Укус любви.

Это было в самом начале октября в солнечной и жизнерадостной Калифорнии, США. Студенты учились, а их родители работали на крупных и средних предприятиях. В школьной библиотеке школы Питера Хардемана Бернетта все ученики готовились к предстоящим экзаменам по профориентационным предметам. В одном отдаленном уголке этой библиотеки, где было много книг и компьютеров, за одним круглым столом сидели Генри Мартин, Алекс Смит и Джексон Харрис. Все трое читали учебники по определенным предметам. — Боже, как это скучно. — раздраженно сказал Генри Мартин. — А чего ты ожидал от школы? — с любопытством спросил Алекс Смит. — Ничего хорошего, но не то чтобы это было так скучно. — устало сказал Генри Мартин. — Не ной и почитай, как мы это делаем. — настойчиво сказал Джексон Харрис. — Тебе легко говорить, что ты читаешь интересную книгу, а я читаю какую-то чушь. — спокойно сказал Генри Мартин. — Вообще-то, мне эта книга тоже не особенно интересна, но, в отличие от тебя, я ее читаю, а не ною. — гордо сказал Джексон Харрис. — Кстати, о чем ты читаешь? — непонимающе спросил Генри Мартин. — Это не твое дело. — озлоблено сказал Джексон Харрис. — Извините, что прерываю вашу очень интересную беседу, но не могли бы вы заткнуться и дать мне, а точнее всем нам, поработать. — потребовала Айка Ито. — Айка Ито? — удивленно спросил Генри Мартин. — Как ты здесь оказалась? — с интересом спросил Алекс Смит. — Вы меня не заметили, как и все зрители, потому что камера не была направлена на меня, а также потому, что я двигаюсь очень тихо. — спокойно сказала Айка Ито. - Что? — непонимающе спросил Джексон Харрис. — Ты поняла, что только что сказала? — спросил Алекс Смит, думая, что она тупая. — Я понял её и даже могу вам объяснить, если хотите. — уверенно сказал Генри Мартин. — Прости, но больше никому это не интересно. — спокойно сказал Алекс Смит. — Извини, но не все мы такие сенифилы, как ты. — сказал Джексон Харрис, боясь его обидеть.

Синефилия (от греч. κινημα — «движение» и греч. φιλία — «дружба, любовь») — термин, используемый для описания особого интереса к кинематографии, теории кино и кинокритике.

— Ха-ха, срань господня, что я вижу? Вы извиняетесь перед ним. — смеясь, сказала Айка Ито. — Между прочим, если бы ты ее знала, мы такие же людей, как ты, и у нас тоже есть чувства, и мы ими дорожим. — гордо сказал Генри Мартин. — У вас (молчит, чтобы удержаться от смеха) есть чувства и вы их дорожите? — саркастически спросила Айка Ито. — Да, у нас есть чувства, если ты не знал. — спокойно сказал Алекс Смит. — Не смеши меня, если бы у вас были чувства и сопереживание, вы бы не издевались над беззащитным Микой. — озлоблено сказала Айка Ито. — Ты говоришь о Доминике Игнисе? — с любопытством спросил Джексон Харрис. — Да, я говорю о нем, и я помню каждое его страдание, каждую боль, которую вы причинили ему своими выходками. — сказала Айка Ито, ее тон был сердитым и полным ненависти. — Да, он сам все это начал. — сердито сказал Джексон Харрис. — Спроси его сама, он подтвердит, что из-за того, что он сдал нас во время экзамена, мы его после этого избили, и после этого все началось. — сердито сказал Генри Мартин. — Это ложь, Доминик никогда бы так не поступил, даже со своими врагами. — гордо сказала Айка Ито. — Ну, у нас это правило не работает. — сердито сказал Алекс Смит. — Это ложь. — сказала Айка Ито и заплакала. — Почему ты так его защищаешь? — с интересом спросил Джексон Харрис. — Ты влюбилась в него? — злорадно спросил Алекс Смит. — Да! — сердито воскликнула Айка Ито. Вопль Айка Ито эхом разнесся по школьной библиотеке Питера Хардемана Бернетта. Генри Мартин, Алекс Смит и Джексон Харрис были шокированы этим признанием, они, конечно, подозревали что-то в этом роде, но не ожидали всего, в чем она открыто признается.После этого Айка Ито прикрыла рот обеими руками. — Подожди, ты действительно в него влюблена? — шокирована спросил Генри Мартин. Айка Ито не ответила ему. Она просто убрала руки ото рта и кивнула головой в знак согласия. — Что ж, к твоему разочарованию, его сердце уже занято одним бледнозадым вампиром. — насмешливо сказал Алекс Смит. — Алекс! — потребовал Джексон Харрис. — Что? — непонимающе спросил Алекс Смит. — Не стоит так шутить. — настойчиво сказал Джексон Харрис. — Это то, чего я больше всего боюсь. — нерешительно произнесла Айка Ито. — Чего ты боишься? — с любопытством спросил Генри Мартин. — Ты боишься, что он гей? — заинтересованно спросил Джексон Харрис. Айка Ито не ответила ему, как в прошлый раз. Она глубоко вздохнула и кивнула головой в знак согласия. — Да, я боюсь этого. — нерешительно сказала Айка Ито. — Ты гомофобка? — с интересом спросил Алекс Смит. — Нет, я не страдаю никакой ксенофобией, я чрезвычайно толерантная девушка, но я хочу, чтобы Доминик Игнис был моим принцем на белом коне. — спокойно сказала Айка Ито. — И что ты сделаешь ради его любви? — с интересом спросил Генри Мартин. — Я сделаю все, что угодно, даже это. — решительно заявила Айка Ито. Айка Ито достала из своего портфеля коробку для ланча, а из нее маленький чайный пакетик размером с чайный пакетик, но полностью пластиковый, внутри него была кровь. Все начали смотреть на это и пытаться понять, что это было. — Что это? — непонимающе спросил Алекс Смит. — Это кровь или кетчуп? — с любопытством спросил Джексон Харрис. — Вы двое совсем дебилы или просто притворяетесь? — раздраженно спросила Айка Ито. — Эй, зачем сразу обзываться? — обиженно спросил Алекс Смит. — Они не сделали тебе ничего плохого, они просто спросили, а ты тут же вылила дерьмо из своего рта. — сердито сказал Генри Мартин. — Ладно, прости, что задела твои чувства. — сказала Айка Ито, понимая, что перестаралась. — Выбирайте выражения, мы все еще такие же люди, как и ты, хотя и другой расы. — настойчиво сказал Джексон Харрис. — Скажи это Доминику Игнису. — сердито прошептала Айка Ито. — Что ты сказала? — заинтересованно спросил Алекс Смит. — Это вас не касается. — высокомерно сказала Айка Ито. — Генри Мартин, Алекс Смит, Джексон Харрис и неожиданно Ика Ито, пожалуйста, говорите тише, вы мешаете другим. — потребовала Брошонна Адамс, устав от их криков. — Извините, миссис Адамс, мы больше не будем кричать. — спокойно сказала Айка Ито. — Я очень на это надеюсь. — неохотно сказала Брошонна Адамс. — Извините, что прерываю занятия других. — застенчиво сказал Генри Мартин. — Вы так постоянно извиняешься, а потом забываешь о своих обещаниях. — сердито сказала Брошонна Адамс и начала протирать свои очки от пятен. — Кстати, почему вы вместе? — спросила она. — Мы очень неохотно читали книги о профессиях, которые выбрали, и начали разговаривать, а потом пришла Айка Ито, и у нас с ней начался разговор. — спокойно сказал Алекс Смит. — Я надеюсь, что вы все поступите в университет и вам понравится ваша профессия. — решительно сказала Брошонна Адамс. Она закончила мыть очки, надела их и ушла. — Обычно мой отец говорит, что я дурак, который ничего не добьется в жизни. — сказал Джексон Харрис, не ожидая от нее таких слов. — Ладно, не важно, не могла бы ты объяснить нам, что это такое? — с любопытством спросил Алекс Смит. — Это кровь от моих недавних месячных. — равнодушно сказала Айка Ито. — Что? — шокирована спросил Джексон Харрис. — Менструальная кровь. — с отвращением сказал Алекс Смит. — Зачем тебе это нужно? И зачем ты носишь это с собой? — заинтересованно спрашивал Генри Мартин. — Если вы не знали, а вы определенно этого не знаете, но если вампир попробует кровь, он становится бешеным, как животное, и ничто, кроме других вампиров, его не остановит. — сказала Айка Ито, что в ее голосе было зло и удовольствие, а также гениальность, граничащая с безумием и жестокостью. — Ты хочешь отдать это одному из вампиров? — непонимающе спросила Джексон Харрис. ‐ Да, я хочу это сделать. — решительно заявила Айка Ито. — Знаешь, конечно, это не мое дело, но ты могла бы получить кровь, просто порезав палец, и не таким отвратительным способом. — нерешительно сказал Джексон Харрис. — Менструальная кровь для вампиров более опасна, чем обычная. — уверенно сказала Айка Ито. — Айка, у меня к тебе вопрос. Как связаны твоя кровь и твоя любовь к Доминику Игнису? — спросил Генри Мартин, не понимая их связи. — С точки зрения твоей гребаной логики, между этим нет ничего общего, но есть человек, вернее существо с буквами «V» и «D». — сказала Айка Ито, надеясь, что он догадается. — Вампир? — непонимающе спросил Генри Мартин. — Ты говоришь о Дагоберте Сангье? — непонимающе спросил Алекс Смит. — Какие вы умные, это меня радует. — похвально сказала Айка Ито. — Но зачем тебе это нужно? — с любопытством спросил Джексон Харрис. — Мне это нужно, чтобы у Доминика Игниса появилась вампирофобия, и он был только моим. — гордо и решительно заявила Айка Ито. — Ха-ха, ты ничтожество, да Эдди Брок из трилогии Рэйми о Человеке-пауке — супер крутой злодей на фоне тобой. — смеясь, говорил Джексон Харрис. — Что? — непонимающе спросила Айка Ито. — Джексон, перестань смеяться, это не смешно. — требовательно сказал Алекс Смит. — Извините, у меня истерика, она просто говорила как злой Робби Злобный из Лентяево. — Джексон Харрис разразился истерическим смехом. Генри Мартин хлопнул Джексона Харриса по щеке, и тот резко остановился. Все были напуганы и ожидали драки. — Успокойся и перестань ржать, как гиены. — требовательно сказал Генри Мартин. — Ладно, извините, я больше не буду этого делать. — заверил Джексон Харрис. — Айка, ты понимаешь, что играешь с огнем, который может перерасти горящую бензопилу, которой жонглирует акула? — спросила Алекс Смит, надеясь, что часть ее рассудка сохранилась. — Я понимаю ваши опасения, но в данном случае все должно получиться так, как я хотела, и вы трое должны быть в этом больше всего заинтересованы. — настойчиво сказала Айка Ито. — Мы? — шокирована спросил Генри Мартин. — Почему мы должны быть заинтересованны этой фигнёй? — заинтересованно спросил Алекс Смит. — Вы ненавидите Доминика Игниса, верно? — с любопытством спросила Айка Ито. — Верно. — спокойно сказал Алекс Смит. — По правде говоря, он мне скорее не нравится, но я никогда не ненавидел его так сильно. — нерешительно сказал Генри Мартин. — Это не имеет значения, но главное, что вы отвлекли их во время обеда, когда я добавляю ему в еду свою менструальную кровь, и тогда Дагоберт станет неуправляемым, как Койот, после чего его выгоняют из школы, как и других вампиров, и вся школа будет плясать под твою дудку из-за его травмы и Доминик будут моими и только моими. — сказала Айка Ито, ожидая такого результата. — Айка, ты пугаешь меня своей одержимостью им. — нерешительно произнес Джексон Харрис. — Мне все равно, чем я вас пугаю, я хочу услышать, согласны вы с моим предложением или нет. — требовательно сказала Айка Ито. — Дай немного подумаем об этом и поразмыслим над этим. — настойчиво сказал Алекс Смит. — Хорошо, у вас есть десять минут, чтобы подумать об этом. — неохотно сказала Айка Ито. Джексон Харрис, Алекс Смит и Генри Мартин взяли друг друга за плечи. Они разговаривали шепотом, но делали это так громко, что Айка Ито могла слышать все, о чем они говорили. — Может быть, мы пошлем ее на хуй и вызовем полицию. — предложил Генри Мартин. — Нет, это вопрос чести. — гордо сказал Джексон Харрис. — Какая честь, что мы можем оказаться за решеткой за это. — уверенно сказал Генри Мартин. — Оказаться за решеткой не страшно, потому что наших родителей там не будет. — насмешливо сказал Алекс Смит. — Ха-ха, очень смешно, я просто уссался от твоих шутки. — высокомерно сказал Генри Мартин. — Для меня самое ужасное, что Дагоберт может быть слишком опасен для всех нас после этой менструальной крови. — спокойно сказал Джексон Харрис. - Не беспокойся об этом, я добавляю чеснок в свою менструальную кровь, и это будет не так опасно. - спокойно объяснила Айка Ито. - Что, если кто-то умрет от его рук? - спросил Алекс Смит, опасаясь за свою жизнь. - Я позвоню в службу спасения за час до обеда, чтобы никто не погиб. - спокойно сказала Айка Ито. - Вообще-то, ты не принимаешь участия в нашей встрече. - раздраженно сказал Алекс Смит. - Вообще-то, как и вы, я являюсь частью этого плана. - гордо сказала Айка Ито. - Хорошо, тогда скажите нам, как нам устранить следы преступления? - заинтересованно спросил Алекс Смит. Он вышел из круга. - Мы сядем в самом отдаленном углу столовой и выключим камеры, чтобы не было видеодоказательств нашего преступления, а вы должны сделать все, чтобы никто это не снимал и не видел, поэтому занимайтесь всякой ерундой. - настойчиво и уверенно говорила Айка Ито. - Хорошо, когда мы начинаем? - с интересом спросил Алекс Смит. - Завтра во время обеденного перерыва. - настойчиво сказала Айка Ито. - Что ж, мы придем. - спокойно сказал Алекс Смит. После этого разговора между ними все разошлись и продолжили заниматься тем, чем занимались до этого разговора. После этого они не разговаривали и не видели друг друга до конца дня.