Укус любви.

Богумила Сангье и Самуэле Сангье сидели в коридоре больницы возле отделения № 354 на третьем этаже. Богумила очень беспокоилась о состоянии своего сына, потому что постоянно рвала бумагу. — Ты можешь перестать это делать? — раздраженно спросил Самуэле Сангье. — Что именно я должна прекратить делать? — непонимающе спросила Богумила Сангье. — Рвать бумагу раздражает. — настойчиво сказал Самуэле Сангье. ‐ Если ты ко мне не привык, то я напомню тебе, что я всегда так делаю, когда очень нервничаю, и сейчас, учитывая текущее положение вещей, я очень нервничаю. — встревоженно сказала Богумила Сангье. — Богумила, я тоже очень нервничаю, но, в отличие от тебя, я не рву бумагу. — гордо сказал Самуэле Сангье. — Знаешь, в отличие от меня, ты не носила нашего ребенка под сердцем и не кормила грудью, поэтому не можешь понять чувства женщины. — сердито сказала Богумила Сангье. — Между прочим, я тоже его родитель, как и вы, и я тоже волнуюсь за него. — уверенно сказал Самуэле Сангье. — М-да? — саркастически спросила Богумила Сангье. — Тогда где же твои разорванные бумажки, между прочим, это уже семнадцатая бумажка. — гордо сказала Богумила Сангье и показала бумажку, после чего начала ее рвать. — Я отношусь к своему переживаниям по-другому, я не ты, и мои переживания не так вреден для окружающей среды, как ваш. — высокомерно сказал Самуэле Сангье. — Хорошо, тогда расскажи мне, как ты справляешься с гневом? — с любопытством спросила Богумила Сангье. — Я не хочу об этом говорить. — решительно сказал Самуэле Сангье. — Почему? — непонимающе спросила Богумила Сангье. — Я не хочу. — уверенно сказал Самуэле Сангье. — Тогда я обиделась на тебя. — сердито сказала Богумила Сангье.Она начала плакать. — Не надо, ты знаешь, как сильно я ненавижу, когда ты так делаешь. — сказал Самуэле Сангье, не желая слушать ее плач. — Ты меня не любишь! — с горечью сказала Богумила Сангье. — Что это за чушь? Конечно, я люблю тебя. — решительно сказал Самуэле Сангье. — Тогда скажи мне, что ты делаешь, чтобы успокоиться. — настойчиво сказала Богумила Сангье. После этих слов она резко изменилась и уже перестала плакать. ‐ Хорошо, я расскажу тебе. — неохотно сказал Самуэле Сангье. — Отлично. — радостно сказала Богумила Сангье. — Я считаю количество облаков, а когда облаков нет, я считаю все, что угодно. — спокойно сказал Самуэле Сангье. — Правда? И это все? — спрашивала Богумила Сангье с легкой усмешкой. — Да, серьезно, и в этом нет ничего смешного. — гордо сказал Самуэле Сангье. — Я не смеюсь над тобой, я немного удивлена, что ты решил справиться с гневом таким образом. — спокойно сказала Богумила Сангье. — Это не я решил, это решил психолог, к которому я хожу. — безмятежно сказал Самуэле Сангье. — Между прочим, моя привычка врать бумаге также была рекомендована мне психологом, к которому я хожу. — спокойно сказала Богумила Сангье. В этот момент из кабинета № 354 вошел афроамериканец с телосложением эктоморфа, ростом пять полных сорок восемь футов, у него были глаза цвета жженой умбры, волосы цвета сиены, уложенные в канадскую прическу. На нем был белый лабораторный халат, который носят врачи, а также очки и бейдж с именем Анкома Ахмед. — Так вы семья Сангье? — с интересом спросил Анкома Ахмед, глядя на анкету. — Да, это мы. — гордо сказала Богумила Сангье. Они встали. — Что ж, пойдем в мой кабинет. — настойчиво сказал Анкома Ахмед. Богумила Сангье и Самуэле Сангье вошли в кабинет № 354, где находилось много клиентов, проходивших лечение. Их прибытие вызвало у всех испуг и тихий ужас. — Здесь лечили нашего сына? — с интересом спросила Богумила Сангье. Они все подошли к окну. — Да, здесь. — уверенно сказал Самуэле Сангье. — Если у вас есть какие-либо сомнения относительно моей классификации, то я могу показать вам документы, касающиеся моей пригодности. — настойчиво сказала Анкома Ахмед, считая ее расисткой. — Нет, вы не должны этого делать, я верю, что вы хороший врач, я просто подумала, что моего сына будут лечить в отдельной палате со всеми удобствами. — спокойно сказала Богумила Сангье. — Ну, если вам интересно, почему он здесь, вам лучше спросить его лично. — настойчиво сказал Анкома Ахмед и указал на Дагоберта Сангье, который лежал в постели. Дагоберт Сангье в то время ел вегетарианскую кухню, а именно фрикадельки с грибами и рисом в томатном соусе. Богумила Сангье, увидев его целым и невредимым, даже со шрамами, заплакала от счастья, что он жив. — Сынок. — радостно сказала Богумила Сангье. — Мама! — удивленно сказал Дагоберт Сангье. Он отложил свою еду. — Сынок, я так счастлива, что ты жив! — весело сказала Богумила Сангье. Богумила Сангье подбежала к нему и начала обнимать, и он ответил. Самуэле Сангье подошел к ним и тоже обнял его. — Хорошо, я оставлю вас здесь. — сказал Анкома Ахмед, чувствуя себя неловко перед ними, и ушел. — Сынок, как хорошо, что ты жив. — радостно сказал Самуэле Сангье. — Теперь все вернется на круги своя. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. — Ну, не все вернется. — сказала Богумила Сангье, не желая его обидеть. — Учитывая то, что произошло, маловероятно, что все вернется по-прежнему, поэтому ты можешь забыть о своей прошлой жизни как о страшном сне. — решительно сказал Самуэле Сангье.Они перестали обниматься. — О чем вы оба говорите? — непонимающе спросил Дагоберт Сангье. — Ты понимаешь, когда ты п… — Богумила Сангье начала говорить, пытаясь все ему объяснить.Сын прервал ее. — Извини, что перебиваю, но ты можешь перейти к самому важному, а именно к последствиям для меня. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. — Это именно то, к чему я хотела прийти. — сердито сказала Богумила Сангье. — Come osi interrompere tua madre quando parla? — возмущенно спросил Самуэле Сангье. Перевод с итальянского:

«Как ты смеешь перебивать маму, когда она говорит?».

— Прости, мама. — стыдливо сказал Дагоберт Сангье. — Я прощаю тебя (она посмотрела на Самуэле Сангье). Я говорила тебе не говорить по-итальянски в моем присутствии, у меня плохие мысли по этому поводу. — сначала Богумила Сангье говорил спокойно, но потом раздраженно, когда она обратилась к нему. — Прости, Богумила. — настойчиво сказал Самуэле Сангье. — Хорошо, давайте перейдем к последствиям для тебя после того, как ты превратился в монстра. — настойчиво сказала Богумила Сангье. — Богумила, извини, что перебиваю, но давай начнем с самых легких последствий и перейдем к самым тяжелым. — настаивал Самуэле Сангье, не желая шокировать сына раньше времени. — Хорошо, я так и сделаю, только заткнись и не перебивай меня. — потребовала Богумила Сангье. — Хорошо. — спокойно сказал Самуэле Сангье. — Хорошо, я начну с самых легких последствий для вас и нашей семьи, нам придется выплатить компенсацию всем и их семьям, тем мальчикам, которые вас удерживали, а также на лечение двоих из них, а также тем детям и их семье, которые получили от этого психологическую травму, всем для нас это составит около шестнадцати миллионов долларов. — спокойно сказала Богумила Сангье. — Кто попал в больницу из-за меня? — встревоженно спросил Дагоберт Сангье. — Два парня, Доминик Игнис, который дал тебе честнок, но в результате потерял правую руку, и Алекс Смит, который не был ранен, как Доминик, но ваша слюна серьезно повредила его кожу. — спокойно сказала Богумила Сангье. — Что? Доминик?! Рука! — в ужасе воскликнул Дагоберт Сангье. — Успокойся, с ним все будет хорошо, сейчас ему уже делают операцию за наши деньги. — успокаивающие слова Богумилы Сангье. — Где он? — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. — Он в больнице Райко Томовича, а это на другом конце города. — спокойно объяснила Богумила Сангье. — Мне нужно пойти к нему. — решительно сказал Дагоберт Сангье. — Зачем он тебе? — непонимающе спросила Богумила Сангье. — Мне нужно ему кое-что сказать. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. — Будет лучше, если ты останешься здесь, а потом пойдешь или напишешь ему телеграмму о том, что хочешь сказать. — настойчиво сказала Богумила Сангье. — Дагоберт, ты хочешь признаться ему в любви? — насмешливо спросил Самуэле Сангье. — Не говори глупостей, наш мальчик нормальной и сексуальной… — сказала Богумила Сангье, ее голос был полон отвращения к таким вещам. Дагоберт Сангье прервал ее. — Да! — решительно воскликнул Дагоберт Сангье. — Что? — шокирована спросила Богумила Сангье. — Да, я хочу признаться ему в любви и попросить прощения за свою правую руку. — гордо сказал Дагоберт Сангье. Богумила Сангье и Самуэле Сангье были шокированы заявлением своего сына, которое заставило их обоих открыть рты от удивления. Они повернулись друг к другу и стали смотреть на потрясенные лица друг друга. — Самуэле, я правильно расслышала, что наш мальчик (замолчала) гей? — непонимающе спросила Богумила Сангье. — Мама, я понимаю, для тебя это необычно, но это нормально для любого организма, в том числе и для вампиров. — сказал Дагоберт Сангье, думая, что она плохо подумала о нем из-за этого. — Нет, Сынок, я не осуждаю тебя, потому что такова природа, также глупо осуждать людей за цвет их кожи, я просто увидела, что ты только сейчас рассказываешь нам, в частности, мне и своей маме об этом. — сказала Богумила Сангье, пытаясь подобрать нужные слова. — Как давно это у тебя? — с любопытством спросил Самуэле Сангье. — Папа, гомосексуальность — это не простуда, которую можно вылечить, это нормально. — покойно сказал Дагоберт Сангье. — Я имею в виду, как давно ты осознал, что ты гей? — с интересом спросил Самуэле Сангье. — После одного разговора с Домиником Игнисом, когда мы поделились секретами о прошлом. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. — Какие секреты о прошлом ты ему рассказал? — с любопытством спросила Богумила Сангье. — Я рассказал ему о том случае, когда чуть не убил человека из-за своей слюны. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Что? — возмущенно спросила Богумила Сангье. — Ты что, с ума сошел? — раздраженно спросил Самуэле Сангье. — Успокойтесь, вы можете ему доверять, он точно никому не расскажет. — уверенно заверил Дагоберт Сангье. — Что ты ему ещё рассказал? — заинтересованно спросила Богумила Сангье. — Я больше ничего ему не сказал, кроме того, что тебе нравится слушать корейскую поп-музыку. — безразлично сказал Дагоберт Сангье. — Ну, это ни для кого не секрет. — безмятежно сказала Богумила Сангье. — Что он тебе рассказал? — с любопытством спросил Самуэле Сангье. — Извините, но я не могу вам этого сказать. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. — А что тебя в нем привлекает? — с интересом спросила Богумила Сангье. — Я лично не знаю, что именно меня в нем привлекает, но он добрый, дружелюбный, общительный и всегда готов прийти на помощь и …- Дагоберт Сангье говорил спокойно и весело, но потом резко замолчал. — «И» что? — непонимающе спросила Богумила Сангье. Воцарилось гробовое молчание, которое было таким долгим, как будто Богумила Сангье и Самуэле Сангье ждали ответа от своего сына целый месяц, а не пятнадцать секунд, из которых он молчал. За это время его лицо резко изменилось, оно стало мрачным и озабоченным, как будто Дагоберт Сангье потерял всякую радость и впал в депрессию. — И это похоже на то, что он тот, по кому я всегда скучал все эти годы своей жизни. — сказал Дагоберт Сангье, осознав, что влюблен в него. — Что ты имеешь в виду? Он тот, который не хватал тебя в твоей жизни? — непонимающе спрашивала Богумила Сангье. — Ну, я понял, что мне как-то не по себе, когда его нет рядом. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Дагоберт, то, что ты сейчас говоришь, серьезно или нет? — с интересом спросил Самуэле Сангье. — Да, это на сто процентов серьезно. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. — Дагоберт, как твои любящие родители, мы, конечно, желаем тебе всего наилучшего, но давай не будем разбрасываться громкими объявлениями, а сначала сходим к подростковому психологу и психиатру, а также к сексологу, они обязательно смогут тебе помочь. — настойчиво спросила Богумила Сангье, не желая торопиться с выводами. — Что ж, если ты считаешь это необходимым, то я согласен пойти к ним. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. — Умница, сынок. — добродушно сказала Богумила Сангье и поцеловала его в лоб. — Хорошо, теперь давайте перейдем к обсуждению наших проблем. — настойчиво сказал Самуэле Сангье. — Спасибо, что напомнили мне. — с благодарностью сказала Богумила Сангье. — На чем мы остановились? — с интересом спросила Богумила Сангье. — Мы остановились на материальной части ущерба, который ты нанес из-за тех ужасных событий. — спокойно сказал Самуэле Сангье. — Ах, да, спасибо, что напомнил мне. — уверенно сказала Богумила Сангье. — Не за что. — равнодушно сказал Самуэле Сангье. — Из-за твоих действий у некоторых людей появилась или усугубились их фобии, и мы также все оплатим. — спокойно сказала Богумила Сангье. — Это также можно приравнять к материальной части твоих действий. — уверенно сказал Самуэле Сангье. — Пожалуйста, не перебивай меня и дай мне закончить. — требовательно сказала Богумила Сангье. — Прости. — неохотно сказал Самуэле Сангье. — Так вот к чему я клоню, спросишь ты, но ответ прост, даже слишком прост. Все вампиры будут исключены из школы Питера Хардемана Бернетта, и вопрос совместного обучения вампиров и людей будет отложен на неопределенный срок. — сказала Богумила Сангье, по ее тону было видно, что ей трудно это произнести. — Что? Меня исключили из школы? — непонимающе спросил Дагоберт Сангье. — К сожалению, да. — уверенно сказал Самуэле Сангье. — И после того, как тебя выпишут из больницы, ты снова вернетесь к домашнему обучению. — решительно заявила Богумила Сангье. — Нет, это нечестно! — возмущенно сказал Дагоберт Сангье. — Хочу тебя разочаровать, но жизнь, как правило, несправедливая штука, особенно когда ты вампир. — спокойно сказал Самуэле Сангье. — Я не хочу учиться на дому, я хочу в школу Питера Хардемана Бернетта. — гордо сказал Дагоберт Сангье. — К твоему разочарованию, вам придется вернуться к домашнему обучению и забыть навсегда или на ближайшие сто лет. — уверенно сказала Богумила Сангье. — Я не хочу возвращаться к домашнему обучению. — сердито сказал Дагоберт Сангье. — Я тебе сразу скажу, что ты сам виноват в такой ситуации. — сердито сказала Богумила Сангье. — Что? Как я могу быть виноват в этой ситуации? — заинтересованно спрашивал Дагоберт Сангье. — Не притворяйся дурочком, ты прекрасно знал, что на идешь. — сердито сказала Богумила Сангье. — Что? О чем ты говоришь? — непонимающе спрашивал Дагоберт Сангье. — Только не говори нам, что ты не понимаешь, о чем мы здесь говорим. — потребовал Самуэле Сангье. — Ха-ха, как забавно, это именно то, что я хотел сказать. — нерешительно сказал Дагоберт Сангье. — Ты серьезно не понимаешь, о чем мы здесь говорим? — с любопытством спросила Богумила Сангье. — Ну да, я не понимаю, о чем вы двое здесь говорите, единственное, что я понимаю, это то, что я в чем-то виноват, но в чем именно, я не понимаю. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Очевидно, у него пробел в памяти. — спокойно сказал Самуэле Сангье. — Ничего страшного, я помогу ему. — уверенно сказала Богумила Сангье. Она ударила его по макушке. — Ай! — Дагоберт Сангье вскрикнул от боли. — Богумила, ты сумасшедшая. — сердито сказал Самуэле Сангье. — Я не сумасшедшая, я просто очень эмоциональная женщина. Гордо сказала Богумила Сангье. — Это понятно, но почему ударила по голове? — непонимающе спросил Дагоберт Сангье. — Я ударила тебя, чтобы ты перестал врать и плевать хотел на мою работу, а также чтобы ты перестал пить человеческую кровь, особенно менструальную. — озлоблено сказала Богумила Сангье. — Какую? Какая кровь? — заинтересованно спрашивал Дагоберт Сангье. — Менструальная кровь — это кровь во время менструации, которая появляется у женщин каждый месяц. — раздраженно сказала Богумила Сангье. — Тише, тише, дети смотрят на нас. — успокаивающие сказал Самуэле Сангье. — Я и так спокойна. — гордо сказала Богумила Сангье. — Я не пил кровь. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. — Не лги нам. — озлоблено сказала Богумила Сангье. — Я действительно не пил человеческую кровь. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Ты считаешь нас, врачей и медицинское оборудование, идиотами, которые не могут доказать, что ты пил менструальную кровь? — злорадно спросила Богумила Сангье. — Нет, я этого не говорил. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Тогда что ты хотел сказать? — заинтересованно спросила Богумила Сангье. — Я хотел сказать, что кто-то намеренно подсунул мне менструальную кровь. — неуверенно сказал Дагоберт. — И кто же, по-твоему, такой умный, мог такое сделать? — насмешливо спросила Богумила Сангье. — Ну, конечно, это звучит слишком глупо и наивно, но это могли бы сделать Генри Мартин, Алекс Смит и Джексон Харрис. — нерешительно сказал Дагоберт Сангье. — Это те парни, которые удерживали тебя, чтобы ты не съел одного из них? — с любопытством спросил Самуэле Сангье. — Да, они. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Даго, при всем моем уважении и любви к тебе как к твоей матери, я должна сказать, что твои слова звучат крайне наивно и глупо. — неохотно сказала Богумила Сангье. — Я знаю, как это звучит, но подумайте сами, кому больше всего выгодно, чтобы меня и остальных вампиров исключили из школы Питера Хардемана Бернетта? — спросил Дагоберт Сангье, желая, чтобы они подумали. — Знаешь, когда ты так говоришь, это даже звучит логично. — сказал Самуэле Сангье, которого это явно заинтересовало. — Самуэле Сангье! — возмущенно сказала Богумила Сангье. — Что? — непонимающе спросил Самуэле Сангье. — Не говори так, что ты похож на конспиролога из всевозможных псевдонаучных телепрограмм! — сердито сказала Богумила Сангье. — Богумила, я знаю, что тебе не нравится всякая ерунда и ты привержена научным знаниям и фактам, но подумай сама, кто еще мог это сделать? — спросил Самуэле Сангье, желая, чтобы она рассказала свою версию событий. — Ладно, вы двое явно жертвы всевозможных теорий заговора, и вам действительно интересно то, что я собираюсь сейчас сказать? — заинтересованно спросила Богумила Сангье. — Да, мы заинтересованы в этом. — уверенно сказал Самуэле Сангье. — Ты моя мама, и мне интересно все, что слетает с твоих уст, как птички. — поэтично сказал Дагоберт Сангье. — Это очень странный комплимент, который только что сорвался с твоих уст. — пренебрежительно сказала Богумила Сангье. — Сам не понял, что только что сказал. — насмешливо сказал Дагоберт Сангье. — Дагоберт, в этом нет ничего смешного. — сурово сказал Самуэле Сангье. — Я знаю, отец. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Хорошо, теперь я могу начать рассказывать свою версию событий? — заинтересованно спросила Богумила Сангье. — Да, начинай. — настойчиво сказал Самуэле Сангье. — Хорошо, мое мнение относительно возможного виновника этого инцидента — тот, кто любил Доминика Игниса и не хотел отдавать его тебе. — уверенно и насмешливо сказала Богумила Сангье. — Айка Ито! — уверенно сказал Дагоберт Сангье. — Кто? — непонимающе спросила Богумила Сангье. — Это твой одноклассница? — с интересом спросил Самуэле Сангье. — Да, мы вместе ходим в одну школу, и она была безумно влюблена в Доминика Игниса. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Продолжай. — настойчиво сказал Самуэле Сангье. — И перед тем, как заснуть, я услышал, что Доминик и Эдик обвинили ее в чем-то. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. — Что они говорили? — заинтересованно спросил Самуэле Сангье. — Что-то связанное с кексом. — неуверенно сказал Дагоберт Сангье. — Серьёзно? Кекс?! — презрительно спрашивала Богумила. — Я сказала чушь на уровне сумерек для дошкольников, и вы оба сразу восприняли это всерьез! — раздраженно сказала Богумила Сангье. — Так, ты предложил версию о любовном треугольнике. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Это была шутка, и не все, что я говорю, нужно относиться серьезно. — настойчиво сказала Богумила Сангье. — Но эта версия звучит более реалистично. — спокойно сказал Самуэле Сангье. — Ну, первая версия тоже звучит правдоподобно. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. — Resta solo da scoprire cosa è più realistico con un'indagine, dottor Watson Jr. — уверенно сказал Самуэле Сангье. Перевод с итальянского:

«Осталось только выяснить, что более реалистично с помощью расследования, доктор Ватсон-младший.».

— Ha assolutamente ragione, Sherlock Jr. — злорадно сказал Дагоберт Сангье. Перевод с итальянского:

«Вы абсолютно правы, Шерлок-младший.».

— Как вы же надоели когда говорите по-итальянски в моем присутствии! — раздраженно сказала Богумила Сангье. Она шлепнула каждого из них по щеке. — Ай! — Дагоберт Сангье закричал от боли. — Я сотни раз говорила вам, что мне не нравится, когда вы говорите друг с другом по-итальянски в моем присутствии, но вы меня не слушайте. — яростно сказала Богумила Сангье. — Прости, дорогая, это больше не повторится. — уверенно сказал Самуэле Сангье. — Вы оба всегда так говорите, и все же я не вижу, чтобы вы делали выводы и не повторяли своих предыдущих ошибок. — с ненавистью сказала Богумила Сангье. — Извини, пожалуйста. — настойчиво сказал Самуэле Сангье. — Я подумаю над твоим ужасным поведении. — высокомерно сказала Богумила Сангье. — Богумила Сангье, прежде чем ты окончательно возненавидишь меня, может быть, нам пора перейти к самому важному следствию для Дагоберта Сангье. — предложил Самуэле Сангье. — Что за последствия? — с интересом спросил Дагоберт Сангье. — Он говорит о твоем наказании, которое мы решили применить к тебе за твой поступок с кровью и твою ложь. — спокойно сказала Богумила Сангье. — Что за наказание? — непонимающе спросил Дагоберт Сангье. Богумила Сангье отвернулась от него и начала глубоко и продолжительно дышать. Так продолжалось около полуминуты, пока к ней не подошел ее муж Самуэле Сангье и не взял ее за лицо, а именно за подбородок. — Может, я ему скажу? — настойчиво спросил Самуэле Сангье. — Что сказать? — непонимающе спросил Дагоберт Сангье. — Нет, я должна это сказать, потому что я его мать. — решительно заявила Богумила Сангье. — Тогда, может быть, тебе стоит повернуться и сказать это своему сыну в лицо. — спокойно сказал Самуэле Сангье. — Нет, я не могу сказать это в лицо своему сыну. — неуверенно сказала Богумила Сангье. — Что ты не можешь сказать мне в лицо? — с любопытством спросил Дагоберт Сангье. — Сынок, мы запрещаем тебе общаться с людьми на сто тысяч лет. — решительно сказала Богумила Сангье. — Сто тысяч лет? — в ужасе спросил Дагоберт Сангье. — Да, ты все правильно расслышал. — неохотно сказала Богумила Сангье. — Ты наказан на сто тысяч лет, тебе будет запрещено разговаривать с людьми от имени семьи Сангье. — уверенно сказал Самуэле Сангье. Самуэле Сангье на указал пальцем на своего сына, и с его пальца сорвалась призрачная цепочка. Дагоберт Сангье, который до этого находился в сидячем положении, внезапно резко упал на кровать, и вокруг него появились цепи цвета персидского индиго, которые сомкнулись на его теле. — Вы оба думали, когда придумывали это наказание? Как мне теперь поговорить с врачом? — непонимающе спрашивал Дагоберт Сангье. — Ой, правда, как он может это делать? — спросил Самуэле Сангье, осознав свою ошибку. — Добавьте поправку к наказанию о том, что ему запрещено разговаривать с людьми без крайней необходимости и запрещено заводить друзей. — настойчиво сказала Богумила Сангье. — Хорошо продумано. — похвально сказал Самуэле Сангье. — Как мне теперь разговаривать с Домиником Игнисом? — заинтересованно спросил Дагоберт Сангье. — Потеряй немного времени, и ты сможешь поговорить с ним на спиритическом сеансе. — саркастически сказала Богумила Сангье. — Мама, это не смешно. — раздраженно сказал Дагоберт Сангье. — А если ты будешь плохо себя вести, мы отменим приговор еще на тысячу лет. — спокойно сказала Богумила Сангье. — Мама, но мне нравится Доминик. С ним мы можем стать друг для друга больше, чем друзьями. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. — Среди вампиров тоже есть геи, кроме того, мы еще не ходили к подростковому психологу и психиатру-наркологу, а также к сексологу, так что ничего не доказано. — равнодушно сказала Богумила Сангье. — От имени семьи Сангье вам запрещается общаться с людьми в течение ста тысяч лет без крайней необходимости. — спокойно сказал Самуэле Сангье, и заклинание было повторено. — Я ненавижу вас. — уверенно сказал Дагоберт Сангье. — Ты поблагодарить нас еще, когда поймёшь, свою неправату. — спокойно сказала Богумила Сангье. — Как сказал Иоганн Гердер: «Позорно не наказание, а преступление». Уверенно сказал Самуэле Сангье. — А за любое преступление последует наказание. — злорадно сказала Богумила Сангье. — Особенно для того, кто действительно сделал это. — решительно сказал Дагоберт Сангье. — Ты можеть ненавидеть нас сколько угодно, пока мы не умрем, или не пройдет сто тысяч лет, или не пока вампиры не эволюционируют, чтобы не поддаваться на кровь людей, или пока муки совести не поглотят тебя и ты не станешь, как Родион Раскольников из романа Достоевского «Преступление и наказание», выйдишь на площадь, поцелуешь землю, извинитесь перед народом и признайшь свою вину. — Богумила Сангье говорила уверенно и высокомерно. — Это несправедливо. — раздраженно сказал Дагоберт Сангье. — Сынок, я знаю, сейчас мы кажемся тебе сердитыми, но как твои родители, мы хотим, чтобы тебе было лучше, и ты должен это понимать. — гордо сказала Богумила Сангье. — Я подумаю над твоими словами. — нерешительно произнес Дагоберт Сангье — Ну давай, подумай сам, у тебя всегда это здорово получалось. — дружелюбно сказала Богумила Сангье. В этот момент вернулся доктор Анкома Ахмед. Он был весь взволнован и чрезвычайно обеспокоен. — Кто кричал? — заинтересованно спросил Анкома Ахмед. — Я. — спокойно сказал Дагоберт Сангье. Анкома Ахмед подошел к нему и начал осматривать. Он очень волновался, что с ним может случиться что-то плохое. — Что здесь произошло за время моего отсутствия? — встревоженно спросила Анкома Ахмед. — Наш сын слегка дернулся и ударился головой о стену. — спокойно сказал Самуэле Сангье. — Это правда? — недоверчиво спросил Анкома Ахмед. — Да, это правда. — равнодушно сказал Дагоберт Сангье. — У тебя сильно болит голова? — с любопытством спросила Анкома Ахмед. — Нет, она не очень сильно болит. Ты можешь успокоиться. — настойчиво сказал Дагоберт Сангье. — Ну, слава Богу. — радостно сказал Анкома Ахмед. — Ну что ж, мы пойдем домой. — уверенно сказала Богумила Сангье. — До свидания, Дагоберт. — добродушно сказал Самуэле Сангье. — Мы также приедем в среду на следующей неделе. — спокойно сказала Богумила Сангье. — Пока, мама, пока, папа, я люблю вас. — жизнерадостно сказал Дагоберт Сангье. Богумила Сангье и Самуэле вышли из кабинета № 354. Несколько секунд они молча стояли у двери, пока Богумила Сангье не заговорила. — Как ты думаешь, мы не обошлись с ним слишком жёстко? — спросила Богумила Сангье, она явно переживала по этому поводу. — Нет, это не слишком жёстко, к тому же, как представитель семьи Сангье, я легко могу снять с него это наказание, как только он признает свою вину. — уверенно сказал Самуэле Сангье. — Но, к сожалению, даже если он это сделает, он вряд ли сможет ходить в школу. — неохотно сказала Богумила Сангье. — Кстати, ты заблокировала все его сайты, где он мог звонить или переписываться с этим негром? — заинтересованно спросил Самуэле Сангье. — Да, осталось еще немного, и примерно через неделю мы сможем вернуть ему телефон и сказать, что пока он не признает свою вину и не расскажет нам, что произошло, Домиников нет, ни в реальной жизни, ни в виртуальной. — решительно и хладнокровно сказала Богумила Сангье. — Отлично, пошли. — настойчиво сказал Самуэле Сангье. Богумила Сангье и Самуэле Сангье спустились на первый этаж, покинули больницу и отправились домой, где занимались своими обычными делами. Остаток дня ничем особенным не запомнился.