Не открывать до Рождества!

Хёнджин был единственным омегой, жившим с 3рачей в отдельном общежитии. Минхо, будучи, например, единственным альфой на вторую общагу, терпел нападки от троицы младших (особенно когда начинались месячные). Им двоим неплохо бы поменяться местами, но не так давно Хёнджин начал спать с лидером, посему решили оставить всё как есть. Хёнджин был той ещё занозой в заднице. Он любим подстегивать хёнов, нарываться на неприятности, вести себя, как дерзкий младший, хотя младше него был ещё Джисон. Они, бывало, веселились вместе. В сочельник рождества Хван как-то решил подойти к ёлке, пока остальные были не дома, а его альфа вот-вот должен был приехать из студии. Он собирался просто положить подарок под ёлку, но взгляд зацепился на небольшую красную коробочку почти на самом видном месте. Украшал коробочку красный бантик, а бирка гласила: «Для Чан-хёна. Не открывать до Рождества!» Это мог быть подарок от кого-угодно, ведь Чан — самый старший в группе, соответственно, это минимум два человека — Чанбин и Джисон, ведь в их общаге остальных за все эти дни не было. Джисон так аккуратно не упаковывает, да и Чанбин тоже. Может, кто-то просто купил красивую коробку? И что там внутри? Ничего, если Джин посмотрит? Омега берёт в руки подарок, развязывает бантик и открывает коробку, его глаза округляются в недоумении: красный кляп с чёрными ремешками, два толстых розовых вибратора в виде дилдо, один из которых немного изогнут. И куча наполнителя в виде красных ленточек. Что за бред? Кому пришло в голову дарить такое Чан-хёну? Это бред. Прежде чем убрать всё как было, коробка вдруг завибрировала, напугав тем самым Джина, а игрушки внутри зашевелились. О, нет. Нет, нет, нет, нет. Красные ленты поползли прочь из коробки, словно пауки, и начали потихоньку обвивать руки Хвана. Кляп словно прыгнул омеге на лицо, пластиковый шарик вошёл в рот, а ремешок прочно застегнулся на затылке. Парень бросил коробку, попытавшись расстегнуть ремень, но застёжка не поддавалась. Ленты тем временем с огромной силой разорвали его рубашку, пуговицы полетели на пол со звоном, а потом они стянули её с тела омеги. Ему стало пофиг на кляп, он отбивался от лент, которые обвили руки полностью и завели их за спину, связав плотно, до локтей. Некоторые обвили шею и придушили. Коробка упала на бок, остальные ленты, словно змеи, поползли по полу к его ногам, стянули брюки вместе с бельём. Хёнджин пытался убежать, топтать их, но они были атласные, скользкие, чуть не сбил его с ног, а хотели. В итоге омегу заставили опуститься сначала на колени, а потом вовсе лечь на живот, аккурат под колючую ёлку. Голые ноги согнуты в коленях, икры примотаны лентами к бёдрам. Только шерстяные носки остались на нём. Зрения его лишили ленты, обмотавшие плотно глаза. Хёнджин остался лежать на деревянном полу, пытаясь не сопротивляться слишком сильно, потому что при каждом движении ленты сжимались только сильнее. Они были на всём его теле — груди, талии, бёдрах, запястьях, локтях и шее. Они пульсировали, заставляя его стонать, как будто знали, как ему нравится. Хван услышал грохот из коробки. Он забыл, что оттуда ещё не всё вылетело. Что-то твёрдое и гладкое коснулось одной его дырочки. — А-ах! — он громко простонал в кляп, когда вибратор плавно вошёл в мокрую киску, сначала толчками, а потом по самое основание. Он покрутился в нём, а потом сразу вышел, пристроился к анусу. Ему нужно было сделаться скользким. — Мммх! Мокрый анальный вибратор вошёл в попку легче, а после него во вторую дырочку протиснулся второй, который изогнутый. Джин почувствовал это. Головка вибратора надавила на чувствительную точку и там и осталась. Он попытался напрячься, но вытолкнуть игрушки не получалось — основание удержала лента, один конец которой был привязан к талии, а другой к связанным рукам. Она плотно прижимала игрушки к отверстиям. А потом они включились. Вибратор в попке работал на хорошей мощности, казалось, он щекотал все органы внутри, а вагина почти гудела от второго, но это ещё цветочки. — Ах! А-аах… Мх. Мф. Уумф… Мммм! Изогнутый вибратор начал вращаться внутри него, растягивая вагину, шевелясь и доставляя максимум удовольствия жертве. Хёнджин стонал и двигал задницей, кряхтел через раз, потому что ленты на горле мешали нормально дышать. Он не увидел одного — как бирка от крышки коробки перекочевала на его шею. «Для Чан-хёна. Не открывать до Рождества!» Только сейчас до него дошло. Почерк на бирке был его парня.

-+-

Хлопок двери. — Я вернулся! Хван заскулил еле слышно. Лицо его покраснело от стыда и злости. И отчасти из-за полученных оргазмов. Он знал, что альфа обязательно найдёт его под ёлкой, что тот и сделал, когда он услышал ухмыляющееся: — С Рождеством, Джинни. На часах была уже полночь. Он пролежал так полтора часа, что? — Мммм… — Ну-ну, моя малышка, не надо было трогать чужие вещи, вот ты и попался. Понимаю, было любопытно. Вот, куда приводит твоё любопытство. Хёнджин устал. Он устал лежать в такой позе, скрученный, связанный, с работающими вибраторами в киске и анальном отверстии, которые ни разу не отключались и не щадили омегу. Зачем он с ним так? Чан щёлкнул на кнопки, отключив игрушки, но не спешил доставать. Ещё какое-то время он потрахал ими каждую дырочку, слушая вскрики и скулёж, а потом всё же смиловался — разрезал ленточку и достал вибраторы с характерным хлюпом. Джин устало выдохнул. Омегу вытащили из-под ёлки и перевернули на спину, развели колени шире. — Розовые вибраторы под стать розовой киске… Как же хорошо твои дырочки теперь разработаны, — приговаривал альфа хриплым от возбуждения голосом. Он надавил большим пальцем на клитор и услышал стон. — Они не давали тебе скучать, да? Бедный, мучился и извивался на жёстком полу, но тебе же понравилось? Сколько ты кончил? Из тебя до сих пор течёт. Он не врал. Природная смазка медленно покидала раскрытое из-за дилдо отверстие и текла к анусу. Вибрация её так растормошила, что она была густая и белёсая, прямо как сперма. — Кончишь ещё раз для своего альфы, омега? Боже, весь вечер этого ждал. Чан закатил глаза и довольно простонал, когда вошёл сразу на всю длину. Джин выгнулся и сжался, промычал. Он старался дышать, пока его удерживали за талию и трахали в жёстком темпе, с высокой амплитудой. Ленты всё ещё не позволяли двигаться, он был просто беспомощной секс-игрушкой в руках Чана, готовой и мокрой изнутри, желающей быть использованной. Личный живой мастурбатор. — Эта малышка так хотела меня всё это время, я прав? — входя и почти полностью выходя из омеги в более медленном темпе, одновременно он потирал пальцами клитор, дроча киску младшего, пока Джин стонал и уходил от сверхстимуляции. — Мх! Влажное хлюпанье кожи о кожу прекратилось, Чан утробно прорычал, задержавшись в омеге. Он копил сперму несколько дней, не дроча и не занимаясь с ним сексом, поэтому она заполнила его сейчас до краёв. — Как же я хочу от тебя детей, сучка… Моя головка сейчас прямо в матке, прямо там, да. Я заполню тебя, никакой защиты, в опасный день. Я осеменю тебя, моя омежка, и никаких противозачаточных давать не буду. Как же хочется посадить тебя на декрет, лишить контрактов, сделать только своим. Когда-нибудь, малыш, когда-нибудь… — он вытаскивает свой член, и белая струйка вытекает порциями из вагины по мере того, как Хван кончает. Но всему Чан вытечь не даёт — вставляет вибратор обратно в дырочку. Хёнджин уже не в состоянии выталкивать её, он слишком устал. А ещё он хочет, чтобы его отпустили, но… Чан переворачивает его обратно на живот и оставляет его в таком положении. — Мне нужно передохнуть, Джинни, чтобы воспользоваться второй твоей дырочкой. — Ммммх!