Street Racing

— Хван Хёнджин, Вас просят пройти на центральную площадку. Там уже собрались все, кто можно. Репортёры в том числе, поэтому прошу Вас поторопиться, — оповестила парня менеджер и тут же скрылась среди множества других людей. Только что Хёнджин успешно завершил свою четвёртую крупную гонку, став чемпионом в ней. Прежде чем покинуть стадион, спортсмен несколько раз поклонился зрителям. Награда далась ему нелегко, ведь соперники тоже вложили много сил в работу. Несмотря на физическую усталость, о пройденных трудностях парня выдавало лишь его лицо. С него стекали прозрачные капли пота и пропадали где-то в воротнике спортивного костюма. Брюнет передал шлем стилисту и закрыл глаза, чувствуя руки визажиста на себе. Визажист осушил кожу лица бумажным полотенцем и начал быстро наносить лёгкий макияж. Пока кисточка с тенями придавала цвет векам, Хёнджин вслушивался в голоса. Разговоров было много, большинство из говоривших восхищались спортсменами и заездом в целом. Но один разговор привлёк внимание больше. В нём обсуждали новость о предстоящих соревнованиях. — Ли Феликс, — начал один женский голос. — Проводит очередные гонки. — Я слышал о нём когда-то, — вторил ему второй голос. — Но я и подумать не мог, что он всё ещё жив. С его-то хобби, — Хёнджину не понравилось, с какой интонацией было произнесено последнее слово. Его будто выплюнули. С чего такая ненависть к этому виду спорта, тем более в его присутствии? О каком Ли Феликсе речь, и почему он мог умереть? Эти вопросы вихрем пронеслись в голове брюнета, но подробно в них погрузиться он не успел: спортсмен услышал вдалеке знакомый голос и мигом распахнул глаза, чем и напугал визажиста. Ну вот, точно, не прогадал. К Хёнджину на всех порах бежал радостный Хан Джисон. А крики этого возбуждённого было слышно за километры. — Вау, вот это гонка! — хлопнул Хёнджина по плечу Джисон. — Давно я не видел такой напряжённой борьбы! Как ты третий номер обогнал, а как второй? Это было слишком напряжённо, — парень светился от счастья за победу друга, но увидев, что тот лишь слабо улыбается на поздравления, сразу изменился в лице. — А ты чего кислый такой сидишь? Ты радоваться должен! Я рад за тебя, вообще-то. А ты почему нет? Что случилось? — Ничего не случилось. Просто устал, — поделился Хёнджин. Он поблагодарил визажиста и принялся поправлять причёску самостоятельно. Хан присел на стул и стал наблюдать за действиями парня. — Пойдём поедим? — внезапно предложил Джисон, догадываясь о голоде друга. Обычно еда поднимает Хёнджину настроение. А поднять настроение хотелось, хоть в кошельке давно уже было не густо. — Раздам пару интервью и буду свободен, — кивнул спортсмен. Подобные вылазки в кафе стали традицией ещё в начале студенческой жизни. В то время Хван являлся обычным студентом, только делающим первые шаги в направлении гоночного спорта. Помимо учёбы в университете брюнет приходил на подработку в местный спортивный центр. Особо профессиональную работу Хёнджину не давали, зато выдавали чистящие средства и разрешали драить спортивные машины в любое время суток. Всё ещё недостаточно близко к мечтам о первом месте в гонках, но уже что-то. Однажды Хёнджин застал на рабочем месте человека, чьими гонками и достижениями восхищался, будучи старшеклассником. Именно Бан Чан впервые заметил парня среди всех сотрудников низкого уровня и стал незаметно для себя выделять. Общение между ними началось с первой встречи и, перейдя в дружбу, не прерывалось до сих пор. Они часто виделись в рабочее время, после чего с удовольствием развлекались на всевозможных вечеринках. Старший не только постоянно работал на износ, каждый раз побивая собственные рекорды, но и отдыхал соответствующе. Хёнджин же всегда был рядом, поддерживал Чана на соревнованиях и делился с ним бутылками с холодной водой. — Джинни, что для тебя значит гонка? — бросил как-то Чан после очередного выигрыша, когда они остались в раздевалке наедине. — Гонка — это жизнь, — без колебаний ответил младший, стараясь не смотреть на раздевающегося хёна. С чего это он интересуется? Увидев кивок, он продолжил. — Это адреналин, это движение, это азарт. Наверное, гонки — одно из немногих занятий, которое делает меня по-настоящему живым. — Я отвечал так же в твоём возрасте, — Чан улыбнулся, в его глазах промелькнула ностальгия. Он начал собирать одежду в сумку и неожиданно предложил. — Я долго думал и… как ты смотришь на то, что бы я стал твоим тренером? Так Хёнджин впервые попробовал на себе этот спорт. Он поднимался по карьерной лестнице, начиная с участия в маленьких гонках, и постепенно вливался в большие. При этом брюнет успел прочувствовать и вкус поражения, и вкус победы, и многие другие вкусы, которые щедро предлагал ему спорт. Однако ничто не сводило Хвана с намеченного пути. Даже провалявшись в постели неделями с травмами ног, парень не остановился, придя в форму за несколько дней для новых соревнований. Любая неудача подначивала попробовать снова, а победа дарила незабываемые ощущения счастья. Помимо этого, после каждого выигрыша клуб платил крупную сумму денег, что тоже являлось хорошим бонусом и не могло не радовать. Родители Хёнджина увлечение сына не поддерживали, считая этот вид спорта «напрасной тратой здоровья и времени», что зачастую огорчало спортсмена. Однако и опора у Хвана образовалась прочная не только в лице Чана, многочисленных поклонников, но и в лице друга с университета — Джисона. Последний нередко угощал Хёнджина в кафе вне зависимости от исхода очередной гонки. — Буду ждать тебя на трибуне, — не дождавшись ответа, Джисон исчез так же быстро, как и появился. Хёнджин улыбнулся: друг в своём репертуаре. Он никогда не изменял себе в поведении и, что самое главное, всегда оставался с Хваном, как бы тот ни работал. Много людей приходили с победой Хёнджина и уходили с проигрышами из его жизни, с чем парень свыкся достаточно быстро. Но один человек — Хан Джисон — как был с ним с самого начала, так и оставался до сих пор. «Наверное, так и ведут себя лучшие друзья?» — размышлял брюнет, выходя из помещения на улицу к камерам. Яркие фотовспышки заставили прикрыть глаза рукой и улыбнуться шире. Поправив спортивный костюм, он прошёл к подготовленной площадке для фотосессии и снова окунулся в атмосферу любимой работы. Фотосессия и интервью заняли больше времени, чем предполагал спортсмен. Когда Хёнджин закончил с работой, он увидел спящего на кресле Джисона. Зрители давно разошлись по домам, и друзья остались одни. — Ого, ты пришёл, — протянул просыпающийся Хан, потягиваясь. — Я уже не ждал тебя сегодня. — Прости, пожалуйста, что заставил ждать, — Хёнджин виновато очертил носком кроссовка полукруг. — Ты мог сходить на ужин один. — Нет, не мог, — Джисон взял Хёнджина за руку и потянул в направлении выхода. — Пойдём уже, я такой голодный. Ещё чуть-чуть и я сам тебя съем. — Кто такой Ли Феликс? — задал вопрос Хёнджин, придвигая кусочек торта ближе к себе. Парни находились в излюбленном корейском кафе за столиком у окна. В воздухе витали ароматы домашней еды и свежего кофе, от батареи исходило тепло. — Только не говори, что не слышал о нём. Хван задумался: да, до этого дня не слышал. Но за последние сутки все вокруг только делали, что шептали имя парня, будто нарочно не вдаваясь о нём в подробности. Хёнджину стало любопытно узнать побольше об этом Феликсе, но в разговоры он не влезал: насколько бы смелым ни казался спортсмен снаружи, интроверт внутри него сжимался в комочек каждый раз даже от одной мысли у кого-то что-то спросить. Джисон с удивлением взглянул на друга и лишь покачал головой. Уставившись в телефон, он начал: — Если кратко, то гонщик. Не такой, как ты. Он ездит нелегально. То есть сам выбирает место гонок, участников и участвует сам. Но не всё так просто. Попасть на закрытую тусовку сложно, насколько я знаю. Многие шлют ему анкету, но в итоге оказываются в пролёте. Феликс выбирает человек десять из тысяч желающих. Хёнджин молчал, переваривая информацию. Он даже десерт есть перестал. Почему бы не подать заявку и не посмотреть лично на эту персону? Почему бы не показать Ли Феликсу мастер-класс на трассе? Желание поучаствовать росло в геометрической прогрессии. От напряжённого мыслительного процесса лампочка над столиком замигала. — Только не говори, что ты участвовать собрался, — Джисон оторвался от мобильного устройства и уставился на друга большими от удивления глазами. — Пока не собрался, но идея интересная, — хохотнул Хёнджин, отправляя в рот кусочек торта. — Даже не думай, — Хан выглядел обеспокоенным не на шутку. — На его гонках гибнет больше народу, чем на твоих. В десятки раз, в тысячи! — Брось, ты преувеличиваешь, — отмахнулся спортсмен, пробуя горячий кофе. — Я преувеличиваю? А на статистику его игр посмотреть не хочешь? — Джисон напечатал что-то в поисковике и немедленно продемонстрировал брюнету. — Вот. Ничего я не преувеличиваю. Статистика подтверждала слова шатена: с каждым годом столбцы, обозначенные смертностью в гонках Ли Феликса, превосходили предыдущие по высоте. Хёнджин сглотнул. Он никогда не видел таких чисел смерти в собственном спорте, да и спорте в принципе. Всё это больше походило не на спорт, а на самопроизвольное прощание с жизнью. Кто все те люди, которые отправляли Феликсу анкеты для участия? И, что самое интересное, что руководило этими людьми? А что руководило тогда самим Феликсом? — Ненормальный какой-то, — наконец произнёс Хёнджин. — Участие ради смерти такое себе удовольствие. — А я о чём, — согласился Джисон, убирая телефон в карман. — Так что даже не вздумай. Как близкий друг, ты мне живой нужен. Хан являлся проявлением типичного интроверта и поэтому мог пересчитать друзей по пальцам одной руки. Несмотря на их малое количество, все они были одинаково дороги парню и прощаться с кем-либо из них было бы крайне болезненно. Хёнджин знал об этом, поэтому, пока тот не зачитал лекцию о безопасности, поспешил перевести разговор на другую тему: — А с Минхо вы как сейчас? Общаетесь? Джисон заметно покраснел в щеках от неожиданного вопроса, чуть не задохнувшись от смущения. Он покрутил в руках пустой стаканчик из-под кофе, не зная с чего начать. — Д…да, наверное… Не знаю… Уже не уверен. Он избегает меня в универе после того поцелуя, — Хан провёл ладонью по задне-боковой поверхности шеи несколько раз. — Вы поцеловались, и ты всё это время молчал? — Хёнджин чуть не перевернул стол от возмущения. Что это за умалчивание ключевых новостей получается? Если о дружбе между Минхо и Ханом было известно давно, их пару даже прозвали соулмейтами, поскольку они всё делали вместе и всюду появлялись вдвоём, то об романтических отношениях между ними никто не знал. — Это недавно было. Ты просто много готовился и пропадал в спорт центре, — поспешил оправдаться шатен. — Я не хотел тебя отвлекать, так что… говорю сейчас как есть. В тот день пары закончились позже обычного. Хан долго собирал вещи в рюкзак, а Ли вошёл в кабинет в тот момент, когда кроме них здесь никого не осталось. На фоне розово-оранжевого заката силуэт Минхо выглядел просто волшебно. Джисон смотрел на старшего, как тот собирается, не отрывая взгляд. Он давно втрескался в друга по уши, хотя признаваться тому в своих чувствах не спешил: не понятно, как Минхо отреагирует. По нему вообще не понятно, как и на что он реагирует, так как он умело прячет эмоции за невозмутимым выражением лица. — Долго смотреть будешь? — старший настолько неожиданно прервал тишину, что Хан едва не выронил учебник из рук. — Хён, можно тебя поцеловать? — так же внезапно для обоих проговорил он. Минхо поднял взгляд и, увидев раскрасневшегося Джисона, который тут же прервал зрительный контакт, по-доброму улыбнулся. — Можно, — он быстро приблизился, оказываясь близко к Хану, ощущая на себе его сбивающееся тёплое дыхание. Минхо и сам собирался поцеловать однажды этого милого парня в губы, слишком уж сильно хотелось попробовать его на вкус. Интересно, он такой же сладкий, как Ли себе представлял? Минхо притянул к себе за талию Джисона, накрывая его губы своими, мял и облизывал их. Он чувствовал лёгкую дрожь младшего. Тот всё ещё не мог поверить в действительность происходящего, из-за чего подхватил поцелуй чуть позже, чем следовало, но с ощутимой охотой. Джисон положил руки на плечи Минхо, чувствуя, как руки друга с интересом блуждают по телу, изучают его. Он сильнее прижимался к старшему, его разум затмился чувствами, его влекло к Минхо в этот момент, и это влечение сводило с ума. Хан застонал, когда Ли проник языком в его полость рта. «Какой чувствительный», — отметил он в мыслях в ответ на стон. Джисон не отставал и повторял действия за парнем, ведь не хотелось предстать перед ним неопытным в поцелуях, каким и являлся на самом деле. Судя по тому, что поцелуй продолжался и Минхо вроде бы как удовлетворён, Джисон решил, что делает всё правильно. Не разрывая близость, Минхо подхватил Хана и посадил его на стол, располагаясь между бёдрами младшего. Хан обхватил его ногами и застонал, чувствуя как брюки становятся слишком тесными и растёт желание поскорее избавиться от них. Минхо ощутил бугорок, упирающийся в живот, и прорычал в поцелуй от удовольствия. Ему нравились стоны Джисона, такие голосистые и красивые, поэтому он специально доводил до них. Также ему нравилось возбуждение Хана, так что в следующую секунду бугорок шатена накрылся рукой Минхо. Джисон простонал громче и, зарывшись в светлых волосах парня, выгнулся в спине. Теперь поцелуи приходились на его шею. — Сладкий, — шептал Минхо, продолжая оставлять влажные следы на коже парня. От кожи исходил аромат персиков и ванили. Хан задыхался то ли от удовольствия, то ли от возбуждения. Он таял под действиями старшего, позволяя трогать себя везде. Минхо мял ягодицы Джисона сквозь одежду, при этом не проникая под неё. Он не переступал черту близости, поскольку всё ещё отдавал отчёт в том, где они находятся, в отличие от младшего. Когда они нехотя отстранились друг от друга и Хан осознал всё произошедшее, он схватил сумку и пулей выбежал из кабинета, оставляя позади непонимающего Минхо. «Теперь из-за тебя в туалете проторчу» — думал младший, отпуская надежды на скорое возвращение домой. Он преодолел шесть лестничных пролётов за несколько секунд и, не переставая смущённо улыбаться от полученного удовольствия, закрылся в туалетной кабинке. — Мы просто поцеловались, ничего такого не было, — оповестил Джисон. — А потом Минхо-хён смутился и убежал. С тех пор избегает меня.

***

Ли Феликс просматривал одну заявку за другой, скидывая интересные в отдельную папку. Чтение анкет давно стало повседневностью блондина, его увлечением, поднимающим настроение по утрам. Столько людей подавали заявки на участие в гонках, и что они добивались? Феликс ухмыльнулся, удаляя слабые анкеты из списка. Лишь некоторые из участников выживали на придуманном им маршруте. Лишь немногие пересекали финишную черту вторыми и третьими. И никто за всё время не пришёл к победе первым, кроме самого Феликса. Парень собирался закрыть приложение, как вдруг заметил поступление новой заявки. Желание поучаствовать высказывал Хван Хёнджин. Феликс потёр глаза и снова уставился на анкету. Об этом спортсмене он знал достаточно хорошо и воспринимал его крайне отрицательно. Он не любил подобных гонщиков, которые приходят в спорт только для того, чтобы «посверкать» перед камерами своими лицами и забрать приз. Он искренне не понимал прелести заездов под надзором кучи посторонних глаз. Тогда пропадает весь интерес гонок. Нет сосредоточенности на дороге, постоянно стараешься хорошо выглядеть. Феликс совсем иначе воспринимал гонки. Он открыл анкету и вчитался в строчки. Раздел «комментарии» был заполнен кратко: «Сможете обогнать меня?». Блондин хмыкнул: — Для начала я хочу посмотреть на все твои возможности за пределами камер. Приготовься к проблемам, дорогуша, раз хочешь погонять со мной, — с этими словами анкета отправилась в избранную папку. Хёнджин не мог точно сказать, когда осмелел настолько, чтобы ставить на победу в игре свою жизнь. Может, он ударился головой на тренировке или уровень адреналина неожиданно превысил все нормы, только в одно утро он проснулся с полным осознанием того, что участвовать в гонках Феликса будет. Таким или иным образом, но будет. И он поставит этого нелегального гонщика на место. Хёнджин почитал комментарии о Феликсе и узнал, что тот говорит неприятные вещи в сторону спорта, которым он дорожит, и в сторону коллег-спортсменов, с которыми хорошо общается. Хван добавил мяса к гарниру из риса и овощей, садясь за стол. До пар оставалось немного времени, так что парень мог позволить себе позавтракать дома. Он был уверен, что не станет участником после первой отправленной анкеты, поэтому был готов отправлять их столько раз, сколько потребуется, из-за чего сильно удивился, увидев себя в списке. Десятый участник, с первого раза. Всё настолько просто? Хван захлопал глазами, вспоминая противоположные слова Джисона. Предостережения он тоже помнил отчётливо, но, не смотря на них, не собирался признаваться Хану в своём решении. Если всё получится и Хёнджин одержит победу в «смертельных» гонках, то он непременно расскажет. Но не сейчас, нечего тревожить друга в начале его романтической жизни и предстоящей сессии.

***

Фонарные столбы прорезали небо своим светом, освещая пустую трассу. Лучи мягко ложились на сверкающие машины. Они стояли в несколько рядов в ожидании своих хозяев. Феликс находился в своём автомобиле через дорогу и терпеливо посматривал на площадку. Когда прибыли все участники, он уверенно пошёл навстречу. — Всем привет, я — Феликс. Все приветствовали друг друга и представлялись в порядке очереди. Хван не мог не обратить внимание на низкий голос парня, который сильно отличался от внешности: невысокий рост, аккуратные черты лица с россыпью веснушек, белые, почти до плеч волосы. Если бы юноша хоть раз улыбнулся, он наверняка выглядел бы красиво?.. Хёнджин поймал себя на том, что мысли зашли не туда. — Хван Хёнджин, — представился брюнет. Он готов поклясться, что ненависть в глазах Феликса едва не прожгла в нём дыру. — Какой интересный птенчик залетел в наши края. Не ушибся при приземлении? — блондин усмехнулся. — Предупреждаю сразу. Деньги за победу не даю, камер нет, зрителей тоже. По рядам из участников прокатился смешок. — Если что-то не нравится, выход там, — Феликс указал в сторону. Хёнджин не понял, к чему пришлась эта речь и почему его готовы выставить из игры до её начала, ведь он пришёл сюда показать мастер-класс по вождению бесплатно. Да они благодарить его должны! Парень мгновенно вспыхнул и бросил: — Мне всё нравится. Когда уже начнём? — Когда я скажу, тогда и начнём, птенчик. Я тут главный, — напомнил Феликс. — Это моя территория и моя игра. «Птенчик». Хёнджин мысленно содрогался, слыша эту кличку. С каждой минутой пребывания здесь парень заводился всё больше. Первым делом Феликс напомнил присутствующим законы стрит рейсеров. Первое: все заезды проводятся только в ночное время суток. Второе: к гонкам не допускаются неисправные автомобили. Третье: нельзя создавать аварийные ситуации на дорогах. Организатор также добавил, что вводит два личных правила. Четвёртое: во время гонок каждый на трассе отвечает за себя. Пятое: пойманный полицией участник не имеет права сдавать других участников, иначе о возвращении в сообщество он может забыть. Затем Феликс кратко охарактеризовал всем задачу, раздал каждому по карте с маршрутом и ключи от спортивных автомобилей. Когда участники начали застёгивать шлемы, готовясь к соревнованию, Феликс незаметно следил за действиями Хёнджина, хорошо ли тот справляется в одиночку. Хвану действительно было непривычно в новых условиях. Помощников здесь не было, некому было привести его внешний вид в порядок или помочь со снаряжением. Условия игры тоже отличались: обычно спортивные игры проводились в дневное время суток с огромным количеством зрителей вокруг, с шумом. Эти же игры являлись полной противоположностью: на улицу опустилась глубокая ночь, посторонних лиц нет, очень тихо. Но нельзя сказать, что парень растерялся. Он просто не был готов морально играть в подобных условиях. Не смотря на лёгкое волнение, Хван с уверенностью подготовился сам и опустился на сиденье машины. Тут он чертыхнулся: автомобиль кто-нибудь проверял? Он точно пригоден для гонок? Да, снаружи автомобиль выглядел вполне нормально: чёрный вычищенный метал, переливающийся от света фонаря, накаченные колёса, тонированные стёкла. Но ведь никто не говорил о его, скажем, тормозах, или поведении техники на поворотах. Обычно о состоянии машины предупреждали заранее, да и Хван нередко самостоятельно убеждался в исправности техники, если позволяло время. До начала заезда оставалась пара минут. Хёнджин не успел бы осмотреть машину, поэтому его беспокойство усилилось. Других участников, уже заведших моторы, казалось, эта проблема не касалась вовсе. Парень заёрзал на сиденье, не решаясь повернуть ключ зажигания, и, пробурчав что-то себе под нос, вышел наружу. Феликс опустил стекло, услышав нетерпеливый стук в окно: — Ты что-то хотел, птенчик? Хёнджин сжал зубы, но в ответ на прозвище промолчал. — Автомобиль точно проверен? — он нагнулся к блондину так, чтобы их головы находились на одном уровне. — Обижаешь, — протянул Феликс, поставив одну руку на руль. — Я лично проверял. — Я не доверяю тебе, — шикнул Хван. Ему надоело быть вежливым там, где о банальных правилах поведения, кажется, даже не слышали. Если Феликс позволяет себе такое общение, то и он станет. Нечего распинаться перед человеком, который выглядит младше и обращается с таким тоном, будто самый старший. — А я тебе, — пара карих глаз оценивающе прошлась по Хвану. — Покажешь, на что способен, птенчик? — Покажу, — с нотками злости в голосе пообещал брюнет. — Тогда поспеши, — Феликс кивнул в сторону стартовой линии. — Если не хочешь стартовать последним. К линии старта вышел их ровесник. Когда все были готовы, он выстрелил вверх. Автомобили одновременно пришли в движение. Гонка началась. Хёнджин придерживался той же тактики, что и в спорте: выжать максимум из скорости в самом начале и конце гонок. Так он рассчитывал дольше оставаться в игре, пока остальные вылетали из неё из-за проблем с техникой или по неосторожности. Феликс же играл по собственным правилам: гони или умри. Эти слова не только оставались в виде цитаты на задней поверхности кожанки, он часто повторял их сам себе вслух. Стрелка спидометра его автомобиля быстро меняла скорость, всё сильнее отклоняясь вправо, а парень всё сильнее давил на газ. Пролетая на высокой скорости по дорогам, он наслаждался долгожданным адреналином. Он чувствовал свободу. Хёнджин же чувствовал себя идиотом, согласившимся на эту авантюру. Мало того, что он не привык гнать в городе, так ещё и не подготовился к испытанию. Однако корить себя в чём–то привычкой Хвана не было. Он собрал волю в кулак, напомнив себе, для он чего здесь. Деревья, люди, дома — всё пролетало с неимоверной быстротой. Парень едва успевал перестраиваться с одной полосы на другую, как в нескольких сантиметрах от него образовывался новый автомобиль. Он обгонял, но всё равно отставал. Он понимал, что любое необоснованное снижение скорости неизбежно приведёт к аварии, поскольку позади тоже образовался хвост. Феликса видно не было. Отвлёкшись на карту, Хёнджин чуть не наехал на другого участника. Он резко вырулил влево, карта упала под пассажирское кресло. Твою мать. Всё, абсолютно всё, что могло, пошло не по плану. Нещадно обгоняя отстающих, Хван приближался к финишной черте. За ней уже находились трое. — Четвёртый, — безэмоционально объявил тот самый парень со старта. — Четвёртый?! — воскликнул Хёнджин. Шлем в ту же секунду полетел на сиденье. Он смахнул мокрые волосы со лба и опустился головой на руль. Четвёртый… Как же давно он не видел настолько плохих результатов. Какой ужасный результат. Даже в тройку победителей не попал. Заметив боковым зрением приближение Феликса, он оторвался от руля и придал лицу спокойное выражение. — Обогнал, птенчик, — будничным тоном проговорил Феликс. — Ты не рассчитывал на это, правда? — Во-первых, я тебя сделаю на следующей гонке, — Хёнджин вышел, остановившись перед парнем. — Во-вторых, хватит звать меня птенчиком. У меня имя есть. — Воу-воу, полегче, — организатор в шутку выставил руки перед собой. В силу небольшой разницы в росте ему приходилось смотреть снизу вверх. — Ты успеешь показать себя, не заводись. — Я успею оставить тебя без победы? Отличная новость. — До скорого. Я сообщу о следующей гонке, птенчик, — бросил Феликс, уходя. Феликсу не хватило одной игры, чтобы в полной мере оценить способности Хёнджина. Но соревноваться с этим парнем ему понравилось сразу. Может, Феликсу просто нравилось побеждать знаменитых гонщиков и спускать их с небес на землю?

***

Джисон продолжал избегать Минхо целую неделю. Минхо заметно расстраивался из-за этого: ему не хватало привычного общения. Да и самого Джисона тоже не хватало. Хотя бы как друга. Он не жалел о случившимся. Разве о долгожданном наслаждении жалеют? Джисон садился вдалеке от Минхо в лекционном зале, хотя зачастую ловил на себе заинтересованный взгляд. Что уж скрывать, он и сам засматривался на Минхо, пока тот этого не замечал. Осматривал губы, скрывая от себя желание целовать их до стонов, карие кошачьи глаза, фигуру. Ли писал конспект лекции, когда внезапно оборачивался на Хана, заставляя того вздрогнуть и уставиться в тетрадь. На белых листах, конечно же, не было ни строчки новой темы, какую старательно объяснял преподаватель. Но главное ведь сделать вид, что занят, не так ли? Чтобы позже снова взглянуть на старшего и… снова столкнуться с ним взглядом и довольной улыбкой. О, ужас. В который раз он поймал Джисона за лекцию. Хан уткнулся в тетрадь, решая прекратить слежку окончательно. В конце концов, на доске расписана схема, её наверняка спросят на экзамене, схемы знать надо. Хан принялся списывать с доски и вслушиваться в слова лектора. — Долго ещё будешь от меня бегать? — прозвучало в ухо, обдав теплом щёку. Джисон даже дышать перестал, почувствовав знакомый парфюм рядом. Минхо… Как же его не хватало. Ли придвинулся ближе, касаясь бедром. От этого внутри Хана разлилось тепло. «Если снова на тебя встанет», — думал шатен. — «Разложу на этом столе после лекции». Минхо до сих пор молчал, видимо ждал ответ на свой вопрос. Но что Джисон мог ему ответить? Одного поцелуя явно оказалось мало, хотелось большего. Не понятно, как на это предложение отреагирует Минхо. Вдруг он воспринимает Хана исключительно по-дружески, что тогда? Почему он спокойно принял факт возбуждения во время поцелуя? Куча мыслей крутилась в голове Джисона, озвучивать их он боялся. В это время Хёнджин стал проводить время в ночных поездках в ожидании новых соревнований от Феликса. Он без спроса брал свой автомобиль из центра на ночь. Не крал, а заимствовал. Парень и сам не знал, к чему именно он должен готовиться. Он оттачивал и без того отработанные движения, старался удерживать концентрацию и на автомобилях, и на других отвлекающих факторах. На улице требовались соблюдение правил дорожного движения и предельная внимательность к пешеходам. Возвращаясь домой с рассветом, Хёнджин с трудом добирался до кровати от усталости. Ни о каких парах не могло идти и речи. Хван помнил о сессии, хотя не готовился к ней в связи с отсутствием времени. Раньше, когда обычные соревнования занимали максимум в расписании парня и он выходил победителем в них, преподаватели шли навстречу и ставили автоматы по своим предметам. Однако сейчас сезон игр подошёл к концу, так что в ближайшие месяцы поблажек в учёбе можно было не ждать. Хёнджин мысленно метался между спортом и учёбой. И в итоге оставил в приоритете утереть нос Феликсу в играх и показать ему, что значит настоящий спорт. В одну из подобных ночей Хёнджин получил сообщение с числом, временем и местом проведения игры. Парень немедленно поехал по указанным координатам. — Ты на этом не поедешь, — произнёс Феликс вместо приветствия, едва Хёнджин опустил окно. — Вылезай оттуда. Ли не понравилось, что Хван приехал на уличную гонку на спортивном автомобиле. В таком случае получалось, что он обгонит каждого участника без особого напряжения. В свои игры Феликс допускал машины обычных моделей, чтобы все находились в равных условиях и не выделялись на дорогах. К тому же его транспортные средства подвергались тщательной проверке перед гонками и при неудовлетворительном состоянии немедленно снимались с игр. В законах дорог Феликс строго придерживался трёх обязательных и двух личных законов. Хван с недовольным, но с гордым видом поменял автомобиль. Сегодня гонки представляли собой малотравматичный вариант соревнований. Ли подготовил площадку со скользким покрытием пятьдесят на шестьдесят метров. На ней находились оранжевые конусы, отражающиеся на прозрачной поверхности. «Слалом» — объявили в начале игры. Её суть заключалась в том, чтобы как можно быстрее, но при этом осторожно проехать, не задев ни один конус. Каждый гонщик выезжает на площадку один и соревнуется на время. После финиширования последнего участника будет сравниваться зафиксированное время и соответственно ему объявляться победители. «Детский сад» — думал Хёнджин, следя за Феликсом, который на большой скорости резво проезжал мимо конусов. «Мы такие испытания ещё в школе друг другу устраивали. И в спорт центре, когда подтверждали квалификацию. Я был самым быстрым из всех. И сейчас тоже буду. Я тебя уделаю». Хван с трудом дождался своей очереди. Ему не терпелось показать способности Феликсу. Не терпелось вывести его на эмоции и насладиться ими. Однако, как только парень поехал по площадке, он понял, что поверхность очень скользкая. По нормативам она должна быть скользкой, но не настолько. Хёнджина с лёгкостью заносило на поворотах, он с трудом оставлял на месте несчастные конусы. Выписывая геометрические фигуры вокруг них, он сжимал руль как в последний раз. Спортсмен беспокоился, что из-за высокой скорости автомобиль перестанет его слушаться и поедет прямиком в кирпичное ограждение. Впереди оставалось небольшое расстояние до финиша. Брюнет с предельной осторожностью объехал каждый конус, чуть не уронив последний, и выехал за пределы финишной черты. После соревнования он вышел из автомобиля и прислонился к нему, стараясь отдышаться и не показывать растерянности. Участники столпились у большого экрана, прикреплённого посреди игровой площадки. На нём появился список игроков и высвечивались секунды до объявления мест. — А кто подсчитывает время? — спросил у кого-то Хван. Тот казался знающим человеком, наверняка он играл здесь не впервые. — Ким Сынмин, — ответил он. А увидев, что собеседник непонимающе смотрит, продолжил. — Тот паренёк у старта и финиша. На эту фразу Хёнджин благодарно кивнул: его-то он помнит. Наконец результаты игры высветились на экране. Первое место — Ли Феликс. Второе место — Хван Хёнджин с разницей от победителя в три секунды. Дальше парень не смотрел. Он был очень зол и раздосадован, поскольку упустил отличную возможность утереть Феликсу нос. Если бы не чёртово скользкое покрытие! Раздались аплодисменты. Феликс подошёл к Хёнджину и напомнил ему о том, что спортсмены, снимающиеся на камеру в этом виде спорта, ничего не умеют.

***

Феликс давно не предлагал соревнований, так что Хёнджин решил организовать гонку сам. Он очень ответственно подошёл к делу. Три ночи подряд он выбирал подходящий участок для игры, время и длительность заезда. Хван надеялся, что успеет подготовить всё прежде, чем Феликс напишет сообщение. Ведь в таком случае придётся всё переносить и продумывать заново. Хёнджин долго размышлял над тем, какой вид гонок лучше подойдёт для выбранного участка. С выбором ему помогал Сынмин. Он оказался неплохим наставником, Хван даже успел позавидовать Ли с помощником. Когда всё было готово, Хёнджин написал Феликсу. Тот хоть и заходил в чат в десять вечера, сейчас, в час ночи, спать точно не мог. По крайней мере, Хван очень надеялся на то, что парень прочитает сообщение как можно раньше. Жажда победы и очередной порции адреналина просила выйти на трассу не позже сегодняшней ночи. Ждать до следующих суток не представлялось возможным физически. Полная луна спряталась за чёрными облаками, забирая с собой последние бледные лучи. Холодный ветер проникал под костюм и охлаждал разгорячённую кожу, доводил до мурашек. Вокруг было слишком тихо. Ни одна птица, ни один человеческий голос не нарушал тишину. Ощущалось одиночество. Хёнджин стоял, прислонившись к капоту автомобиля. Вибрация от уведомления телефона резко вписалась в атмосферу. «О, ты сам организовал гонку? Не знал, что ты и такое умеешь». Хёнджин улыбнулся, не отдавая себе отчёт. Он знал, что Феликс согласится. Он уже согласился, ответив на сообщение. «Специально для тебя научился. Мне же нужно показать тебе настоящий спорт». Ответ последовал не сразу. «Просто признайся, что тебе понравилось гнать по улицам» — отправил Феликс после небольшой паузы. — «Это не ваши закрытые клетки». «Учим термины день первый. Не закрытые клетки, а стадионы. И они под открытым небом. Закрытые для малышей». «О, у меня появился личный тренер». «Ага, три тысячи в час». «Координаты скинь, птенчик. Не могу дождаться урока». Хёнджин хлопнул себя по лбу. Как он мог забыть самое главное? Выполнив просьбу, он добавил: «И банду свою возьми. Сегодня урок общий». На площадке собрались те же ребята: всем было интересно увидеть, что для них подготовил спортсмен. Участники находились рядом со своими автомобилями, которые поставили в полукруг, и внимательно слушали инструкцию к игре. Хёнджин заметил, что Феликс смотрит без прежней ненависти в глазах. Что-то наверняка изменилось во взгляде. Может, возросший интерес перекрыл негативную эмоцию? — Повтори задачу, — попросил Феликс по завершении объяснения правил. — Вы должны проехать по вольному маршруту и собрать все флажки. Кто соберёт их больше, тот и выигрывает. Но и к финишу прийти в первой тройке тоже важно. Даже если вы соберёте условно десять флажков, но финишируете, скажем, четвёртым, — рассказывал Хёнджин, вспоминая неудачный дебют. — То всё равно проиграете. Феликс кивнул: он знаком с этим видом заезда. На улицах его называли «Стрит поинт». Определённого маршрута дано не будет, перед участниками стоит другая цель: прибыть в определённую точку и подтвердить своё пребывание в ней получением флажка. — Я сделаю тебя, — пообещал Феликс Хёнджину со сверкающими от нетерпения глазами. Сынмин выстрелил в воздух. Участники разъехались в разные стороны, оставляя позади дым и запах жжёной резины. Феликсу повезло: он хорошо знал эту часть города, пусть и не самую популярную. Район представлял собой сеть заброшенных зданий с полным отсутствием электричества и работающих фонарей. Осколки стекла под ногами, разбитые витрины магазинов — всё это являлось нормой для района. Посторонних на дороге практически не бывало, за редким исключением. Ведь из-за аварийной ситуации район перестал быть жилым ещё несколько лет назад. Феликс умело вписывался в повороты, оставляя соперников позади. Первые секунды гонки он ехал параллельно с Хёнджином. Оба давили на газ, но ни один не мог обогнать другого. Они оторвались друг от друга только тогда, когда каждый резко повернул в свою сторону. Феликс получил первый флажок на старой заправке, второй — в заброшенном тёмном кафе. Приходилось выходить из автомобиля всякий раз, что очень не нравилось парню. В его понимании смысл гонок заключался непрерывном контакте гонщика и транспортного средства. — Третий флажок, — Ли бросил его на пассажирское сиденье, немедленно занимая соседнее. Следующие достать стало сложнее: едва парень добирался до нужного места, как обнаруживал его пустым. Здесь успели побывать соперники. Феликс злился, и эта злость раззадоривала. Хотелось любой ценой достать несчастные флажки и высыпать их кучей у ног Хёнджина. Пусть знает, что уличным гонкам тоже нужно учиться. Здесь тоже важны навыки и опыт, как и в спорте. Когда на кресле наконец оказался шестой экземпляр, а Феликс приготовился ехать за следующим, он обнаружил за собой хвост. И хвост составляли не другие участники — Ли непосредственно подбирал автомобили для гонок и знал каждый — а подозрительный чёрный седан без номеров. За тонированными стёклами водителя видно не было. Феликс увеличил скорость и стал внимательно следить за седаном. Какими бы путями не ехал Ли, какие бы трюки не проворачивал, чёрный автомобиль продолжал ехать за ним. Парень понял: его преследуют. Гонка приобрела новый поворот, Феликс наслаждался адреналином. Поставив сбор флажков на второе место, он решил сперва оторваться от хвоста. Ли увеличил скорость до максимума и начал творить безобразие, едва не заезжая на бордюры и не сбивая всё, что неровно стоит. Немного притормаживая, он описывал поворот за поворотом и в один из таких чуть не врезался в шестого участника игры, напугав беднягу до полусмерти. Седана позади не было. Феликс выдохнул и по навигатору двинулся к следующей точке. Она представляла собой обветшалое, еле стоящее двухэтажное здание. Парень с предельной осторожностью поднимался по ступенькам, так и норовившим рассыпаться под ним. С каждым шагом штукатурка со стен сыпалась, Феликс кашлял от пыли. Глаза начинали нещадно слезиться, дышать становилось сложнее. До цели оставалось всего ничего: на втором этаже уже виднелся деревянный стол с красной целью. Всего-то подняться по шести ступенькам… — Лови его, он там! — послышалось внизу. За криком — тяжёлые шаги. Феликс в два прыжка преодолел расстояние, вбегая в комнату. Он схватил флажок, прижал его к груди и выглянул в окно. Рядом с его автомобилем припарковался седан. — Этого ещё не хватало, — проговорил парень и спрятал флажок под кожанку. Он резко развернулся к выходу, слыша рядом чужое тяжёлое дыхание. — Мой брат погиб в твоих гонках! — кричал голос. — Я пришёл отомстить за его смерть! Смерть за смерть! — из темноты выскочило непонятное нечто. Феликс даже разглядеть его толком не успел, поскольку голос набросился на него и принялся размахивать кулаками без разбора. Однако парень не был из тех, кто легко сдаются в руках сумасшедших людей. Не просто же так несколько лет своей жизни он посвятил тхэквондо. Он вовремя уходил из-под ударов или принимал защитную стойку. Так или иначе, удары соперника на Феликса не приходились. Зато, когда неизвестный боец утомился, удары стал наносить Ли, и каждый из них точно приходился по телу. — Феликс, осторожно! Сзади! — Феликс услышал голос Хёнджина и, отправив завершающим ударом первого в нокаут, резко развернулся ко второму. Второй был более массивных размеров, нежели первый, поэтому с ним парню пришлось повозиться дольше. Этот отказывался терять сознание и падать на пол. — Уходи отсюда! — крикнул Феликс Хёнджину, который застыл в изумлении в дверном проёме. — С этим я разберусь сам. Борец говорил гадости и маты, проклинал Феликса и желал ему смерти. Но тот его не слушал. Он продолжал борьбу, пока не почувствовал, как его прижали к стене и удары стали приходиться точно по груди. Заныло плечо, напоминая о старой травме. Феликс не мог дышать, перед глазами всё поплыло, ноги стали предательски подкашиваться. Силы медленно покидали Ли, как вдруг он увидел Хвана, который сделал два движения какой-то палкой по голове бойца и отправил того в нокаут. Он распластался у ног, Феликса чуть не вывернуло от происходящего. — Ты как? — обеспокоенный Хёнджин бросил деревяшку на пол, подошёл к парню и помог ему подняться. — Вроде жив ещё, — приходя в себя, сказал Феликс. Какое-то время он молча переваривал ситуацию, позволяя рукам Хёнджина лежать на его плечах. Едва в нём проснулось осознание, он отодвинулся от Хвана, и тот убрал руки. — Ты зачем вмешался? У меня чёрный пояс, я бы и без тебя справился. — Охотно верю, — брюнет закивал. Он и подумать не мог, что настолько хрупкий с виду человек может прописывать удары направо и налево с поражаемой точностью. Сам бы он так не смог. — У нас гонка, кстати, — напомнил Феликс, щёлкнул Хёнджина по носу и с прежней энергией побежал по ступенькам вниз. «Да он живее всех живых» — подумал Хван, когда Ли и след простыл. «Он не так прост, как кажется». По итогам игры Феликс добрался до финиша раньше Хёнджина, хотя у Хвана было преимущество в виде восьми флажков. На один больше. — Ты знал, где они находятся! — ругался Феликс. — Не знал, — отрицал Хван, крутя флажок в руках. — Как это не знал? Ты организовывал гонку, — Ли встал рядом со спортсменом, продолжая возмущаться. — Он не знал, — впервые подал голос Сынмин. Участники обернулись на него. — Потому что я прятал их. — Ты… — удивлению Феликса не было предела. Только ради этой эмоции на лице всегда серьёзного парня Хёнджину следовало не спать ночами, тренироваться до обмороков и выйти из размеренного течения жизни в целом. Наконец Хёнджин почувствовал умиротворение от того, что на его способности начали реагировать. И не кто-то, а сам Феликс. Сложно сказать, кто кого сделал в этой гонке, ребята так и не сошлись на одном мнении. Другие участники набрали приблизительно одинаковое количество очков, но в спор не вступали — боялись попасть под горячую руку. Близился рассвет, у горизонта замаячили первые солнечные лучи, а дискуссия всё продолжалась. Два неутомимых голоса обсуждали на чьей стороне победа ещё очень и очень долго.

***

Этот вечер спортсмен посвятил тренировкам в тренажёрном зале. В последнее время он появлялся здесь редко, хотя с трудом наработанной формой прощаться запросто не хотелось. Поэтому, как только выдались свободные часы, Хёнджин постарался прийти в зал. Пока парень занимался на беговой дорожке, он пропустил все звонки от Джисона и Чана. Звонили друзья редко, ещё реже — несколько раз подряд. Наверняка что-то случилось, и будет правильным перезвонить, думал Хван, беря в руки телефон. Однако последнее сообщение привлекло всё внимание брюнета, и он тотчас позабыл о пропущенных вызовах друзей. «Три ночи. Драг-рейсинг. Ты и я. Как смотришь?» — отражалось в экране смартфона. Очень вовремя: Хёнджин провёл полотенцем по волосам и повесил его на батарею. До заезда остаётся время, он даже успеет поесть. «Очень романтично. Будто на свидание приглашаешь» — не сдержался Хван. Он открыл холодильник и вытащил съедобные овощи. «Можешь считать и так, птенчик» — снова он с этим прозвищем. А ведь Хёнджин только решил, что распрощался с ним. Он закатил глаза и напечатал: «Фи, я же пошутил». Хёнджин прибыл по указанным координатам. Перед ним начинался мост. Самый старый и хлипкий мост во всём городе. Хвана охватил страх: что Феликс задумал? — Уже прибыл, птенчик? — из подъехавшего автомобиля выскочил Феликс. — Более старый мост ты не нашёл, как я понимаю, — Хёнджин старался унять дрожь в голосе, чтобы не показать слабость. — Нет, не нашёл, — повседневно пожал плечами Ли, становясь рядом. — Решил, что и этот сгодится. Лишь тонкая потрёпанная лента чёрно-жёлтого цвета служила предупреждением не ступать на разрушающийся объект. Лента скользила по земле и с каждым дуновением ветра издавала лёгкий соответствующий звук. Она будто шептала: «не ходи, опасно». Опасность представлял не только мост, но и волны под ним. Огромные чёрные волны ударялись о камни, друг о друга и шипели, подбрасывая вверх капли холодной воды. На фоне чёрного неба сверкнула молния. «Он нас в могилу сведёт своими гонками» — думал Хёнджин, внутренне содрогаясь то ли от холода, то ли от страха. «Он же не остановится». За прошедшие гонки Хван хорошо узнал Феликса. У него напрочь отсутствовал страх вместе со здравым смыслом, зато в чрезмерном количестве присутствовало желание победить и накормить ненасытный организм очередной порцией адреналина. — Обычно драг-рейсинг проводится на четыреста два метра, — оповестил Феликс. — Здесь чуть больше, поэтому стартуем с моста. Поехали к старту. Ты поймёшь, где надо остановиться. Парни молча сели в свои автомобили и подъехали к обозначенной черте. При спокойной езде Хван чувствовал, что под ним проваливается земля, будто один камень за другим падает в воду. Он следил за мостом в зеркале заднего вида, но всё было в порядке. Мост оставался целым, при том, что интуиция Хёнджина упрямо твердила: «это ненадолго, беги оттуда». Бежать нельзя — парень это понимал. Убежать — значит показать себя слабым и бесповоротно проиграть. Пусть он лучше свалится в воду, но играть будет. Наконец жажда победы взяла вверх над страхом. У Хвана снова восстановилась цель прийти к финишу первым, утереть Феликсу нос. Тот как раз вышел предупредить об особенностях игры. — Здесь всё просто. Стартуем, соревнуемся, финишируем, — пояснял Феликс, прислонившись к автомобилю спортсмена и положив руки на дверцу. — Но Сынмина на старте нет. Мы сами тронемся, когда будет ровно три часа три минуты. Всё ясно? — карие глаза всматривались в мимику брюнета. — Ясно, — кивнул Хёнджин, стараясь не выражать эмоции на лице. Феликс кивнул и забрался в автомобиль. Три ночи одна минута. Вдалеке продолжает сверкать молния, а волны — биться о берег. Шумное буйство природы заглушает звук двигателей. Три ночи две минуты. К шумным звукам присоединился стук сердца Хвана. Так обычно бывает перед соревнованиями — когда сердце выпрыгивает от нетерпения из груди, адреналин выбрасывается в кровь в большом количестве, а в голове становится пусто. Ты смотришь в окно и видишь соперника перед собой, который тоже готовится и не спускает ногу с педали. Проверка времени — ещё пятнадцать секунд. Снова взгляд на соперника. Тот подмигивает и опускает взгляд на циферблат часов в телефоне. Пять. Четыре. Три. Две. Одна. Три ночи три минуты. Два автомобиля на разрушающемся мосту одновременно стартуют и уносятся вдаль. Каждый из водителей настолько увлечён игрой, что не обращает внимание на небольшую трещину, идущую следом. Массивный камень с лёгкостью отходит от второго, третьего, после чего уже несколько камней летят в воду. Мощные балки, построенные с целью удерживать мост, не справляются со своей функцией и разрушаются, летят следом в реку. Хёнджин с восторгом отметил, что он обгоняет Феликса на целых полметра. Парень сильнее жмёт на газ, стараясь выжать максимум скорости из автомобиля и ещё больше обогнать блондина. Открывая нараспашку окно, он кричит от радости уже наружу и криками сильнее раззадоривает отстающего. Феликс медленно, но верно догоняет. Вот остаётся всего несколько сантиметров, десять, пять, ноль. Машины поравнялись и продолжают движение так. В окне слева прослеживается напряжённый и жутко довольный Феликс. Поджав губы, Хёнджин с силой цепляется в руль и наклоняется вперёд, будто эти действия могут помочь обогнать. Оба автомобиля находятся на пределе своих возможностей, гонщики давят на газ как в последний раз, как вдруг наконец замечают беду за собой. Трещине хватило времени, чтобы вырасти до ширины моста, она стрелкой движется вперёд, будто тоже принимает участие в соревнованиях. В глазах обоих парней отражается ужас. Спустя секунды ужас Феликса сменяется наслаждением. Он смотрит вправо, видя, как Хёнджин готов схватиться за голову от эмоций, и получает больше удовольствия. Мост позади неизбежно рухнет. Если они не успеют добраться до финишной черты раньше — мост победит. Ведь мост непроизвольно стал третьим участником гонки. Теперь до Хвана дошло значение «смертельные гонки Ли Феликса», о которых тогда говорил Джисон. Если для первых игр понятие не подходило к описанию гонок от слова совсем, то сейчас вписалось как влитое. Теперь Хёнджин очень хорошо познакомился с данным понятием лично. «Если я умру, то проиграю. Я не могу умереть сейчас. Это будет очень некстати» — проносится мысль. Её сменяет следующая: «Джисон и Бан Чан. Я так и не перезвонил им узнать, что случилось. Вдруг произошло что-то серьёзное? Да и они не знают, где я и с кем играю». Хёнджин не любил озвучивать негативные новости друзьям, чтобы не расстраивать их лишний раз. От представления того, как они расстроятся от его гибели, некогда громко стучащее сердце сжалось. «Я могу прийти к финишу первым или вторым, но третье место будет провальное в прямом смысле слова». Хван не переставал давить на газ и молиться, чтобы неисправности в технике не возникли. Здесь никак нельзя. Он уже не сдерживал эмоций и кричал от ужаса. Молния сверкала в чёрном небе, сильнее доносился шум поднимающейся воды, камни и балки сзади с грохотом падали вниз. С каждой секундой мост, казалось, разрушается всё быстрее. Стрелка приблизилась к заднему бамперу и в один момент наполовину скрылась под ним. Хёнджин взглянул через зеркало в окно заднего вида и увидел реку. Весь задний фон, помимо неба, занимала река. Задние колёса теряли устойчивость, создавалось ощущение турбулентности. Автомобиль начинало потрясывать, Хван смотрел вперёд: старался прикинуть расстояние до финиша и даже не замечал обгоняющего на полметра Феликса. Ли перестал наслаждаться гонкой и стал всерьёз беспокоиться за своего соперника, уж очень сильно тот нервничает. Уж очень сильно начинает отставать. Феликс открыл окно одним движением руки и принялся что-то кричать. Кажется, это были слова поддержки?.. Он и сам уже не помнит, что конкретно кричал, поскольку его мысли были заняты спасением собственной шкуры, в первую очередь. Ночной ветер тормошил его волосы, шумел в ушах, но гром при этом Феликс услышал отчётливо. Редкие капли дождя распластались на лобовом стекле. «Только их не хватало». До финиша остаётся всего ничего. Сынмин машет оттуда, привлекая внимание. Его, конечно, не слышно, всё-таки достаточное расстояние, да и шумно, но для поддержки подходит. Феликс впервые допустил мысль, что иметь зрителей не так уж и плохо. Давя на газ что есть сил, Феликс преодолевает последние метры моста и пересекает финишную черту, тормозя на значительном расстоянии после неё. Хёнджин останавливается рядом. Оба выходят из автомобилей, ложатся на землю и слышат, как последние части моста погружаются в воду. Успели. Они выиграли. Выиграли!.. Парни молчат, лишь тяжёлое дыхание обоих нарушает внезапную тишину. — Это было круто, — наконец отвечает Феликс. В голосе проскальзывает восхищение. Он поворачивается на бок, продолжая смотреть на брюнета. — Круто? Ты чуть не угробил нас только что, — поспешил заметить Хван. Он никогда бы не подумал, что лежать на земле может быть настолько комфортно. Ну и что, что с неба капает? Даже дождь не мог смыть счастье просто лежать и быть при этом живым. — А мне понравилось, — Феликс улыбнулся, когда Хван повернул к нему голову, или ему показалось? Он ещё раз взглянул на парня: не показалось. Он действительно улыбается. Хёнджин слегка завис, не отрывая взгляда от Феликса. Он и вправду красивый, когда улыбается. Напоминает тёплое солнышко. Хван готов поклясться, что от Ли начало исходить тепло. Феликс поднялся и сел рядом с Хёнджином. Ему захотелось убрать волосы со лба брюнета. — Можно? — указал он. Хван согласился. Тёплые руки с нежностью прошлись по прохладной коже и уложили волосы назад. Теперь улыбнулся Хёнджин: — Я слышал, как ты кричал мне. — Да? И что же такого я кричал? — Что-то типа: «умрёшь — придушу, мне играть будет не с кем. С тобой интересно» — Хёнджин засмеялся. До него только что в полной мере дошёл смысл брошенных слов. Феликс впервые услышал смех, подобный звукам дельфинов, и рассмеялся тоже. Ли не ожидал от себя, что станет кого-то поддерживать. Он никогда не занимался поддержкой. Парень всегда считал, что лишён эмпатии, и поэтому слова поддержки получаются неубедительными. Что непривычно, рядом с Хёнджином даже самые сложные вещи ему давались легко. Наверное, именно поэтому Феликсу хотелось попробовать разные виды уличных гонок именно с ним. Ли никогда не признается, что раньше катался в пределах трёх типов гонок. Как бы не хотел стать полностью свободным в любимом деле, он всё не мог выйти за эти пределы самим же придуманных границ. Сегодняшний вид гонок Феликс тоже пробовал впервые. Ребята затихли снова: каждый задумался о своём. Тишину прервал Сынмин, неожиданно появившийся из-за автомобилей: — Не хотел отвлекать от прострации, — начал он. — Но придётся. У меня две новости. Хорошая и плохая. С какой начать? Парни переглянулись и хором попросили хорошую. Достаточно с них плохого. — У нас есть победитель, — только произнёс Сынмин, как гонщики мигом поднялись с земли и встали рядом. Им не терпелось услышать результат гонки, хотя он был понятен без слов. Сынмин успел сделать фото финиширования ребят. Автомобиль Феликса пересекал финишную черту бампером, на несколько сантиметров опережая автомобиль Хёнджина. Ли ликовал, а Хван бесился, но эти эмоции были что ни на есть добрые и искренние. Феликс, конечно, не оставил Хёнджина без пары комментариев, но они были сказаны в виде шутки и не несли в себе отрицательный подтекст. Эмоции улеглись, и парни потребовали вторую новость. — Местные услышали, что от моста ничего не осталось, и теперь сюда направляются копы. — Нужно делать ноги, — первым сообразил Феликс. — Я тебя подвезу. В таком состоянии я тебя за руль не пущу, — решил Сынмин при виде лёгкой дрожи Феликса. Парня немного потряхивало от пережитой гонки, занимать водительское место в этом состоянии категорически запрещалось. — Тебя подвезти? — Ким обратился к Хвану. — Нет, спасибо. Я сам. Парни кивнули друг другу и разъехались, прежде чем послышался вой полицейских машин. Когда Хёнджин оказался в квартире, за окном давно рассвело, а часы показывали восемь часов утра. Приняв душ и переодевшись в домашнюю одежду, он позвонил Джисону. — Ого, какие люди звонят с утра пораньше. Я уже и не рассчитывал тебя услышать, — на том конце провода раздался бодрый голос. Судя по шуму улицы, парень куда-то шёл. — Прости, Джи. Я был очень занят и забыл тебе перезвонить. — Чем ты занимаешься? — Я не могу сказать, — Хвану и самому не нравилось умалчивание, но соблюдать предельную осторожность следовало в любом случае. — Понятно, — невесело протянул Хан. — Я тебя давно в универе не видел. Да и в спорт центре, слышал, не появляешься, — Джисон выражал искреннее беспокойство за друга. — С тобой всё хорошо? Хёнджин ненавидел врать. Особенно близкому другу, которому доверял больше всех. Но разве за один телефонный звонок расскажешь всё, что происходило в течение нескольких ночей? И телефонный ли это разговор? — Со мной всё хорошо. Я просто… заболел. — Ого, такое бывает? Наверное, ты очень болен, раз пропустил половину сессии. Половину сессии? Хёнджин взглянул на электронный календарь и обомлел. Прошло полмесяца со дня, когда он в последний раз появлялся в университете. — Может, тебе привезти лекарства какие? — как ни в чём не бывало продолжал говорить в трубку Хан. — Нет, ничего не надо, — поспешил заверить его Хёнджин. — Спасибо за беспокойство, — если Джисон приедет к нему домой и застанет абсолютно здоровым, появятся новые вопросы. А отвечать на них Хван ещё не был готов. На том конце провода раздался протяжный выдох. Хан не знал, что спрашивать дальше, раз друг отвечает на всё расплывчато. Он явно не договаривал, и Джисон это чувствовал. Выдержав небольшую паузу, Хан сказал: — Если что, набирай. Всегда на связи. Звонок завершился, и Хёнджин почувствовал тяжесть в груди. За него люди переживают, а он даже успокоить не может. А ведь раньше он мог. Всё это настолько контрастировало с прежней личностью Хвана, что он ощутил себя другим человеком. Будто тот прилежный в учёбе и спорте Хёнджин остался где-то в прошлом. Будто на смену той версии пришла новая. Она прогуливает университет, редко появляется в спортивном центре, ещё реже — в тренажёрном зале и часто ездит по ночным улицам, доказывая кому-то свою победу, свою значимость. Куда делись присущая гордость и уверенность в себе? Почему чьё-то мнение внезапно стало занимать ведущие позиции, а не собственное? С тяжёлым сердцем Хёнджин позвонил Чану. С ним состоялся схожий по содержанию диалог. Парень уверял, что с ним всё хорошо и совсем скоро он пойдёт на поправку. Сложно сказать, поверил в выдумку старший коллега или нет, но за звонок он поблагодарил. В этот день Хван долго метался в постели и не мог заснуть.

***

Задолго до начала следующей гонки Феликс работал в гараже. Один за другим он осматривал автомобили на наличие повреждений. Время за осмотром каждого пролетало моментально. Парень даже начал подозревать, что, возможно, не успеет проверить каждое транспортное средство к ночи и тогда гонку придётся перенести на завтра. Ребятам навряд ли понравится резкое изменение планов, ведь сообщения с проведением игры они уже получили. Наверняка помимо гонок они заняты и другими делами и менять расписание не станет простой задачей. Феликс являлся авторитетом внутри сложившейся группировки — всё-таки лидер — и опускаться в её глазах парень не желал. Положив к ящику с инструментами кожанку и оставшись в лёгкой футболке, он принялся за новый автомобиль. Феликс услышал из-за открытого капота, как дверь гаража отворилась. Неужели, Сынмин? Да ну, не может быть. Ли выглянул из-за машины и заметил осматривающегося Хвана. А этот что тут забыл? — Гонка начнётся через несколько часов. Ты рано, — заметил Феликс, скрываясь за автомобилем и продолжая проверять соединения проводов. — Знаю. Поэтому и приехал, — сообщил Хёнджин. Он приблизился к Феликсу и посмотрел, как тот работает. — А ты чего здесь один? — А с кем я должен быть? — вопросом на вопрос ответил Ли. Он поднял голову и вопросительно уставился на Хвана. — У тебя же есть помощник. Сынмин. Разве вы не вместе готовитесь к гонкам? Феликс снова опустил голову и подцепил пальцем клубок проводов. — Вместе. Но осмотр в его обязанности не входит. Хёнджин удивился, узнав о разделении обязанностей. Он-то думал, что всё они здесь делают вдвоём, всем заведуют вместе. Хван ещё немного понаблюдал за действиями блондина. Тот шептал себе что-то под нос, умело орудуя инструментами. А ещё, что не ускользнуло от внимательного взгляда наблюдающего — парень порядком устал, на его щеке и подбородке появилась грязь. Впервые Хёнджин увидел перед собой не знаменитого уличного гонщика, а обычного человека, который порядком утомился. Такому хотелось помочь. — Вообще-то я приехал, чтобы посмотреть, как вы готовитесь к гонкам, — начал он, умещая руки в карманах брюк. — Но теперь я хочу тебе помочь. — Ты помогать собрался? — Феликс не ожидал услышать эти слова от спортсмена. Разве они не соперники? Разве он не собрался смеяться над ничего не успевшим Феликсом и называть его неудачником? Но ведь Хёнджин и так никогда не смеялся над ним, а уж тем более не называл неудачником. Обычно такое поведение позволял себе сам Феликс. — Иначе мы не успеем к гонке, — не без сарказма добавил Хван. — А мне жуть как хочется адреналина. Феликс указал на осмотренные автомобили, но требующие проверки на дороге, и Хёнджин принялся за них. Он заводил машины и выезжал на специальную площадку перед гаражом, построенную с целью подготовки. Площадка напоминала стадион: имела то же покрытие и равное количество полос. Исключение составляли отсутствие трибун и меньшая протяжённость трассы. Прежде чем перейти к следующей машине, Феликс кинул взгляд в окно и увидел Хвана. Тот был занят делом и ездил, переключая скорости. Технику вождения Хёнджина Феликс оценил давно и поэтому приходил в восторг каждый раз, имея возможность наблюдать за ним в спокойной обстановке. Как плавно он входил в повороты, а как он поворачивал руль лёгким движением одной ладони. Он будто был рождён для того, чтобы пересекать улицы с грацией и величием. Феликс с удивлением отметил, что спортсмены, работающие на камеру, всё же что-то умеют. Они тоже хороши в том, что делают. По крайней мере, этот гонщик точно хорош. Но не только вождение выглядело прекрасно в глазах Ли. Он так же оценил и самого парня. Если в начале знакомства Феликса раздражало в спортсмене всё: от внешности до характера, то сейчас внешность перестала казаться чересчур смазливой, а характер… по крайней мере, Феликс начал понимать поведение Хёнджина. Ведь в нём таилось точно такое же желание обыграть другого. В остальном же они являлись полной противоположностью друг друга. Как ночь и день. Чёрное и белое. Инь и Ян. Хван увлекался гонками, поскольку они приносили ему ощущение жизни; хотя погибнуть в них он боялся. Феликс же не боялся умереть в гонках: он боялся не жить за пределами трассы. Работа вдвоём пошла значительно быстрее. Парни закончили с автомобилями как раз к ночи. Впереди их ждало испытание под названием «Сити-стайл». Это соревнование подразумевало в себе разгадывание шифра, который спрятан в объектах местности. Только после его верной разгадки участник узнаёт, куда двигаться дальше, и может продолжить маршрут. Сегодня гонщики шли к финишу параллельно друг другу, борьба шла по-прежнему напряжённая до последней секунды, но, как оказалось позже, Феликс снова пересёк финиш на несколько секунд раньше. К концу гонки ребята вымотались настолько, что молча пожали друг другу руки и разошлись отдыхать по домам. Таким образом Хёнджин стал приезжать намного раньше гонок, чтобы помогать Феликсу с проверкой автомобилей. Хвану было не тяжело, а даже приятно участвовать в подготовке к играм. Во-первых, так Феликс уставал гораздо меньше, выглядел свежее, он чаще улыбался и открыто показывал другие свои эмоции Хёнджину. Во-вторых, подготовка напоминала ему времена старта спортивной карьеры, навевая ностальгические сцены первых в жизни гонок. Хван погрузился в воспоминания прошлых лет, незаметно добираясь до совсем недавних событий. После очередной ночной тренировки парень заехал в спортивный клуб, чтобы как всегда успеть оставить автомобиль до прихода первых спортсменов. Едва Хёнджин развернулся, чтобы пройти к выходной двери, как заметил в дверях Чана. Тот смотрел на него с лёгким беспокойством и укором одновременно. Хван внутренне сжался, понимая, что этот разговор избежать не получится. И выкрутиться «болезнью» здесь тоже не выйдет. Чан медленно подошёл к Хвану и осторожно поинтересовался: — Что ты делаешь здесь так рано? — Оставлял автомобиль. — Почему появляешься ночью, а днём тебя здесь не дождёшься? — Так получается. Чан заметил бледность кожи Хёнджина, тени синих кругов под глазами и поинтересовался: — Если у тебя какие-то проблемы, парень, ты всегда можешь обратиться ко мне, — рука опустилась на плечо и тихонько похлопала. Хёнджин воспринимал Чана не только как коллегу по работе или друга, но и как отца. Бан стал именно тем человеком, которого всё детство не хватало Хвану. Чану он всегда безоговорочно доверял. Рассказывая о проблемах, он каждый раз получал помощь в решении и поддержку. Но в данном случае, зная отношение Бана к уличным гонкам, о Феликсе рассказать не мог. — Тебя видели. Видели, как ты гоняешь ночью, — продолжал старший. — Пошли слухи, что ты делаешь это нелегально с кругом лиц. Хёнджин замолчал, опустив взгляд в пол. По собственной неаккуратности он сам себя загнал в ловушку. — Ты понимаешь, что тебя могут выкинуть из спорта и лишить всех заслуг? Кивок головой. — Я защищаю тебя. Минспорта закрывает глаза и пока что верит в мои небылицы. Всё-таки у тебя довольно много наград. Но долго так продолжаться не может. Наконец Хван оторвался от изучения пола и взглянул на старшего. Бан не злился, скорее переживал. — Что ты им наговорил? — Даже не спрашивай, — Чан закрыл лицо рукой, выражая стыд. — Просто имей в виду, что от всей этой ситуации мы не в восторге. И мы ждём твоего возвращения, Джинни. От «Джинни» под рёбрами что-то кольнуло. Неужели снова неугомонное сердце? Хёнджин не сдержался и обнял Чана. Тот по-отцовски прижимал его к себе, покачиваясь из стороны в сторону, словно пытаясь успокоить ребёнка. Объятия его всегда успокаивали. Хёнджин резко хлопнул дверцей, выходя тем самым из воспоминаний. — Тормоза в порядке? — донёсся из глубины гаража голос Феликса. — В полном, — заверил Хван. — Это у тебя их нет. Он всё ещё с содроганием вспоминал о той гонке на мосту. Она очень долго преследовала его в кошмарных снах, где он не успевал прийти к финишу и падал вместе с автомобилем в реку. При этом он видел Ли, который стоял вдалеке и смотрел на падение соперника. Феликс молчал и смотрел, выражая ненужное сожаление. Хёнджин погружался в воду и просыпался в холодном поту. Чуть позже Хван начал видеть сновидения иного формата. В них тоже присутствовал Феликс, но уже в качестве его парня. Хёнджин успел влюбиться в его образ из сна, не смотря на сильное различие образа парня в настоящей реальности. Наверное, именно романтичные сны заставили Хвана по-новому взглянуть на Ли. И, как бы удивительно это не звучало, он нашёл в блондине черты, которые его зацепили. Помимо милой внешности и тембра голоса, цеплял характер, цеплял смех, цепляла забота об участниках группировки. Ведь, если бы парень не заботился о них, горбатился бы он над автомобилями несколько часов подряд практически перед каждым заездом? — Почему они сами не присматривают за своими тачками? — спросил как-то Хёнджин, принимая от Феликса пластиковый стаканчик с горячим чаем. — Это моя обязанность как лидера, — отвечал он, наливая кипяток и себе. — Не хотел бы пересмотреть обязанности? — Хван откусил от заказанной пиццы кусок и, прожевав, с наслаждением проглотил. — Нет, — Феликс сел на стул, который ближе всего находился к Хёнджину. — Это традиция у нас такая. Нарушать её я не хочу. В течение следующих нескольких минут можно было услышать лишь размеренное поедание пиццы и плескание чая в стаканчиках. Молчать вдвоём им тоже было вполне комфортно. Впрочем, как и говорить. — Ты не рассказывал о себе, — вдруг спохватился Хван. — Что ты хочешь услышать, птенчик? Хвана больше не раздражала эта кличка. Он и сам не понял, когда начал спокойно реагировать на неё. Она даже в какой-то степени нравилась парню. В конце концов, раньше его так не называли. Теперь это прозвище ассоциировалась с кем-то тёплым, с Феликсом. — Сколько тебе лет, работаешь или учишься, — стал перечислять Хёнджин. — Мне двадцать два. Сейчас не учусь. Раньше учился, но отчислился сам. Не понравилось направление, но поздно понял, что не моё, — парень отхлебнул чая. — На кого ты учился? — На фармацевта. Хёнджин чуть не подавился едой, но вовремя успел проглотить: — Ничего себе. Как тебя вообще туда занесло? — Долгая история. Мама с братом настаивали, ну я и пошёл. Пожалел потом, правда, — Феликс задумался и продолжил. — Но тогда же я стал больше времени уделять гонкам, поэтому время я не потерял. Хван задумался над тем, что бы ещё спросить, пока парень отвечает откровенно, без присущего ему сарказма. — На что живёшь? — Помогаю брату с его бизнесом. Чаще работаю курьером, доставляю заказы, — он улыбнулся. Занимая пост самого быстрого доставщика, он нередко получал хвалебные отзывы от клиентов, и, что самое главное, от старшего брата. Брат всегда являлся авторитетом для Феликса, ему с раннего детства хотелось быть похожим на него. Будучи взрослым, Ли не переставал на него равняться. Снова возникла тишина. Первым прервал её Ли. — А что насчёт тебя? Хёнджин кратко обрисовал свою жизнь, заметив, что всего на полгода старше Феликса и учится на пятом курсе университета. Феликс внимательно слушал, не перебивая и не вставляя лишние комментарии. Сейчас подобный слушатель был просто необходим Хвану. — Ты пропустил сессию из-за гонок? — лицо блондина вытянулось в изумлении. Он только сейчас понял, насколько сильно парень старается его обыграть. — Получается, что так. Но в январе пересдачи, пойду сдавать с должниками. После этих слов Хван несколько вырос в глазах Ли. Феликсу льстило, что всё своё время гонщик уделяет подготовке играм. Всё-таки не в нём одном сидит дух соперничества. — Спасибо, что помогаешь мне. И спасибо, что пришёл тогда на заброшку, — по завершении перекуса Феликс складывал пустую коробку из-под пиццы в мусорный пакет. Хёнджин удивился: он никогда раньше не слышал от него слова благодарности. А тут аж в двойном размере. Он точно здоров? Не температурит? — Не знал, что ты благодарить умеешь, — за что сразу же легонько получил по спине и засмеялся. Ему всё ещё нравилось дразнить Феликса. На самом деле, автомобили не требовали особо тщательной проверки перед каждым соревнованием, и Ли это прекрасно знал. Феликсу просто нравилось ощущать присутствие Хёнджина рядом с собой. Так он мог порой незаметно для него самого оставлять прикосновения, например, передавая стаканчик с чаем или еду. Прикосновения являлись самым значимым языком любви для Феликса. Температура на уличных термометрах неуклонно ползла вниз. Зима давала о себе знать попеременным снегопадом и льдом на дорогах. Благо шины на автомобилях были надеты с шипами. Сегодня ребят ожидала гонка «Стрит-челлендж», заключающаяся в том, что для получения маршрута, гонщикам необходимо прибыть в нужную точку как можно раньше. После этого — двинуться по следующему известному участку, где будет открываться очередной путь до цели. Целиком увидеть маршрут до финиша невозможно по правилам игры. Хёнджин забрался в автомобиль и сразу услышал странный звук сзади. Повернувшись к задним сиденьям, он встретился глазами с незваными пассажирами. Хван не успел закрыть рот рукой и вскрикнул от неожиданности. — Джисон?.. Минхо? Вы что здесь делаете?! — За тобой пришли. Спасать от Феликса, — с большими от ужаса глазами проговорил Хан. — Чего?! Зачем? — растерялся Хёнджин. Он смотрел на Джисона и не понимал, что ему от него надо. Хвану вначале показалось, что сзади не его друзья сидят, а их призраки — слишком уж те выглядели бледными и потрясёнными. Неужели по милую душу пришли? — Ну как же, — продолжал Джисон. — Он же опасен! — Феликс? — Хёнджин рассмеялся. Ну как же Феликс может быть опасным? Он же такое солнце. — Ты чего смеёшься? — не понял Хан и взвизгнул, когда Хван ущипнул его, а потом себя. — А я говорил, что его в секту забрали, — продолжал он своё, потирая руку. — Ты смотри, что творит! — Я понял. Джи пришёл спасать меня от Феликса, — сквозь смех проговорил Хёнджин. — А ты здесь зачем? — рука указала на Минхо. Ли, до сих пор молча слушавший диалог друзей, наконец подал голос. — Я с ним, — Минхо обхватил Хана за талию и притянул к себе. Тот мгновенно присмирел, перестав сходить с ума, и положил голову на грудь Минхо. — Сони узнал обо всём и не смог отпустить тебя одного, — терпеливо пояснял он. — А я не смог отпустить его. Я не переживу, если с ним что-нибудь случится, — его губы моментально накрылись губами любимого. Хван скривился на эту картину. — Вы перепутали такси со мной, — в заключение выдал гонщик. — Давайте я пересажу вас и спокойно… — Нет! — снова возмутился Хан и прицепился за переднее сиденье. — Мы едем вместе, ничего не знаю! — Меня дисквалифицируют, если узнают о вас, — не соглашался Хван. Вот как этого клеща прилипчивого угомонить, если его даже парень усмирить не способен? — Они не узнают. Мы тихо сидеть будем, — пообещал Джисон, не отрываясь от сиденья. Хёнджин увидел Сынмина, который вышел из гаража и направился к старту. Всё понятно — высаживать парочку поздно — участники их сразу заметят. Хван пристегнул ремень безопасности, закрепил шлем и поставил ногу на педаль. — Пристегнитесь, — приказал пассажирам Хёнджин. Сынмин выстрелил вверх, и автомобили с большой скоростью двинулись по известной части маршрута. Гнать на скорости по улицам казалось Хвану не в новинку. Он порядком привык к интерьеру и поэтому спокойно относился к гонкам, чего нельзя было сказать о пассажирах. Обещавший тихо сидеть Джисон верещал громче всех даже на относительно безопасных участках дороги. Ему всё казалось, что ещё немного и они вылетят с трассы. Хёнджин даже подумывал высадить его где-нибудь, но для этого придётся снижать скорость, а значит — приходить к финишу позже. Преодолевая километр за километром, Хван стойко терпел восклицания друга, стараясь переключить всё внимание на дорогу. Маршрут принял неожиданный поворот. Пришлось резко развернуться, едва не встречаясь бампером с обычными автомобилями. Ему сигналили, но парень лишь увеличивал скорость, пролетая мимо ругающихся водителей. Когда крики прекратились и Хван решил, что Джи потерял сознание, он обернулся и увидел следующую картину: младший сидит на коленях Минхо, обхватив его обеими руками и положив голову на плечо. Минхо обнимает шатена и кладёт голову на плечо в ответ. Так Хан чувствует себя в безопасности. «Милашка» — подумал Хёнджин. — «Когда спокойный». Он тоже в свою очередь перестал пренебрегать безопасностью своих пассажиров. Сев в автомобиль, они доверили ему свои жизни, а значит водитель Хван довезёт их целыми и здоровыми к финишу. Хёнджину вдруг стало всё равно, какое место он получит на этой гонке. Он вспомнил, что есть вещи и люди поважнее побед в любых гонках. Его люди, которые всегда будут рядом, которые всегда пойдут за ним, не смотря на все свои страхи. Хван прослезился от переполняющих его светлых чувств. — Теперь понятно, что ты чувствуешь, — тихо прокомментировал Минхо. — Адреналин, скорость. — А ты, Минхо, что чувствуешь? — Хёнджин вырулил влево и поехал вперёд. — Любовь, — он улыбнулся и погладил заснувшего Джисона по спине. — Любовь. Оба замолчали, хотя тем для обсуждений оказалось предостаточно. Парни понимали, что разговор совсем не подходит обстановке. Сошлись во мнении, что обязательно поговорят по завершении гонки. После того, как Хёнджин проехал финишную черту, он пожал Феликсу руку и поблагодарил за игру. — Ого, ты уже с ним общаешься, — проснувшийся Джисон сильно удивился простому жесту. Очевидно, в его глазах Феликс представал подобием монстра, поедающим людей вживую. По-другому объяснить поведение друга Хван не мог.

***

Трое друзей сидели за столиком в излюбленном кафе. Здесь по-прежнему пахло домашней едой и кофе. Гирлянды на окнах поддерживали атмосферу приближающегося праздника. — Ну и как вам гонка? — поинтересовался Хёнджин, глядя на голодных друзей, набрасывающихся на еду. — Я больше не поеду, — предупредил Джисон, уплетая рамён за обе щеки. — Вот и славно, — улыбнулся Хван, разламывая палочки и приступая к кимпабу. Во второй раз соглашаться на пассажиров в гонке он бы и сам не стал. Слишком отвлекающая затея. — Гонки классные, но они на любителя, — Минхо наложил мясо в тарелку к себе и Джисону. — Не все оценят. Мне, например, больше по душе спокойная жизнь. Ребята несколько минут обсуждали прошедший заезд и наконец добрались до самого виновника соревнований — Феликса. — Расскажи о нём подробнее, — попросил Хан. — Особо нечего рассказывать. Самый обычный парень со своими заморочками. Слово за словом, Хёнджин поведал о своих приключениях, чтобы хоть как-то объяснить друзьям свою пропажу из учёбы и спорта. Начав рассказ с самого начала, он приближался к текущим событиям и без прикрас обрисовывал каждый заезд. Хван улыбался, видя как меняется выражение лица Хана от одной гонки к другой. При взгляде на лицо Минхо создавалось впечатление, будто он слышит историю не в первый раз: ни одна эмоция не отражалась на его лице. Добравшись до конца рассказа, Хёнджин не без удивления для себя обнаружил, что испытывает к Феликсу интерес, что его хочется узнать получше. Он – самый неожиданный и самый загадочный человек в жизни Хвана, но при этом одновременно… родной? Спортсмен не мог подобрать правильных слов, чтобы объяснить себе то, что с ним сейчас происходит. Просто в один момент захотелось дотронуться до Феликса так же осторожно, как дотрагивался он. Хотелось убедиться, что он настоящий. Слишком уж прекрасным Феликс начал казался парню. Хван, конечно же, решил своими наблюдениями вслух не делиться. Ещё рано. — Я хотел рассказать вам всё, когда обгоню Феликса, — признался к концу истории гонщик. — Но раз уж вы попросили, рассказал сейчас. — Ты такой же ненормальный, как и Феликс, — в заключение выдал Джисон, складывая пустые тарелки друг на друга. — Но я жду, когда ты его обгонишь. Хёнджин не хотел расстраивать Хана и лишать его уверенности в своих способностях, говоря, что победа в уличных гонках давно отошла на второй план, поэтому он промолчал. Хван допил горячий кофе и выглянул в окно, где сквозь жёлтого света гирлянд падали на землю мягкие хлопья белоснежного снега. В отражении стекла парень заметил, что Минхо положил на руку Джисона свою и неторопливо поглаживает её пальцами. Хан успокоился и позволил себя касаться. Хёнджин даже несколько позавидовал этой парочке. Ведь он не мог так же открыто проявлять свои чувства по отношению к любимому человеку. — Теперь рассказывайте вы, — попросил Хван, повернувшись обратно к друзьям. — Историю любви. Джисон густо покраснел и позволил начать Минхо. — Я поймал Сони на лекции. Он бегал от меня неделю. Хан опустил глаза от смущения. Хёнджин рассмеялся: всё-таки в убегающего Джисона верилось легче, чем в убегающего Минхо. В тот учебный день закончилась последняя лекция в расписании. Парни друг за другом выходили из лекционного зала, спускаясь к гардеробу. Минхо не отводил взгляд от младшего, беспокоясь, что, отведи он взгляд, тот снова куда-то денется. Но беспокойство было напрасным: находясь в толпе своих же однокурсников, Джисон непроизвольно жался поближе к Минхо. Страх перед толпами людей из года в год никуда не пропадал, но значительно уменьшался, когда Хан чувствовал рядом с собой присутствие близкого друга. Старший положил руку ему на плечо, расталкивая второй рукой окружающих и продвигаясь к гардеробу. Наскоро забрав свои куртки и одевшись, ребята покинули стены университета. — Я на машине сегодня, — сказал Минхо. — Пойдём, я подвезу тебя. Джисон кивнул, и они направились на парковку. Если после поцелуя Джисон переживал, что разрушил многолетнюю дружбу, то он сильно ошибался. Когда Хан увидел блеск в глазах Ли, он убедился в том, что по-прежнему ему дорог. Минхо не спешил говорить о случившемся, словно чувствуя неготовность младшего к разговору. Заведя мотор, он выехал на дорогу. По радио играла рождественская песня. Из бело-серого неба шёл мелкий снег. Долго рассматривающий профиль водителя Хан вдруг выдал: — Хён, мне понравилось. Минхо внутренне вздрогнул, но виду не подал. Он мягко улыбнулся и посмотрел на Хана. Тот облокотился боком на сиденье и в открытую любовался парнем. Очень уж он был красив. Минхо положил на бедро Джисона руку и медленно провёл ею вверх. От неожиданного прикосновения по коже младшего пробежала дрожь. — Мне тоже. Я бы повторил. Хан громко прерывисто выдохнул. Внутри него словно ожило что-то значимое, хоть и непривычное. Захотелось остановиться прямо сейчас, перекрыв всё движение, и почувствовать наконец эти губы на своих. Минхо хоть и преследовало похожее желание, здравый смысл немного опережал чувства. Проехав ещё несколько километров, парень наконец въехал на территорию дома Джисона. Едва автомобиль остановился, Хан немедленно пересел на колени Минхо и, закрыв глаза, приблизился к его лицу. Минхо подхватил поцелуй, руками сжимая чужие ягодицы. Он по-хозяйски проник языком в полость рта, повторяя контур дёсен и зубов. Легко прикусив и потянув нижнюю губу на себя, Минхо услышал стон. Джисон всем корпусом лёг на парня, после чего руками полез под расстёгнутую куртку и свитер. От подтянутого тела Минхо исходило тепло, а пальцы продолжали выводить сложные узоры на животе. Его губы поочерёдно посасывали, Хан не сдержал себя и застонал снова. Он проводил своим языком вдоль чужого, чувствуя, как парень едва не мурлычет от удовольствия. Хан начал елозить задницей вперёд-назад, чтобы старший быстрее почувствовал то же, что и он. Минхо растворялся в руках Джисона, терялся в эйфории из чувств, и второму это очень нравилось. Ли наклонил голову вбок, открыв доступ к шее, а сам положил руку на выпирающий бугорок Хана. Джисон простонал от наслаждения и припал губами к шее. Его поцелуи вперемешку со сбивчивым дыханием приходились на нежную кожу. Минхо не спеша расстегнул парню брюки, словно передразнивая. Хан захныкал от нетерпения и двинулся навстречу чужой руке. «Какой нетерпеливый» — пронеслось в голове Ли. Он остановился и спросил разрешения. — Д…да, — выдохнул в шею Джисон. — Пожалуйста, быстрее. Минхо оттягивал момент проникновения, поглаживая бугорок через ткань. Хан продолжал хныкать и просить. Минхо снова добрался до губ, утягивая их в поцелуй, а рука наконец накрыла твёрдый и мокрый от естественной смазки член. Джисон застонал, закатывая глаза, и выгнулся в спине. Минхо проводил рукой вверх-вниз, распределяя смазку по основанию. Хан продолжил стонать и, замерев на секунды, излился в руку парня с его именем на конце. Обессилев, он упал на Ли. Стоны сменились тяжёлым дыханием. Он отдыхал и сжимал парня в своих объятиях. — Молодец, — Минхо похлопал его по спине. — Хороший мальчик.

***

Последующие гонки проходили на более опасных для жизни участках: то устроят заезд за городом, то на оживлённых перекрёстках, то усложнят задания до предельного уровня. С каждым заездом Хёнджин и Феликс сближались всё больше, порой Хван приходил к финишу одновременно с Ли. Самого парня это очень радовало, а вот Феликс относился к успехам друга спокойно, даже зачастую разделяя радость с ним. Из-за усложнений правил гонок многие участники получали разного вида травмы и вследствие этого выбывали из игр. К ним на смену приходили новые гонщики, которых Феликс приглашал старым способом, по анкетам. Старые игроки признавали двух лидеров в своём сообществе — Феликса и Хёнджина — и занимались просветительской деятельностью среди новичков. Через три ночи должен был состояться самый опасный заезд за этот сезон. Все готовились к нему своими силами, в то время как Хёнджин и Феликс решили тренироваться вместе. Предложение высказал Хван, а Ли неожиданно согласился. Почему бы и нет? Отличная возможность лишний раз пообщаться с интересующим человеком и хорошо провести время. Тренировки проходили в вечернее время суток. Хёнджин показал ему свой тренажёрный зал, и помимо трассы они стали наведываться сюда. Феликс находил в совместных тренировках плюсы: перед ним расхаживал парень в тонкой майке, находившийся в прекрасной форме. И минусы — Ли никогда раньше не посещал спортзал и не понимал, как работать на тех или иных тренажёрах. Хорошо, что Хёнджин всегда оказывался рядом и терпеливо отвечал на вопросы. — Джинни, — от предыдущего прозвища вдруг отказались. — Что тут нужно делать? — непонимающе заморгал Феликс. Делая подобный вид, он напоминал потерянного котёнка. Разве такому Хван имел права отказать? Он сразу же пояснил упражнение. — Ясно. А тут? — кивнул Ли и указал на соседнее кресло. Хёнджин понял, что будет проще показать выполнение упражнения, чем рассказать. Он сел в кресло, принявшись объяснять движениями ног. Спортсмен увлёкся демонстрацией и, вдруг заметив, что взгляд младшего направлен не туда, куда нужно, немного смутился. — Ты напряжён, — отметил Феликс. — Давай я помогу тебе снять напряжение? Как друг? — добавил он, увидев непонимание в глазах брюнета. До спортсмена сначала не дошло, что он имел в виду. Каким образом Феликс собрался снимать напряжение? Алкоголя здесь нет, да и пить им нельзя. Зато, когда парень опустился перед ним на колени, он всё отчётливо понял. От мыслей, что сейчас случится, слегка закружилась голова. Тело отозвалось желанием. Хван кивнул, и Феликс принялся расстёгивать его брюки и тянуть их вниз. Хёнджин привстал, чтобы помочь спустить боксеры. Он чувствовал себя неловко, находясь перед Феликсом в таком виде. С другой стороны — так он мог показать сейчас своё доверие. Ведь он ему доверял. Феликс приблизился к головке и провёл по ней языком, слизывая поступающую смазку. Хван откинулся на спинку сиденья, стараясь не произносить ни звука. Недолго думая, Ли вобрал в себя головку, поместив её за щёку. Он сводил Хвана с ума. Смазка стекала в большом количестве, член начинал пульсировать во рту. Феликс не успевал проглатывать смазку, и она узкой дорожкой текла по его подбородку. Постепенно он вбирал в себя больше, периодически останавливаясь и привыкая. Горло сжимало член, Хёнджин, еле сдерживаясь от стонов, положил руку на мягкие волосы парня. Когда Феликс заглотил полностью, он прикрыл глаза и начал двигаться вперёд-назад. Раздались хлюпающие звуки. Парень всё ещё не успевал глотать жидкость, его губы раскраснелись и опухли. Он что-то промычал, и вибрация волной прошлась по члену. Хёнджин закричал от удовольствия. Хван опустил взгляд и встретился с доверчиво смотрящими глазами. Они поблёскивали от слёз. Феликс продолжал, когда Хёнджин почувствовал скорую разрядку. — Феликс … я скоро, — рука ласково потянула Ли назад. Феликс прервал занятие и вытащил член изо рта. — Я хочу тебя в себе, — произнёс он низким голосом, от чего Хван едва не кончил. На его лбу выступили крупные капли пота, но парень успел сдержать себя. — В моём бардачке, — только и произнёс спортсмен. — Есть всё необходимое. Феликс кивнул и выбежал из зала, пока тот натягивал на себя нижнюю одежду. Пришло осознание происходящего. Что они делают? Феликс же снять напряжение в начале обещал. К чему он хочет продолжения? Неужели он понравился ему точно так же, как ему нравился Ли? Как только Феликс вернулся, Хёнджин первым делом закрыл спортивный зал на затвор. Посетителей в это время здесь обычно не бывало, но подстраховаться следовало в любом случае. Встречаться с посторонними лицами сейчас особенно не хотелось. — Я нашёл это, — Ли передал старшему лубрикант. — Подготовишь меня к себе? Хвану не приходилось раньше готовить парней к себе. Сейчас выдалась отличная возможность научиться. — Хорошо, — произнёс он, покручивая в руках баночку с клубничной смазкой. — Если ты не хочешь, я могу сам, — поспешил успокоить его младший, внимательно глядя в глаза. — Я хочу, всё в порядке. Феликс улыбнулся, прислонился к тренажёру, опустил одежду и выставил задницу вперёд. «Что же ты творишь» — думал Хёнджин, вводя внутрь него один палец, предварительно смоченный в лубриканте. — «Ты же даже понятия не имеешь, как сильно заводишь меня сейчас», — в ход пошёл и второй палец, заставивший Феликса негромко застонать. Он уткнулся лицом в тренажёр, его ноги задрожали. Хёнджин не спешил вводить третий палец, смазывая стенки изнутри и растягивая их. Ли просил поскорее начать, но Хван не торопился. Он наслаждался просьбами Феликса и его лёгкими толчками в попытках насадиться на пальцы самостоятельно. Ему нравилось управлять процессом одному. Едва присоединился третий палец, стоны стали громче. — Скорее…, — умолял он. — Пожалуйста. Хёнджин ещё потянул время. Закончив, он поставил баночку с лубрикантом на пол и надел на себя презерватив, проведя поверх него мокрыми от смазки пальцами. Феликс лёг спиной на мат в ожидании. Хёнджин снял с него брюки с боксерами, после чего резво расправился со своими. Когда со всей одеждой было покончено, а он лёг на парня, тот обхватил старшего руками и ногами. Хван принялся целовать одну веснушку за другой, ведь он так давно мечтал об этом. Феликс сначала довольно подставлял ему их, а затем в нетерпении первым поцеловал в пухлые губы. Он чувствовал, как к его паху прижимается чужой член, и стал просить снова. Он давно жаждал ощутить наполненность в себе и теперь, когда этот момент приближался, категорически не мог ждать. Не разрывая поцелуй, Хёнджин скользнул ко входу головкой. Тот выражал недовольство из-за нарочной медлительности. — Какой же ты узкий, — жаловался он, входя на одну треть длины и постепенно двигаясь дальше. Он входил медленно, чтобы позволить стенкам привыкнуть к размерам. Феликс ощущал пульсирующий член внутри себя и выгибался в удовольствии. Как только простаты коснулись, застонал и стал царапать спину: — Как хорошо. Хван оставлял поцелуи на щеках и подбородке, спускаясь вниз. Хёнджин провёл языком вокруг ареола. Услышав стон, он прикусил сосок. По телу младшего прошла дрожь. Войдя полностью, Хёнджин начал двигаться, распространяя по залу хлюпающие звуки. Движения он совершал нежные. Феликс стонал каждый раз, едва член попадал по чувствительным точкам простаты. Он просил пожёстче, в чём Хван не стал ему отказывать, и увеличил скорость. Феликс царапал спину, сходя с ума от нахлынувшего удовольствия. Он ощутил одну из рук парня на своём члене и закричал снова. Впервые за всю жизнь Ли получал подобное удовольствие. Ни один предыдущий избранник не доводил его до ощущения, которое с лёгкостью дарил Хван. Теряясь в эйфории, он вытянулся струной и излился на свой живот. Белесая жидкость стекала на мат и холодила кожу. Хёнджин пришёл в восторг от того, как быстро ему довелось довести парня до разрядки. Продолжая свои движения, он замер на секунду и тоже наполнил презерватив жидкостью. Он без сил лёг на парня. Оба дышали тяжело. — Погоди немного, — попросил Хёнджин. — Отдышусь и выйду. Феликс оставлял поцелуи на шее в благодарность за полученное удовольствие. Спустя несколько секунд Хван вышел и скрутил резинку, убрав её к своим вещам. Он передал салфетки парню и помог ему вытереться.

***

Наконец приблизилась ночь последнего заезда. Хёнджин и Феликс не покидали гараж целый день, осматривая автомобиль за автомобилем. Когда с осмотром машин было закончено, оставалось привести в порядок и сам гараж, поскольку к вечеру здесь ожидались гости. К одной из стен придвинули большой деревянный стол, вмещающий в себя до десяти человек, и равное количество стульев. За ноутбуки и технику в целом отвечал Сынмин, который должен был появиться с минуты на минуту. За подготовкой Хёнджин успел убедить Феликса в том, что зрители им необходимы. Всё-таки впереди самая опасная, а значит и самая интересная гонка. Нельзя допустить, что бы кто-нибудь значимый её пропустил. Не сказать, что Ли являлся ярым противником этой идеи, ему просто нравилось видеть Хвана, с горящими глазами приводящим весомые аргументы в пользу своего мнения. Поэтому Феликс долго изображал протестующего. Лишь бы Хёнджин не переставал на него так смотреть. На улицу опускалась темнота. Под низкой температурой рыхлый прежде снег превращался в гололёд. Деревья покрывались инеем, холодный ветер нещадно толкал прохожих в спины. Одними из таких прохожих стали Минхо и Джисон. Они зашли в гараж как раз тогда, когда Сынмин уже настроил всю технику и подключил ноутбуки. Ребята заняли удобные места и принялись ждать остальных. Третьим гостем стал Чан, узнавший о гонке непосредственно от Хёнджина. Он решил рассказать всё старшему, поскольку не мог больше оставлять в тайне важную часть своей жизни. Как ни странно, Бан отреагировал на историю спокойно, даже обрадовавшись, что Хван наконец решил поделиться с ним правдой. Услышав об отношениях с Феликсом, он только поддержал Хёнджина, сказав, что о его двоякой ориентации догадывался давно. Наконец четвёртым человеком, пересёкшим порог гаража, стал брат Феликса — Чанбин. Мужчина, одетый в классический чёрный костюм, познакомился с присутствующими и занял своё место за столом. Свой портфель с документами он поставил рядом. Когда до начала оставалось пятнадцать минут, Сынмин подключил камеры и вывел изображения некоторых из них на ноутбуки. Теперь болельщики могли непосредственно наблюдать за гонкой. Гости с шумом обсуждали предстоящий заезд и делали ставки на победителей. Каждый из них нетерпеливо ожидал появления на видео самих гонщиков, постоянно сверяя время на ручных и электронных часах. Сами участники игры находились вдали от стартовой линии, одетые в одинаковые красные костюмы. Они психологически настраивались на заезд, поэтому вокруг царила тишина. Кто-то уже сидел в салоне автомобиля и думал о своём, перебирая в руках фотографии семьи и детей. Кто-то говорил по телефону. Кто-то стоял на улице, полными лёгкими вдыхая морозную свежесть, в попытках привести сбивающееся дыхание в норму. Одним из них являлся Феликс. Он прислонился к бамперу автомобиля и смотрел вдаль на то, как снег покрывает заледеневшую землю. К нему подошёл Хёнджин и без слов посильнее затянул ремешок на его шлеме. Феликс посмотрел в глаза Хвану, заметив во взгляде тепло и заботу. Ли едва не растаял под ними, однако вовремя взял себя в руки, напомнив о том, что расслабляться сейчас не самое подходящее время. Наконец участники скрылись внутри автомобилей, ожидая главных гонщиков. — Всё будет хорошо, — прошептал Хван, видя бьющееся из Ли волнение. — Всё будет хорошо, — одними губами повторил за ним парень. Каждый из них медленно сел в автомобиль и завёл мотор, после чего за ними последовали и остальные участники. — Смотрите, они подъезжают! — воскликнул Джисон, тыча пальцем в видео, где передавалось приближение гонщиков к линии старта. Спортсмены остановили машины у обозначенной черты. Они внимательно вслушивались в слова Сынмина. — Игра называется «Дрифтинг», — объявлял по громкоговорителю парень. Участники знали, что им предстоит, данные объяснения скорее предназначались зрителям. — Цель игры — первыми прийти к финишу. Правила игры те же, что и всегда. Но с одним отличием, — на несколько секунд повисло молчание. — На повороты разрешается входить только на полной скорости. Болельщики схватились за головы. Ненадолго шум прекратился: все старались смириться с опасностью гонки. — На старт, — участники выдохнули, устанавливая ноги на педалях. — Внимание, — внутри гонщиков начинал вырабатываться адреналин. Автомобили, готовые сорваться вперёд, издавали нетерпеливый звук. — Марш! — пистолет выстрелил вверх, адреналин в крови достиг максимума, все надавили на газ, одновременно стартуя и разгоняясь по дороге. Хёнджин ехал параллельно с автомобилем Феликса. Никто из них не решался идти на обгон, пока впереди не появились обычные машины. Тогда Феликс резко повернул влево и сильнее нажал на газ. Хёнджин остался позади, но ненадолго. Вскоре и он обогнал непричастных к гонке водителей. Приходилось ехать так, будто играешь в шашки: уходя на обгон и справа, и слева на полной скорости, едва не сталкиваясь с другими машинами. Участники так же быстро проносились мимо. Впереди показался поворот, который все успешно преодолели, если не брать в расчёт перепуганных водителей. Последующие повороты представляли большую опасность, поскольку находились на оживлённых перекрёстках, из-за чего некоторые гонщики с лёгкостью сталкивались с соседними машинами и вылетали с трассы. Некоторые переворачивались и вспыхивали огнём. Хёнджин с трудом вписывался в повороты на заледеневших дорогах. Казалось, даже шины не в состоянии справиться с природой. Чуть позже парень не без страха вспомнил, что шины они всё же поменяли на летние. Он на скорости пролетал перекрёсток за перекрёстком, оставляя позади горящие автомобили с участниками игры. Его преследовало желание победить, правда уже куда более умеренное. Зрители кричали, болея за гонщиков. Весь гараж ходил ходуном от шума. Сынмин по связи объяснил им, какие кнопки следует нажать, чтобы микрофоны включились, и игроки смогли их слышать. Обрадованные новостью друзья последовали инструкции, и вскоре в салонах раздались поддерживающие крики. Хван не без удивления отметил, что слышит голоса друзей. От этого стало несколько легче на сердце, силы увеличились в объёме, а у автомобиля будто выросли крылья. Не убирая ногу с педали, Хёнджин увеличил скорость. Очередной поворот, справа и слева посторонние машины. Расстояние между ними минимальное. Хван вырывается вперёд и, поворачивая, чувствует, как автомобиль заносит на льду. Задние колёса скользят, из-за чего его поворачивает под тупым углом. Сзади гудят разозлившиеся водители: парень проехал в нескольких сантиметрах от них. Хван выворачивает руль в противоположную сторону, и, разгоняясь снова, несётся вперёд. Через зеркало в окне заднего вида заметно, как едут другие участники. Впереди никого нет, даже Феликс неожиданно пропал из поля зрения. «Неужели он лидирует? Следует быть быстрее». Хван мчится, едва не сбивая собаку, решившую не вовремя перейти дорогу. Хёнджин наваливается на руль и успевает объехать непутёвое животное, скулящий пёс убегает восвояси с поджатым хвостом. Напряжённые Джисон и Минхо следят за гонкой по одному ноутбуку. За вторым рядом сидит Чан. Он улыбается от успехов своего младшего. За третьим устройством – Чанбин. Он не находит на видео Феликса и начинает беспокоиться. Сынмин комментирует гонку, его слышат все: — Хёнджин вырывается вперёд. За ним борются за место четвёртый и пятый участники. Кто же кого обгонит? О нет, позади лидеров разворачивается нешуточная трагедия. Шестой участник цепляет третьего и девятого. Все они вылетают из трассы. Они выбывают из игры. — Где Феликс? — громко спрашивает Чанбин, не понимая ситуацию. Почему о нём никто не говорит и все делают вид, что всё нормально? Его младший брат… Где же он?.. Минхо старается выследить по камерам Феликса, но его попытки не приводят к результату. К поискам присоединятся Джисон. Вот уже трое безуспешно листают видео, не находя гонщика под первым номером. Когда, перед началом заезда, Хан разговаривал по сотовой связи с Хваном и желал ему победы, он совсем не имел в виду в прямом смысле уделать Феликса. Парень покраснел от воспоминаний. Он не желал никому смерти в этой гонке, а уж тем более самому гонщику. На время поисков ему стало жаль Феликса. Но он же не виноват в исчезновении Ли, верно? Хёнджин оставлял позади повороты, объезжал аварии, метр за метром приближаясь к финишной черте. Вот до финиша остаются считанные секунды. Хван всматривается, но никого за чертой не видит: снег застилает всю видимость. Он встречается с финишной лентой первый. Хёнджин ошарашенно останавливает машину и выходит наружу. Его руки трясутся. Если он прибыл к финишу первый, а Феликса нет ни здесь, ни на трассе, тогда где он может быть? Спортсмен забывает обо всём на свете, думая о парне. Сынмин о нём промолчал. Куда же он подевался? Хван стоит на холоде, снег продолжает застилать обзор, ветер продолжает завывать в трубах домов. — У нас есть победитель! Номер десять первым доехал до финиша, — объявляет Сынмин. — На трассе остаются номера четвертый, пятый и восьмой. В гараже шумят, но уже от ужаса, нежели от радости или поддержки. Первый номер — Феликс — пропал со всех камер. Никто из болельщиков так и не обнаружил его на улицах города. — Мы, конечно, поздравляем тебя, Хёнджин, — слышит гонщик по динамику. — Но Феликс пропал. Хван хватается за дверцу машины, стараясь удержать равновесие. Голова закружилась от страшной новости, в ногах появилась странная слабость. Он вдруг понял, что всё перед этой гонкой пошло не так. Взять, к примеру, самого Феликса. Разве он когда-нибудь раньше переживал по поводу предстоящего заезда? Нет! Да его даже разваливающийся мост не остановил в своё время. Хёнджин убедился в том, что перед каждым соревнованием Феликс всегда находился в весёлом расположении духа, он никогда не замечал за Ли беспокойства. Но сегодня Феликс вёл себя по-другому: он словно предчувствовал беду. Как он, Хёнджин, позволил игре случиться?.. Если Феликс погиб, он никогда не простит себе этого. В темноте последовательно включались фонари. К финишу приходили пятый и четвёртый участники. Вслед за ними показался восьмой номер. Хёнджин с силой пнул булыжник. С Феликсом точно что-то случилось. Ну не мог он настолько сильно отстать. Брюнет уже не слушал комментарии Сынмина и не замечал, как к нему приближаются игроки. Они слышали неприятную новость и по очереди подходили поддержать парня и пожать ему руку. Все участники понимали, насколько важным человеком Феликс был для Хёнджина. Хван не сдерживал слёз. Неужели перед гонкой он в последний раз видел любимого человека живым? Неужели пришёл конец их недолгой, но счастливой истории? В гараже творилось безобразие. Чанбин постоянно говорил с кем-то по телефону, поднимая все известные и неизвестные связи, способные отыскать его брата. Он ходил из одного угла гаража в другой и в перерывах от бесконечных звонков ругал Сынмина. Джисон молча наблюдал за ним. Чан и Минхо продолжали поиск по видео. — Первый номер! — неожиданно объявил Бан. Все тотчас припали к мониторам ноутбуков. В самой непримечательной камере с наихудшим изображением появился Феликс. Он ехал медленно, постепенно увеличивая скорость, и вскоре появился в поле видимости другой камеры, по которой наблюдать за гонщиком стало проще. — Мой брат! — крикнул Чанбин. — Живой! Он живой! Все тут же закричали в поддержку Феликса. Хёнджин замер, вслушиваясь в голоса, доносящиеся из динамика. Жив?! Все кричали от облегчения и топали в один такт. — Феликс, вперёд! Феликс, вперёд! — как один скандировали болельщики. Теперь не существовало разницы, за кого именно болеть. Теперь все были едины во мнении. Хёнджин и другие игроки выстроились рядом в ожидании первого номера. Блеснув фарами, он показался у горизонта. У Хвана отлегло от сердца. Автомобиль приближался и вскоре пересёк финишную черту. Хёнджин побежал, не дожидаясь полной остановки транспортного средства. Только Феликс вышел наружу, оставив шлем на сиденье, как в следующую же секунду оказался в объятиях Хёнджина. Тот обнимал его и плакал. Ли был потрясён, но обнимал в ответ. Когда Хван отстранился и взглянул Феликсу в лицо, тот произнёс: — Ты выиграл. Ты обогнал меня, — блондин явно находился в шоке. — Выиграл, проиграл, какая разница? — вдруг произнёс Хван, снова притягивая парня к себе. — Главное, что ты живой и здоровый. — Погоди. Ты что, беспокоился за меня? — дошло до Феликса. Теперь уже он выбрался из объятий спортсмена и замер в непонимании. — Я всегда за тебя беспокоюсь. Я же люблю тебя, ненормальный ты мой, — ладони Хёнджина обхватили его за щёки. — А я тебя люблю, — подтвердил с улыбкой Ли. — Твой, — он потянулся к губам и закрыл глаза, сливаясь в нежном поцелуе с родным человеком. Хёнджин почувствовал счастье. И вовсе не победа принесла ему это чувство. Это чувство щедро разделил с ним Феликс. Игроки захлопали в ладоши. Из динамиков доносились такие же звуки, кто-то засвистел в поддержку. Все радовались за пару. Приняв участие в уличных гонках, Хёнджин и Феликс стали самыми счастливыми обладателями невидимого приза. Приза, который невозможно пощупать, променять или украсть. Приз, который всегда будет рядом в независимости от других результатов. И название у него — любовь. Пока пара скрепляла свой приз поцелуем, аплодисменты не смолкали. Фонари начинали светить ярче, в окнах домов зажигался свет, а снег падал хлопьями, скрывая под белым одеялом красную форму спортсменов.