Street Racing

Заходящее солнце красным полукругом плавилось вдоль линии горизонта. Небо, окрашенное всевозможными тёплыми цветами, словно художник погрузил кисточку в акварель и провёл несколько неаккуратных линий по полотну, демонстрировало всю красоту, не допуская ни единого облачка, ни единой тучки. В прохладном воздухе таял аромат цветов, которые к ночи склоняли закрытые бутоны к земле под собственной тяжестью. Последние солнечные лучи играли на лицах парней, сидящих на капоте автомобиля. Прошло полгода с их последнего совместного соревнования уличных гонок, но Феликс до сих пор твердил одно: — Я обогнал бы тебя, если бы не чёртов мотор. Заглох в самый неподходящий момент! — он не мог принять тот факт, что проиграл из-за внезапной неисправности с техникой. — Конечно, обогнал бы, — Хёнджин ласково потрепал Феликса по волосам. У него не было желания спорить на эту тему. Он готов был терпеть одно поражение за другим, лишь бы Феликс оставался живым и здоровым. Лишь бы оставался его. — Все мы знаем, кто остаётся королём дорог. Феликс посмотрел на Хёнджина, остановив взгляд на его губах. — Напоминай это периодически себе, чтобы не возгордиться, — ответил он и, недолго думая, провёл большим пальцем по манящим губам. — Гордого парня мне ещё не хватало. Хёнджин рвано выдохнул, чувствуя прикосновения к коже. Сколько бы времени ни прошло, он всё ещё не мог спокойно реагировать на Феликса. Каждое его действие или прикосновение, даже самое обычное, пробуждали прилив чувств так, что он таял. Хёнджин поддался рукам Феликса и оставил на них лёгкий поцелуй. В последнее время Хёнджин позволял Феликсу вести их отношения. Просто младшему доставляло это удовольствие, так как он любил брать процесс в свои руки, ублажая старшего, а Хёнджину нравилось принимать от него любовь. Конечно, иногда Хёнджин проявлял инициативу, и тогда он видел, как Феликс превращается под ним в просящий и хныкающий комочек, который хочется спрятать от всего мира и защищать. Но он понимал, что это временное явление. Оказавшись снова в одежде, Феликс восстанавливался в характере и мог снова за себя постоять. Тогда уже он начинал защищать Хёнджина от подозрительных личностей. Недоброжелатели обходили его стороной, когда видели рядом Феликса. В их отношениях царило равновесие. — Когда, говоришь, у тебя соревнования? — спрашивал Феликс, нарочно оттягивая момент поцелуя. Что-что, а дразнить ему нравилось больше всего на свете. — Через неделю, — Хёнджин притянул Феликса к себе за плечи. Но тот и не думал поддаваться. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Ни в жизни, ни в спорте. Пусть развивает выдержку, и так уже растворился в Феликсе и не может выдерживать длительное расставание. Пусть заново учится независимости: излишнюю привязанность Феликс не поощрял. — Я приду, — сказал Феликс, чувствуя прерывистое дыхание на лице. Держать себя в руках, не сорвавшись на любовь, становилось сложнее. Запах мяты сводил с ума. — Хочу посмотреть на то, как ты разорвёшь всех. Хёнджин слабо улыбнулся, не отводя взгляд с губ. — Там будут сильные ребята. Не ставь на меня многого. — Не верю, что это говорит мой парень. Давай заново. — Если ты придёшь, я разорву всех. — Другое дело, — хмыкнул Феликс. Хёнджин достаточно натерпелся и первым приблизился к губам, оставляя на них лёгкий поцелуй. Феликс не отстранился, но и не двинулся в ответ. Он ждал, что же будет делать Хёнджин дальше. Он приподнял подбородок Феликса пальцами и поцеловал в губы со всей страстью, что не находила выхода несколько дней. Он завидовал выдержке Феликса. В те дни, когда они не виделись, блондин хорошо проводил время, а Хёнджин места себе не находил, думая о нём. Он легко раздвинул языком зубы и оказался в полости рта. Феликс больше не мог делать вид, что ничего не происходит. Он вообще-то тоже скучал, хоть и не показывал этого. Он подхватил поцелуй, языки слились в едином танце, понятном только им. Хёнджин задрожал и сразу оказался уложен на спину. Феликс лёг на него, не разрывая поцелуй. Хван чувствовал спиной холодный металл, а грудью и животом — горячее тело парня. Даже сквозь одежду от него исходило тепло. Такой контраст температур в сочетании с действиями сводил с ума. Хорошо, что они находились поодаль от любопытных глаз и могли делать друг с другом всё, что им заблагорассудится, что могли в полной мере проявлять чувства и реагировать на них. С громким звуком оторвавшись от губ, Феликс начал расстёгивать пуговицы чужой рубашки. Он ощущал рукой, как его парень изнывает от нетерпения, как мышцы его пресса напрягаются. Покончив с верхними пуговицами и открыв себе вид на грудь, Феликс припал к коже, оставляя лёгкие, но заметные поцелуи. Хёнджин тяжело дышал и еле слышно простонал, стоило Феликсу взять сосок в рот и провести по нему языком. Он смотрел на Хёнджина, удовлетворяясь его реакцией. Их глаза встретились. Феликс начал посасывать сосок, не отводя взгляд. Он так доверчиво смотрел на Хвана, что тот ощутил, как почти одновременно в брюках каждого становится слишком тесно. Феликс почувствовал то же самое и припал ко второму соску, его рука медленно спускалась вниз. Хёнджин сильнее прижимал его к себе, словно пытаясь слиться в единое целое, руки легли на ягодицы. Феликс расстегнул ширинку брюк и проник под резинку чужих боксеров, чувствуя, как вокруг стало мокро. Он обхватил член руками, размазывая смазку по основанию. Хёнджин громко простонал. — Такой слабый и такой мой, — только для того, чтобы прошептать эти слова, Феликс оторвался от Хёнджина. — Мне нравится, что ты мне доверяешь. Но ещё больше нравится, что позволяешь делать с тобой всё, что мне хочется. Рука интенсивнее заскользила по основанию. Твёрдый и мокрый член пульсировал в руке. Хёнджин уже находился на грани, хотя пытался сдерживать себя и не излиться раньше времени. Хотелось продлить момент близости. Хван отдал бы всё, чтобы как можно дольше чувствовать Ли. Но Феликс будто специально словами доводил до края. — Твоя смазка стекает по моей руке. Я вижу, как тебе тяжело сдерживаться. Почему бы тебе не кончить прямо сейчас? — он снова взял сосок в рот, несильно укусив, что вызвало волну мурашек. — Потому что на мне буквально лежит горячий парень и дрочит мне?.. — с трудом произнёс Хёнджин между стонами. Он выгнулся в спине и попросил. — Пожалуйста, возьми меня в рот. Я так нуждаюсь в твоём рте. Феликс усмехнулся. — Какой грязный. С чего ты решил, что я исполню твоё желание? — чужая рука продолжала водить по члену. — Ты никогда не отказываешь мне в желаниях. — Умоляй меня. Тогда я, может быть, подумаю, — рука не останавливалась, шанс дойти до края с каждой секундой рос. Кончить вот так, не побывав в чужом теле, было просто недопустимо. — Феликс, пожалуйста, — просьба прервалась стоном. — Ты делаешь лучший минет. Твой рот такой… мокрый и тёплый. Феликс отпустил член и высвободил руку из-под брюк. Он слизал смазку с пальцев, нарочно громко причмокивая. — Хм… всё такой же вкусный, — подумав немного, добавил. — Хорошо, раз ты так этого хочешь, будет по-твоему, — он приспустил брюки с боксерами и оказался у чужого паха. Дыхание обжигало плоть, Хёнджин положил руку на волосы. Феликс принялся оставлять поцелуи на внутренней стороне бедра, чувствуя, как в собственных штанах становится тепло. Он медленно приблизился к головке и провёл по ней языком. Сверху донеслись сладостные стоны, а внизу пульсировало, истекая смазкой. Феликс слизал первые капли, после чего протолкнул головку за щеку. Хёнджин подталкивал Феликса заглотить больше, но тот не поддавался. Брюнет изнывал от желания и ёрзал по бамперу в нетерпении, Феликсу же нравилось, как медленно тот погружается в состояние эйфории. Он резко заглотил половину, заставив Хёнджина выругаться и сжать волосы на затылке. Горло и вправду было тёплым и мокрым, но вместе с тем и узким. Оно сжимало член со всех сторон, который норовил кончить прямо сейчас. Феликс не успевал сглатывать смазку, она тонкой дорожкой стекала по уголку губы. Хёнджин начал делать толчки, входя дальше. Глаза Феликса заблестели от слёз, теперь он позволял управлять своим ртом. Хёнджин помогал себе рукой и двигался сам, глядя, как член пропадает в парне и появляется снова. От осознания того, что Хёнджин трахает в рот своего парня, кружилась голова. Он заставлял заглатывать до самого основания, испытывая непередаваемое наслаждение. Феликс касался носом мошонки и стонами создавал вибрацию. Он тяжело дышал, Хёнджину нравилось делать резкие толчки и тем самым выбивать из парня весь дух. Хван стонал, желание Феликса заняться удовлетворением собственной потребности росло. Младший сжимал руками бёдра, смазка потекла по подбородку. — Прикоснись к себе, — скомандовал Хван, будто читая мысли. Ли повиновался. — И представь, что я трогаю тебя. Феликс дотронулся до себя, его стон очередной вибрацией прошёл по члену. Хёнджин продолжал насаживаться в чужое горло и, почувствовав скорую разрядку, отодвинул парня в сторону. В ту же секунду ладонь наполнилась жидкостью. Хёнджин легко поднял Феликса выше, поцеловал в губы, а затем уложил на лопатки, нависая над ним. Он убрал чужие руки, скрепив их над головой в замок и принялся второй рукой проводить по чужому члену. Настала его очередь ублажать младшего. Феликс плавился под прикосновениями. Он и до этого момента всегда реагировал на чужие касания очень бурно, но после появления Хёнджина в своей жизни и вовсе растворился в чувствах. Он быстро доходил до пика удовольствия, насколько бы отчаянно ни пытался держаться. Просто Хёнджин любил сильно и быстро. Как истинный гонщик, его скорость проявлялась и в жизни, затрагивая все сферы, интимную в том числе. Он быстро надрачивал рукой, следя за реакцией Феликса. Тот дошёл до края, излившись со стоном в руку. Хёнджин не отпускал руки Феликса, приблизившись к его лицу. Парень тяжело дышал, с интересом разглядывал его и не пытался вырываться. — Я так скучал по тебе, — Хёнджин оставил лёгкий поцелуй на щеке. — Ты ведь даже понятия не имеешь, как я за тебя переживаю, когда ты уходишь ночью. — Гонки важны для меня, — прошептал Феликс, стараясь привести дыхание в норму. — Я знаю. А для меня важен ты. Вот и переживаю. — Хорош переживать. Со мной особо никогда ничего не случалось. Я столько лет ездил и, как видишь, всё ещё живой, — говорил Феликс, смотря на него снизу вверх. Хёнджин вздохнул, не понимая, каким образом донести до Феликса мысль. Он поглаживал пальцами его запястья. — И слава богу, что живой. Я не говорю тебе закругляться с гонками. Просто… будь осторожен, ладно? Феликсу было что возразить, но, глядя в любимые обеспокоенные глаза, промолчал и кивнул. Блондин заметил, что руки всё ещё удерживают. — Ну так что? — он указал взглядом вверх. — Отпустишь меня, или мы продолжим так? — губы растянулись в улыбке, в глазах заиграл шаловливый блеск. Хёнджин хорошо знал это выражение лица, означавшее желание продолжать. Феликс был ненасытным к близости. Ему всегда было мало нежностей. Если в начале отношений Хёнджину требовалось время, чтобы к этому привыкнуть, то сейчас он разделял эту точку зрения. Хёнджину тоже было мало Феликса. — Продолжим так, — Хёнджин приблизился к уху и легонько укусил мочку. Он услышал рваный выдох и почувствовал, как Феликс трётся о его грудь, пытаясь стать ещё ближе. Хёнджин усмехнулся и отстранился только для того, чтобы снять с парня футболку. Вскоре на земле оказалась и остальная его одежда. — Если тебе станет холодно, — Хёнджин помнил о металле, который остужался с приближением ночи. — Сразу скажи мне. Перейдём в салон. Пришла очередь Феликса по-доброму усмехаться. Ему нравилась забота. — Если бы ты знал, как меня согревает твоё тепло, ты бы так не говорил. — Знали бы твои коллеги, каким ты бываешь подо мной, не поверили бы. Представляю их удивлённые лица, когда узнают, что ты не только командовать умеешь, — Хёнджин тихо посмеялся. Сколько бы времени ни прошло, ему нравилось дразнить Феликса. Конечно, он не собирался ни с кем делиться подробностями интимной жизни, он не считал себя настолько ужасным человеком. А вот потрепать нервы Феликсу лишний раз никогда ужасным не было. Это весело: смотреть, как он закипает. Феликс дёрнулся. Если бы не руки, Хёнджин бы получил. — Сейчас как получишь. — Что ты мне сделаешь? — Хёнджин оставил на шее поцелуй. — Ты обнажённый подо мной, со связанными руками, — второй поцелуй на шее пониже. — Ещё и возмущаешься, — третий поцелуй. Хёнджин провёл пахом по неприкрытому члену и услышал стон. — Стонешь так сладко, — Хёнджин продолжал игру, которую затеял Феликс, негласно перенимая его правила. — Я представляю, как ты будешь стонать, когда я войду в тебя. Твоё хрупкое тело плавится подо мной. Ты жаждешь меня. Кто же из нас тут грязный? Для лучшего эффекта головка скользнула ко входу. Феликсу не требовалось многого, чтобы начать сходить с ума. Всё необходимое для этого уже находилось рядом. Запах кожи Хёнджина, смешанный с цитрусовым парфюмом, заполнял лёгкие. Жар от одного тела переходил в другое. Одежда Хёнджина словно мешала слиться с ним в единый организм. Хотелось сорвать ткани с парня, но руки удерживались им. Хотелось касаться его, ласкать самые чувствительные точки и дарить одну волну эйфории за другой, но возможности не было. Вёл Хёнджин и сейчас он желал любить Феликса таким: беспомощным к действиям. Феликс в нетерпении заёрзал по капоту. Хёнджин ещё не знал, что к этой встрече Феликс подготовился основательно. Он предусмотрительно решил не тратить время на растяжку и обойтись пробкой. Ходить с ней целый день получилось тем ещё испытанием, в конце концов это первый опыт. Но время показало, что вариант стал отличным решением. — Джинни, — захныкал Феликс. — У меня пробка. — Что? — удивился он. Эта реакция стоила всех мучительных ожиданий. — Ты носил её в себе всё это время? — Хёнджин нашёл пробку и слегка надавил на неё пальцами. Феликс выгнулся в спине и закатил глаза, видимо, предмет задел нужную точку. Хёнджин вытащил пробку наружу, Феликс тотчас почувствовал пустоту. — Я хочу тебя, — услышал Хёнджин, когда принялся оставлять поцелуи на ключице. Его губы спускались вниз и вскоре прикоснулись к животу. Феликс рвано выдохнул, мышцы пресса напряглись, а по коже пробежали мурашки. От чувства любви к близкому человеку разум приближался к грани. Феликс понял, что хочет продолжать чувствовать Хёнджина без лишних вещей. Поэтому он попросил: — Джинни, давай сегодня без защиты. Пара карих глаз оценивающе посмотрела на него. — Уверен? Мы такое ещё не практиковали. — Уверен.., — фраза прервалась стоном. Чужие руки блуждали по его коже, то поглаживая, то сдавливая тело. Феликс чувствовал, как оказывается в полной зависимости от прикосновений тёплых ладоней. Он настолько растворился в чувствах, что не сразу понял, как его руки освободились. Феликс не оставлял попыток поскорее впустить в себя Хёнджина, а тот, видимо, особо не торопился. Он в нетерпении потёрся о пах, прося о скорой наполненности. Хёнджин отстранился от парня только за тем, чтобы принести баночку со смазкой. Лубрикант нашёлся в бардачке. Предварительно нанеся жидкость на себя и смазав пальцы, он продолжил. Хёнджин снова приблизился к губам и втянул в себя нижнюю губу, проводя по ней языком. Феликс ответил на поцелуй и принялся касаться его своими руками. Хёнджин обвёл пальцами кружок мышц, слыша хныканье и просьбы ускорить процесс. Феликс почувствовал, как внутрь скользнули два пальца и прошлись по стенкам. Он простонал в поцелуй и притянул Хёнджина к себе. Хван убедился, что растягивать его не нужно, и медленно вынул пальцы, чувствуя тёплое рваное дыхание и слыша просьбы. Феликс мог только просить, ведь находясь в полностью расслабленном состоянии, сил ни на что другое не осталось. Он сжал в руках его плечи и тихо застонал ему в ухо. Это подействовало на Хёнджина отрезвляюще. Он наконец начал входить в предоставляемое тело, которое встречало его теплом. Феликс обхватил его талию ногами и принялся двигаться в один такт, с нетерпением ожидая полной наполненности. Но Хёнджин не спешил: он наслаждался каждым моментом и чувством. Хван избегал причинять боль быстрыми движениями, поэтому, когда Феликс сам стал ускоряться, замедлился. До ушей всё ещё доносились стоны, смешанные с просьбами продолжать. Войдя полностью, Хёнджин почувствовал, как Феликс выгибается в спине в удовольствие на капоте его автомобиля — «BMW» пятой серии чёрного цвета. Могло ли быть что-то горячее этого осознания? Того, что недоступный перед остальными парень раскрывает другие стороны своей личности только перед Хёнджином? Настолько нежный и чувствительный в близости, что его полная противоположность в повседневности кажется навязанным образом, нежели частью самого Феликса. Хотелось бы, чтобы и в жизни он как можно чаще проявлялся таким образом. Феликс позволял Хёнджину двигаться внутри себя и целиком отдал процесс в его руки. Изнутри разливалось тепло, отчётливо ощущалось, как член пачкал смазкой стенки, как задевал простату. Именно о такой наполненности мечтал Феликс. Он с нежностью прикасался к любимому телу, не переставая стонать парню в ухо, ведь это его так возбуждало. Хёнджин чувствовал, как он касается нужных точек, из-за чего Феликс соответственно реагирует, и сам погружался в пучину наслаждения. С каждым осторожным толчком он слышал обрывистое дыхание. Вдруг Хёнджин решил поменять положение и, подхватив Феликса, посадил его к себе на бёдра. Феликс попросил ускориться и легонько укусил за плечо. Хёнджин послушался, начиная двигаться быстрее. Раздались хлюпающие звуки двух тел. Феликс зарылся руками в волосы, а Хёнджин припал к его груди и укусил за сосок. Пространство вокруг заполнилось громкими стонами, заглушающими пение птиц. Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Стало холодно, хотя парни этого не замечали, делясь друг с другом своим теплом. Хёнджин находился на грани, но сдерживал себя, лишь бы продлить момент наслаждения себе и Феликсу. Интенсивные движения, трение тел друг о друга сводили с ума. В то же время Феликсу хотелось ещё быстрее и жёстче, но Хёнджин не позволял чувствам взять верх над процессом и превратить нежность в жестокость. Он почувствовал, как чужой член, истекая природной смазкой, упирается ему в живот. Потребовалось всего несколько касаний рукой, чтобы белёсая жидкость испачкала кожу. Феликс обессилел и положил голову на плечо. Хёнджин гладил его по спине, доходя до края вслед. Феликс ощутил, как резко наполнился теплом изнутри. Понимая, что всё закончилось, он сжал стенками член, не желая скоро отпускать его. Хотелось подольше посидеть так, приходя в себя, и никуда не спешить. Хотелось продолжать вдыхать запах любимого человека и просто быть рядом. Хёнджин зашипел, почувствовав узкость пространства. Он понял Феликса без слов, продолжая поглаживания по спине. Любуясь на заснувшие цветы вдали, Хёнджин не понимал, чем заслужил любовь. Феликс казался ему прекрасным воображаемым человеком или как минимум персонажем, сошедшим со страниц фантастической книги. Разве люди, подобные ему, могут существовать в реальности? Хёнджин ощущал его в своих объятиях, а значит один из них всё же действительно существует. Хёнджин оставил поцелуй на виске, замечая, как вокруг становится холодно. Он поднял Феликса на руки и отнёс на пассажирское сиденье, слыша недовольные звуки в ответ. Когда Феликс оказался в салоне, опустошение дало о себе знать. Понимание того, что момент близости остался позади, нагоняло на него тоску. Феликс достал из бардачка салфетки и, взяв несколько штук себе, протянул упаковку Хёнджину. Брюнет принёс одежду, они быстро оделись и теперь наслаждались теплом в автомобиле. У каждого из них начинался сезон гонок. Они не знали, когда смогут увидеться снова, ведь привыкли жить в соответствии с разными биологическими ритмами. Феликс продолжал вести ночной образ жизни, а Хёнджин — дневной. Хван вспомнил, как много времени ушло на то, чтобы по завершении уличных гонок привести свой режим в нормальное состояние. Хёнджин постепенно восстанавливался в спорте и начинал регулярно посещать тренировки, в чём ему помогал понимающий тренер. Хёнджин сдал экзамены в январе с должниками. Летом учёба закончилась практикой, которую гонщик закрыл, и теперь всё свободное время уделял тренировкам. Жизнь вошла в прежнее русло. Всё у него стало хорошо и даже немного лучше с появлением в ней любимого человека. Огорчало одно — Хёнджин не мог часто видеться с Феликсом из-за большой загруженности в расписании, их встречи стали редкими и непродолжительными. Наверное, именно поэтому каждая встреча оставляла за собой незабываемые впечатления. Хёнджин отвёз Феликса домой и вышел на улицу попрощаться. Короткое объятие, лёгкий поцелуй в губы, и Феликс скрывается в доме, накидывая на голову капюшон. Хёнджин какое-то время смотрит на удаляющегося парня, его преследует желание догнать и обнимать Феликса ещё очень долго. Прикосновений никогда не бывает достаточно. Мысли о том, чтобы заснуть вместе в одной кровати не дают покоя, хотя Хёнджин хорошо понимает, что такое невозможно хотя бы по причине разных биологических ритмов. Он остаётся на месте, игнорируя желания тела. Телефон вибрирует от сообщения. «Как доедешь до дома, дай знать» — просит Феликс. В окнах его квартиры горит свет. «Я уже дома» — хочет написать Хёнджин, но лишь кивает и садится в салон автомобиля. Он обязательно напишет позже. Но очень жаль, что в этот момент его дом в лице человека будет находиться в совершенно другом районе города.

***

— Как быстро растут дети, — Чан сделал вид, что смахивает слезу. После занятия с младшей группой он ненадолго остался в тренажёрном зале. Чан гордился Хёнджином, глядя на то, каким парнем вырос его подопечный и с какой лёгкостью выполняет силовые упражнения. Он помнит Хёнджина совсем другим: высоким и тощим, вычищающим капот гоночного автомобиля. Ведь именно так Хван выглядел в их первую встречу. — Я не видел тебя здесь раньше. Ты новенький? — Чан подошёл к Хёнджину со спины, заставляя его вздрогнуть от неожиданности и обернуться. — Да, новенький, — Хван сжал в руках губку и всмотрелся в лицо напротив. Хёнджин видел его раньше, конечно же видел. Если не изменяло зрение, перед ним стоял его кумир. — Я не хотел тебя пугать, — Чан улыбнулся, извиняясь. — Не думал, что кого-нибудь встречу. По ночам здесь обычно никого нет. — Ничего. Я… задержался, — Хёнджин потерял счёт времени на работе. А при виде Бан Чана — едва не потерял самоконтроль. Требовалось сделать что-нибудь с этим состоянием, пока оставалась возможность. Например, попрощаться с кумиром. Хёнджин воспользовался первой же мыслью. — Но я уже ухожу, — он положил губку в ведро с водой, и вправду собираясь уходить. Он совершенно не ожидал, что Чан остановит его, схватив за запястье. Хёнджин опустил взгляд на руку, с трудом осознавая происходящее. — Я не прогоняю тебя. Можешь не торопиться. Если тебя смутило моё присутствие, то я не собирался задерживаться здесь, — Чан улыбался и говорил спокойным голосом. От него исходила аура спокойствия, так что Хёнджин довольно быстро пришёл в себя. — К тому же мне было бы интересно узнать, кто вычищает мой автомобиль перед каждым соревнованием, — он посмотрел на парня в ожидании. Хёнджин сглотнул и с удивлением кинул взгляд на машину, что чистил минуту назад. — Так это ваша тачка? — он повернулся обратно к Чану. — Она крутая. Меня зовут Хёнджин. — Чан, приятно познакомиться, — он пожал парню руку, не обращая внимания на грязные перчатки. И вдруг спросил. — Ездил на гоночных когда-нибудь? — Я?.. Нет, никогда не приходилось, — растерялся Хван. — Что, не разрешают кататься? — А можно? — в глазах сверкнул блеск, какой бывает при увлечении любимым делом. Чан посмеялся. — Могли бы уж и разрешить. Столько их моешь и ни разу не ездил. В тебе много выдержки, парень, — с этими словами Чан открыл автомобиль и достал оттуда два шлема. — Поехали, хочу тебе кое-что показать. Хёнджин не понимал, по какой причине согласился сесть к малознакомому человеку в машину. Может, всё дело в том, что он знал Бана как кумира, а значит имел чуть больше представления о нём, чем следовало для личного знакомства? Или причина заключалась в том, насколько комфортно было находиться около Чана и общаться с ним? Хёнджин не чувствовал разницы в возрасте, они будто были на одной волне. Это осознание хоть и стало приятной неожиданностью, на поведение Хёнджина не особо повлияло. Он продолжал вести себя вежливо и обращаться к Чану на «Вы». — Давай перейдём на «ты», — предложил Чан, когда машина выехала из гаража на стадион. Под шинами зазвучало гладкое покрытие, изредка подбрасывающее мелкие камни на автомобиль. Они с глухим звуком ударялись о металл и падали на землю. — Мне неудобно, когда обращаются на «Вы». Начинаю чувствовать себя старым, — Чан вздохнул с лёгкой улыбкой на губах. Снаружи их встречала вереница фонарей, прерывающая светом право ночи на темноту. Вокруг стояла тишина. Даже птицы, казалось, замолкли. Они выехали на трассу одни. — Хорошо, — Хёнджин застегнул ремешок шлема на подбородке. К этому придётся привыкнуть. — Что Вы… ты хочешь мне показать? — Скорость. Хочу показать тебе скорость, — Чан начал разгоняться, стрелка спидометра поползла вправо. Перед глазами пронеслись плакаты, на которых сначала можно было разобрать мотивирующие фразы. Спустя несколько секунд все они превратились в длинное смазанное пятно. Хёнджин схватился за сиденье и вжался в него спиной, боясь вылететь за пределы салона. Конечно же, скорость всегда его привлекала. Она подчиняла себе, постепенно проникала под кожу и заставляла менять ритм жизни, дышать ею. Но в то же время скорость пугала. Когда не имеешь возможность контролировать её непосредственно, например, становишься пассажиром и перекладываешь ответственность за неё на водителя — это пугает. Чан внимательно следил за дорогой, временами поглядывая на Хёнджина. Он не издавал ни звука, хотя внешне явно не был рад ночному заезду. Чан набирал скорость, сбрасывая её лишь на поворотах, а Хёнджина пробирало чувство расслабления с каждым пройденным метром. Адреналин выбрасывался в кровь в умеренном количестве, он переставал жаться в пассажирское сиденье и успокоился уже внешне. Чану этого хватило, чтобы сделать для себя определённые выводы. Он уже тогда решил, что стоит дать парнишке шанс стать полноправным гонщиком на этой дороге. Они долго разговаривали после заезда. Медиаторы счастья, заполнившие организм по окончании ночной прогулки, сделали Хёнджина более открытым к общению. Хван признался Чану, что слышал о нём раньше и даже следил за его успехами. — Сделаю последний подход с весом и остановлюсь на сегодня, — голос Хёнджина прервал поток воспоминаний. Он вытер полотенцем пот с лица и направился к штанге. — Тебя поддержать? — предложил Чан, видя, с какой уверенностью подопечный вешает на штангу диски. — Было бы неплохо. Хёнджин принялся выполнять упражнение под надзором старшего. От него не скрылось то, с какой частотой Чан поглядывает на электронные часы. Убрав штангу на место, Хван потянулся к бутылке с водой. — Кого-то ждёшь? — Да, я договорился о встрече с Чанбином. Хёнджин заметно напрягся от этих слов. — Всё нормально? — уточнил Чан на всякий случай. — Да, просто не ожидал, — признался Хван, отставляя бутылку в сторону. — Встречаться с родственниками парня напрягает. — Всё в порядке. Общение с Чанбином я беру на себя. Тебе не придётся с ним видеться, если ты не захочешь, —немного подумав, Чан продолжил. — К тому же он показался мне нормальным парнем. Имеет свой бизнес, не курит, следит за собой. — Понравился? — пошутил Хёнджин и засмеялся. — Понравился как человек, — Чан зарделся. Он редко задумывался о своих чувствах, поскольку предпочитал отношениям работу. Чан работал на результат, отношения бы его отвлекали. — А по тебе не скажешь, — Хёнджин смерил его оценивающим взглядом и нахмуренными в шутку бровями. — Ты редко отзываешься так о людях. Только о тех, кто очень нравится. Я слишком хорошо тебя знаю. — Тебе кажется, Джинни. — Если что, мы с Феликсом можем устроить вам свидание. Тебе стоит лишь попросить, — предупредил он, прежде чем выйти из зала танцующей походкой. — Вот же, а, — Чан помассировал переносицу, хотя предложением остался доволен. — С чего я решил взять наставничество именно над ним? Со Чанбин пришёл вовремя. Он поприветствовал Чана и незамедлительно приступил к тренировке. Между мужчинами возникло напряжение: они не знали, о чём стоит заговорить, несмотря на то, что пообщаться хотелось. За текущие полгода они виделись несколько раз и в каждую встречу ограничивались дежурными фразами. Завести диалог оказалось куда сложнее. — Так и будешь на меня смотреть? — внезапно спросил Чанбин, поднимая гантели. Удивлённый взгляд Чана заставил его улыбнуться. — Просто здесь много всего, а ты ничего не делаешь, — он попытался объясниться и добавил. — От этого мышцы не накачаются. Чан поднял гантели такого же веса и повторил упражнение за Чанбином. Тишина стала ещё более неловкой. Теперь уже Чан попытался её заполнить. — Хорошая погода сегодня. — Да, хорошая. Чану стало стыдно за их поведение. Оба уже взрослые люди, а ведут себя как подростки. — Я никогда не одобрял гонки, — вдруг нашёл общую тему Чанбин. Он посмотрел на реакцию Чана и продолжил. — Но разве Феликс кого-нибудь слушает? Он всегда всё делает по-своему. — Раздражает его свобода? — нашёлся Чан. Несмотря на негативное отношение к гонкам со стороны Чанбина, Бан был благодарен ему за разряжение тишины. — Да. Он много себе позволяет. Это не приведёт ни к чему хорошему, — Чанбин начал интенсивнее поднимать гантели, стремясь выплеснуть эмоции. — Я воспитывал его другим. Не знаю, что однажды произошло, но он изменился. Бросил универ из-за гонок. Пришёл и заявил, что учёба его больше не интересует и он уже забрал документы. Представляешь, какая у меня была реакция? Мы сильно поссорились. Феликс ушёл из дома на несколько дней. — Что было потом? — Чана удивило услышанное, поскольку он всегда наблюдал взаимопонимание между братьями. Представить ссору оказалось непросто. — Со временем мне пришлось смириться с его увлечением, — продолжил Чанбин, работая гантелями. — Если бы я и дальше был против, нашим отношениям пришёл бы конец. Терять брата я не хотел. Хотя.., — он помедлил с выводом. — Никогда не знаешь, как закончится очередная гонка. — Перед заездом всё проверяется, используется персональная защита. На трассу выходят подготовленными. Спортсмены знают, как вести себя в чрезвычайных ситуациях, — начал перечислять Чан. Он не понимал излишней тревоги Чанбина. Если не можешь повлиять на что-то — к чему переживать? Почему бы не принять за факт и не продолжить жить дальше? — На ваших — может быть. К уличным это мало относится, — руки продолжали быстро поднимать и опускать гантели. — От Феликса можно ожидать что угодно. Чан работал с весом в своём темпе. — Он не кажется глупым. Вряд ли Феликс станет пренебрегать своей безопасностью. — Я уже не знаю, что о нём думать. Живой, и на том спасибо, — Чанбин положил гантели на место и налил воду в пластиковый стаканчик. Спустя минуту он продолжил. — Вот ты когда-нибудь переживал за Хёнджина? — Переживал, — Чан убрал гантели на место и поправил снаряжения рядом. — Особенно когда он соревновался с Феликсом. Я не знал, как он и где будет следующая игра. Конечно же, я беспокоился. Особенно, когда он не отвечал на мои звонки. — Тогда ты должен меня понять, — Чанбин смял в руке пустой стаканчик. — Насколько я знаю, Хёнджин завязал с уличными гонками? — Да. Он снова в спорте и готовится к соревнованиям. — Уличные гонки такой же спорт, — недовольно фыркнул Чанбин, отправляя стаканчик в мусорное ведро. — Но я рад, что для него всё закончилось хорошо. Пусть больше в них не суётся. Чан растерялся. — Ну, он взрослый человек и сам решает, что ему делать. Если ему нравится этот вид гонок — пусть ими занимается. Только пусть не забывает про основное занятие. Чанбин посмотрел на него оценивающим взглядом. Ему не нравилось то, как много свободы Чан даёт Хёнджину. Старшие должны заботиться о безопасности младших — всегда считал Со и не понимал, почему до Бана это никак не доходит. — Звучит так, будто тебе всё равно на его здоровье, — вдруг заключил Чанбин. Чан промолчал на неприятное замечание. Интересно, как отреагировал бы Чанбин, узнай он, что Чан собственноручно подарил Хёнджину возможность стать гонщиком? Просто развернулся и ушёл бы или предварительно высказался? Чан склонялся ко второму варианту, но проверить гипотезу на практике не решился. Мужчины занимались на тренажёрах в течение полутора часов, изредка перекидываясь фразами. Общение не складывалось от слова совсем. Они были из разных миров, мнения в вопросах расходились. Оба оставили попытки завести обычную беседу и переключили всё внимание на занятие. Чана радовало одно — приближение соревнований в гонках. До них оставалось ровно два дня.

***

Феликс пробирался через толпу к трибунам. На улице играла музыка и пахло едой. Повсюду суетились люди, пришедшие поболеть за участников или просто насладиться гоночным шоу. Звукооператоры проверяли оборудование. В лицо светило заходящее солнце и подсвечивало каждую веснушку на лице. Волосы были собраны в хвостик, на плечах — любимая кожанка. Феликс нашёл на трибуне Джисона и повернул в его сторону. Хан пил газировку и смотрел в телефон, стараясь абстрагироваться от толпы. Он листал меню телефона, поскольку социальные сети давно наскучили. Джисон делал вид, что занят, и надеялся, что никто его не потревожит. Феликс опустился рядом с Джисоном, заставив того поднять взгляд. Всё же потревожили. — Всё ещё боишься меня? — усмехнулся Феликс, заметив, как сильно тот удивился. Хан просто не знал, что Феликс тоже сюда придёт. Образ ночного гонщика никак не вязался с гонками Хёнджина. — Нет, — Джисон гордо вскинул подбородок. — С чего мне тебя бояться? — Вдруг я поедаю людей вживую? — Это тебе Хёнджин рассказал? — удивился Джисон. — Я уже так не думаю. Ты слишком мило выглядишь для каннибала. К тому же ты с Хёнджином ничего не сделал, раз он всё ещё живой. Мне больше незачем тебя бояться. — Ты так уверен? — улыбнулся Феликс. — Может я держу Хёнджина живым только потому, что питаюсь его кровью? Разговор казался Джисону странным, собственно, как и сам Феликс. Но он почему-то продолжал поддерживать диалог. — Ну тогда он бы мне рассказал.., — Хан на секунду задумался, вспоминая встречу на гонках. — Или нет, — он поднёс бутылку к губам и немного отпил. — Значит и желание забраться на заднее сиденье пропало? — добавил Феликс, от чего Джисон поперхнулся газировкой. — Почему он тебе всё рассказывает, а мне нет? — возмутился Хан после того, как откашлялся. — Потому что ты его друг, а я — парень, — Феликс щёлкнул Джисона по носу. — У меня особые привилегии, а у тебя их нет. — Он знаком со мной дольше, чем с тобой, так нечестно! — запротестовал Джисон. Феликсу симпатизировали друзья Хёнджина. Вот, например, Хан казался ему забавным из-за харизмы и подлинности. Феликсу нравилось выводить его на эмоции, настолько ярко проявляющиеся на лице. — Что здесь происходит? — перед ними возник Минхо с закусками в руках. — Меня не было пять минут, а вы уже нашли причину ссоры. — Мы не ссоримся, — покачал головой Хан. — Да, не ссоримся. Мы Хёнджина поделить не можем, — вторил ему Феликс, в шутку, конечно же. Каким бы артистичным не являлся Джисон… Нужно же было и на эмоции Минхо посмотреть для разнообразия. — Это не то, что ты подумал! — попытался оправдаться Хан. — Не слушай его! — А повернувшись к Феликсу добавил. — Я тебя убью. Гонщик выставил руки перед собой. — А что я должен был подумать? — Минхо передал Хану закуски. Он не спешил делиться эмоциями с Феликсом. Феликсу это быстро наскучило. Пока пара выясняла отношения, он наблюдал за подготовкой к гонке снаружи. Солнце пекло уже не так сильно, как днём. Большинство зрителей разместилось на своих местах и шуршало принесёнными закусками. Со стороны послышалось шипение открываемой газировки. Особо ярые болельщики выделялись на фоне толпы, одетые в форму одного цвета со спортсменами, и размахивали флажками. Феликс был на соревнованиях Хёнджина второй раз, и такая атмосфера по-прежнему была ему чужда. Слишком много людей, слишком много внимания, слишком светло. Несмотря на это, находиться здесь он был не против — ему хотелось поддержать своего парня. Сам Хёнджин в это же время слушал наставления Чана в гараже. — Вспомни всё, чему я тебя учил. Сконцентрируйся на дороге. Стань одним целым с машиной и ни за что не позволяй адреналину взять над тобой верх, — говорил Чан, пока Хван надевал спортивную форму. — Соображай, как можно быстрее доехать до финиша. Зрение, реакция и скорость — твои главные инструменты. Потеряешь что-то одно — ты пропал. Хёнджин кивал указаниям и собирал волосы в хвост. Он помнит все слова тренера как молитву. С самого первого соревнования они звучат перед каждым заездом и отдаются эхом в голове. — Я верю в тебя, парень, — Чан похлопал его по плечу и отпустил. Он проследил за тем, как Хёнджин опускается на сиденье автомобиля и застёгивает ремень безопасности. Встречается взглядом и подаёт знак, означающий полный порядок. Когда все участники скрылись в салоне, ворота открылись, и они подъехали к стартовой линии. Чан покинул гараж, становясь зрителем. Если снаружи Хван казался полностью готовым к заезду, то изнутри он переживал. Руки в перчатках покрывались холодным потом, а сердце отбивало ускоренный ритм при одной мысли о начале гонки. Сегодня на трибуне сидит не один друг и тренер. Сегодня их четверо. Среди зрителей — любимый человек. Никого из них подводить не хотелось. Хотелось видеть гордость в их глазах и слышать аплодисменты в свою сторону. Хёнджин глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и окинул взглядом соперников. Те зажигали моторы и готовились к игре. Слишком сильные ребята. Слишком опытные. Обыграть их будет сложно. Но нет ничего невозможного, когда сильно хочется, ведь так? На середину трассы вышли молодые девушки в коротких шортах и облегающих майках. Капли пота проступали на накрашенных лицах. «Феликс наверняка ревнует» — пронеслась мысль, от чего Хван усмехнулся и сжал руль руками. Любовался девушками он недолго. Всё его внимание захватила соседняя — зелёная — машина. Что-то с ней явно было не так. Опыт подсказывал, что в норме шины не должны иметь такую форму. С колёсами будто бы что-то сделали?.. Реагировать было поздно: девушки подали знак приготовиться, из-за чего моторы зашумели сильнее, а зрители в нетерпении затопали на трибуне. Один шум перекрывал другой. Не было слышно даже собственные мысли. Все участники находились в полной готовности к игре. Выстрел в небо послужил началом гонки. Автомобили рванули вперёд, проезжая мимо девушек и обдавая их потоком горячего воздуха. Запахло жжёной резиной, а трибуна разошлась от аплодисментов и криков. Болельщики скандировали имена гонщиков, вставали со своих мест и шумели так, будто в последний раз. Когда один автомобиль обгонял другой, зрители мгновенно реагировали. — Эй, я поставил сотку на красного! — кричал один болельщик, рассыпая по полу попкорн. — Обгони же его, ну! Красным автомобилем управлял Хёнджин и в данный момент сильно отставал. По воле случая, четыре участника шли впереди него. Между машинами прослеживалось расстояние в несколько сантиметров. Хван резко вырулил влево и поравнялся с четвёртым игроком. — Готов поспорить, что он проиграет, — делал вывод другой зритель, смачно откусывая кукурузу. — У синего больше шансов, — он с указал масляным пальцем на первого участника. — Не неси чушь, красный выиграет! — воскликнул тот и несколько раз прокричал имя гонщика. Окружающие его поддержали. В противовес им болельщики соперников проскандировали другое имя. Третья машина не пропускала Хёнджина. Ему пришлось «сесть на хвост» и дожидаться подходящего момента, чтобы пойти на обгон. — Красный поломает мне все планы! Я ставил ставку на синего. Какого чёрта?! — возмущался кто-то из толпы. — Почему он всё ещё в числе первых! Поставьте его на место! Феликс слышал этого человека. Ему стоило больших трудов держать себя в руках и не врезать по чужому лицу пару раз. Сразу, без предупреждения. Феликс закрыл глаза и сосчитал до десяти. Когда он успокоился и напомнил себе, что пришёл просто посмотреть на игру, на время всё стихло. Однако недовольные крики вскоре снова возобновились. — Синий, твою мать! Уделай этого красного! Какого чёрта ты позволяешь себя обгонять?! — Слышь ты, — Феликс поднялся с места и подошёл к ярому болельщику. Джисон и Минхо, увлечённые гонкой, сперва даже не обратили внимание на его уход. — Ещё раз при мне унизишь красного, уйдёшь отсюда с синими кругами под глазами. — А ты ещё кто такой? Защитничек нашёлся, — болельщик сплюнул, в глазах появилась ярость. — Так вот, передай своему красному, чтобы катился обратно в свой Китай. В Америке ему делать нечего! Болельщик ударил Феликса по плечу: — И тебе там место. — Я тебе сейчас такой Китай покажу. Минхо заметил, что место Феликса пустует, и только успел дёрнуть Джисона за рукав, как раздался шум где-то справа. Все зрители одновременно повернули головы в сторону шума. На трибуне дрались двое. Одним из них был Феликс. Недолго думая, Минхо и Джисон кинулись их разнимать. Они старались оттащить Феликса от незнакомца, пока того сбежались удерживать другие ребята. — Отпустите! — Феликс порывался подарить болельщику пару дополнительных ударов, но парни держали крепко. Он продолжал вырываться. — Я не всё ему объяснил! Расист хренов. Удерживать Феликса было непростой задачей. Его гнев был настолько ярый, что с лёгкостью мог преодолеть четыре удерживающие руки. — Угомонись, дружище, — раздалось из толпы, и только тогда Феликс прекратил вырываться. Он всматривался в толпу до тех пор, пока оттуда не вышел Сынмин. А он что тут делает? Тоже на Хёнджина пришёл посмотреть? — Сынмин?! — офигел Джисон и едва не выпустил Феликса, что могло бы обернуться большой ошибкой. — И тебе привет, — Ким медленно спустился по ступенькам. — Хотел бы я спросить, что ты тут забыл, но я занят, — Феликс кивнул в сторону болельщика, которого удалось на время успокоить. — Надираю морду дряни. — Я заметил, — Сынмин прошёлся взглядом по незнакомцу. — Неплохо же ты его разукрасил, — и, поймав довольный взгляд, добавил. — Пришёл сказать, что вон тот охранник посматривает в вашу сторону. Если не перестанете, он вышвырнет вас обоих. Феликса в некоторой степени отрезвили слова друга. Что он, в самом деле? Вылететь отсюда спустя несколько минут от начала становилось позорно даже будучи зрителем. Феликс никогда не вылетал из игры настолько быстро. Он высвободился из чужих рук, заверив, что полностью спокоен и не станет никого бить. Пока не доведут. Большего он обещать не мог. Ребята заняли свои места. Зрители смотрели в экраны, затаив дыхание и практически не шевелясь. В противовес этому на трассе царил самый настоящий хаос. Зелёная машина, чудом занимавшая второе место, ехала по двум полосам сразу. Гонщик не пропускал отстающих, но и увеличивать скорость не спешил. Он будто играл в собственную игру, насмехаясь над отстающими. Хёнджин шёл наравне с третьим участником и видел, как зелёного заносит из стороны в сторону. Водитель терял контроль над управлением. Расстояние между участниками уменьшалось. Они почти соприкоснулись бамперами, когда второй резко повернул вправо. Он столкнулся с третьим. Хван вырулил в противоположную сторону, избегая тем самым столкновения. Не все успели среагировать на аварию, невольно становясь её частью. Гонщики поочерёдно влетали друг в друга. Металл гнулся под давлением, а скрежет неприятно отдавал в уши. Некоторые игроки встречались с ограждениями или вылетали из автомобилей на дорогу. Пока игроки тихо матерились, с трибун доносились удивлённые восклицания зрителей. Хёнджин наблюдал картину в окне через зеркало заднего вида. Его прошиб холодный пот. По воле случая, он остался в игре. А мог вписаться в ограду вместо третьего… Как они там? Всё ли с ними хорошо? Но останавливаться, а тем более терять самообладание было нельзя. Надавив на газ и сильнее схватившись за руль, Хван поехал за первым. До финиша оставалось несколько метров, обогнать первого становилось сложнее. Из-под колёс шёл пар, резина стиралась о покрытие под высокой скоростью. Хёнджин почти поравнялся с синим, но первый сделал резкий рывок и пересёк финишную черту раньше. Второй. Не идеально, но и не так плохо, если учесть, насколько сильны были соперники. Хёнджин снял шлем и вышел из машины, пока другие игроки приходили к завершению гонки. Толпа встречала каждого бурными аплодисментами. Адреналин всё ещё играл в крови. Хван пожал руку первому — по совместительству другу — Ян Чонину и поздравил его с победой. На экране крупным планом показывали пострадавших и то, как их вытаскивают из дымящихся машин. Рядом суетились медицинские работники, просящие репортёров не мешать оказанию помощи. Следом на экране показали лица победителей. Хёнджин помахал в одну из камер и скромно улыбнулся. За первым репортёром последовали другие. Все они требовали минутку внимания и совали микрофоны под нос спортсменам. Уйти от внимания не представлялось возможным. Покидать место игры победителям не особо хотелось. Они горели желанием заявить о себе, пообщаться с прессой и ответить на вопросы. Чонин передавал привет семье и улыбался в камеру своей лисьей улыбкой. Он обратил внимание на то, что болельщики столпились за журналистами в ожидании его освобождения. Все они отчаянно надеялись получить автограф или совместную фотографию. Среди ярых болельщиков были и более спокойные. Отличить их было очень просто. В их глазах не читалось желание растерзать спортсменов прямо здесь и сейчас, чтобы вернуться домой с куском спортивной формы на память. В их глазах читался блеск, присущий всем живым людям. Минхо с Джисоном поняли, что ждать Хёнджина смысла нет. Он освободится нескоро, а у них остаются дела до наступления ночи. Поэтому, пожелав Феликсу терпения на прощание, они удалились. Если Феликс сначала терпеливо ждал, когда его парень закончит давать интервью и обратит на него внимание, то вскоре терпению пришёл конец. Феликс просто не мог стоять и смотреть, как к Хёнджину подходят незнакомые девушки, обнимаются с ним и делают фотографии. Это его парень, в конце концов! Какого чёрта он позволяет?! Феликс незамедлительно сошёл с трибуны и обошёл очередь к Хёнджину, становясь прямо перед ним. — Эй, парень, тут очередь! — крикнул кто-то, но Феликс его не услышал, эмоции взяли верх. Ли поймал на себе взгляд Хвана. — Некрасиво влезать без очереди, — заметил Хёнджин, фотографируясь с болельщиком Феликс сложил руки на груди. — А игнорировать меня — красиво? — Тебе автограф или фотографию? — спрашивал брюнет, освобождаясь от поклонника. — Очень смешно, — Феликс закатил глаза. — Когда мы сможем убраться отсюда? — Что, уже соскучился? — Нет, мне просто здесь надоело. — Когда все уйдут, — честно признался Хёнджин. В конце концов, он работает. А работа требует хотя бы периодического общения с поклонниками. Учитывая, что гонки не были частыми, задержаться сегодня здесь требовали обязательства. Феликс посмотрел на людей и оценил, что придётся ждать ещё как минимум час. А ждать не хотелось. В голове созрел план. — Что, если я тебя украду? — так же серьёзно спросил он. — В каком смысле украдёшь? — спрашивал Хёнджин, одновременно расписываясь в блокноте поклонницы. — В прямом. Просто уведу отсюда. Хёнджин не успел сообразить, как Феликс взял его за руку и потянул за собой. Ну вот что с ним будешь делать? Сопротивляться — себе дороже. Оказавшись перед выбором между работой и Феликсом, Хван взглянул на Чонина. Тот до сих пор давал интервью. Журналисты наглели и удерживали победителя дольше положенного. Ему, как и многим, хотелось поскорее вернуться домой, принять душ и лечь спать. Ян пошёл на хитрость. — А вообще вы пропускаете всё самое интересное, — Чонин указал на пострадавших. — Спросите у них, как они себя чувствуют. Такого вы больше нигде не узнаете, — он кивнул Хёнджину, когда репортёры последовали совету и устремились к каретам скорой помощи. — В машину, — скомандовал Хван, удивляясь собственным словам. Он в полной осознанности решил оставить работу. С одной стороны, за это, возможно, последует выговор, возможно — штраф. С другой — не так уж и страшен выговор, если любимый человек в тебе нуждается. — Что? — не понял Феликс. — В машину садись. Это наш последний шанс. Пока не остановили. Феликса не нужно было уговаривать дважды. Он сел на пассажирское сиденье, наблюдая, как рядом садится Хёнджин. Репортёры приблизились к пострадавшим и начали задавать им вопросы. Это не осталось без внимания врачей. Фельдшеры развернули журналистов обратно, так и не дав пообщаться с пациентами. Сильно уж те отвлекали от оказания помощи. Когда репортёры вернулись, на участке уже не осталось ни победителей, ни спортивных автомобилей. Только поклонники, не получившие желаемого, расходились с недовольством на лице. — Джинни, а у вас все игры так начинаются? — поинтересовался Феликс, когда они остались вдвоём. Внимание к ним стихло, что не могло не радовать Феликса. Он с интересом рассматривал гоночные автомобили и гараж спортивного клуба изнутри. — Начинаются как? — уточнил Хёнджин. — С девушек. — Ревнуешь? — улыбнулся Хван, закрывая машину и пряча ключи в кармане брюк. — Нет, конечно, нет, — Феликс скривил лицо. — Делать мне больше нечего. Я даже не сразу их увидел. — Я так и понял, — кивнул Хёнджин. — Что ты своим снайперским зрением их не разглядел. Ничего страшного, я тебе сейчас их опишу. Красивые, между прочим, девушки. С формами, — он обрисовал изгибы в воздухе. — Было на что посмотреть. Лёгкий удар в плечо. Хёнджин рассмеялся. — Зачем ты мне это рассказываешь? Ты же знаешь, что меня не интересуют девушки, — они прошли в раздевалку, когда в ней никого не осталось. — Ты милый, когда ревнуешь, — Хёнджин принялся переодеваться. Нарочно бросил футболку к ногам Феликса. За ней последовали брюки. Феликс прошёлся взглядом по подтянутому телу, и ритм дыхания сбился. Ли сглотнул, что прозвучало в тишине слишком громко. — Ты сейчас доиграешься, — тихо, но уверенно произнёс Феликс. — Знаешь же, как сильно меня возбуждаешь. Хван усмехнулся. Он подошёл к Феликсу, наклонился к уху и прошептал. — Что, если я специально играюсь? И хочу тебя прямо сейчас. Феликс, всё это время не решающийся прикоснуться и ждавший разрешения, наконец его получил. Он припечатал Хёнджина к стене и впился в его губы так, будто только этого и хотел. Феликс чувствовал, как руки парня ложатся на его талию, а потом спускаются дальше. Сам он не знал, куда деть свои руки. Хотелось касаться Хвана во всех местах. Его ладони изучали чужое тело, не задерживаясь подолгу на одном месте. Они брали за соски и оттягивали их вперёд, наполняя Хёнджина ещё большим возбуждением. Не разрывая поцелуй, Хван массировал его ягодицы. Феликс же, чувствуя полную власть над Хёнджином, продолжал мять его грудь. — Я не хочу раздеваться, — произнёс он в губы. — Но хочу видеть обнажённым тебя. Хёнджин ощутил, как боксеры тянут вниз. Хван находился в уязвимом положении, что очень его возбуждало. Раз Феликс хочет, значит так оно и будет. — Хорошо, — согласился Хёнджин, помогая избавиться от боксеров. — Что будешь со мной делать? — Наказывать, — недолго думая, сказал Феликс. — За второе место. Ты не сдержал обещание всех порвать, а значит будешь наказан. По коже Хёнджина пробежала дрожь. Его рука нырнула под чужую футболку. Но Феликс вдруг отстранился и сделал замечание: — Здесь правила диктую я. Не прикасайся ко мне, пока я не разрешу. Хёнджин убрал руки, соглашаясь. — Хороший мальчик, – Феликс потрепал его волосы. — Посмеешь ослушаться — наказание станет жёстким. А теперь ложись на скамью. Хёнджин выполнил указание. Он смотрел на парня снизу вверх и не мог дождаться прикосновений. Его тело сгорало от нетерпения. Феликс на секунду остановился. — Где твой шкафчик? — он окинул взглядом комнату, где с каждой стороны виднелись продолговатые полки с дверцами. — Первый справа. Верхний. — Там всё есть? — Да. Хёнджин видел, как Феликс спускает брюки с боксерами и погружает пальцы в смазку. Подмигивает и вводит в себя пальцы. Хёнджин хоть и находился поодаль, будто физически прочувствовал этот момент: как пальцы смазывают стенки, растягивают их. Как бы сильно Хвану не хотелось самому подготовить Ли, разрешения он не получал. Феликс стонал, добавляя палец за пальцем. Его ноги подгибались, колени дрожали. Хёнджин еле сдерживался, чтобы не продолжить подготовку за него. — Я не подготовился, потому что поверил тебе, — признался Феликс, добавляя третий палец. — Но тогда ты тем более должен был подготовиться, — не согласился Хван. Спустя минуту до него дошло. — Если только ты не хотел оставить это мне. — Тем лучше для меня, — стон оборвал фразу младшего. — Могу тебя побесить, — он взглянул на Хёнджина, сталкиваясь с нетерпеливым взглядом. — Понял, какого мне было ждать тебя там? — Понял. — Понял, как я хотел тебя оттуда увести? — Да понял я, понял. Иди ко мне уже, — просил Хёнджин, изнывая от нетерпения. — Это уже можно засчитать за наказание — не иметь права касаться тебя. — О нет, Джинни. Главное наказание ещё впереди, — с этими словами Феликс подошёл ближе и стал насаживаться на стоящий и истекающий смазкой член. Волна из наслаждения и боли пронзила его, заставив прогнуться в спине и издать едва слышимый всхлип. Боль прошла по позвоночнику и исчезла. Однако стоило продолжать впускать в себя орган и двигаться, она появлялась снова. Хёнджин тяжело дышал. В глазах появились искры от того, насколько узким ощущалось пространство. Желание как можно скорее растянуть стенки своим членом росло в геометрической прогрессии и тонко граничило с желанием следовать правилам Феликса. Что ни сделаешь ради любимого человека? Сжав зубы, он позволил парню продолжать в своём темпе. — Почему ты такой узкий? — первым спросил Хёнджин, когда речь вернулась. — А ты почему такой широкий? — ответил Феликс, приходя в себя и начиная двигаться. — Лучше меня ты себя не подготовишь, – заключил Хван. — В следующий раз это сделаю я. Феликс открыл было рот возразить, но Хёнджин его опередил. — Отговорки не принимаются. — Я не давал разрешения говорить, — нашёлся Феликс и опёрся руками о грудь. Хван расслабился, окончательно принимая правила игры. Напряжение, полученное на гонке, отлично снималось Феликсом. Он двигался в комфортном для обоих темпе. Единственное, что было неприятным — ткань брюк, натирающая бёдра. Хотелось избавиться от них по привычке быстро. С чего Феликс решил, что заниматься сексом в одежде будет хорошей идеей? — Какая разница, с кем ты там обнимаешься, если в итоге сижу на твоём члене я? — внезапно выдал Феликс, заставив Хёнджина вспыхнуть от смущения. — Твои фанаты и мечтать не могут о том, чем я тут с тобой занимаюсь. Хван мгновенно забыл о брюках. На смену прошлым мыслям пришли новые. Феликс вёл любимую игру и доводил до пика удовольствия грязными словами. Страх кончить раньше времени рос. Феликс полностью лёг на Хёнджина, положив свои руки на его. Пальцы проводили по выступающим венам сверху вниз. Кожа реагировала на каждое касание. — В следующий раз куплю тебе наручники, — прошептал блондин в ухо. — Или ошейник. Я ещё не решил. Я прикреплю тебя к кровати, и ты от меня никуда не денешься. Будто без них Хёнджин мог куда-то деться. Хван сходил с ума от осознания того, что это непременно произойдёт. Позволить Феликсу управлять собой тогда будет настоящим сумасшествием. Он же не остановится, пока не попробует всего Хёнджина. У него заправка не кончается. — Что ты думаешь? — Феликс провёл языком от ушной раковины до мочки уха, заставляя Хвана вздрогнуть от ощущения влаги и тепла. — Я выбираю ошейник, — Хёнджин резко двинулся, заставляя Феликса рвано выдохнуть. — Но если ты захочешь наручники, я не буду против. — Металлический ошейник, — решил Феликс, продолжая двигаться. — Буду затягивать его до тех пор, пока не начнёшь задыхаться или просить ослабить. Феликс чувствовал, что с каждым произнесённым словом внутри него набухает член. Природная смазка стекает вниз, пачкая стенки и кожу. Феликс этого и добивался. Довольный результатом, он продолжал говорить. Правда, вскоре лишился этой возможности, и тогда слова сменились протяжными стонами. Феликс начал двигаться быстро. Хлюпающий звук вперемешку с хаотичными стонами заполнили раздевалку. — Я сейчас кончу, — предупредил Хёнджин. Ему хотелось касаться не скамью спортивного клуба, а горячее тело парня. Тепло отчётливо ощущалось под слоем чужих тканей. Такое близкое, но недосягаемое тепло сводило с ума. — Не сейчас, — Феликс снова принял сидячее положение и взял в руку свой член. — Смотри на меня. Хёнджин с трудом подчинился, едва не доходя до края. Из глаз непроизвольно потекли слёзы. Он видел, как Феликс удовлетворяет себя и закатывает глаза от удовольствия, сидя на его бёдрах. Это уже самая настоящая пытка. Слишком тяжёлое наказание за второе место. Слишком много он из-за этого упускает. Хёнджин подумал, что, если бы попал в аварию, происшествие на дороге перенёс бы в несколько раз легче. Физическую боль вылечить можно, а забыть историю с невозможностью к прикосновениям — нет. Феликс медленно проводил по члену, размазывая смазку по основанию. Он не спешил с окончанием. Ли видел, как карие глаза мысленно поедают его и по дорожкам из слёз понимал, что зашёл далеко. Не стоило быть слишком строгим с этим нежным человеком. Феликс вдруг понял, что соскучился по его прикосновениям. — Наказание закончилось, — дрогнувший голос невольно выдал мысли парня. Хёнджин положил на его руку свою и за пару движений довёл Феликса до грани, в то же время избавляясь от собственной спермы. Ли почувствовал тепло, которое заполнило его изнутри. Хван сел и прижал Феликса к себе, поглаживая чистой рукой его спину. — Это было чертовски хорошо, — произнёс он, прижимая парня к себе. Лёгкий парфюм ударил в нос. — Я готов проигрывать и дальше, если за проигрышем последует твоё наказание. — Это должно было смотивировать тебя на победу, а не наоборот, — возмутился Ли, напрягаясь на секунды в объятии. Он всё же расслабился в надёжных руках. Уходить отсюда не хотелось. Была бы его воля, остался бы здесь подольше. Но гонки парня — хорошо, а свои — лучше. Судя по темноте за окном, Феликс и так уже прилично задержался. Наверное, ребята его потеряли. — Мне пора, — неохотно протянул Феликс, отрываясь от любимого человека. — Обещай, что позвонишь мне утром, — попросил Хёнджин, так же неохотно отпуская его от себя. — Обещаю, — сказал Феликс, поднимаясь на ноги и надевая брюки. Он усмехнулся. Мысль о том, что о нём беспокоятся, приятно грела душу. Хёнджин покинул спортивный центр позже. Улицу заполняла ночная прохлада, а стрекот кузнечиков служил напоминанием того, что тёплое время года в самом разгаре. Ясное небо пестрило мириадой звёзд. Вдалеке замер бледный диск луны. Один за другим включались фонари, освещая парковку с немногочисленными автомобилями. Большинство уже разъехалось по домам. Тишина ночи резко контрастировала с дневным шумом. Это напомнило то, что путь до успеха обычно приходится проходить в одиночестве. Люди видят результат. Почти никогда — путь до этого результата. Многие скажут «повезло», и лишь некоторые — «хорошая работа». Хёнджин оставил рюкзак на заднем сидении и достал из кармана телефон. Он оставил в заметках новую запись: обсудить с Феликсом одну интересную идею.

***

Чанбин не успевал отвечать на звонки своих клиентов. Сегодня обращений относительно бизнеса было больше обычного. И все звонки приходили именно на телефон Чанбину. Дело в том, что сегодня его секретарша открыла больничный, коллеги взяли отпуск ещё на прошлой неделе, и всё ведение бизнеса осталось именно в его руках. Нельзя сказать, что Чанбин был против работы. Он радовался, что клиентов с каждым днём приходит всё больше. Это означало, что реклама отлично справляется со своей ролью, что траты на баннеры, расставленные по всему городу, и видео-ролики, занимающие телевизионное время, не были напрасными. В то же время вести крупный бизнес в одиночку он считал довольно сложным занятием. Особенно, когда младший брат внезапно надоедает с просьбами прогуляться вместе в торговый центр. Нет, чтобы помочь старшему! Чанбин настолько увлёкся информированием клиента об интересующих вопросах, что не сразу обработал просьбу брата. — Сходи со мной в торговый центр, — продолжал настаивать Феликс. — Мне не с кем сходить в торговый центр. Мне скучно. — Позови кого-нибудь, — предлагал Чанбин, прикрывая динамик и делая вид, что слушает клиента. — Ты меня отвлекаешь. Я работаю. — Мне не с кем, — Феликс лёг на кровать звёздочкой и посмотрел на брата. — Ну пожалуйста. Завершив звонок и положив трубку, Чанбин внимательно оглядел младшего. Только сейчас до него дошёл смысл слов. Да чтобы Феликс просил Чанбина прогуляться с ним по торговому центру! Это же просто немыслимо! Да он же первым убегал в этот самый центр, едва находилась малейшая потребность. Даже если это потребность прогулять пары в университет. И чтобы Феликсу было не с кем идти! Такого тоже раньше не случалось. Что-то из разряда фантастики. — Поссорился со всеми, что ли? — уточнил Чанбин, видя, как Феликс проводит пальцем по узорам на покрывале. В таком виде он напоминал того самого маленького мальчика, которого Чанбин защищал. Мальчика, которому требовалась помощь со стороны взрослого человека, потому что в одиночку с буллингом он не справлялся. Чанбин вспомнил, как первое время учил Феликса боевым приёмам сам, а в последующем лично отводил на занятия по борьбе. Тогда было тяжёлое время. Очень тяжёлое время для двух детей, оставшихся на попечении одной матери. Зазвонил телефон, выдавая на экране неизвестный номер. Очередной клиент просит ответить на вопросы об услугах. Чанбин медленно поднял трубку и автоматически ответил на звонок. Он старался сконцентрироваться на работе, не думать и не смотреть на Феликса, иначе мыслями уходил в противоположное от занятия направление. Воспоминания заставили Чанбина думать, что Феликс просто хочет провести с ним время, как и раньше, будучи школьниками. Чанбин и сам был не против уделить время брату, ведь они стали так редко выбираться куда-либо вдвоём. Он связался с коллегами, которые взяли отпуск раньше всех и вскоре должны были выйти на работу, и разделил обязанности между ними. Коллеги должны были консультировать клиентов в формате онлайн-сообщений. Чанбин с Феликсом отправились в торговый центр. Тем временем за одним из столиков расположились Чан и Хёнджин. Хван с увлечением рассказывал тренеру о прошедшем заезде, не скрывая своих мыслей по поводу колёс зелёного автомобиля. — Неизвестно в итоге, кто это с ним сделал? — спрашивал Хёнджин по окончании рассказа, попивая молочный коктейль. — Всё ещё неизвестно. Идут разбирательства, — Чан перемешал трубочкой холодный кофе. — Ходит мнение, что зелёного подставили соперники. — Дай знать, как выяснится, — попросил Хван, ежеминутно поглядывая в телефон от нетерпения. Сообщений не было. Звонков не поступало. — Мне жесть как интересно. — Обязательно, — Чан отпил кофе, чувствуя холодный вкус на языке. Самый подходящий напиток для жаркой погоды. — Сейчас будут думать на каждого. Боюсь, на тебя тоже подумают. Возможно, проведут допрос. — Отвечу, — фыркнул Хёнджин, чуть не выплескивая коктейль на стол. — Мне скрывать нечего. Я никого не подставлял. — Просто будь начеку, — советовал Чан. Ему нравилось, что они нашли время для разговора за пределами рабочего пространства. В последнее время из-за занятости подобное относилось скорее к отдыху, нежели к привычному времяпрепровождению. — Рассказывай, как жизнь, — спохватился Чан, понимая, что кроме гонок они ничего не обсудили. День летит слишком быстро, вскоре Чан должен быть на тренировке младшей группы. До ухода хотелось так много узнать и спросить. — Как с Феликсом дела? — Всё хорошо, — едва пришло сообщение, Хёнджин взял телефон в руки и пробежался по нему глазами. Он поднялся со стула и сообщил. — Прости, но мне нужно идти. Меня вызывает деканат. Спасибо, что пришёл, но мне правда нужно идти, — с этими словами Хёнджин ушёл, оставляя непонимающего Чана одного. Одиночество Чана длилось недолго. Он услышал неподалёку знакомые голоса и повернулся на звук. В его сторону направлялись Чанбин и Феликс. — Вот такой ты делаешь выбор, да? Меняешь своего брата на друга? — говорил Чанбин, явно раздражённый выбором младшего. Свой выбор он всегда делал в пользу брата: вот, например, сегодня. Оставил работу, потревожил людей, чтобы побыть с Феликсом, а он уходит спустя пару минут после прибытия в торговый центр. В центр, который рвался больше всего на свете! Чанбин не понимал Феликса, как бы ни старался понять. — Бинни, я не специально, — пытался оправдаться Феликс, но выходило плохо. Врать Феликс не умел никогда. — Он попросил помочь с тачкой. Не могу же я бросить члена команды. — Ладно, езжай, раз члена команды ты бросить не можешь, а родного брата – можешь, — со злостью в голосе проговорил Чанбин. — Иди, раз для тебя это норма. Феликс ушёл, проходя мимо столика Чана за пределы фудкорта. Там его ждал Хёнджин. У всех с автомобилями был полный порядок. А в случае поломки своих сил обычно хватало, чтобы в одиночку справиться с проблемой. Феликс пришёл прямо в объятия Хёнджина. — Долго ждал? — спросил Феликс, глядя на него снизу-вверх. Руки легли на плечи и автоматически массировали их. Хван казался излишне встревоженным. Следовало его успокоить. — Прилично. Думал, будешь раньше, — Хёнджин прижал Феликса к себе и поцеловал в нос. — Приехал сразу, как смог, — оправдывался Феликс. — Думаешь, отвлечь Чанбина от работы настолько легко? Мне крышка, если он узнает, что я его с кем-то свожу. — Спасибо, что согласился помочь, — Хёнджин улыбнулся. Феликс поставил помощь ему в приоритет. Это милый поступок. — Мне просто любопытно. Не думай, что я делаю это ради тебя, — усмехнулся Феликс и первым разорвал объятие. Людей в центре становилось больше. Свободные столики быстро занимались подростками. Повсюду стоял запах свежих гамбургеров и дешёвой газировки. Ребята сменили точку наблюдения для удобства. — Ты уверен, что это сработает? Они же совсем не подходят друг другу, — на всякий случай уточнял Феликс, поглядывая на старших из-за угла. Судя по Чанбину, он не собирался надолго здесь задерживаться. Чан писал сообщение в телефоне и тоже не показывал заинтересованности в общении. — Ну мы тоже не особо друг другу подходим, — напомнил ему Хёнджин. — Но до сих пор вместе. — Твоя взяла. Убедил. Давай попробуем, но за брата отвечать не могу. — Им необязательно встречаться. Если они хотя бы начнут общаться, это уже будет успех, — решительно произнёс Хёнджин. — Что-то мне подсказывает, они не начнут, — Феликс сосредоточился за наблюдением. Картина на фудкорте не изменилась. Ни один из них не предпринимал попыток пообщаться, оставаясь на прежнем месте. Гонщиков это беспокоило. Как много времени понадобится, чтобы наладить общение между ними? Сколько ещё раз придётся устраивать встречи? — Какой ты у меня красивый, — Хёнджин повернулся к Феликсу, любуясь его веснушками. Он заправил прядь волос парню за ухо. Феликс улыбнулся и положил руки ему на плечи, обвивая шею. Оба упустили момент, когда старшие сели за один стол и даже начали разговаривать. Из-под футболки выглянули пятна, не оставшиеся без внимания Хёнджина. — Феликс, откуда у тебя синяки? — Хван притянул руку ближе к глазам. Раньше пятен на ней не было. — А, это, — Феликс убрал руки в карманы брюк. — Показал одному чуваку его место. — Только не говори, что ты подрался. Молчание послужило подтверждением словам. Логическая цепочка из мыслей образовалась сама собой. — Феликс, нельзя бить болельщиков! — ужаснулся брюнет, прикрывая ладонями рот. — Он сам напросился! — парировал Феликс. Хёнджин принялся ходить от стены до стены, сложив руки перед губами, словно мысленно прося прощения. Ему было жаль болельщика. Наверняка одними синяками бедный зритель не отделался. За что ему достался такой неуравновешенный парень? Хван вспомнил, что вообще-то сам его выбрал. — Ладно, — Хёнджин понял, что ничего уже исправить нельзя и принять ситуацию за факт будет легче. — Ты его хоть заслуженно? — Конечно, — кивнул гонщик без зазрения совести. На губах заиграла довольная улыбка. — За дело прилетело, — и продолжил чуть серьёзнее. — Ты за кого меня принимаешь? Я не бью кого попало. Тем временем между старшими шёл диалог иного содержания: — Чан, летом деканат не работает, — напомнил Чанбин, выслушав историю тренера. — Как можно было так глупо попасться? Он от тебя просто избавился. — В таком случае от нас обоих только что избавились, — сделал вывод Чан, играя трубочкой в пустом стаканчике. — Это всё потому, что вы тут невовремя оказались! — сказал Чанбин громче, привлекая к себе внимание. — Если бы не машина Хёнджина, Феликс бы не ушёл! — А что машина Хёнджина? — не понял Чан. В отличие от Чанбина у него получалось сохранять самообладание. — Насколько я знаю, с ней всё нормально. —Ты думаешь, я совсем тупой? — Чанбин постучал по столику, извлекая соответствующий звук. — Я сразу понял, что Феликс помчался помогать ему с машиной. Потому что Хёнджин ничего без него не может. Знаю я этих стадионных гонщиков, — Чанбин поднялся из-за стола. — А я знаю уличных гонщиков, — Чан поднялся вслед. — Что ты о них знаешь? — от выяснения отношений на повышенных тонах народ в зале оборачивался. Кто-то доставал телефон и снимал происходящее на видео, кто-то уводил детей подальше, а кто-то как ни в чём не бывало продолжал спокойно есть. — Что уличные гонки до добра не доводят, — Чан произнёс фразу настолько неожиданно громко, что настала полная тишина. Люди перестали разговаривать и пережёвывать пищу. Даже рекламы в экранах телевизоров, казалось, замолкли. — А в ваших стадионных доводят! — голос Чанбина вернул миру звук. — Видел я, как они за приз глотки друг другу готовы перегрызть. Как в аварии попадают тоже видел. Мне вообще никакие гонки не нравятся! — И что мне теперь? Отменить гонки по всему миру только потому, что они тебе не нравятся? — Чан больше не мог сдерживать злость. Его всегда раздражали люди, которые всюду оставляют своё непрошенное мнение. Будто от их слов что-то поменяется. — Или, может быть, отменить всех спортсменов? Чанбин перегнулся через стол. — Если бы ты мог, я бы от тебя это потребовал. Чан склонился над столом в ответ. — А я бы отказал. Я не стол по сбору заявок. — Вот как ты заговорил. Ну ничего, мы ещё встретимся, — Чанбин резко отстранился и поправил воротник рубашки. — Я не прощаюсь, — Чан отсалютировал ему стаканчиком из-под кофе. Оба разошлись в разные стороны, оставляя за собой неприятный осадок от разговора. Хёнджина и Феликса можно назвать единственными людьми, которые находились вблизи фудкорта и не заметили этот конфликт. Когда они вспомнили, что вообще-то пришли сюда наблюдать, а не обниматься, за столиками никого не осталось. День шёл за днём. Парни уделяли основному занятию большую часть времени. Если позволяло время, они пытались устроить встречи старшим, хотя эти встречи нередко срывались. Чан и Чанбин до сих пор не догадывались, что их пытаются свести, объясняя «случайные» столкновения насмешкой судьбы. Внезапная встреча в супермаркете или на улице ничего не меняла в их отношениях. Они продолжали избегать друг друга и стараться обходить за несколько метров, едва завидев издалека презирающий взгляд. Если раньше они хотя бы здоровались друг с другом, то теперь не произносили ни слова. В отношениях Хёнджина и Феликса тоже что-то пошло не так, и старшие не были тому причиной. Причина недопонимания скрывалась в другом. — У нас замечательная физическая близость, но эмоциональной близости не хватает, — говорил Хёнджин вслух, стараясь прояснить ситуацию. — Я открыт перед тобой и не понимаю, почему ты со мной ничем не делишься. Ты мало рассказываешь о своей жизни. Мало говоришь о переживаниях. Почему так, Феликс? Феликс опустил глаза. Он почувствовал себя уязвимым. Словно из его стены, строящейся годами, Хван начал убирать кирпич за кирпичиком. — У меня много переживаний, — неохотно признался Феликс. — Но я о них не говорю, потому что привык решать проблемы сам. Зачем мне нагружать тебя, если я и сам отлично справляюсь? — Я понял, что ты — человек дела и пустые разговоры не любишь. Но мне ведь важно знать, что с тобой происходит, — Хёнджин замялся, пытаясь подобрать слова. — Для меня в отношениях важны эмоции моего человека. — Я не согласен, — покачал головой Феликс. — Я достаточно с тобой делюсь. — Мне этого не хватает. Мне не хватает тебя, Феликс, — протянул Хван. Он привык быть честным в отношениях и искренним во всём. Отдавая себя партнёру целиком, Хёнджин ожидал от Феликса того же и не понимал, отчего он ведёт себя иначе. Неужели настолько сложно ответить на вопрос «как прошла ночь?» подробно, а не ограничиваться дежурными «нормально», «как всегда»? Почему Хёнджин узнаёт о трагедии на дороге из новостей, а не от Феликса, на гонках которого эта самая авария произошла? — Не вижу в этом смысла, — сказал однажды Феликс, вернувшись с очередной игры. — Это привычное дело. Ничего особенного не случилось. Они переставали слышать друг друга, из-за чего отношения стали быстро терять присущую нежность, а страсть и вовсе сошла на нет. Встречи больше не приносили должного удовольствия. А времени на них находилось всё меньше. Хёнджин ушёл в спорт, вкладывая в него все свои силы и эмоции. С утра на тренировке в тренажёрном зале, днём и вечером — на стадионе. Таким образом, по возвращении домой ночью, посторонних мыслей в голове не оставалось. Все они перекрывались единственным желанием поскорее заснуть. Он редко переписывался с Феликсом и потому не знал, как он живёт. Плохие новости служили подтверждением того, что уличные гонки продолжаются. В один момент новостей стало до того много, что показалось, будто гонки теперь проходят каждую ночь. Хёнджин не знал, чем занимается Феликс, но без него сходил с ума. Как бы он ни пытался скрыться от мыслей, они всё равно настигали парня в спокойные часы дня. По этой причине Хёнджин старался продумать каждую свободную минуту в расписании. Лишь бы не думать о Феликсе слишком много. Хван был раздосадован тем, что разговоры ни к чему не привели. Он надеялся на компромисс, а в итоге получил пробный период скорого расставания. Как бы сильно Хёнджин ни любил, он усомнился в том, что Ли когда-либо что-то к нему испытывал. Вдруг Феликсу было важно только удовлетворение потребностей в интимной сфере, а потребность в эмоциональной близости всегда отсутствовала? В таком случае, как они могли встречаться целых полгода, если не могли в полной мере закрыть потребности друг друга? Хёнджин бесцельно листал социальную сеть. До тренировки оставалось время. Некоторые спортсмены уже пришли и теперь стучали дверцами шкафчиков. — Всем привет, — появившийся в дверях раздевалки Чонин обратил на себя внимание гонщиков. Волосы парня были покрашены в синий. — В цвет моей машины, — с гордостью сообщил он и, не дожидаясь реакции, прошёл к своему шкафчику. Хёнджин пробурчал «тебе очень идёт» и уткнулся обратно в телефон. Кто-то вышел, громко хлопнув дверью. Другие коллеги по трассе оценили смену имиджа друга более восторженно. Они взлохмачивали его волосы и шутили. Чонину не нравилось, когда к нему прикасаются, он старался закрыться от посторонних рук. Раздевалка наполнилась громкими возгласами, когда Хёнджин получил анонимное сообщение. Перейдя по ссылке, он увидел несколько фотографий. Хван не поверил содержанию, ему стало плохо. Духота раздевалки стала сдавливать грудную клетку, ребята — раздражать своей громкостью, съеденный обед — проситься наружу. Хёнджин поспешил выйти на свежий воздух. Устроившись на ступеньках спортивного центра подальше от любопытных глаз, он снова открыл сообщение. Содержание не изменилось. На фотографиях по-прежнему был Феликс, обнимающий незнакомого человека. Хёнджин наклонился вперёд и оставил обед позади кустов с пионами. Хван набрал Феликса, но абонент находился вне зоны действия сигнала. Последующие звонки тоже оставались без ответа. В течение всего дня Феликс не отвечал на звонки, и тогда гипотеза Хёнджина нашла своё подтверждение. Феликс его не любит. Ближе к ночи Феликс объяснил всё тем, что кто-то пытается настроить их друг против друга и не стоит верить всему, что говорят. На фотографиях действительно он, но эти снимки старые. Мало того, Ли даже не помнит, когда и кем они были сделаны. Возможно, задолго до начала их отношений. — Между нами ничего не изменилось. Не верь посторонним, — просил Феликс по телефону. — Как бы я хотел им не верить, — вздыхал Хёнджин в ответ. — Но пока что не верю только тебе. Последующие дни были наполнены переживаниями. Хёнджин больше не мог спокойно есть или спать. Как у Феликса получалось делать вид, будто всё нормально, если его нормальность давно перешла все границы? Может, у них разное восприятие нормальности и для Феликса закрываться от близких – в порядке вещей? Хёнджин ломал голову над многочисленными вопросами. Он понимал, что должен поговорить с Феликсом вживую. Телефонные звонки больше не подходят для разговора. Ему нужно видеть Феликса. Пролистав календарь, Хван не нашёл ни одной свободной минуты в расписании. Встреча могла состояться только ночью. Хёнджин не знал, где именно искать Феликса ночью. Дома в такое время его обычно нет, он может быть где угодно. Тогда Хёнджин связался с Сынмином и выведал у него информацию касательно следующего заезда. Попросив никого не предупреждать, Хван положил трубку. Он примет участие в уличных гонках и поговорит с Феликсом.

***

Феликс стоял в центре и объяснял правила игры новичкам. Позади него — красная «Субару WRX STI», способная разгоняться до ста километров в час за пять секунд. Местами в царапинах, с заменёнными частями и поношенными шинами. Не просто машина, а любимая и незаменимая машина, часть семьи, послушно служащая своему обладателю из года в год. Хёнджин хорошо помнил этот участок дороги. Именно здесь в своё время состоялось его знакомство с Феликсом. Именно здесь начались его уличные гонки. «Мы вернулись к тому, с чего начинали» — с грустью подумал брюнет. Сквозь открытое окно автомобиля с улицы доносился ночной холод. Чёрное небо скрывало под собой звёзды и луну, изредка делясь мелкими каплями дождя. На улице стояла сырость. В лужах отражались включенные фары машин. Кто-то бросил сигарету, и она, упав в воду, зашипела. Закрыв окно, Хван подъехал ближе. Участники расступились, открывая обзор на Феликса. На лице парня проскочило удивление. Не было необходимости видеть водителя сквозь тонированные стёкла: Феликсу хватило одной секунды, чтобы узнать его по машине. — Джинни?.. — еле слышно выдохнул он. Наружу вышел Хёнджин. Игроки зашептались, не понимая происходящее. Только двое старых участников узнали своего второго лидера. Игроки под четвёртым и восьмым номерами переглянулись. Под надзором любопытных глаз Хёнджин подошёл к десятому игроку и забрал у него номер. — На сегодня свободен, — сказал он, отправляя несчастного водителя на отдых. Десятка подошла к одежде как родная. Хёнджин вспомнил, что чувствовал, когда приезжал сюда в первый раз. Сейчас он испытывал совершенно другие чувства. Желание обыграть Феликса сменилось желанием поговорить с ним с целью окончательного выяснения отношений. Смотря на Феликса теперь, Хёнджин тоскливо отмечал, насколько сильно по нему соскучился. Ему хотелось подойти и обнять Феликса, прижать к себе и успокоиться. Хотелось, чтобы всё стало, как и раньше — хорошо. Они же были счастливы раньше, разве нет? Но Хёнджин не поддался желанию. Феликс тоже не предпринимал попыток рассудить ситуацию. Создавалось впечатление, будто Ли на него всё равно. Эмоции на его лице быстро затихли. Он продолжил обычным голосом: — Игра меняется на «Дрифтинг». — С самой опасной начинаешь, — не воздержался от комментария Хёнджин. — Пожалел бы новичков для начала. — Расслабься, это всего лишь игра. Они сами пришли, я не заставлял их участвовать, — поиграв с ключами, Феликс добавил. — Кто не согласен — уходите. Я никого не держу. Никто не сдвинулся с места. Феликс удовлетворённо кивнул. — Что, даже не представишь меня? — слегка улыбнулся Хёнджин. — Ну да, кто я такой, чтобы меня представлять? Я сам это сделаю. Я Хван Хёнджин. Можно просто Хёнджин, — представился брюнет перед всеми. — Гонщик со стажем на стадионе. Один раз обогнал Феликса. Участники представились в ответ. Их удивило интересное знакомство. Каждый из присутствующих завидовал, поскольку сам мечтал победить в уличных гонках. В голове Феликса пронёсся ураган из вопросов: к чему он устроил целое представление? Он действительно собрался участвовать в гонках? Ради чего на этот раз? Хёнджин казался отстранённым и уставшим. Феликс с трудом подавил в себе желание снять его с гонки. Кто в таком состоянии на трассу выходит? Опасно же. Обоим было, что сказать, но оба промолчали. Молча забрались в автомобили и завели моторы. Сынмин стреляет в небо. Гонка начинается. Десять машин одновременно приходят в движение. Стремясь обогнать друг друга, они занимают большую часть дороги, увеличивают скорость и заставляют остальных водителей перестраиваться или сигналить вслед. Гонщики создают аварийные ситуации, едва не врезаясь друг в друга. Они специально проезжают по лужам, обливая соперников грязной жидкостью. Дождь застилает обзор, а из-за облитых водой стёкол видимость ненадолго снижается. Феликс успешно преодолевает поворот на скорости, наблюдая за тем, как невнимательные игроки вылетают с трассы. В окне через зеркало заднего вида он замечает приближение Хёнджина. Следующий поворот, более резкий, и вот парни почти касаются бамперами. Но оба успевают среагировать, и теперь едут прямо, выдерживая достаточное расстояние друг с другом. Дорога кажется свободной. Участники остаются позади, когда Феликс жмёт на газ и с возросшим энтузиазмом начинает обгонять каждого. Хёнджин повторяет за Феликсом, и вот они уже вместе едут по соседним дорожкам. Жажда скорости делает своё дело, парни движутся на максимальных скоростях. Впереди виден грузовик, который не замечает автомобили и вопреки правилам дорожного движения начинает разворачиваться с правой полосы влево. Своим длинным кузовом он занимает почти всю дорогу. Остаётся одна полоса, через которую есть возможность проехать. Хёнджин и Феликс идут параллельно друг другу. Феликс едет по правой полосе, надеясь на то, что Хёнджин сбавит скорость и последует за ним. Но время идёт, а изменений не происходит: БМВ движется вперёд без сбавления скорости. Феликс понимает, что если Хёнджин ничего не предпримет прямо сейчас, то гонка для него закончится аварией. Он сигналит что есть сил, но Хван на звук не реагирует. БМВ по-прежнему сохраняет скорость. Время замедляет свой ход по ощущениям Феликса. Грузовая машина впереди всё ближе. Хёнджин в шоке всё ещё слева. Сердце колотится как бешенное, готовое выпрыгнуть из груди. С каждым метром его парень приближается к смерти. Феликс вдруг понимает, что очень любит Хёнджина. Перед глазами пролетают совместные моменты счастья с ним. Их было так мало. Будет ли их ещё больше? Феликс вспоминает руки, нежно обнимавшие его каждый раз. Вспоминает взгляд, в котором всегда отражались самые светлые чувства. Вспоминает родной до боли голос, мягкость губ. Каким бы сильным ни был Хёнджин, он всегда был нежным с Феликсом. Он боялся причинить боль. Феликс грустно улыбается, осознавая, что не может позволить себе всё это потерять. Феликс резко давит на тормоз, объезжает машину Хёнджина сзади и вытесняет его с дорожки вправо. От столкновения на автомобилях появляются царапины, паутиной расходящиеся в стороны. Боковое зеркало заднего вида отрывается и разбивает стекло. Осколки летят в салон и царапают кожу рук Феликса. Хёнджина заносит вправо, хотя он ничего не предпринимает. Ужас сковывает всё тело, из-за чего он не отдаёт себе отчёт в происходящем. Феликс не может позволить опасности случиться с Хёнджином. Ли впервые ставит чужую жизнь превыше собственной. И на смерть ради любимого человека он готов. Ради Хёнджина он готов на всё. Это же его Хёнджин. Феликс защитит его, чего бы ему это ни стоило. Феликс отчаянно пытается достучаться до парня, чтобы тот наконец перестроился на правую полосу. Он сигналит, подолгу удерживая руку на гудке, мысленно умоляя Хёнджина прийти в себя и услышать сигналы. Последнее, что замечает Феликс — как колёса скользят по мокрому асфальту, а впереди стремительно приближается чужая машина. Сигнал действует на Хёнджина в последний момент. Он поворачивает вправо и вжимает тормоз в пол. Феликс не успевает перестроиться следом. Со слезами на глазах Хёнджин видит, как автомобиль Феликса встречается с кузовом грузовика, как его разворачивает в сторону, а до ушей доносится звук столкновения двух транспортных средств. Грузовик остаётся позади. Машина движется дальше, постепенно снижая скорость. Только сейчас Хёнджин едет по дороге один. Феликса справа нет. Только что он попал в аварию. Он разбился. Руки дрожат, голова кружится. Хёнджин на ватных ногах выходит из машины и бежит обратно. Он предпочёл бы никогда не видеть картину, развернувшуюся сейчас перед глазами. Наполовину смятый автомобиль с выбитыми стёклами. С Феликсом внутри. На асфальте россыпь из стекла. Хёнджин не помнит, как вытаскивает парня из машины. Шок охватывает весь его организм, он на автомате тащит Феликса на себя. Феликс ненадолго приходит в сознание. Его ноги в крови, по лицу тонкими полосками стекает кровь. Он не может стоять. Тогда Хёнджин поднимает его на руки и прижимает к себе. По щекам сами собой текут слёзы. Водитель грузового автомобиля охает и звонит в станцию скорой помощи. Он что-то говорит, но Хёнджин его не слышит. Хван прижимает Феликса к себе и несёт навстречу скорой помощи. Мысль о том, что его Феликс в прямом смысле находится на грани жизни и смерти, сводит с ума. Если Феликс сейчас умрёт, Хёнджин окончательно сойдёт с ума. Он просит Феликса не терять сознание. Феликс хватается за его слова, как за спасательную соломинку, стараясь не засыпать. Однако шок уступает место настолько сильной боли, что оставаться в сознании становится невозможно. Феликс чувствует, как организм с каждой минутой отключается. Он больше не чувствует ноги. Зато отчётливо ощущает рукой, как колотится сердце Хёнджина. Феликс сжимает рукой его толстовку и всё же отключается. Мимо них на большой скорости проезжают другие участники, честно соблюдающие правила игры. Не останавливаться, что бы ни случилось. На дороге каждый сам за себя. Хёнджин кричит от боли, уже не сдерживая себя. Он бы предпочёл забрать всю боль Феликса себе, повернуть время вспять и попасть в аварию вместо него. Но он физически не может этого сделать. Реальность бьёт по нему очень сильно. Хёнджин идёт вперёд с родным человеком на руках, истекающим кровью. Кровь пачкает одежду, пропитывается в ткани. Позади них тонкой дорожкой остаются красные следы. Дождь смывает кровь. Холодные капли попадают на лицо Феликса, но он на них не реагирует. Хёнджин останавливается, чтобы закрыть Феликса от дождя. Он осторожно поворачивает его к груди и немного наклонятся вперёд, чтобы хотя бы так не дать парню намокнуть. Хёнджин чувствует, как его сердце разрывается. Он боится, что не дойдёт до скорой помощи и без сил упадёт на землю. Но разве он может упасть, когда в руках бесценная человеческая жизнь? Невидимая сила будто подталкивает к продолжению движения. Хёнджин видит вдалеке карету скорой помощи. Он плохо помнит, как передаёт Феликса фельдшерам. Перед глазами сменяются кадры, как в старом фильме. Первый кадр: Феликса кладут на каталку в машину скорой. Второй: проверяют его показатели жизнедеятельности и оказывают первую помощь. Третий кадр: они едут в больницу под вой сирены, а Хёнджин держит Феликса за руку, сидя рядом. За окном проносятся деревья и дома. Но это не имеет никакого значения. Всё внимание Хёнджина приковано к пострадавшему, который так и не приходит в сознание.

***

Сколько он так просидел? Пять часов? Неделю? Месяц? Даты смешались в голове, Хёнджин давно перестал выглядывать в окно за закрытые жалюзи. Телефон давно разрядился, а в палате часов не было. Хёнджин помнит только то, что за всё это время Феликс так и не проснулся. Это пугало больше, чем аварии на гонках. Чёрт, это пугало больше, чем что-либо на свете вместе взятое: видеть, как родной человек лежит с трубками, дышит с помощью аппарата и не подаёт признаки жизни. Что может быть страшнее? Хёнджин тихо всхлипнул. Если бы не регулярный писк кардиомонитора, извещающий о биении сердца Феликса, он бы давно потерял надежду. От этого писка зависело многое. Например, ощущение Хёнджином того, что его жизнь продолжается, пусть и в пределах одной палаты. Но Хван знает: как только кардиомонитор известит о худшем, он умрёт в одну секунду с Феликсом. Может быть, его оболочка выйдет отсюда и продолжит жить на автомате, в лучшем случае — попытается жить так, как прежде. Хотя как прежде уже никогда не будет, а за оболочкой будет пустота. Хёнджин винил в произошедшем себя. Если бы не он, Феликс бы не пострадал. Хёнджин закрыл лицо рукой, постепенно осознавая весь ужас ситуации. Он думал, что требовал от парня слишком многое. Раньше ведь вполне хватало того, чтобы Феликс был живым и здоровым. Хёнджин потерял главную ценность отношений. Он потерял Феликса. Он потерял время, которое они могли провести вместе. Хёнджин больше не воспринимает гонки как прежде. Столкнувшись с трагедией непосредственно, парень поменял мнение об этом виде спорта. Он не может видеть автомобили. При одном взгляде на них появляется ком в горле, а воспоминания аварии снова и снова прокручиваются перед глазами. Появляются мысли об уходе из спорта, которые брюнет не стремится прогнать. Мысли съедают изнутри. Хёнджин знает, что всё зависит от Феликса. Если всё закончится плохо, он никогда в жизни не сядет за руль. Он не сможет ни физически, ни морально. Хёнджин взял в свою руку Феликса. Бледная кожа с неприсущей ей холодом нагоняла тоску. Рука неподвижно лежала на ладони. Только сейчас Хван разглядел, насколько миниатюрная ладонь у Феликса. Небольшие и короткие пальцы смотрятся складно, но очень маленькими, по сравнению с его пальцами. Увлечённый находкой, он не заметил, как дверь палаты открылась. — Ох, ты всё ещё здесь, — голос Чана заставил Хёнджина накрыть чужую руку своей и обернуться. «А где ещё мне быть?» — пронеслось в его голове. Чан удивился неожиданной картине, но виду не подал. Он прочистил горло и продолжил. — С тобой всё хорошо? — Чан подошёл ближе. Возникла пауза, прерываемая лишь размеренным писком кардиомонитора. — По-твоему мне может быть хорошо? — невесело улыбнулся Хёнджин. — Да я тут развлекаюсь. Мне очень весело. Жесть, как весело. Умереть можно. Чан понял, что сказал глупость. Следовало начать с другого вопроса. — Когда ты в последний раз ел? — осторожно поинтересовался тренер. — Не помню, — Хёнджин покачал головой. — Ты голоден? — Нет, — действие повторилось. — Принести тебе еду? — всё ещё беспокоился Чан. — Нет, — Хёнджин старался оставаться спокойным. Он понимал, что ещё один вопрос, и он не сможет сдерживать злость. — Точно? Это стало последней каплей. — Что ты пристал ко мне со своими вопросами? — сорвался Хёнджин. — Иди, куда шёл. И без тебя тошно, а ты тут ещё с расспросами. Видеть тебя не могу! Чан растерялся, не ожидая подобной реакции. Идти было некуда, ведь он целенаправленно шёл к Хёнджину. Узнав, что Хёнджин вторую неделю не выходит из больницы, приехал ему помочь. Хёнджин почувствовал, что перегнул палку. Чан не чужой человек, не следовало настолько резко отвечать. Он не заслужил плохих слов в свой адрес. — Джисон иногда приносит поесть из кафе, — немного успокоившись, проговорил Хван. Он помассировал переносицу и продолжил. — Мне просто плохо. Извини, что наговорил. — Тебе бы отдохнуть и поесть нормально, — после небольшой паузы продолжил Чан. — Давай я останусь с Феликсом, а ты пойдёшь домой? — Я не оставлю его, — наотрез отказался Хван. — Тебе нужен отдых, — не унимался Чан. — Что, если он проснётся, а меня не будет рядом? — Я сразу позвоню тебе. — Но вдруг это будет последняя наша встреча, и я её пропущу? — голос Хёнджина смягчался. Ещё чуть-чуть, и он согласится. Чан почувствовал перемену в настроении и более решительно продолжил. — Послушай меня. Здесь много врачей и медсестёр, которые Феликса просто так не отпустят. Феликс крепкий парень, он выкарабкается. То, что ты тут сидишь и поливаешь его слезами, его не оживит. Не думаю, что Феликс обрадуется, когда проснётся и увидит тебя в таком виде. Сходи домой, отдохни и приведи себя в порядок. Однажды Хёнджин уже доверил свою жизнь Чану. Тогда он не прогадал, получив поддержку и доверие взамен. Он понимал, что может положиться на Чана. В любой ситуации, в любое время, в любом месте. Всегда. — Чан-и хён, что бы я делал без тебя, — как бы эмоционально ни старался протянуть он, получилось равнодушно и хрипло. Хван поднялся с места и принялся собирать свои немногочисленные вещи. Правда, удавалось это с трудом: ноги затекли от длительного сидения на одном месте, руки периодически роняли на пол предметы, зрение будто лишилось прежней остроты. Увидев себя в отражении зеркала, не узнал себя и понял, что поступает правильно. Его внешний вид имеет мало приятного: отёки под красными от слёз глазами, грязные растрёпанные волосы, помятая одежда. Облик больного человека, пусть и здорового изнутри, устало смотрел в отражении. Он сам себе таким не нравился, стоило ли говорить о Феликсе? Хёнджин остановился в дверях и, не оборачиваясь, сказал: — Я доверяю тебе самое ценное, что у меня есть. Пожалуйста, присмотри за ним. — Обещаю, — произнёс Чан, прежде чем дверь палаты закрылась. Первым делом Чан поднял жалюзи. В комнату проникли солнечные лучи и упали на бледную кожу пациента. Бан отрегулировал отопление и ненадолго открыл окно. — Видишь, как сильно о тебе беспокоится? Не ест, не спит — переживает, — произнёс Чан вслух с полной уверенностью в том, что Феликс его слышит. — Возвращайся к жизни как можно скорее. Ты ему нужен. Чан сел на соседнюю койку, продолжая. — Когда я в первый раз тебя увидел, подумал, что Хёнджин нашёл себе временное увлечение, — признался он. Обстановка предрасполагала к высказыванию мыслей. Чан не стал сопротивляться желанию ими поделиться. — У него были самые разные девушки. Но на моей памяти нет ни одной, которая задержалась бы с ним в отношениях. А вы вместе уже полгода, удивительно. Чан задумался. — Меня удивило то, что он выбрал парня. Я сначала очень скептически относился к его выбору. Парень с характером, к тому же уличный гонщик — я даже подумать не мог, что из этого что-нибудь выйдет. Тем не менее я встал в позицию наблюдателя. Хёнджин стал более уверенный, амбициозный. Перестал быть излишне правильным и осторожным там, где таким быть не стоит. Он заработал деньги, купил себе автомобиль. Если раньше отказывался ездить за пределами гоночной трассы, теперь хорошо чувствует себя на обычной дороге. Как ни странно, ты хорошо на него повлиял. Не думал, что когда-нибудь это скажу, но я рад, что вы вместе. Вы заслуживаете друг друга. Не знаю, что между вами произошло.., — Чан помедлил. Хёнджин не делился с ним подробностями личной жизни. — Надеюсь, вы в любом случае найдёте выход. Чан замолк, окончательно задумавшись о прошлом. Спустя несколько минут дверь палаты открылась, впустив внутрь поток яркого света. — Привет. Я принёс кофе, — с порога оповестил Чанбин. Изнутри было темно, он не сразу разглядел силуэт чужого человека. — А ты что тут делаешь? — удивился он, когда глаза привыкли к темноте. — Заменяю Хёнджина. А ты зачем здесь? — Чан подвинулся, освобождая место на койке. Его не обрадовала встреча, ведь это значило, что избегать общества друг друга теперь не получится. Чан не может уйти до возвращения Хёнджина. — Во-первых, тут лежит мой брат, — начал Чанбин, проходя в палату. — Во-вторых, я часто к ним захожу, — услышав эти слова, Чан почувствовал укол совести. Столько людей были с Хёнджином с самого начала, когда он сам впервые появился здесь за всё время. Это объясняло то, почему Хван принял его агрессивно. Следовало прийти раньше. Намного раньше. — Но его из палаты и плоскогубцами не вытащить. Как тебе это удалось? — искренне удивился Чанбин и, не найдя место для стаканчика, протянул горячий кофе Чану. — Ты пытался его вытащить плоскогубцами? — улыбнулся Чан, принимая кофе, на что Чанбин улыбнулся в ответ. Оба засмеялись. Этот смех принёс расслабление, какого не хватало обоим длительное время. Он разрядил обстановку, неожиданно убрал неловкость. — Нет. Это так, к слову пришлось, — пояснил Чанбин, присаживаясь рядом. Только сейчас Чан разглядел, какими большими вблизи выглядят мышцы Чанбина. Захотелось их потрогать. Недолго думая, он осуществил задуманное. — Ты что делаешь? — удивился Чанбин, но с места не сдвинулся. Он с интересом уставился на Чана, неосознанно ожидая дальнейших действий. Чан пришёл в себя и, немного покраснев, отодвинулся. — Ты не там щупаешь, — Чанбин закатал рукав и выставил бицепс вперёд, одновременно напрягая мышцы. — Попробуй здесь. Теперь растерялся Чан. Былая уверенность вмиг улетучилась. Он покачал головой, покрываясь краской. Чанбину показалось смущение милым. Он и не думал, что гонщики бывают такими. — А ты милый, когда не ругаешься, — признался Чанбин вслух, пряча руку под слоями одежды. — Ты тоже ничего, — согласился Чан, чувствуя, как напиток согревает руки, а смущение постепенно уходит. — Когда не кричишь. — Знаю. Мне часто это говорят, — Чанбин отпил кофе. — Оставить вас наедине? — спохватился Чан, смотря на Феликса и понимая, по какой причине Чанбин здесь. — Нет, сиди. Ты мне не мешаешь, — отмахнулся тот, задумавшись о своём, тоже глядя на Феликса, а затем сказал. — Я же говорил, что гонки до добра не доводят. Чану не осталось места для возражений. Чанбин был прав. — Я никогда не отрицал того, что гонки опасные, — проговорил он спокойно, не веря, что разговор заходит в привычное русло. Неужели снова ругаться? Не надоело? Но Чанбин вдруг сменил тему. — Что мы всё о гонках и о младших? — неожиданно спросил он. — Как будто других тем в мире нет. Давай поговорим друг о друге. Мне интересно узнать об окружении парня моего брата. — Давай поговорим друг о друге, — кивнул Чан. — Только говоря обо мне, я так или иначе буду возвращаться к гонкам. Они со мной неотделимы. — Перетерплю, — Чанбин то ли пытался заверить Чана, то ли старался убедить себя. «Если с гонками Феликса получилось смириться, то может и с другими гонками выйдет?» — подумал он, а вслух сказал. — Ты давно ими увлекаешься? — С детства, — признался Чан, с улыбкой вспоминая прошлое. — Столько лет прошло. Моя семья очень любила спорт. Мы часто проводили время на стадионах и постоянно выбирались в походы. Не было ни одного спокойного дня, — Чан обернулся к Чанбину. — Когда ты растёшь в такой атмосфере, так или иначе начинаешь ею жить. Скалолазание, бег, велоспорт, теннис — это лишь малая часть того, чем моя семья увлекалась. С гонками меня познакомил папа. Я запомнил первую поездку и решил, что хочу показывать другим красоту этого спорта. — А что сейчас? Твоя семья всё ещё любит спорт? — О да, — Чан снова улыбнулся. — Всё так же, но уже поспокойнее. Хотя, «поспокойнее» — это относительное понятие для родителей. Реже покоряют горы, чаще проводят время на горизонтальной поверхности. Чанбин тоже улыбнулся и постарался скрыть улыбку за глотком кофе. Воспоминания с детства показались ему очень тёплыми. — Как у тебя появился бизнес? — настала очередь Чана задавать вопросы. — Долго рассказывать, — Чанбин повертел стаканчик в руках. — Если кратко, то мой отец владел бизнесом. Я многому у него научился. После его смерти часть акций перешла мне, как наследнику. Тогда я более-менее понимал, как всё устроено. Хотя, как оказалось позже, понимал недостаточно. Повезло, что партнёры отца были рядом. Однажды моя доля спасла дело от банкротства. Чан в который раз убедился в том, насколько же они всё-таки разные. В то время, как он беззаботно проводил детство с родителями, Чанбин учился бизнесу, а потом переживал утрату близкого человека. Видно, что и понятие о смерти у них сформировалось разное. Очень жаль, что Чанбин столкнулся с ней напрямую. — А от чего погиб твой отец? — осторожно поинтересовался Чан, словно прощупывая почву для разговора. Он сразу добавил. — Извини, что спрашиваю. Если тебе тяжело, не отвечай. Чанбин посмотрел на то, как кофе плещется в стаканчике. — Его сбили, — просто ответил Чанбин. Выражение лица почти не изменилось. Сложно было сказать, что происходило внутри него в этот момент. — Отец переходил дорогу ночью, а у водителя отказали тормоза. Он скрылся с места аварии и оставил отца умирать. Как показало следствие, это был один из гонщиков. Эти фразы изменили отношение Чана к Чанбину. Всё словно встало на свои места. Все эти вечные споры, недопонимая между ними нашли логичное объяснение. Чанбин не просто так презирал гонщиков. У него был повод их ненавидеть. Учитывая личную трагедию, Чанбин хорошо справлялся. — Тебе, наверное, неприятно меня здесь видеть. Но уйти я не могу, сам понимаешь, — со смущением проговорил Чан, в полной мере осознавая ситуацию. Наверняка Чанбин видит всех гонщиков в одном стереотипном образе. — Всё ещё порываешься уйти? — усмехнулся Чанбин. – Хочешь оставить меня в тишине? Ну уж нет. Я столько личного тебе рассказал. Так просто не отпущу. — Я не противен тебе? — удивился Чан. — Нет, — Чанбин слегка напрягся. — С чего ты взял? — С того, что мы избегали друг друга всё время. Когда ты рассказал мне свою историю, я нашёл больше причин для ненависти. Чанбин улыбнулся. — Чан, я ведь тоже услышал твою историю. Мне, может, и противны другие, но не ты. Чан снова засмущался. Отношения между ними улучшились. О конфликте можно было забыть. Понадобилось несколько секунд, чтобы переварить информацию. — Каким бизнесом ты занимаешься? — спросил гонщик, устраиваясь удобнее и наконец пробуя почти остывший кофе. — Фармацевтическим. Но это пока что. У меня много идей по другим видам бизнеса. Они пока в разработке. Чан решил, что не следует расспрашивать более подробно. Чанбин не похож на человека, который привык рассказывать о своих планах. Так и произошло: Чанбин замолчал, не вдаваясь в подробности дел. Чан нашёл время подходящим для того, чтобы поделиться мыслью. — Не представляю, что ты чувствуешь, сидя здесь, — посочувствовал он. Чанбин ещё раз посмотрел на Феликса. — Кажется, уже ничего. Остался только страх. Страх потерять брата, как когда-то отца. Страх лишиться светлого, пусть и упрямого человека. Страх того, что на семье лежит проклятье, приводящее к гибели на дороге. Всё это Чанбин не озвучил. Впрочем, озвучивать мысли не требовалось: Чан понял его без слов. Через несколько часов вернулся Хёнджин. Выглядел он куда лучше, чем до ухода. Отёк с лица спал, волосы блестели от чистоты. Хёнджин с удивлением отметил то, что старшие находятся в одной комнате и даже не ссорятся, но от комментариев воздержался. Положив спортивную сумку на пол, он сел рядом с Феликсом. — Я соскучился, — признался Хван, не обращая внимания на посторонних. Чан с Чанбином переглянулись. — За тобой хорошо присматривали? Хёнджин оставил лёгкий поцелуй на лбу парня и расправил складки одеяла. Как бы ему хотелось, чтобы Феликс открыл глаза, чтобы реагировал на его присутствие, чтобы раздражал, в конце концов. Хёнджин понял, что даже если Феликс снова начнёт закрываться, он это выдержит. Что угодно выдержит, лишь бы Феликс наконец вышел из проклятой комы. Затем Хёнджин повернулся к Чанбину, и они разговорились. Чан смотрел на их общение, не понимая, когда ребята успели настолько сблизиться. Казалось, ещё вчера Хёнджин избегал лишних встреч с Чанбином, а сегодня преспокойно с ним разговаривает. Они выглядят как два старых приятеля. Чан не понимал, какие чувства испытывает. Ревность? Удивление? Растерянность? А может, всё вместе? — Я, пожалуй, пойду, — решил Чан, поднимаясь с койки. Он вдруг почувствовал себя лишним. — Я тоже, — согласился Чанбин, поднимаясь вслед. — Спасибо, что пришли, — поблагодарил их Хван, разворачиваясь обратно к Феликсу. Время шло своим чередом. Погода на улице удивляла своей непостоянностью, заставляя людей то изнывать от жары, то кутаться в одежду от холода. В один из холодных дней в палате заметно потеплело. Феликс пришёл в сознание. Первое, что заметил Феликс — то, что он находится в палате, подключенный ко множеству приборов. Свет тонкими полосками проникает внутрь и почти не влияет на темноту комнаты. Второе — Хёнджин, который спит сидя, положив голову на руки. Феликс потянулся к нему и дотронулся до руки. Тепло кожи, размеренное дыхание и присутствие любимого человека рядом в целом успокаивало. Хёнджин что-то пробормотал во сне, но прикосновения не заметил. Тогда Феликс спустил маску на подбородок и несколько раз произнёс его имя. Это разбудило парня. Он повернулся к Феликсу медленно, словно не веря своим ушам. — Боже мой, Феликс, — Хёнджин растерялся. Он несколько раз представлял себе их встречу. Каждый раз эта встреча проявлялась в ярких красках со взрывом из эмоций и чувств. Однако ожидания не имели ничего общего с реальностью. Увидев пробуждение парня, Хёнджин забыл, с чего планировал начать разговор. А следовало ли начинать разговор? Может быть, нужно было начинать хотя бы с объятий? Или с уведомления о пробуждении пациента? Хёнджин нашёл кнопку для вызова медперсонала и неловко нажал на неё. — Мне очень жаль. Прости, пожалуйста, что так произошло. Если бы не я, ты был бы в порядке, — сбивчиво начал бормотать он, поднимаясь. Феликс прервал монолог Хвана. Он сел, хотя это действие принесло острую боль в пояснице, и потянулся к нему. Хёнджин приблизился и обнял со всей аккуратностью. Это объятие было наполнено настолько большой нежностью, что заменило собой все слова в мире о любви. — Я слышал всё, что тут происходило, — произнёс Феликс, от чего по коже Хёнджина пробежала волна мурашек. — Спасибо за заботу. Им пришлось отстраниться друг от друга, потому что в палату вошли медсёстры, за ними вбежал Чанбин, следом за ним — Чан. Последовали длительные медицинские манипуляции. Пока Феликса освобождали от трубок и игл, Чанбин не мог нарадоваться пробуждению брата. Он прижимал Ли к себе и, в один момент даже проронил скупую мужскую слезу, оставшуюся без внимания, поскольку Чанбин отвернулся ото всех кроме Феликса в этот трогательный момент. Пациенту запретили вставать и садиться в первые часы, наказав придерживаться строгого постельного режима. Феликс же медсестёр не слушал: он хотел двигаться после долгого лежания на одном месте. Энергия била ключом, и Хёнджин хорошо это видел. Потому он даже не пытался заставить парня лежать. Медсёстры ушли, а старшие остались. Последовали утомительные минуты ожидания. Хёнджин мечтал, чтобы их оставили наедине. Он гадал, как бы выставить всех за дверь прямо сейчас, ведь каждая минута ожидания съедала нервные клетки. А их и так немного осталось. Попробуйте побыть в отношениях с Феликсом, и у вас этих клеток тоже не останется. Повезло, что старшие обладали достаточным уровнем интеллекта и вскоре вышли из палаты сами. Хёнджину даже делать ничего не пришлось. Теперь Феликс был целиком и полностью в его внимании. — Ты не должен благодарить за заботу. Это моя обязанность, как твоего парня, — сказал Хёнджин, как только закрыл за мужчинами дверь. — Так. Мы добрались до обязанностей. А у меня какие обязанности? — Феликс искал положение, в котором спина перестала бы болеть, но виду не подавал. — Для начала вылечиться, пройти реабилитацию и выбраться из этой больницы. — И это всё? — Феликс хищно прищурился, замерев. — Ты явно меня недооцениваешь. — Это пока всё, учитывая, что тебе сделали одну операцию на позвоночник, одну на ноги. И позже сделают ещё несколько, — Хёнджин проигнорировал саркастическое высказывание гонщика. — Ну а потом всё по-старому. Беречь себя и оставаться живым по возможности. — Это не всё, — покачал головой Ли. — У меня есть ещё одна новая. — Какая? — Быть открытым с тобой не только в сексе, — на одном дыхании произнёс Феликс. Хёнджин даже дышать перестал, услышав эти слова. Значит, для Феликса важна не только физическая близость? Он всё же любит по-настоящему. Хёнджин почувствовал, как сердце застучало быстрее. — Ох, Феликс, — он не сдержался и обнял парня. Феликс обнял в ответ. Он знал, насколько сложно будет впустить кого-то за свою собственную кирпичную стену, перестать прятаться и казаться сильнее, чем есть на самом деле. Феликс посмотрел на Хёнджина, убеждённый в правдивости его слов. Если Хван до сих пор не оставил его, значит не оставит и позже. Феликс выдохнул, чувствуя, что ему есть на кого положиться, что он не обязан и дальше нести ответственность в одиночку. После объятий Феликс отодвинул одеяло и коснулся ступнями пола. — Я не могу ходить, — ужаснулся он. — Врач сказал, что это ненадолго, — постарался успокоить его Хёнджин. — После следующих операций можно будет разрабатывать ноги. Ходить разрешат. А пока так, — Хёнджин указал на инвалидное кресло, стоящее в углу палаты. Феликс хмыкнул. — Никогда бы не подумал, что пересяду со своей малышки на инвалидное кресло, — услышанные слова заставили Хвана болезненно поморщиться. Он и сам не горел желанием видеть в кресле Феликса. Похоже, испытания отношений на прочность продолжаются. В этом испытании Хёнджин должен доказать, что может быть сильным, а Феликс — наоборот — слабым. — Если что, ты не такой уж и тяжёлый, — проводя пальцами по спицам колеса, сообщил брюнет. — Я могу носить тебя на руках, если хочешь. — Я помню, как ты нёс меня, — признался Феликс. Хёнджин с улыбкой отметил, что он придерживается своего нового обязательства, и вправду пытаясь стать более открытым и честным. — Это было приятно, хоть и больно. — Я мало что помню. Только то, что было страшно, мокро и холодно, — Хёнджин отвернулся, словно демонстрируя то, насколько тяжёлыми оказались воспоминания. Оба замолчали, не решаясь обсудить, как именно произошла авария. Оба оттягивали неминуемый разговор. По окну барабанил дождь. Сквозь оконные рамы донеслись звуки ветра. — Те фотографии, — прервал тишину Феликс. — Я догадываюсь, кто их сделал. Хёнджин вопросительно на него посмотрел, ожидая раскрытие мысли. Феликс немного помедлил, будто сомневаясь в необходимости объяснений, но всё же продолжил. — Раньше у меня было туго с общением. Много кто видел во мне куклу для битья, — каждое слово пробуждало чувства, оставшиеся в далёком прошлом. Старые обиды хоть и потеряли эмоциональную окраску, кололи не хуже шипов засохшего кактуса. Раскрытие мыслей по-прежнему давалось тяжело. Несмотря на всё это, Ли продолжал и как мог смягчал правду. — Тогда я научился борьбе и стал давать отпор. Им это не понравилось, — он хмыкнул, смотря перед собой. — Кому нравится, когда слабое звено перестаёт быть слабым? — Феликс заметил улыбку Хвана. — Я бил, если били меня. Со временем это всё прекратилось. Все от меня отстали. Но до конца школы один враг всё-таки остался. Он поливал меня грязью, портил жизнь одним своим присутствием, говорил, что я ничего не добьюсь. Я добился, и ему это не понравилось. Он продолжил своё. Какое-то время преследовал меня и исчез. Сейчас, походу, узнал про наши отношения и прислал фотографии тебе. Снова по роже получить захотел. Мало ему в тот раз было. Хван с сочувствием покачал головой. Он не знал, что добавить. Эту историю брюнет слышал впервые. — Прости, что не поверил тебе. Мне правда жаль, — Хёнджин в который раз почувствовал себя виноватым. А ещё — глупым, раз поставил под сомнения (и даже отрицание) чувства своего парня. — Ты уже извинился. Снова повисло молчание. Не неловкое, а обычное, когда каждый собеседник вдруг погружается в размышления. Когда оттягивать обсуждение аварии стало больше некуда, первым заговорил Хёнджин. — Я знаю, что ты сделал это ради меня, – стараясь не смотреть на Феликса, произнёс он. — Там оставалась одна полоса, по которой мог проскочить только один из нас. Ты решил, что им должен быть я. — Да, — блондин пытался поймать взгляд Хвана, но он смотрел в пол. Тогда он аккуратно развернул его к себе за подбородок. — Зачем, Феликс? Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить? — продолжал он, всё ещё не смотря в глаза парню. — Ну пережил же, — Феликс наконец столкнулся с ним взглядом. — Ты очень сильный. Потому что, если бы с грузовиком встретился ты, я бы не пережил. — Феликс, — протянул Хван. — У тебя совсем нет мозгов. — Именно это и делает меня неубиваемым, — сообщил он, после чего оба засмеялись. Вот только Феликс — весело, а Хёнджин — горько. Хёнджин обнимал Феликса, не веря в то, что он живой. Хёнджин не хотел отпускать его из своих объятий. Сам Феликс тоже не спешил отстраняться. Он слишком долго ждал прикосновений и возможности касаться самостоятельно. — Я скучал, — рука Феликса гладила волосы Хёнджина, зарывалась в них. Аромат знакомого парфюма успокаивал. Феликс закрыл глаза, ощущая поглаживания сквозь тонкую больничную пижаму. Кажется, он мог бы просидеть так целую вечность. — Ты всё это время был со мной. А как же твои соревнования, гонки? — тихо уточнил Феликс, не меняя своего положения. Хёнджин ответил не сразу. — Соревнований будет ещё много. Гонки никуда не денутся. А ты у меня один, — Хван снова ненадолго замолчал. — К тому же я ещё не знаю, вернусь в спорт или нет. — Бросаешь любимое дело? — Феликс хмуро его оглядел. Сама мысль Феликсу не понравилась, хотя он хорошо понимал, что послужил причиной для её появления. В любом случае решение останется за Хёнджином. С одной стороны Феликс знал, что всегда поддержит решение парня, с другой — изнутри его что-то душило. Он чувствовал, что будто насильно отбирает что-то хорошее у любимого человека. Будто отбирает важную часть его жизни. — Я ещё думаю. Всё это очень сложно, — после этих слов Феликс счёл нужным — до того, как поддержать решение Хёнджина — сперва попробовать его разубедить. Не позволить совершить ошибку, отказавшись от любимого занятия вот так — перерезав его на корню. Раз Хёнджин не до конца уверен в своём мнении, может выслушает для начала мнение Феликса? Он решил поговорить с ним об этом позже, когда придёт время. — Хочешь я помогу тебе принять душ? — решил перевести тему Хёнджин и немного позаботиться о Феликсе. О нём по-прежнему хотелось заботиться. — Хочу, — недолго думая, решил Феликс. — Тогда пойдём, — Хёнджин подсел ближе и дождался, пока Феликс заберётся ему на спину и обхватит шею. — Совсем исхудал, — с грустью отметил он, осторожно поддерживая его за ноги. — Ты даже не мой рабочий вес, — и чуть веселее добавил. — Ладно, погнали. Таким образом они вышли из палаты. На пути к душевой им встречались другие пациенты и медсёстры. Все они с интересом рассматривали ребят. Гонщикам было всё равно на посторонних. Парни обратили внимание только на Чана и Чанбина, сидевших на диване с кофе в руках. Они были настолько увлечены разговором, что не сразу заметили наблюдателей. Хёнджин на минуту остановился. — Ничего не хотите рассказать? — спрашивали старшие, с трудом сдерживая улыбки. — Например, то, что вы пытались нас свести? Феликс прыснул от смеха. — По-моему, нам пора, — решил Хёнджин и пошёл дальше. Сзади донеслись угрозы, сказанные в шуточной форме. — Удивительно, что у нас не выходило специально их сблизить, — проговорил Феликс, когда опасность осталась за углом. — Но как только я впал в кому, они сами нашли общий язык. Всего-то стоило пораньше попасть в аварию. — Феликс! — Хёнджин сдержался, чтобы не стукнуть Феликса. Вместо этого он подсадил парня выше и продолжил путь. Оба отчётливо ощущали, что впереди их ждут долгие и счастливые отношения. Эпилог: прошло время, прежде чем Феликс вернулся к уличным гонкам, где его ждали участники во главе с Сынмином. После длительных размышлений Хёнджин тоже вернулся в гонки. Если автомобиль Хвана довольно быстро привели в первоначальное состояние, то машина Феликса для ремонта не годилась. Ему пришлось покупать новый автомобиль. Минхо и Джисон отправились на отдых в Париж. Чонина арестовали за порчу зелёного автомобиля. Однако это не стало поводом для его огорчения, напротив — Чонин широко улыбался сопернику в лицо. Тот неоднократно подставлял Яна, что всегда сходило ему с рук. Чонин собрал доказательства почти всех проделок зелёного — видеозаписи, где соперник бросает вещи Чонина в душевую кабинку, перерезает провода в автомобиле и совершает другие, не менее тяжёлые проступки. После передачи улик полицейским наказание получил и соперник. Чан оставил спортивный центр, продолжая путь по карьерной лестнице в более престижном центре страны. Он вступил в сотрудничество с Чанбином, который решил попробовать бизнес в спорте. Оба нашли общение полезным и теперь устраивали встречи на регулярной основе. Чаще всего встречи выходили за рамки рабочих отношений, по большей части переходя в личные. Теперь встречи проходили без ссор в комфортной для обоих обстановке.