Не по-пацански

Кащей понимает, что это пиздец, тотальный такой. Но он не жалеет о сделанном, ведь эти ебаные чувства достали в конец, а сейчас на фоне страха, что этого ублюдка грохнут, выросли, подобно снежному кому для лепки снеговика. В детстве они любили лепить подобных вместе с Вовой. И кто знал, что через годы Кащей слепит подобный в душе из таких не пацанских и дурных чувств. И к кому? К тому, кого когда-то считал лучшим другом. Сейчас Адидас — враг, готовый вцепиться в глотку и растерзать. От Вовы и Никиты, тырящих морковку для снеговика, не осталось ровным счетом ничего. Никиту Кащей похоронил еще на зоне, где приходилось показывать зубы, чтобы, мать его, попросту выжить. Кащей научился не открывать слабости, бить первым и смотреть на всех свысока, понимая, с кем нужно дружить, а кого опустить, чтобы в говно не макнули самого. Что там про уроки жизни, которые не прогуляешь? Кащей свои усвоил очень хорошо. На отлично, так сказать. И сейчас понимает, что сам дал Адидасу оружие, чтобы стереть себя в порошок. Чтобы от Кащея, да и от Никиты мокрого места не осталось. Кащей уверен, что завтра Адидас непременно направит случившееся против него. Но еще Кащей научился отвечать за действия и поступки. Его так заебало бегать от самого себя, постоянно оглядываться, чтобы быть уверенным, что не догоняют. Что его истинное лицо никто и никогда не увидит. Он понимал, что Адидас поставил все его старания под удар одним появлением. Всколыхнул то, что было похоронено и забыто вместе с Никитой. Кащей даже пытался убедить себя, что все эти чувства принадлежат лишь Никите, а у него самого в сердце ни хуя не осталось, только чертово желание не дать толпе и гребаной жизни сожрать, прогнуть, растоптать. Кащей давно усвоил, что в момент опасности люди превращаются в зверей, думающих только о собственной шкуре. Есть только он, его умение выбивать дурь из других и договариваться, а все остальное не имеет никакого значения. И сейчас Кащей знает, что ему нужна холодная голова. Что сейчас тот момент, когда ему придется доказать, что его не сломить. Никому. Пришел тот миг, когда с толпой придется встретиться лицом к лицу. И никого не окажется рядом. Он останется один. И бить придется не просто первым, а на поражение. Так, чтобы ни у кого не осталось желания ударить в ответ, даже у Адидаса. Кащей не хочет бойни, но осознает, что избежать ее вряд ли удастся. Но даже если победить не выйдет, он никогда не станет жалеть о сделанном, потому что иначе сам перестанет уважать себя. А свое собственное — единственное уважение, которое страшно потерять. Остальные приходят и уходят, но ты останешься у себя навсегда. Все следующее утро Кащей старается делать вид, что ничего не происходит. Его подпевалы редко замечали его настоящее состояние, поэтому водить их за нос выходит очень легко. Себя — сложнее. Тревога и страх клокочут внутри, причем за Адидаса Кащей переживает даже немножечко больше. Тому толпа нужнее, а если узнает правду, она обернется и против него. Может, Адидас вовсе ничего не расскажет, испугавшись такого поворота. Кащей понимает, что гонять подобные мысли в голове не рационально, но ничего с собой поделать не может. Адидас в компании Турбо и Зимы появляется ближе к вечеру. Выглядит Адидас не лучшим образом, словно всю ночь не спал, гоняя такие же идиотские думы, как и Кащей. Кажется, он за эту ночь даже как-то осунулся, от выправки дембеля ничего не осталось. Кащей молчит, давая Адидасу заговорить первым. Он готов к любому исходу. — Мы согласны не мстить за Ералаша, что дальше? — говорит Адидас. К любому, кроме этого.