Укус любви.

Был теплый и солнечный октябрьский день в две тысячи семнадцатом году. Доминик Игнис, после учебы и стажировки, направился в одно из заброшенных зданий, где ранее производилось стекло, где и должно было проходить тренировка.Доминик Игнис сидел на переднем сиденье автомобиля Майлза Хьюза, который вез его на тренировки.

«Даго, позволь мне еще раз повторить, нужно ли мне приходить на улицу Питера Хардемана Бернетта, это северная часть Лос-Анджелеса, в здание по производству стекла?».

— Написал Мика.

«Да, верно.

Ты что, все забыл?

Вчера я отправил тебе все координаты.».

— Написал Даго.

«Нет, я не забыл, я просто уточняю у тебя.».

— Написал Мика.

«Когда ты приедешь? Мы все заждались тебя здесь.».

— Написал Даго.

«Я скоро буду там. Подождите еще несколько минут. И что значит «мы»? Там есть кто-нибудь еще, кроме тебя и твоего тренера?».

— Написал Мика.

«Кроме меня и тренера, здесь также Айка Ито, Эдик Чернит и мой личный телохранитель.».

— Написал Даго.

«А что Айка и Эдиком там забыли?».

— Написал Мика.

«Я убедил их, что тебе нужна поддержка близких тебе людей, таких как друзья, и они согласились поддержать тебя в таком сложном деле, как тренировка по муай-тай, поскольку ты раньше этим не занимался, а учитывая сложный характер моего тренера, тебе понадобится поддержка.».

— Написал Даго.

«Ясно. Кстати, как зовут твоего тренера?».

— Написал Мика.

«Моего тренера по муай-тай зовут Роман Банчамек.».

— Написал Даго.

— С кем это ты так яростно переписываешься? — с интересом спросил Майлз Хьюз. — С моим новым другом. — спокойно сказал Доминик Игнис.

«Роман Банчамек? Легендарный чемпион по муай-тай?».

— Написал Мика.

«Да, тот самый легендарный спортсмен.».

— Написал Даго.

«Откуда у мама и папа такие деньги и связи, чтобы тренировать тебя на Мауи тай с такими спортивными легендами?».

— Написал Мика.

«Прежде всего, мои родители очень богатые вампиры, семья Сангье — одна из самых богатых семей среди всех вампиров, поэтому у нас есть деньги и влияние на политику, спорт и многое другое.».

— Написал Даго.

-Случаем, этот новый друг не тот же самый вампир? — с любопытством спросил Майлз Хьюз. — Да, этот друг — тот самый вампир. — спокойно сказал Доминик Игнис. -Ясно. — смиренно сказал Майлз Хьюз. — А что, то-то не так? — непонимающе спросил Доминик Игнис. — Нет, мне просто было любопытно. — спокойно сказал Майлз Хьюз. — Поворот направо и еще шестьсот двадцать девять футов до «McDonald's». — сказал навигатор. Майлз Хьюз повернул направо и поехал дальше в соответствии с маршрутом. Он увидел вывеску McDonald's, которая указывала, что впереди находится McDonald's. Они остановились на парковке возле входа, где стояли Дагоберт Сангье, Айка Ито и Эдвард Чернит. — Ладно, выходи, они тебя ждут. — настойчиво сказал Майлз Хьюз. — До свидания, Майлз. — дружелюбно попрощался Доминик Игнис и вышел из машины. — Желаю приятно провести время. — спокойно сказал Майлз Хьюз. Майлз Хьюз начал отъезжать на своей машине. В то же время Доминик Игнис подошел к своим друзьям и начал болтать. — Привет, Доминик. — дружелюбно сказала Айка Ито. — Привет, Айка, зачем тебе камера? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Мне нужна видеокамера, чтобы заснять вашу тренировку по Мауи тай с Романом Банчамеком. — спокойно сказала Айка Ито. — Она хочет сделать тебе подарок — видео, где ты тренируешься, чтобы преодолеть себя, несмотря ни на что. — насмешливо сказал Дагоберт Сангье. — Вы понимаете, что это настоящая тренировка по муай-тай, а не спортивная драма уровня слепой стороны? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Да, мы все это понимаем, но если вы уберете пару неудачных моментов и сделаете монтаж, а также добавите вдохновляющую музыку на заднем плане и закадровый голос, то получите просто конфетку и хорошую идею для будущего студента киношколы Университета Южной Калифорнии. — уверенно сказала Айка Ито. — Ты хочешь стать кинорежиссером? — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. — Да, я хочу стать кинорежиссером с тех пор, как была ребенком, когда снимала любительские фильмы на камеру. — спокойно сказала Айка Ито. — Ладно, пошли любители кино и неуверенные в себе люди, иначе мой тренер вас сожрет. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. Все четверо, или, скорее, пятеро, если принять во внимание мужчину с энтомоморфным телосложением, смуглой кожей насыщенного коричневого цвета, темными волосами, как гематит, и зелеными, как изумруд, глазами, были личными телохранителями и направлялись к заброшенному зданию, где раньше производили стекло.Они гуляли и разговаривали друг с другом, как праздные друзья, которые всегда были вместе, а личный телохранитель Итри Эймса шел позади всех, как посторонний. — Даго, почему ты выбрал заброшенную фабрику по производству стекла в качестве места для тренировки? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Я выбрал по двум причинам: во-первых, там никого нет, а во-вторых, я часто общался там с тренером, когда тренировался. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — А почему вы тренировались там? Что не было более безопасного места для этого? — непонимающе спрашивал Доминик Игнис. — Я хотел бы тренироваться в более удобном месте, но моя мама настояла на том, чтобы тренировки проходили в максимально некомфортных условиях, чтобы у меня была психологическая устойчивость. — равнодушно сказал Дагоберт Сангье. — Твоя мама настаивала на этом? — удивленно спросил Эдик Чернит. — Да, а что тебя в этом так сильно удивляет? — непонимающе спросил Дагоберт Сангье. — Я просто думал, что все матери более бережливы, когда дело касается детей. — спокойно сказал Эдик. — Моя мать точно такая же, но когда нам, вампирам, исполняется тринадцать, нас уже учат думать самостоятельно, принимать решения и так далее. — безразлично сказал Дагоберт Сангье. — А до этого ты тренировался Мауи тай, как это делают обычные люди? — с любопытством спросила Айка Ито — Да, я тренировался, как обычные люди, вроде тебя. — безразлично сказал Дагоберт Сангье. Они подошли к красноперекопскому зданию с высокими дымоходами, которое было построено примерно в тридцатых годах двадцатого века. Все это было обшарпанным, и повсюду росли деревья. — Это та фабрика, о которой иы говорил? — с любопытством спросил Доминик Игнис. — Да, это фабрика, где мы выбьем из тебя неуверенность. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. — Здесь лучше снимать фильмы ужасов по романам Стивена Кинга. — саркастически сказала Айка Ито. — Дагоберт, здесь произходили несчастный случай, когда ты тренировался? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Если бы происходили, как бы я мог сейчас стоять здесь в целости и сохранности, кроме того, зачем нам нужен мой личный телохранитель? — высокомерно спросил Дагоберт Сангье. Все обернулись и увидели личного телохранителя Дагоберта Сангье. Он был весь хмурый и недовольный, а в его глазах светилась ненависть ко всему живому на земле. Телохранитель стоял в двадцати футах от них, сложив руки подмышками. — Значит, он еще следит за безопасностью? — заинтересованно спросил Эдик. — Да, он это делает, иначе зачем бы он мне был нужен. — безмятежно сказал Дагоберт Сангье. — Он всегда молчит и смотрит на все так, как будто хочет кого-то убить? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Я не знаю, спроси его сам, он видь твоего вида. — саркастически сказал Дагоберт Сангье. — Ха-ха, это очень забавная шутка, миссис Дейзи Уортан. — озлоблено сказал Доминик Игнис. — Я рад, что у таких чернокожих, как ты, все еще есть чувство юмора. — радостно сказал Дагоберт Сангье. Дагоберт Сангье вошел на территорию заброшенного стекольного завода и побежал ко входу. Доминик Игнис посмотрел на него с перекошенным, как от лимона, лицом. — Мика, ты действительно все еще думаешь, что в нем есть что-то хорошее? — заинтересованно спросила Айка Ито. — Он не видит себя так перед всеми. — сердито сказал Эдик Чернит. — Он даже при нас так себя не ведет. — уверенно сказала Айка Ито. — Может быть, я для него особенный? — непонимающе спросил Доминик Игнис. -В каком смысле «особенный»? — заинтересованно спросил Эдик Чернит. — Я стал его первым другом, возможно, перед другими он боится показать свою истинную натуру, но передо мной он становится более спокойным и уверенным в себе. — неуверенно сказал Доминик Игнис. — В таком случае, у него очень отвратительный характер, и мне это не нравится. — уверенно сказал Эдик Чернит. — Доминик, тебе лучше не иметь с ним ничего общего, иначе дело дойдет до абьюза. — настойчиво сказала Айка Ито. — Айк, я лучше знаю, с кем иметь дело, а с кем не иметь. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Эй, почему вы идите внутрь? — раздраженно спросил Дагоберт Сангье. Доминик Игнис, Айка Ито и Эдик Чернит подняли глаза и увидели Дагоберта Сангье, стоящего у входа на заброшенную фабрику. Они немедленно вбежали на территорию и в здание. — Извини, Дагоберт, мы немного отвлеклись на разговоры. — стыдливо сказал Доминик Игнис. — Скажите это не мне, а моему тренеру Роману Банчамеку. — требовательно сказал Дагоберт Сангье. Они направились в одно из помещений заброшенной фабрики, где находился мужчина с эктоморфным телосложением, весом около ста семидесяти одного фута, ростом восемьдесят два дюйма, белой кожей со средиземноморским загаром, темно-синими волосами до плеч и глазами цвета гусеницы, на груди у него было были две татуировки с изображением украинского трезубца и тайской гаруды в знак его корней (его мать из Украины, а отец из Таиланда), в его лице, как и во всем остальном теле, была смесь азиатской и европейской внешности. На нем были только трусы темно-фиолетово-багрового цвета.Это был Роман Банчамек. — Извините за опоздание. — торопливо сказал Доминик Игнис. -Извини (она увидела его и закрыла глаза). Ой, ты голый. — смущенно сказала Айка Ито. — Я не голый. Если бы я был голым, на мне не было бы трусов. — гордо сказал Роман Банчамек и указал на свои трусы. — Ты можешь объяснить, почему ты носишь только трусы? — заинтересованно спросил Эдик Чернит. — Я ношу трусы только для того, чтобы избавиться от неуверенности в себе. — уверенно сказал Роман Банчамек. -Что? — непонимающе спросил Доминик Игнис. — Айка, твоя мама психолог. Она тебе что-нибудь рассказывала об этом? — с любопытством спросил Эдик Чернит. — Мой рассказывал о преодолении комплексов и страхов, принятии их или попадании в самую неловкую ситуацию, когда ты должен быть спокоен и даже безразличен к тому, что думает о тебе общество. — спокойно сказала Айка Ито. — Значит, это работает? — непонимающе спросил Эдик Чернит. — Да, это помогает человеку принять свои недостатки и не стремиться к нереалистичным стандартам, которые навязывает ему общество. — равнодушно сказала Айка Ито. — А я думал, мы идем к тренеру по мауи — тай, а не к психологу. — насмешливо сказал Доминик Игнис. — Ты пришёл не только к тренеру, но и к тренеру-мотиватору. — гордо сказал Роман Банчамек. — Так ты собираешься научить меня бороться или преодолевать мои страхи и комплексы? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Твой отец сказал мне, что ты хорош физически, но что-то мешает тебе защитить себя и свое достоинство от хулиганов, и я помогу тебе разобраться, что это такое, а также научу тебя паре приемов в драке. — спокойно сказал Роман Банчамек. — Хорошо, прежде чем мы начнем, у меня есть очень важный вопрос. — настойчиво сказал Доминик Игнис. — Что это за вопрос? — с интересом спросил Роман Банчамек. — Нужно ли мне развиваться или нет? — неохотно спросил Доминик Игнис. — Да, вам с Дагобертом следует раздеться до трусов. — настойчиво сказал Роман Банчамек. — Ну, я не знаю, мне как-то неловко раздеваться до трусов, учитывая, что меня будут снимать на камеру. — неуверенно сказал Доминик Игнис. — Не волнуйся, Мика, я одену тебя с помощью фотошопа. — заверила Айка Ито. — Кроме того, Мика, это придаст тебе уверенности в себе и ты перестанешь быть ничтожеством. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. Он только что подошел к ним сзади. — Хорошо, давайте начнем. — сказал Доминик Игнис с сердитым вздохом. Доминик Игнис и Дагоберт Сангье начали снимать свою одежду и класть ее на один из столов заброшенной фабрики, очевидно, это был обеденный стол, за которым ели работники фабрики. Все это было снято Айкой Ито на ее видеокамеру. — Два друга, которые выросли вместе и учились под руководством своего учителя и наставника, который стал им отцом, но их дружбе пришел конец, когда появилась некая таинственная дама (она указывает на себя камерой), которая вскружила им головы своей любовью и заставила их поссориться друг с другом. — Айка Ито говорила патетически и насмешливо. — Айка, у тебя слишком большое эго, как у Анджелины Джоли, но я хочу тебя разочаровать. Никто в здравом уме, даже педофилы, не будет бороться за твое сердце. — насмешливо сказал Дагоберт Сангье. — Ха-ха, очень забавная шутка, Гумберт Гумберт. — озлоблено сказала Айка Ито. — Айка, не обижайся на него, он просто провоцирует тебя и ничего больше. — настойчиво сказал Доминик Игнис. — Я не обижаюсь на него, потому что понимаю, что ты будешь бороться за меня. — уверенно сказала Айка Ито. — Ну, а теперь давай посмотрим, как он будет бороться за тебя и твое сердце. — насмешливо сказал Дагоберт Сангье. Он разделся до трусов и встал в боевую стойку. — Что ж, я пойду. — неохотно сказал Доминик Игнис. Он полностью снял носки и подошел к нему. — Удачи тебе, Доминик, в бою. — дружелюбно сказал Айка Ито. — Спасибо, она мне понадобится. — безразлично сказал Доминик Игнис. — Я надеюсь, с ним ничего плохого не случится. — нерешительно прошипела Айка Ито. — Айка, продолжай читать текст своего фильма. — требовательно сказал Эдик. — Этот текст можно добавить вместе со звуковой дорожкой после съемок, как это делают в Голливуде. — Айка Ито сказал это так, словно он был тупицей. В это время Доминик Игнис подошел к Дагоберту Сангье и Роману Банчамеку, которые уже готовились к бою. Он чувствовал себя неуверенно, и его лицо выражало незаинтересованность в этой затее, которую можно было даже сравнить с актерской игрой Джейдена Смита в фильме «После нашей эры». — Что у тебя за кислое лицо? Где природная решительность и уверенность? — заинтересованно спросил Роман Банчамек. — Мне жаль, вся токсичная мужественность была убита поколениями детей, воспитанных женоподобными мужчинами или, как говорят нормальные люди, детьми в неполноценных и однополых семьях, которые любят своих детей и отправляют их к психологу, чтобы они выросли нормальными. — сказал Доминик Игнис, в его тоне слышались нарциссизм и гордость, а также желание унизить его. — Он всегда так говорит? — с любопытством спросил Роман Банчамек. — Иногда у него случаются моменты копролалии, но это крайне редко и терпимо. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — У меня нет коп — ро (молчит) ло. — торопливо сказал Доминик Игнис и не смог произнести «копролалия». — Копролалия. — сказал Дагоберт Сангье, понимая, что ему трудно произнести такое слово. ‐ Да, именно она, у меня её нет. — торопливо сказал Доминик Игнис. — Ладно, неважно, у кого чего нет и кто что не может произнести, давайте перейдем к тренировкам. — настойчиво сказал Роман Банчамек. — Ладно, с чего мы начнем? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Мы начнем с самого простого, чтобы такие слабаки, как ты, не пострадали и не переутомились. — с издевкой сказал Дагоберт Сангье. — Айка, как по-японски называется смерть от переутомления? — заинтересованно спросил Эдвард Чернит. -カロシ — спокойно сказала Айка Ито. — Перевод с японского:

«Кароши.».

«Кароши — японский термин, означающий смерть от вторичной переработки.».

— Да, мы начнем с самого простого, так как вы раньше этого не делали, поэтому вам будет сложно. — спокойно сказал Роман Банчамек. — Ладно, с чего мы начнем? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Сначала ты должен поставить ноги на ширину плеч и бедер. — спокойно сказал Роман Банчамек. — Вот так? — с интересом спросил Доминик Игнис. Доминик Игнис расставил ноги на ширину плеч и бедер, как сказал Роман Банчамек. Он (Роман Банчамек) слегка надавил на колени Доминика Игниса, и тот согнул их. — Так будет лучше, а теперь немного напрягите мышцы живота, но не слишком сильно. — требовательно сказал Роман Банчамек. Доминик Игнис напряг мышцы на животе, и Роман Банчамек слегка пощупал его, чтобы убедиться, что он твердый, после чего убрал руку. Доминик Игнис слегка рассмеялся от щекотки, когда Роман Банчамек коснулся его живота. — Так что убери глупую улыбку и держи кулак доминирующей руки защищающим твое лицо, но готовым нанести удар, опусти подбородок к ключице и держи его там. — Потребовал Дагоберт Сангье, по его тону было слышно, насколько раздражающей была его улыбка. Когда Дагоберт Сангье сказал это, он поднял руки в боевую позицию, как в тайском боксе. Доминик Игнис не сопротивлялся, он послушно все делал, потому что это было плохо, что в этом был смысл. — Что дальше? — с интересом спросил Доминик Игнис. — Далее ты должен шевелить ногами, потому что во время боя вам нужно будет двигаться быстро. — спокойно сказал Роман Банчамек и поднялся на ноги. — Айка, ты можешь удалить эту часть своего фильма. — настойчиво сказал Эдик Чернит. — Согласна. — спокойно сказала Айка Ито. — Хорошо, давай перейдем к правильному нанесению ударов. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. — Держи кулак свободно, но дай руке немного расслабиться, когда ты еще не наносишь удар. — настойчиво сказал Роман Банчамек. — Когда ты наносишь удар, сожми кулак, а когда наносишь удар, резко выдохни и поверни туловище так, чтобы вся верхняя часть тела двигалась за кулаком. — требовательно порекомендовал Роман Банчамек. — Если ты наносишь удар прямо по противнику, поверните кулак так, чтобы костяшки пальцев были горизонтальны телу противника, не перенапрягай удар и не оставляй себя открытым для контратаки. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. — Ты все понял? — заинтересованно спросил Роман Банчамек. -Да. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Хорошо, теперь нанеси первый удар, а затем мы начнем с отработки ударов. — настойчиво сказал Роман Банчамек. — Хорошо, а по кому бить? — непонимающе спросил Доминик Игнис. — Меня. — равнодушно сказал Дагоберт Сангье. -Что? — непонимающе спросил Доминик Игнис. — Давай ударить меня, ты должен показать мне, как ты запомнил правила нанесения ударов. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. Доминик Игнис встал в боевую позицию и начал готовиться к удару. Он замер и начал смотреть на него. В какой-то момент он увидел на носу афроамериканки синяк от удара, это была его мать, из-за этого Доминик закрыл глаза и снова открыл их и увидел Дагоберта Сангье с его головой, он увидел голову своей матери. — Ты собираешься бить или нет? — непонимающе спросил Роман Банчамек. Доминик Игнис повернулся к нему. Он весь вспотел, из его глаз текли слезы, и он тяжело дышал. — Нет. — в панике прошептал Доминик Игнис. — Мика, что с тобой не так? — непонимающе спросил Роман Банчамек. — Ты плачешь? — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. — Нет. — решительно воскликнул Доминик Игнис. Доминик Игнис побежал к выходу из столовой заброшенной фабрики. Дагоберт Сангье и все остальные побежали за ним. Дагоберт Сангье остановился перед дверью и повернулся к ним. — Вы должны идти со мной. — требовательно сказал Дагоберт Сангье. -Что? — непонимающе спросил Эдик Чернит. — Почему мы не идем? — озлоблено спросила Айка Ито. — Он убежал, когда ему нужно было ударить меня, и именно поэтому я должен с ним поговорить. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. — Он прав, я на его стороне. — спокойно сказал Роман Банчамек. -Хорошо, иди за ним. — настойчиво сказала Айка Ито. Дагоберт Сангье выбежал из столовой заброшенной фабрики и начал искать Доминика Игниса, который пытался спрятаться от него. Он увидел его возле выхода с этой заброшенной фабрики, но Доминик Игнис не пытался выбежать, а просто стоял там. -Доминик. — раздраженно сказал Дагоберт Сангье. Доминик обернулся, и когда их взгляды встретились, он побежал вверх по лестнице. Дагоберт Сангье тоже побежал за ним. Забежав на второй этаж, Доминик Игнис спрятался в одной из комнат, но Дагоберт Сангье сразу же нашел, в какой комнате он прятался, благодаря тому, что одна из дверей была открыта. Он, как и он сам, вбежал в эту комнату, которая, как можно было понять, была кабинетом директора этой заброшенной фабрики. Доминик Игнис стоял возле окна и пытался открыть его всеми возможными способами, но безуспешно. Дагоберт стал подходить к нему все ближе и ближе, но когда он подошел к нему, Доминик Игнис уже открыл окно и воскликнул. — Получи солнечный удар. — радостно сказал Доминик Игнис. Солнечный свет начал падать на Дагоберта Сангье, и его лицо начало слегка блестеть, как вода от солнца. Он прикрыл глаза рукой и сказал. — Ты полный идиот или просто притворяешься? — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. — Я не идиот. — гордо сказал Доминик Игнис. — А похоже что идиот, потому что ты решил убить меня солнечным светом, не принимая во внимание тот факт, что я умер не от солнечного света во время ходьбы. — спокойно и сердито сказал Дагоберт Сангье. — Прости, я не хотел тебя убивать. — стыдливо сказал Доминик Игнис. — Тогда что вы хотели сделать, когда открыли окно? — с любопытством спросил Дагоберт Сангье. — Я хотел отпугнуть тебя солнечным светом, чтобы ты не приближался ко мне. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Если ты не хочешь, чтобы я приближался к тебе, я не буду, потому что я признаю личное пространство каждого. — гордо сказал Дагоберт Сангье. -Хорошо. — поспешно сказал Доминик Игнис. Дагоберт Сангье отошел от окна, чтобы солнечный свет не раздражал его глаза в тени. Доминик Игнис продолжал стоять спиной к окну. — Давай перейдем к делу, почему ты не хотел меня ударить? — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. Доминик Игнис отвернулся от него и, положив руки на окно, стал смотреть на город. Было ощущение, что он обиделся и решил объявить бойкот, но это было ложное впечатление, пока он не заговорил. — Это личное. — неохотно прошептал Доминик Игнис. — Что ты сказал? Не мог бы ты сказать погромче? — заинтересованно спрашивал Дагоберт Сангье. — Говорю же, что это личное. — раздраженно сказал Дагоберт Сангье. -Значит, ты ничего не расскажешь мне о том, почему ты убежал, когда тебе нужно было ударить меня. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. — Да, я тебе ничего не скажу. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Что ж, в таком случае, у меня нет другого выбора, кроме как рассказать тебе свою историю. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. Дагоберт Сангье вышел из тени и встал рядом с ним у окна. Он тоже встал, как и Доминик Игнис, а именно положил руки на подоконник и стал смотреть на городской пейзаж. — Что ты хочешь этим сказать? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Я хочу сказать, что я раскрою тебе свое темное прошлое, а ты раскроешь мне свое темное прошлое. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. — Честно говоря, я не очень хочу слышать от тебя неожиданные признания, так что это твое дело. — неохотно сказал Доминик Игнис. — Я чуть не убил человека. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Что? — непонимающе спросил Доминик Игнис, было слышно, что ему это интересно. — Значит, тебя это интересно и теперь ты неравнодушен к моим словам. — злорадно сказал Дагоберт Сангье. — Честно говоря, я не ожидал от тебя такого признания. — шокирована сказал Доминик Игнис. — Если тебе это интересно, то я могу продолжить. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. — Скажи мне уже, иначе я не засну, пока не узнаю всю правду. — настойчиво сказал Доминик Игнис. — В общем, когда моя семья впервые переехала в Калифорнию, до этого мы жили в Лансинге, который является административным центром штата Мичиган, а недалеко от нашего нового дома жила семья Оспити, которая сколотила свое состояние на пятизвездочных отелях, и у них родилась девочка по имени Иллария, и мы подружились с ней. — сказал Дагоберт Сангье, в его тоне слышалось, как ему было трудно это запомнить, но в то же время в этом был какой-то приятный воспоминания. — Подожди, ты сказал семья Оспити? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Да, фамилия семьи была Оспити, она из Италии, как и мой отец. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — И девочку звали Иллария? — Доминик Игнис попросил разъяснений. — Да, все верно. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Аа, я слышал об этом инциденте. Это было в новостях, когда моя мать была еще жива. — радостно воскликнул Доминик Игнис, как будто наконец вспомнил об этом. — В этом нет ничего смешного, тогда моя семья чудом избежала суда из-за связей моих родителей с правительством и СМИ, а также из-за того, что мы оплатили все лечение Иллари. — сердито сказал Дагоберт Сангье. — Может быть, ты расскажешь мне, как это произошло, потому что я ничего не смог найти об этом деле. — настойчиво сказал Доминик Игнис. — Я продолжу говорить, если ты поклянешься Иисусом Христом, что расскажешь мне, почему тебе не нравится драться. — требовательно сказал Дагоберт Сангье. — Идёт. — равнодушно сказал Доминик Игнис. — Итак, мы дружили через забор, разговаривали друг с другом, играли и так далее, но однажды она захотела зайти в мой дом, я знал, что мама не позволит мне впустить ее, и поэтому я попросил разрешения у папы, он согласился и впустил ее. Во время игры мы играли в прятки, и тот, кто нашел другого, должен был исполнить его желание, а когда она нашла меня, то потребовала от меня поцелуя, и во время этого поцелуя Иллария упала в обморок и чуть не умерла. Моя мать и врачи чудесным образом смогли спасти ее от смерти. — сказал Дагоберт Сангье, в его тоне слышались стыд и личная ответственность за это. — От чего она могла умереть? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — У нас есть вампиры, если вы не знаете, а вы, вероятно, этого не знаете, существует чрезвычайно токсичная слюна, которая безопасна только для вампиров, и все другие биологические существа, которые могут прикоснуться к ней, немедленно умирают. — спокойно объяснил Дагоберт Сангье. — А что же тогда спасло ее от смерти? — с интересом спросил Доминик Игнис. — Врачи не определили, возможно ли, что в то время у меня пересохло в горле и у меня была другая слюна, или что слюны было недостаточно, чтобы убить ее, или, возможно, и то, и другое, я не знаю. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Ты можешь сказать мне, что с ней случилось после этого? — с любопытством спросил Доминик Игнис. — Она выжила и теперь является блогером с миллионной аудиторией на YouTube. — безразлично сказал Дагоберт Сангье. — Ты все еще общаешься с ней? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Нет, конечно, после этого она предложила мне остаться друзьями и долго говорила, что это она во всем виновата, но я не хотел с ней общаться после всего, что произошло. — сказал Дагоберт Сангье, не желая ее видеть. — Вот почему у тебя такие строгие родители, которые контролируют каждый твой шаг. — удивленно сказал Доминик Игнис. — Да, вот почему у нас в семье есть правила не впускать людей в дом, если только они не слуги или коллеги по бизнесу. — равнодушно сказал Дагоберт Сангье. — Видимо, мне пришло время признаться в собственных грехах. — неохотно сказал Доминик Игнис. — Давай, говори. — довольно сказал Дагоберт Сангье. — В общем, ты помнишь, когда мы впервые встретились, я сказал, что жил в обычной семье, пока не умерла моя мать и мой отец не решил попробовать себя в других отношениях с мужчиной? — неохотно спросил Доминик Игнис. — Да, я это помню. — безразлично сказал Дагоберт Сангье. — Моя мама умерла от рака легких, и за несколько часов до ее смерти я поссорился с ней из-за моей успеваемости, и в результате этой ссоры я ударил ее по лицу, а именно по носу, и сказал ей: «Ты мне не нужна». Затем я убежал из дома к Эдику, и через час или два после этого, я точно не помню, мне позвонил отец и сказал, что моя мать умерла. — печально сказал Доминик Игнис, и из его глаз выкатились слезы. Он теребил свои пальцы и часто замолкал, когда говорил. -Так вот почему ты не хочешь избить этих школьных засранцев? — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. — Я не хочу их бить из-за осознания того, что жизнь недолговечна, и всякий раз, когда я хочу кого-то ударить, я вижу лицо моей матери с метлой на носу. — смиренно сказал Доминик Игнис. — Мика, я надеюсь, ты понимаешь, что Генри Мартин, Алекс Смит и Джексон Харрис — не твои матери, они бандиты, терроризирующие школу, а не женщина, которая больна и любит тебя. — сказал Дагоберт Сангье, жалея, что не понимает разницы между этими вещами. — Даго, ты думаешь, я глупый, конечно, я все понимаю, но мне просто трудно их ударить. — раздраженно сказал Мика Игнис. — Мика, какие чувства они вызывают у тебя и какие чувства вызывает твоя мать. — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. — Зачем тебе это? — непонимающе спросил Доминик Игнис. — Я хочу понять, кем была для тебя твоя мать и кто для тебя Генри Мартин, Алекс Смит и Джексон Харрис. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Что касается этой троицы, то здесь все просто, они придурки, которых я терпеть не могу, а что касается моей матери, то это женщина, которая вызывает восхищение своей самоотдачей, упорством и в какой-то степени высокомерием, но которая всегда знала, как успокоить тебя и сказать слова поддержки, и не то что мой отец, робот, который только и говорит: «Расслабься», «У тебя все получится» и так далее. — сказал Доминик Игнис, в его тоне слышалось презрение к этим троим и его отцу и полное восхищение своей матери. — Доминик, я скажу правду, мне тоже было неудобно общаться с людьми после того инцидента, и именно поэтому я не хотел ходить в школу Питера Хардемана Бернетта, но потом я понял, что мне нужно двигаться дальше и извлекать уроки из прошлого, кроме того, я не думаю, что твоя мать была счастлива, что над тобой издевались и ты ничего не сделала, чтобы защитить свое достоинство. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. — И что ты предлагаешь мне делать? — с интересом спросил Доминик Игнис. — Я предлагаю разделить людей на хороших и плохих и дать отпор плохим. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. — Это звучит как апартеида. — спокойно сказал Доминик Игнис.

Апартеид — официальная политика расовой сегрегации в Южно-Африканской Республике, то есть принудительное разделение людей на расовые, этнические или иные группы в повседневной жизни.

— Это не апартеид, потому что в нем нет расовой дискриминации, это просто дает вам возможность жить только в мире, где никто не будет смеяться или издеваться над вами, и все, что тебе нужно сделать, это сказать «Да». — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. — Что ты только что сказал? — непонимающе спросил Доминик Игнис. — Ты уже все прослушал? — озлоблено спросил Дагоберт Сангье. — Нет, мне просто показалось, что ты произнес последние слова песни «Say Yes» корейской группы «SEVENTEN». — неуверенно сказал Доминик Игнис. — Не думай ничего подобного, я это не слушаю, но моя мама их слушает, и они ей нравятся. — переживающе сказал Дагоберт Сангье. -Ясно. — спокойно сказал Доминик Игнис. — А откуда ты знаешь эту группу и песню? — непонимающе спросил Дагоберт Сангье. — Айка все время слушает ее и рассказывает мне о ней. — безразлично сказал Доминик Игнис. — Правда? — удивленно спросил Дагоберт Сангье. — Да, правда. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Тогда почему она мне об этом не рассказала? — обиженно спросил Дагоберт Сангье. — Она не любит говорить о своих увлечениях с незнакомцем, и, кроме того, вы недостаточно близки. — спокойно объяснил Доминик Игнис. — Жаль, я бы исполнил ей пару ее любимых песен из этой группы. — расстроенно сказал Дагоберт Сангье. -Ты умеешь петь? — с любопытством спросил Доминик Игнис. — Да, я умею петь на английском и итальянском языках. — гордо сказал Дагоберт Сангье. — Я не помню, чтобы ты пел. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Я пою не для одного человека, я пою для всей аудитории. — гордо сказал Дагоберт Сангье. — И где же вы проявили свои музыкальные способности, синьор? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — В основном дома на семейных праздниках и застольях, но больше нигде. — безразлично сказал Дагоберт Сангье. — Может, тебе стоит продемонстрировать мне свои музыкальные способности? — настойчиво сказал Доминик Игнис. — Зачем тебе это нужно? — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. — Я хочу знать, как ты поешь, неважно, на каком языке, на английском или итальянском, ты можешь даже чередовать их. — сказал Доминик Игнис, желая услышать, как он поет. — Ну, я даже не знаю, я плохо помню текст, и хотя у меня были профессиональные певцы в качестве учителей, я никогда не пел для других, только для себя и своей семьи. — сказал Дагоберта Сангье, не желая этого делать. — Дагоберт, я не собираюсь оценивать тебя, я просто хочу услышать, как ты поешь. — настойчиво и спокойно сказал Доминик Игнис. — Хорошо, но пообещай мне, что ты не будешь изменять тому, как я пою, и никому не расскажешь. — потребовал Дагоберт Сангье. — Я обещаю тебе, что никому не расскажу и не буду критиковать тебя. — заверил Доминик Игнис. Дагоберт Сангье отошел от окна и отошел в тень комнаты. Он высунул язык и начал ощупывать горло и щеки, чтобы мышцы не ныли во время песни. Это вызвало удивление Доминика Игниса, который неправильно понял, что он делает. — Ты готов к худшему пению в своей жизни? — злорадно спросил Дагоберт Сангье.Он закончил разминку перед песней. — Начинай уже лучше, чем Идина Мензел, ты все равно не спасуешь. Потребовал Доминик Игнис. Дагоберт Сангье закрыл глаза и начал глубоко вдыхать и выдыхать около десяти раз. Было ясно, что он нервничал и беспокоился о том, что будет петь.Сам Доминик Игнис сказал: «Очевидно, ему понадобится еще триста этих надоедливых упражнений только для того, чтобы начать петь.». -Я хотел тебя увидеть. Я так сильно хотел тебя увидеть. Я думал, что не должен. Я хочу повернуть время вспять. — Дагоберт Сангье начал петь песню «Скажи да», в его тоне были неуверенность и страх, которые начали спадать. Он открыл глаза. Его глаза были испуганными, и было ясно, что он боялся увидеть насмешки в свою сторону со стороны Доминика Игниса, но он не увидел ничего, кроме восхищения и желания услышать больше. Доминик Игнис понял, что он боится, и решил поддержать его. -Опираясь на один поворот в комнате Я зову тебя, но говорю «Да» Только твой забытый голос. О, он такой красивый, такой высокий. Казалось, все было сломано. Если ты сохранишь эти воспоминания. — поет Доминик Игнис. Его голос был слегка хрипловатым и не подходил для пения, но было ясно, что ему все равно, потому что он хотел поддержать его, показав, что это не страшно. -Tu dici, tu dici. Tu ed io insieme. Una volta cantavo questa canzone. Se sei sola di notte, rimango Ti amo. Ti aspetto sempre così. Dimmi, resta. Tu dici di sì. — Дагоберт Сангье начал петь более уверенно и спокойно. Перевод с итальянского:

«Ты говоришь, ты говоришь,

Ты и я вместе

Когда-то я пел эту песню

Если ты одна ночью, я остаюсь.

Я тебя люблю.

Я всегда так жду тебя.

Скажи мне, останься

Ты говоришь «да».».

-Можешь ли ты сказать, Можешь ли ты сказать. Ты, кто дал мне весь мой свет. Можешь ли ты сказать. Я не могу отправить это. Даже если ты позвонишь мне. бесчисленное количество раз. Только неотвеченные мелодии. — поет Доминик Игнис. — О, это так прекрасно, так высоко. — поет Дагоберт Сангье. -Казалось, я был сломлен. Я не мог стереть эти воспоминания. — поют Дагоберт Сангье и Доминик Игнис вместе. -Ты говоришь, ты говоришь С тобой и со мной Это песня, которую я пела. Я молюсь о счастливом дне. Я люблю тебя. Я всегда жду тебя вот так. Скажи мне, просто останься. Ты говоришь «да». Ты говоришь, ты говоришь Ты и я вместе Эту песню я пел Если ты ночью один, я остаюсь Я люблю тебя, я люблю тебя. Я нарисую тебя так, как сегодня. Скажите ему, чтобы держался. Сказать, сказать, сказать, сказать, сказать, сказать, сказать, сказать, Я говорю «да», я люблю тебя. Да, да, Хо. — поет Дагоберт Сангье. В то время как Дагоберт Сангье взлетел и сложил два пальца вместе, указательный и средний, и указал на Доминика Игниса, и он тоже начал летать. Поскольку это было необычно для него, он держался за дверцу окна. — Дагоберт, конечно, я мечтал летать в детстве, но сейчас у меня совершенно другие мечты. — сказал Доминик Игнис, намекая на то, что ему было некомфортно. — Ты боишься летать? — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. — У меня нет акрофобии и аэрофобии, но мне крайне неудобно летать, как тебе. — стыдливо сказал Доминик Игнис. — Если у тебя нет этих фобий, ты должен чувствовать себя нормально. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Дагоберт, я чувствую себя крайне некомфортно. — заикаясь сказал Доминик Игнис. — Ладно, возьми меня за руку и закрой глаза. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. Доминик Игнис посмотрел на свою руку с легким недоверием, но потом он посмотрел в его глаза, переполненные добротой, которую скрывал Дагоберт Сангье, и решил протянуть ему руку и перестать держаться за окно. Дагоберт Сангье повел его наверх и вывел с этой заброшенной фабрики через дыру в потолке. Они летели все выше и выше. — Дагоберт, где ты меня видишь? — испуганно спросил Доминик Игнис. — Да, так, это просто очередная гейская чушь. — насмешливо сказал Дагоберт Сангье. — А, ты гей? — с интересом спросил Доминик Игнис. — Нет, я не гей, в отличие от твоего отчима. — гордо сказал Дагоберт Сангье. -Тогда почему ты сказал, что это будет гей? — с интересом спросил Доминик Игнис. — Открой глаза, и ты поймешь, о чем я говорю. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. Доминик Игнис открыл глаза и увидел, что над землей находятся сотни или даже тысячи ядер, из-за чего он чуть не упал на спину от сильного испуга. Он начал вставать и смотреть вниз, где проезжали десятки или даже сотни машин.Он весь вспотел, но из-за сильного ветра этот пот не появлялся. — И что в этом гейского? — непонимающе спросил Доминик Игнис. — Сам подумай: двое мужчин, солнце и романтическая песня, которую один поет другому. — насмешливо сказал Дагоберт Сангье. — Что за песня? — с интересом спросил Доминик Игнис. — Niga Bogo shipeoseo neomu Bogo shipeoseo, an twenen Jul almionceo shiganeul duedollirieo Bang Han Ken, gideo, neoreul bulleo bojiman, dì di sì. icheojin ni moxoriman. Oh, neomu yeppeoseo, neomuneomu govaseo, buseojil kkeot gatatteon, GEU chueoctteureul ganjicago ittamien Tu dici, tu dici, che geudava naega hamkke bureugon haetteon, io sono norae mom and son and son, rimango sarange, sarange eonjena ireoke, neoreul ghidarigo Issei, malhe jweo naege, resta. geudayeo, dì di sì. Можешь ли ты сказать, можешь ли ты сказать. Нае модеун бичи двае джун неол. Можешь ли ты сказать. бонаэль суга эомнеун нанде. суеопши буллеодо дедап эомнеун меллодиман О, неому йеппеосео, неомунеому говасео, бусеоджил ккеот гататтеон, геокттеуреул, джиул суга, эопсеоссео Ты говоришь, Ты говоришь, что геудэва наега хамкке буреугон хаэттеон, я нораэ хенгбокаэттеон, геунарел, я молюсь, сарангхэ сарангхэ эонджена иреоке неореул гидариго иссео малхэ джвео наеге, Просто останься, геудэйео, Скажи «Да». — поет Дагоберт Сангье. Перевод с итальянского:

«Niga Bogo shipeoseo

neomu Bogo shipeoseo, 20 июля almioncheo, shiganeul duedollirieo

Bang Han Ken, gideo, neoreul

буллео боджиман, Ди «Ди с». ичеоджин ни моксориман.

О, neomu yeppeoseo,

neomuneomu govaseo, buseojil kkeot gatatteon,

GEU chueokteureul ganjikago ittamien

Эта дичь, эта дичь,,,,

что geudawa

naega hamke bureugon haetteon, я нораэ

мама и сын, я остаюсь

саранж, саранж эонджена иреок,

неореул гидариго Иссей, малхе

jweo naege, оставайся.

geudayeo, Ди Ди С.»

Во время этой песни Дагоберт Сангье заставил Доминика снова прекратить полет и начать падать, но он подлетел к нему и схватил за руку, когда до земли оставалось десять ядер, и заставил его снова взлететь. Они пролетели над милыми и в чем-то даже кукольными домиками обычных американцев среднего класса, живущих в районе Лос-Анджелеса. Многие американцы при виде этой пары кричали что-то вроде: «Инопланетяне атакуют» или «Милая, не смотри» большую часть второго говорили консервативные американцы и мусульманское население Америки. Большинство людей встретили их позитивно и с улыбкой и помахали им в знак приветствия. Они летели недолго и в основном не покидая пригородов района, где находилась эта заброшенная фабрика. Дагоберт Сангье спел последние слова песни, когда они вернулись обратно. — Это было потрясающе. — впечатлено сказал Доминик Игнис. — Я знаю. — безразлично сказал Дагоберт Сангье. — Ты был великолепен. — похвально сказал Доминик Игнис. — Я тоже это знаю. Скажи что-нибудь, чего я не знаю. — требовательно сказал Дагоберт Сангье. — Можно я тебя поцелую? — настойчиво сказал Доминик Игнис. -Что? — непонимающе спросил Дагоберт Сангье. — Да, так, ничего. — сказал Доминик Игнис, понимая, что сказал глупость. — Ладно, пошли, а то они нас заждались. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. Они покинули офис этой заброшенной фабрики и вошли в столовую, где находились Айка Ито, Эдик Чернит и Роман Банчамек. Айка Ито делала домашнее задание, Эдик Чернит переписывался с кем-то через WhatsApp, а Роман Банчамек разминал мышцы. — Мы пришли. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Ну, наконец-то ты пришел. — радостно сказала Айка Ито. — Черт, я проиграл. — раздраженно сказал Эдик Чернит. — Что ты проиграл? — с любопытством спросил Дагоберт Сангье. — Я проиграл свою ставку в игре с Айком. — печально сказал Эдик Чернит. — А на что ты поставил? — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. — Я поспорил, что вы не вернетесь, а Айка поспорила, что вы вернетесь, и теперь мне придется носить ее портфель до конца учебного года. — раздраженно сказал Эдик Чернит. -Срань господня, если бы я знала, какой ты нытик, я бы не согласился с тобой играть. — спокойно сказала Айка Ито. — Я не нытик, просто не люблю проигрывать, особенно девушкам. — С горечью сказал Эдвард Чернит. — Эдвард, если ты не хочешь нести ее портфель, я могу сделать это за тебя. — настойчиво сказал Доминик Игнис. — О, Мика, ты такая милый и сильный, в отличие от этого хлюпик. — сначала Айка Ито говорила весело и отрывисто, а потом грубо и хрипло, когда упоминался Эдик. — Вам не стыдно ставить на это? — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. — Нет, ни капельки. — гордо сказал Эдвард. — Это всего лишь игра, к ней не стоит относиться серьезно. — настойчиво сказал Доминик Игнис. — Ну что, Доминик, ты готов продолжить тренировки? — с любопытством спросил Роман Банчамек. — Роман Банчамек, я очень благодарен, но я думаю, что Дагоберт Сангье справился с работой лучше, чем вы, с точки зрения придания мне большей уверенности. — спокойно и уверенно сказал Доминик Игнис, не желая его обидеть. — Ты уверен в этом? — заинтересованно спросил Роман Банчамек. — Да, я уверен в этом. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Может быть, тогда я научу тебя технике самообороны? — спросил Роман Банчамек, желая услышать от него «да». — Я ценю твою инициативу, но я знаю, как бороться, и теперь я знаю, как справляться с этим школьным дерьмом. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Хорошо, но если у тебя ничего не получится, пеняй на себя, я тебе помогать не буду. — настойчиво сказал Роман Банчамек. — Не волнуйтесь, я не из тех, кто всегда сваливает все свои проблемы на других. — гордо и уверенно сказал Доминик Игнис. — Я надеюсь на это. — спокойно сказал Роман Банчамек. После этого разговора между Романом Банчамеком и Домиником Игнисом все начали расходиться по домам. Доминик Игнис, Дагоберт Сангье и Роман Банчамек оделись перед выходом. Доминик Игнис позвонил своему отцу с просьбой приехать и забрать его домой. К нему подъехала его машина Mercury Cougar, и он сел в нее. Внутри автомобиля его отец Луис Игнис сидел на передних сиденьях за рулем, его отчим Майлз Хьюз сидел на пассажирском сиденье первого ряда, а Доминик Игнис сидел на заднем сиденье позади своего отца. — Как ты провел время со своими друзьями? — с интересом спросил Луис Игнис. — Прекрасно. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Как вам понравился фильм «Техасская резня бензопилой»? — заинтересованно спросил Майлз Хьюз. — Да, мне понравился этот фильм, Даго был недоволен из-за малого количества крови, Айка Ито и Эдик Чернит оценили его, но этот фильм их не впечатлил. — равнодушно сказал Доминик Игнис. -Ясно. — спокойно сказал Майлз Хьюз. — Я помню, как тебя ссался от этот фильм во время наших первых свиданий. — насмешливо сказал Луис Игнис. -Серьёзно? — удивленно спросил Доминик Игнис. — Да, серьезно. — неохотно сказал Майлз Хьюз. — Ты так боялись ехать в командировку в Тихас после этого фильма, что трижды пытался заболеть, чтобы никуда не ехать. — счастливо сказал Луис Игнис. Доминик расхохотался, как гиена. — Да, но в результате этого я не заболел, а наоборот только закалился. — сердито сказал Майлз Хьюз. — А во время вашей деловой поездки в Тихас вы так боялись, что вас сожрет та самая семья каннибалов, что в результате вас обвинили в том, что вы китайский шпион, из-за вашего подозрительного поведения. — сказал Луис Игнис, безудержно смеясь. — Слава богу, до суда дело не дошло. — раздраженно сказал Майлз Хьюз. — Да, слава богу, до суда дело не дошло. — спокойно сказал Луис Игнис. — Вообще-то, над такими вещами не шутят. — серьезно сказал Майлз Хьюз. — Да ладно, мы просто шутим. — расслабленно сказал Луис Игнис. — Шутка должна нравиться всем, а не только определенным людям. — сердито сказал Майлз Хьюз. — Как говорил Чехов, если человек не понимает шуток, пиши пропало. — напомнил Луис Игнис. — Майлз, даже если тебе не понравилась шутка, ты должен согласиться, что в ней есть над чем посмеяться. — настойчиво сказал Доминик Игнис. Майлз не ответил ему и просто уставился в окно. Но потом он начал хихикать. — Ладно, я признаю, что в этом есть доля юмора. — сказал Майлз Хьюз, посмеиваясь. — Видишь, я тебе это говорил. — спокойно сказал Луис Игнис. — Ладно, мы посмеялись, и хватит. Мне нужно поговорить с тобой на важную тему. — настойчиво сказал Доминик Игнис, желая перейти к волнующей его теме. — Что за тема? — с интересом спросил Луис Игнис. — Как вы знаете, я до сих пор не определился со своей сексуальной ориентацией. Говорил Доминик Игнис и иногда посмеивался. — Доминик, до смейся до конца, иначе твою речь невозможно разобрать. — требовательно сказал Луис Игнис. — Извини, я просто смеюсь над тем, что Майлз боялся фильма «Техасская резня бензопилой». — неуверенно сказал Доминик Игнис. — Доминик, если это такая важная тема для тебя, то тебе следует побороть свой смех и начать говорить нормально. — настойчиво сказал Майлз Хьюз. — Ладно, дай мне немного времени прийти в себя. — спокойно сказал Доминик Игнис. Доминик начал глубоко дышать, несколько раз вдыхая, а затем выдыхая. Он начал меньше смеяться и стал спокойнее. — Доминик, почему ты так дышишь? — непонимающе спросил Майлз Хьюз. — Я дышу, чтобы успокоиться, я всегда так делаю. — спокойно сказал Доминик Игнис. -Ясно. — смиренно сказал Майлз Хьюз. — Ладно, я, кажется, успокоился и могу начать все сначала. — успокаивающие сказал Мика Игнис. — Начинай. — настойчиво сказал Луис Игнис. — Как вы знаете, я до сих пор не определился со своей сексуальной ориентацией. Я гей, я бисексуал или традиционной сексуальной ориентации. — нерешительно произнес Доминик Игнис. — Да, мы это знаем. — спокойно сказал Майлз Хьюз. — Ты уже сказал это, можешь переходить к делу. — настойчиво сказал Луис Игнис. — В общем, сегодня я начал осознавать, что я гомосексуалист, и у меня к вам вопрос. Как вы поняли, что вам нравятся мужчины? — с любопытством спросил Доминик Игнис. — Я понял, что я гей, благодаря забавному инциденту в подростковом возрасте. — спокойно сказал Майлз Хьюз. — Ты можешь рассказать мне об этом инциденте. — настойчиво сказал Доминик Игнис. — Когда я был немного моложе, чем ты сейчас, я ходил в бассейн, где учился плавать, и однажды, когда мы все принимали душ после тренировки, один из мальчиков, я не помню его имени, кажется, Джон, говорит: «Боже мой, Майлз, у тебя такая же большая и классная задница, как у моей девушки.». Конечно, мы не восприняли это всерьез, и все смеялись над этим, но после этого я начал смотреть на свою задницу, а также на парней и начал понимать, что я гей. — Майлз Хьюз говорил спокойно и уверенно, не стыдясь этого. — И я понял, что я бисексуал, после смерти твоей мамы, когда начал общаться со своими псилоголами, чтобы справиться с депрессией. — сказал Луис Игнис, в его тоне была легкая грусть. -Ясно. — спокойно сказал Доминик Игнис. — А с каких пор ты стал осознавать свою ориентацию? — с интересом спросил Майлз Хьюз. — Я начал осознавать свою ориентацию, когда начал общаться с одним из своих друзей, и сегодня, когда мы поговорили, оказалось, что у нас много общего. — нерешительно сказал Доминик Игнис. — А этот друг, случайно, не тот вампир? — с интересом спросил Луис Игнис. Доминик Игнис не ответила на вопрос своего отца. Он почувствовал острую боль между ног, его пенис встал из-за одной мысли о нем. — Молчание — это знак согласия. — спокойно сказал Майлз Хьюз. — Что ж, в таком случае, вам лучше наладить тесные контакты друг с другом, поскольку они, вампиры, чрезвычайно токсичны, особенно их слюна. — настоятельно порекомендовал Луис Игнис. — Я знаю особенности их анатомии. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Помнишь случай с той девочкой, которая поцеловала вампира? — с интересом спросил Луис Игнис. — Да, я помню. — спокойно сказал Майлз Хьюз. — Это ужасно, я до сих пор не понимаю, как она выжила после этого. — уверенно сказал Луис Игнис. — Доминик, это, наверное, не мое дело, но у меня к тебе вопрос. Что ты в ней нашел, что заставило тебя осознать, что ты гей? — спросил Майлз Хьюз, желая услышать ответ от него. — Я и сам не знаю. — смиренно сказал Доминик Игнис. — Ну, как это? Ты не можешь понять, почему ты в него влюбилась. — непонимающе сказал Майлз Хьюз. — Я могу сказать точнее, но я не до конца понимаю свои чувства к нему. — нерешительно произнес Доминик Игнис. — Хорошо, тогда скажи нам, почему тебе он нравится? — заинтересованно спросил Майлз Хьюз. — Я даже не знаю, как это правильно сказать. — нерешительно произнес Доминик Игнис. — Попробуй объяснить свои чувства к нему своими словами. — настойчиво сказал Луис Игнис. — Ну, выражаясь своими словами, он добрый и отзывчивый, любит справедливость, но потому что он привык играть такого саркастичного и высокомерного мужика, но если посмотреть на него из глубины, он очень ранимый и одинокий, который, как и любой человек, мечтает о свободе, но из-за его любовь к родителям, ему трудно добиться этого. — Доминик Игнис говорил о ней так, словно он был одиноким инопланетянином, встретившимся ему среди тысячи планет. — Как поэтично и красиво звучит. — похвально сказал Майлз Хьюз. — Если он хочет свободы, он должен добиваться ее сам, а не ждать ее от своих родителей в качестве подарка, как сказал Вудро Вильсон: «Свобода никогда не исходит от правительства. Свобода всегда исходит от его подданных. История свободы — это история ограничения государственной власти, а не ее усиления.». — сказал Луис Игнис, в его тоне было сочувствие к тому, что он живет со строгими родителями. - Доминик, эти чувства взаимны? - заинтересованно спросил Майлз Хьюз. - Я не знаю, я не спрашивал его о его отношении ко мне и его сексуальной ориентации. - неуверенно сказал Доминик Игнис. - Тебе лучше спросить его, иначе новость о его настоящей сексуальной ориентации может разбить тебе сердце. - настойчиво сказал Луис Игнис. - Папа, я не настолько близок с ним, чтобы мне разбивало сердце услышав, что он не гей. - спокойно сказал Доминик Игнис. - Это хорошо, лучше не сближаться с человеком, пока не узнаешь, кто он на самом деле, чтобы не ранить сердце. - уверенно сказал Майлз Хьюз. - Доминик, если он тебе нравится, то я не возражаю, но, пожалуйста, не спи с ним и выясни его ориентацию и отношение к тебе. - настойчиво сказал Луис Игнис. - Хорошо, папа, я узнаю это у него в понедельник. - уверенно сказал Доминик Игнис. Доминик Игнис, Луис Игнис и Майлз Хьюз в этот момент подъехали к своему дому и поставили машину в гараж. После этого все они разошлись по своим комнатам и легли спать.