Раб Шэнь Цзю

      Очередная девица хозяина хихикала. Шэнь Цзю, стоящий рядом с парочкой, сжимал полупустой кувшин с вином и глядел на скрытый передними полками заветный шкаф в библиотеке. Новая пассия Ло Бин-гэ была приглашена в дом под предлогом показать ей самые редкие из любовных поэм, которые якобы покорили этого сердцееда. На деле до того, как поэмы были скоропостижно забыты, хозяин посылал Шэнь Цзю:       — Принеси ту самую, что заставляет сердце замирать.       И Шэнь Цзю шёл и выбирал что-нибудь на своё усмотрение, а потом с серьёзным видом отвечал:       — Если этот ничтожный не путает, сердце господина замирало на прошлой неделе от «Песни журавлей».       — Ты правильно запомнил название, — елейно отвечал Ло Бин-гэ. — И принеси ещё ту, что я последней купил.       — Последней почтенный господин приобрёл «Величайшая страсть семи городов» — подсказывал Шэнь Цзю и возвращался к полкам.       А там, за ними, только ступить два шага вправо, стояла его величайшая страсть. Чёрная, высокая, с узорами белых цветов и замком, ключ от которого хозяин однажды ему вручил. Это знание заставляло сердце замирать и скакать почище, чем все романтические поэмы мира. Два месяца Шэнь Цзю изнывал от желания прикоснуться к свиткам внутри. Питал тайную надежду, что хозяин ещё раз его туда пошлёт, и ему удастся прочесть хотя бы название! У него появилась ещё одна причина не спать… И ещё одна мечта, которая никогда не сбудется.       — А-Ло, прекрати! — хихикнула девица. — Ты ведёшь себя неподобающе.       Шэнь Цзю не отреагировал. Его внимание было не с ними.       — А-Ло!       — Что я плохого делаю? Ничего! — голос хозяина был невиннее, чем у младенца. — Это же просто забава.       — Забавляйся так с кем-то другим!       — Не будь так жестока.       — А-Ло! Что ты…       Вновь коварное хихиканье. А потом шеи Шэнь Цзю что-то коснулось. Он непроизвольно передёрнул плечами, словно стараясь сбросить это ощущение. Ло Бин-гэ пуховым пёрышком, выбившимся из подушки, медленно щекотал его шею. Затаившееся выражение в его глазах было отнюдь не так невинно, как в моменты, когда он пытался щекотать свою подругу. Шэнь Цзю захотелось отстраниться, но он стоял на месте. Раб стоял на месте.       — На что ты смотришь? — хозяин пару раз игриво мазнул его по подбородку.       — Этот ничтожный не понимает вас, господин.       — Ты всё время смотришь туда, как кот, учуявший мышь под полом, но не имеющий возможности туда добраться.       — Этот ничтожный полагал, что ему не стоит смущать вас своим взором.       — И всё же странно, что ты смотришь именно туда, — перо задумчиво проехалась у Шэнь Цзю за ухом. — Быть может, ты хочешь что-то попросить у меня? Давай, твой господин в хорошем расположении духа, — ещё один намекающий пушистый мазок по чувствительному месту. — Ничего не обещаю, но быть может…       — Этому хочется чесаться от щекотки. Если господин будет столь великодушен и прекратит, этот ничтожный будет ему очень благодарен.       Ло Бин-гэ прыснул и прижал перо к своим губам, провокационно сияя глазами в сторону Шэнь Цзю:       — И это всё? У тебя больше нет никаких потаённых желаний?       «Давай же!» — говорили его глаза. — «Я же вижу — ты хочешь. Ты что-то очень хочешь!»       Шэнь Цзю оценивающе смотрел в ответ. Мог ли хозяин дать ему что-то просто так? Вряд ли. Мог ли он дать что-то, рассчитывая получить взамен то, что он не мог получить от раба, которым всецело владел? Что Шэнь Цзю ему не давал, полностью подчиняясь? Быть может, не желая его искренне, он задевал самолюбие Ло Бин-гэ, по общему признанию являвшегося лучшим из лучших любовников? Самолюбие хозяина требовало получить это подтверждение, но, вырванное приказом, оно обесценивалось? Мог ли Шэнь Цзю обменять самолюбие хозяина на заветные знания? С одного раза вряд ли. Мог ли он, как расчётливая любовница, по капле поддаваться, обменивая свою «искреннюю заинтересованность» на заветные знания? Судя по тому, как Ло Бин-гэ несколько месяцев кружил вокруг, наблюдая, этот план был вполне жизнеспособным. Стоило ради самосовершенствования подпустить хозяина так близко к себе?       — Этот, как и все рабы, больше всего мечтает о свободе.       Что бы Ло Бин-гэ себе ни вообразил, он ожидал совсем не этого. Опомнившись, он засмеялся непривычно громко и резко. Кажется, на миг даже вспыхнула его метка.       — Как же я могу отпустить тебя, Шэнь Цзю? — голосом, полным трагичного сожаления, ответил хозяин. — Кто же будет так веселить меня?       — А-Ло! — уже соскучившаяся по вниманию хозяина девица дёрнула Ло Бин-гэ за рукав. — Ты покажешь мне свой шикарный сад?       И они пошли смотреть сначала на сад, а потом на личные покои хозяина. В этот раз участь спать под его дверью и приносить то, что пожелает его гостья, выпала Шэнь Цзю. Колокольчик так и не прозвенел, но Шэнь Цзю проснулся среди ночи, увидев во сне Цю Цзяньло с красными глазами и демонической меткой. Стоило проснуться, бывший хозяин растаял, но три огонька во тьме остались. Ло Бин-гэ лежал рядом, подперев рукой голову. Инстинкт подсказал Шэнь Цзю замереть, глядя в ответ. Но хозяин не выглядел разгневанным. На дне его глаз тлело желание. Тогда закралось подозрение, что, глядя на него спящего, Ло Бин-гэ самоудовлетворял себя. Но они оба были одеты, лежали довольно близко, но не соприкасались телами, да и демонические руки расположились далеко от паха.       — Ты так часто беспокойно спишь. Как ты расслабляешься?       Шэнь Цзю не нашёлся, что ответить, да особенно и не пытался. Куда больше его волновало, как часто хозяин наблюдал за ним во сне.       — Эта сестричка смогла меня распалить, но не сумела потушить моё пламя, — Ло Бин-гэ сел. — Собирайся. Мы едем в бордель.

      — Ну надо же! — присвистнул Ло Бин-гэ. — Даже я никогда ничего подобного не видел. А ведь он, наверняка, старше тебя.       Что произошло, Шэнь Цзю не понял. Только то, что Ци-гэ каким-то невероятным образом, не сходя с места, спас людей на двух столкнувшихся повозках. Когда-то давно, когда Шэнь Цзю был ещё ребёнком, он бессознательно делал подобные фокусы, проявляя дар заклинателя. Но его проделки даже при должном старании были куда скромнее. С годами эти способности, не развитые вовремя, были утрачены. Теперь он мог делать что-то только сознательно. Да и то, по сравнению с Ци-гэ… Что-то тёмное, неприятное принялось подыматься в его душе к другому мужчине, которому он втайне симпатизировал. Враждебное. Ци-гэ явно хотя бы часть жизни провёл у нормального хозяина. Невозможно прожить нелёгкую жизнь и сохранить столько света в душе. Так мало того, что Ци-гэ успел познать незнакомое Шэнь Цзю счастье, так ещё его дар до сих пор не умер! А он даже поселился под его носом, будто мало Шэнь Цзю было других проблем.       — Невероятный дар, — продолжал хозяин. — Такой не убить ничем! У тебя, конечно, тоже раньше был, но с Ци-гэ не сравниться. Твой уже почти зачах, а Ци-гэ до сих пор будто юнец. Сложись жизнь иначе, он бы стал лучшим в своем поколении. Великим.       Прорастающий тёмный росток в душе Шэнь Цзю последний раз рванулся вверх и тут же увял. Ло Бин-гэ был по-своему умён, несмотря на то, что замечал лишь то, что хотел. Иногда проницателен, хоть и капризен. Удачный подстрекатель, хоть и безумно раздражал. У него были все навыки успешного кукловода, чтобы повелевать всеми. Кроме Шэнь Цзю. Поначалу, поддавшись порыву, Шэнь Цзю пошёл за потянувшей его нитью. Но, едва унюхав манипуляцию, тут же заартачился. Какие бы интриги ни плели между собой Ша Хуалин и Ло Бин-гэ, он не даст незаметно себя науськать на Ци-гэ. Может Ци-гэ и отхватил от жизни больше, чем Шэнь Цзю, но явно меньше, чем владеющие ими беспринципные демоны.       — Если он так талантлив, почему же секты его не выкупили раньше? Разве каждой секте не нужны сильнейшие последователи?       Хозяин косо глянул на него:       — Кому нужен заклинатель сильнее его?       — Тому, кто ищет наследника, способного сохранить его достижения. Ци-гэ не похож на того, кто после смерти учителя перепишет историю и присвоит себе его достижения.       Ло Бин-гэ дёрнул бровями, словно мысленно поискал возражения, но так и не нашёл:       — Всё гораздо сложнее. Помимо того, что конкуренция была всегда, есть ещё история. Сейчас мир заклинателей и демонов начинает постепенно разделяться. Пройдёт ещё несколько веков, пока люди и демоны разделят территории, а земли полукровок станут нейтральной линией. Тогда такие, как Лю Цингэ, вволю нарезвятся. Впрочем, — уголок рта Ло Бин-гэ недобро дёрнулся, — Лю всё равно не доживёт до этого времени. А раньше, до войны людей и демонов, существовала строгая иерархия. Как всегда, когда одни умирают, другие находят возможность появиться. Когда демоны победили, большинство людей с талантом были убиты. В остальном сражались сильные, сдавались слабые. Потомки сильных, тех, кто сумел выжить, доживали свои жизни в рабстве. И их дети. И дети их детей. А те, кто поддерживал новые законы, возвысились. Теперь следы великих заклинателей угасают среди рабов и даже их слабые попытки вырваться из низов пока обречены. Посредственность или откровенные слабаки наоборот расцвели. У них есть долгий уважаемый родовой след, наследственные деньги, титулы, связи. Их силой восхищаются. Кому нужно, чтобы в один момент явился раб без имени и прошлого и одним махом утёр им нос? Кому нужны его дети? Как долго они проживут? Великий заклинатель Ци-гэ, возглавляющий всех сильнейших и отбирающий по степени таланта, никого не обрадует.       Нет, одного всё же обрадует. Шэнь Цзю не сомневался, что, будь у него такая возможность, Лю Цингэ не вспомнит о своём привилегированном рождении и встанет под знамёна Ци-гэ, чтобы бороться вместе. Чтобы погибнуть вместе. Ведь такие прямолинейные долго не живут. Хотя…       — Даже если бы у него была эта возможность, он бы не стал главой заклинательского мира, — возражение вырвалось само собой. — Для этого мало быть сильнейшим воином.       — И что же мешает ему? — заинтересовался Ло Бин-гэ.       — Совесть и принципы. Для того, чтобы проявить свой потенциал, этому человеку нужно забыть о них. Или завести кого-то рядом, кто сможет удерживать то, что он мог бы создать.       Хозяин помолчал и наконец изрёк:       — Единственный шанс, который имеют потомки Ци-гэ, это Ша Хуалин. Если она решит завести потомство не от мужа, то лучшего кандидата, чем он, ей не найти. Ни среди императоров, ни среди рабов. Представляешь, что будет, если соединить его силу и её хитрость?       Сам того не подозревая, хозяин натолкнул Шэнь Цзю на размышления. Несколько дней он кружил вокруг Ци-гэ, сомневаясь, и, наконец, решился попросить научить его тому, что Ци-гэ умеет. И Ци-гэ ему позволил. Безмозглый идиот щедро отдавал всё, чем владел, без остатка. Не требуя ничего взамен, даже благодарности. Даже улыбки. Такая глупость раздражала Шэнь Цзю, злила и в то же время покоряла. Почти забытое чувство, оставленное Цю Хайтан, непрошено полезло наверх, расталкивая накопленный за годы неприятный опыт. Шэнь Цзю страшился этого чувства, хамил своему учителю, но всё равно приходил раз за разом и просил. Он, Шэнь Цзю, просил! И не чувствовал при этом себя униженным.       По настоянию Шэнь Цзю демоны не должны были знать, чем они занимаются. Обычно они тренировались, когда Ша Хуалин была занята другими рабами, а к Ло Бин-гэ захаживали новые подруги. В один из таких вечеров, когда настала очередь Ци Цинци бегать на подхвате, измученный тяжёлой работой Шэнь Цзю опустился в небольшой водоём, чтобы смыть кислый запах пота. Поздние сумерки прятали в себя окружающий мир и его самого. Ему предстояло вымыться, отнести последние два мешка в хозяйский дом и бежать обучаться, оставляя на сон пару часов. Лишь одеваясь, Шэнь Цзю заподозрил, что он не один. И похоже этот кто-то уже был здесь, когда он сюда пришёл. Не зная, кого прячет мгла, и, по-хорошему, не желая знать, Шэнь Цзю целомудренно прикрыл обнажённое тело плащом и лишь под ним натянул всё остальное.       — Для мужчины ты слишком стеснителен.       Из темноты донеслось фырканье и смешки. Поправив мешок на спине, Шэнь Цзю оглянулся. В темноте замерцало несколько алых пятнышек. Ло Бин-гэ и несколько демониц, не уступавших в бесстыдстве Ша Хуалин, расположились на подстилках в соблазнительных позах, желая его подразнить. Похоже, они предавались оргии в укромном месте, но во время отдыха неожиданно явился раб. То, что за ним, как за неосторожным кроликом, наблюдали демоны, возомнившие себя хищниками в зарослях, неприятно царапнуло по самолюбию.       — Эй, Шэнь Цзю! Когда закончишь с работой, — опять настиг его голос хозяина уже у дороги, — загляни под мой стол. Я хочу, чтобы ты изучил все мои покупки и рассказал мне, какая из них лучше всего отражает суть искусства.