своего отца – он тоже не станет играть по чужим правилам, но завсегда придумает, как подстроить существующие правила под себя и действовать именно так. Разумна ли его стратегия? Я всегда презирала его подход к людям, его эгоистично-параноидную натуру, в то время как моя была эгоистично-избегающая. Мы как кошка с мышкой: он вечно меня ищет, а я в страхе, что он меня найдет постоянно ищу укромные места. И запамятовав совсем, попадаюсь ему в лапы – он не замечает и продолжает меня искать, потому что ему всегда кажется, что я прячусь. Меня ранит его мимо шаркающий по полу коготь, и я с ужасом в глазах убегаю в другое укромное место. И так мы играем в кошки-мышки. В фольклоре эта игра направлена на проработку позиций жертвы и нападающего – участники в конце первой партии обязательно меняются ролями. Так они будут равны. В жизни я часто меняюсь этими ролями – но равенства я так и не чувствую. Его я почувствовала, пожалуй, заслужено лишь раз. В ночь на воскресенье неведомая сила решила совратить две жаждущие души. В тот момент, когда я поняла, что ему было действительно прекрасно со мной – я почувствовала равенство. Он лег мне на грудь, я видела, как он заботливо думал обо мне в ту минуту. Я оказалась для него защитником, небожителем – именно этого мне не хватает для равенства. Я нуждаюсь в том, чтобы мной восторгались также как и я собой. Я много прошу, я это осознаю. Ни одно живое существо никогда не станет меня так обожествлять всегда, как в те моменты благодарности со словами «мне было приятно». Моменты… я искушена ими, как Ева яблоком. Запретный плод всегда хочется вкусить не раз и как можно чаще брать его в руки. Сколько же плодов мне нужно, чтобы утолить голод? Или как мне отказаться от плодов? Отказаться от удовольствия быть равной? – Как будто я предлагаю себе отказаться от гордости, даже не так, от гордыни. Мой новый грех, явно. Уныние, похоть, гордыня. Последний самый страшный из грехов – это знают все. Овладение им перекрывает дорогу назад такой глыбой сомнений и паттернов, что уже выбраться из этой кучи обычно не представляется возможным. В любом случае, сначала придется пройти через унижение, чтобы очиститься от греховного садизма и доминанта в пользу чистоты сердечной и людей. Звучит это все как заповедь: «Помоги ближнему». Я себе ближний  - и я себе не помогаю. Обожествлять себя – это не помощь. Помощь – это встать против себя. Побороться с собой. Создать не просто смуту - создать направление. Отыскать начинку в маковой булочке – так это тяжело. Далее пойдет неистовый гнев. Я закупорю все дырки, из которых подтекает правда, из которых может убежать мое сомнение. Держать себя в заблуждении – есть ли благотворность? Есть ли в этом хоть часть уважения к себе? – Нет. Сокрытие от себя правды – пожалуй, самое страшное предательство. Хуже предательства собственных чувств, хуже продажи чести. Говори себе правду не в лицо, говори – прямо в мозг, в каждую извилину. Просунь его в самые укромные уголки, в которых прячешься! Развесь везде эти слова - эту правду! Твоя правда может тебя убить, покалечить – но что важнее правды? Что важнее свободы, которая обретается только правдой и только правдой! Нет ничего важнее принципов здорового счастья. Я чую, как не хочу меняться, как мне противно быть кем-то другим. Но мне и не предлагают быть другой… Мне предлагают раскрыть себя в самом существе! Почему я сторонюсь того, что должно меня привлекать, что привлекало меня раньше. Не уж-то ложь - вся это польза познания себя, что я чувствовала годами?