Укус любви.

Этот октябрьский день обещал быть теплым и солнечным, как и любой другой день в солнечной Калифорнии. Луис Игнис и Майлз Хьюз были в машине. Луис Игнис был за рулем, а Майлз Хьюз — на переднем сиденье в качестве пассажира. ‐ Как ты думаешь, твоему сыну понравится то, что мы ему купили? ‐ с любопытством спросил Майлз Хьюз. — Да, ему это понравится. ‐ уверенно сказал Луис Игнис. — Как ты можешь быть в этом уверен? — безучастно спросил Майлз Хьюз. — Майлз, я его отец, а ты его отчим. За время, проведенное вместе, ты уже должен хорошо знать, что ему нравится, а что нет. — спокойно сказал Луис Игнис. — Луис, я знаю, что ему нравится, а что нет, я просто немного волнуюсь. — нерешительно сказал Майлз Хьюз. — О чем ты беспокоишься? — с интересом спросил Луис Игнис. — Я беспокоюсь, что Доминику может не понравиться то, что я ему купил. — спокойно сказал Майлз Хьюз. — Майлз, прости за мои слова, но ты несешь какую-то чушь. — сердито сказал Луис Игнис. — Как человеку может не понравиться подарок, если он тесно связан с тем, что ему нравится? — заинтересованно спросил он. — Для тебя, конечно, мой ответ тоже будет ерундой, как и предыдущие слова, но я не чувствую себя частью этой семьи. — нерешительно сказал Майлз Хьюз. — Что ты хочешь этим сказать? — заинтересованно спросил Луис Игнис. — Ты помнишь первые годы нашей совместной жизни? — с интересом спросил Майлз Хьюз. — Как это соотносится друг с другом? — непонимающе спросил Луис Игнис. — Я спросил, ты помнишь это? Да или нет? — спросил Майлз Хьюз с легким раздражением в голосе. — Да, я это помню. — спокойно сказал Луис Игнис. — Ты помнишь, как ваш сын относился ко мне тогда и сейчас? — с любопытством спросил Майлз Хьюз. — Майлз, ты можешь перейти к делу. — настойчиво сказал Луис Игнис. — Так вот, в первые годы нашей совместной жизни твой сын всегда относился ко мне как к гостю или другу своего отца, но никогда не относился ко мне как к родителю, как будто я все еще была для него посторонней, и это продолжается по сей день, и это беспокоит меня. Я задаю себе вопросы. : «Что я делаю не так?» и «Почему я не могу быть таким, как ты, отцом для него?» Как бы я ни старался найти ответ или подход к твоему сыну, он по-прежнему относится ко мне как к незнакомцу. — голос Майлза Хьюза звучал очень грустно и безрадостно, как будто вся его радость была убита. — Что ж, ваши проблемы естественны. — спокойно сказал Луис Игнис. — Это все, что ты можешь мне сказать? — удивленно спросил Майлз Хьюз. — Да, это все, что я могу вам сказать. — спокойно сказал Майлз Хьюз. — А чего вы ожидали от моего психоанализа? — с интересом спросил он. — Ну, не знаю, я ожидал от тебя слов поддержки или утешения. — уверенно сказал Майлз Хьюз. — Майлз, я не специалист по словам поддержки, но я хочу сказать, что у вас с Домиником сложились идеальные отношения, хотя он никогда не называл тебя отцом. — уверенно сказал Луис Игнис. — И в чем же преимущества этих отношений? — с любопытством спросил Майлз Хьюз. — Вы оба доверяете друг другу, он может рассказать вам больше, чем вы можете или не хотите сказать мне, и вы можете дать ему совет, когда ему тяжело. — спокойно объяснил Луис Игнис. — И ты считаешь, что это преимущества? — непонимающе спросил Майлз Хьюз. — Да, я думаю, что это преимущество в ваших отношениях с Доминик, но все зависит от того, что вы хотите получить от этих отношений. — безмятежно сказал Луис Игнис. — Я хочу, чтобы он называл меня отцом! — решительно заявил Майлз Хьюз. Между ними повисло гробовое молчание. Луис Игнис Джи знал, что ему сказать, а Майлз Хьюз хотел услышать от него слова поддержки. Они оба молчали недолго, около тридцати шести секунд. — Что? — удивленно спросил Луис. — Я хочу, чтобы Доминик называл меня папой. — уверенно сказал Майлз Хьюз. — Ты что, не слышал меня? — раздраженно спросил он. — Нет, я тебя прекрасно слышал, просто не думал, что тебе есть до этого дело. — спокойно сказал Луис Игнис. — Поверь мне, я все еще имею к этому какое-то отношение. Всю свою жизнь я хотела иметь детей, когда заботилась о своей младшей сестре, которая любила меня, но, к сожалению, я бесплодный человек, и когда у меня родилась ты, у меня появилась хоть какая-то надежда, что у меня будет ребенок, пусть не мой собственный, но он будет. — решительно заявил Майлз Хьюз. Майлз ничего ему не сказал, поэтому ему нужно было время, чтобы что-то сказать ему после всего, что он сказал. Он раздулся, как воздушный шарик, и улыбнулся, как будто съел лимон. — Что ж, могу тебя поздравить, за услуги психолога тебе придется заплатить в два раза больше, чем вы сейчас плачете. — насмешливо сказал Луис Игнис. — И это все, что ты можешь сказать мне после моих слов? — непонимающе спросил Майлз Хьюз. — Пожалуйста, простите меня, но меня смутили ваши слова, и я решил обратить все в шутку. — спокойно объяснил Луис Игнис. — Это крайне неподходящий момент, учитывая то, что я только что сказал. — сердито сказал Майлз Хьюз. — Ладно, извини, Майлз, я больше не собираюсь над тобой смеяться. — заверил его Луис Игнис. — Докажи мне это! — агрессивно сказал Майлз Хьюз. — Как я могу тебе это доказать? — непонимающе спросил Луис Игнис. — Ну, не знаю, сказать более умные слова. — сердито сказал Майлз Хьюз. — Ну, тогда послушай, если ты хочешь быть ему отцом, то это невозможно, потому что я его отец, а во-вторых, если ты действительно относишься к нему как к сыну, то я советую тебе сначала не произносить его имя, а обращаться к нему как к сыну. — настойчиво и уверенно сказал Луис Игнис. — А если он почувствует себя плохо из-за того, что я обратился к нему как к сыну? — неуверенно спросил Майлз Хьюз. — Те, кто не рискует, ничего не получают. — спокойно сказал Луис Игнис. — Ты действительно думаешь, что тебе нужно рисковать? Что, если я причиню ему боль? — заинтересованно спросил Майлз Хьюз. — Любая боль исчезает, независимо от того, физическая она или моральная, главное, что после этого мы становимся сильнее, а мой сын уже силен телом и духом. — гордо сказал Луис Игнис. Майлз не ответил ему, и они продолжили ехать в больницу в молчании. Когда они приехали и поставили машину на стоянку, Луис расстегнул ремень, и Майлз Хьюз взял его за правую руку, что заставило его застыть как статую. — Знаешь, я подумал над твоими словами и я (молчит) решил обращаться к вашему сыну как к сыну. — по тону Майлза Хьюза было видно, что ему нелегко было принять такое решение. — Ладно, обращайся к моему сыну как хочешь, это твое дело. — безмятежно сказал Луис Игнис. — Ты позволишь мне использовать такое слово, как «сын», по отношению к Доминику? — заинтересованно спросил Майлз Хьюз. — Да! Ты что, не слышал меня? — непонимающе спросил Луис Игнис. — Нет, я слышал тебя, я просто хотел получить от тебя разрешение использовать это слово. — спокойно сказал Майлз Хьюз и отпустил его руку. — Знаете, я педантичен в своей жизни, но я не спрашиваю других людей, могу ли я использовать определенные слова. — уверенно сказал Луис Игнис. — Ну, у каждого есть свои личные странности. — безразлично сказал Майлз Хьюз. — Я знаю, но главное в том, что если эти проблемы мешают вашей жизни, вам нужно обратиться к психологу. — Луис Игнис сердито фыркнул на него. Луис Игнис встал со своего автокресла и вышел из машины, закрыв дверь. Он подошел к задним рядам и открыл дверь там, чтобы забрать подарочную коробку. В то же время Майлз Хьюз вытер сопли с лица. — Мог бы, не плеваться, когда говоришь. — сердито прошептал Майлз Хьюз. — Майлз, встань и возьми другую коробку. — настойчиво сказал Луис Игнис. — Сейчас. — спокойно сказал Майлз Хьюз. Майлз Хьюз отстегнул ремень безопасности и встал со своего места, вышел из машины и закрыл дверь. После этого он достал вторую коробку, которая была у него за спиной. После этого они все закрыли двери машины, и Луис Игнис запер машину своими ключами. — Пошли. — настойчиво сказал Луис Игнис. Они направились к больнице. Когда они подошли ко входу, дверь автоматически открылась перед ними, и они вошли внутрь. Они поднялись на самый верх, где находился Доминик Игнис. Когда они прибыли, Луис Игнис постучал в дверь и открыл ее, и они оба вошли внутрь. — Как поживает наш железнорукий сын? — радостно спросил Майлз Хьюз. — С ним все в порядке, но новостей о мести нет. — саркастически сказал Доминик Игнис. — Это, конечно, здорово, но я спросил доктора Монкута Кима. — настойчиво сказал Майлз Хьюз. — С вашим сыном действительно все в порядке, еще пару дней, и он будет пользоваться своей механической рукой так, как будто она была с ним с рождения. — уверенно сказала Монкут Ким. — Это радует. — спокойно сказал Луис Игнис. — Хорошо, я пойду, не буду вас отвлекать. — сказал Монкут Ким, зивая. Монкут Ким взяла кружку с кофе с буквой «I ❤️ 🇰🇷» на ней и вышла из офиса, попивая кофе. Она закрыла дверь снаружи, прежде чем выйти. — Ну, и как тебя здесь кормят? — заинтересованно спросил Луис Игнис. — Меня хорошо кормят три раза в день, но я все равно скучаю по твоей лазанье. — сказал Доминик Игнис, облизывая губы. — Ну, если ты хочешь вернуться к своей обычной еде, я приготовлю тебе твою любимую лазанью, когда ты выпишешься из больницы. — настойчиво сказал Луис Игнис. — Что ж, в таком случае, мне придется вымыть язык с мылом, чтобы забыть вкус местного салата. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Тебе не скучно здесь без нас, твоих друзей и школы? — заинтересованно спросил Майлз Хьюз. — Да, это случается, когда мне скучно, но по сравнению с уроками испанского здесь даже весело. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Ну, а чтобы тебе здесь не было скучно, мы купили тебе книги поэтов Серебряного века. — гордо сказал Майлз Хьюз. — В этих тяжелых коробках хранятся сборники стихов Анны Ахматовой, Ивана Бунина и других поэтов той эпохи. — спокойно сказал Луис Игнис. — В этих коробках также есть сборники рассказов Эдгара Аллана По. — сказал Майлз Хьюз. Он достал книгу со стихами и рассказами Эдгара Аллана По. — Спасибо, что принесли нормальную литературу, а то я уже устал от этой научной чепухи. — с благодарностью сказал Доминик Игнис. — Что ж, если бы ты прочитал их, ты стал такими, как Дэниел Хейл Уильямс. — уверенно сказал Майлз Хьюз.

Дэниел Хейл Уильямс — американский хирург-новатор и основатель больницы. Будучи афроамериканцем, он основал больницу Провидент в 1891 году, которая стала первой несегрегированной больницей в Соединенных Штатах. В Провиденте также была школа медсестер для афроамериканцев. Он известен тем, что провел первую успешную операцию на сердце.

— Не думаю, что политкорректно сравнивать то время с сегодняшним днем. — уверенно сказал Луис Игнис. — Многие критики Голливуда поспорили бы с вами. — спокойно сказал Майлз Хьюз. — В Голливуде все сумасшедшие, кроме Риз Уизерспун. ‐ уверенно сказал Доминик Игнис. — И Джонни Депп. — поспешно добавил Луис Игнис. — Да, и его тоже. — спокойно сказал Доминик Игнис. Он щелкнул пальцами и указал на это. — Доминик, а здесь показывают фильмы для больных? — заинтересованно спросил Майлз Хьюз. — Да, здесь показывают фильмы, но в основном для детей, да и то только старые фильмы, такие как «Вилли Вонка и шоколадная фабрика» с Джин Уайлдер. — Доминик Игнис сказал так, как будто ему было все равно. — Ты ходил в кино один, пока был здесь? — с интересом спросил Майлз Хьюз. ‐ Нет, я никогда не ходил в кино, даже если там показывали мой любимый фильм «Эдвард руки-ножницы» с Джонни Деппом. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Сынок, а почему ты не ходил в кино? — с любопытством спросил Майлз Хьюз. — Я не пошел в кино, потому что м… — Доминик Игнис, как всегда, начал объяснять причину отсутствия у него желания, но потом резко замолчал, и его лицо изменилось, что сделало его похожим на клоуна с открытым ртом. — Как ты меня назвал? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Я сказал «сын» по отношению к тебе. — спокойно сказал Майлз Хьюз, он понимал, что ему не следовало этого говорить. Лицо Доминика Игниса резко побледнело от произнесенных им слов. Его глаза выражали абсолютное удивление и страх, из-за чего он начал плакать. — Нет! — решительно заявил Доминик Игнис. — Что «нет»? — непонимающе спросил Луис Игнис. — Кажется, я начинаю понимать, что он хочет сказать. — уверенно сказал Майлз Хьюз . — О чем вы двое говорите? Вы можете мне это объяснить? — заинтересованно спрашивал Луис Игнис. — Майлз, ты мне нравишься как человек, с тобой всегда весело, на тебя можно положиться в нужный момент, и ты нравишься моему отцу, но ты никогда не станешь мне отцом, а я буду твоим сыном. Доминик Игнис старался не обидеть его своими словами. Пока Доминик говорил это, момент, о котором он говорил, начал всплывать у него перед глазами. Он вспомнил, как они играли в футбол и веселились вместе, как Майлз Хьюз помогал ему с домашним заданием по математике, а также вспомнил себя маленьким, когда сказал, что только мама и папа имели право называть его «сынок», когда подписывали документы для поступления в среднюю школу Питера Хардемана Бернетта. Майлз Хьюз ничего ему не сказал. Он достал бумажный носовой платок от слез и протянул его Доминику Игнису, чтобы тот вытер слезы. После того, как Доминик Игнис вытер слезы, он вернул ему бумажный платок. — Что ж, если ты еще не готов к тому, чтобы я называл тебя «сыном», я приму это как должное. — смиренно сказал Майлз Хьюз. — Пожалуйста, Майлз, не обижайся на него. — настойчиво сказал Луис Игнис. — С чего ты взял, что я обижен на вашего сына? — непонимающе спросил Майлз Хьюз. — Ну, ты выглядишь таким расстроенным, что я подумал, ты обиделся на это. — неохотно сказал Луис Игнис. — Взрослый мужчина обижен на маленького мальчика, как это забавно. — сказал Майлз Хьюз, посмеиваясь. — Майлз, не обижайся на меня, просто я привык, что меня называют сыном только два человека, и один из них, к сожалению, уже мертв. — стыдливо сказал Доминик Игнис. — Доминик, ты не обязан извиняться передо мной, более того, я должен извиниться перед тобой за то, что напомнил тебе о болезненном прошлом. — Майлз Хьюз сказал это со спокойной уверенностью и решимостью. — Майлз, может, тебе стоит уйти из офиса. Мне нужно поговорить с сыном наедине. — настойчиво сказал Луис Игнис. — Да, я сейчас выйду. Мне нужно припудрить носик. — спокойно сказал Майлз Хьюз. Майлз Хьюз улыбнулся во все тридцать два зуба в стиле классической американской улыбки и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Луис Игнис подошел к кровати, на которой лежал Доминик Игнис, и сел рядом с ним на пластиковый стул. — Доминик, тот инцидент с твоей матерью все еще беспокоит тебя? — заинтересованно спросил Луис Игнис. Доминик Игнис ничего ему не сказал, он просто отвернулся от него и молчал, как мертвый. Он глубоко вздохнул и выдохнул. — Да. — неохотно произнес Доминик Игнис. — Доминик, что я должен тебе сказать, чтобы ты наконец прекратил этот траур? — с любопытством спросил Луис Игнис. — Ты не должен ничего делать, потому что это никогда не закончится. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Сынок, пойми, я люблю тебя и желаю тебе счастья, но когда у тебя вечный траур, это ненормально и больше похоже на какое-то психологическое заболевание вроде депрессии. — настойчиво сказал Луис Игнис. — Значит, ты хочешь избавиться от меня? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Сынок, не говори глупостей. — возмущенно потребовал Луис Игнис. — А ты не пытайся избавиться от того, что является частью меня. — смиренно сказал Доминик Игнис. — Доминик, пойми, что когда человек всегда в плохом настроении из-за одного инцидента, это ненормально. — переживающе сказал Луис Игнис. — А ты должен понимать, что я — это не ты, потому что ты жил в другую эпоху и не терял свою мать. — гордо и уверенно сказал Доминик Игнис. Луис Игнис был удивлен таким равнодушным и уверенным голосом. Он закрыл глаза и стал думать, что ему сказать, потому что спорить с его словами не было причин, поскольку они действительно жили в разные эпохи и он не терял свою мать. В то же время, можно сказать, что глаза Доминика Игниса засветились гордостью и радостью, поскольку никто так долго не задумывался над этим вопросом. Когда Луис Игнис собрался с мыслями, он убрал руки со лба и заговорил с ним. — Справедливо сказано. — спокойно сказал Луис Игнис. — Ну, я же тебе говорил… ‐ Доминик Игнис был счастлив от того, что оказался прав. — Подожди, что? — шокирована спросил он. — Ты абсолютно прав в своих словах, и я не могу с этим поспорить. Ты вырос в другое время и потерял свою мать, в отличие от меня. — спокойно сказал Луис Игнис. — Хм, я не ожидал от тебя таких слов. — спокойно сказал Доминик Игнис. — А какие слова ты ожидал услышать от меня? — с любопытством спросил Луис Игнис. — Я ожидал, что ты скажешь, что я насмотрелся видеороликов о психологии от некоторых блогеров, которые, прочитав пару книг, возомнили себя профессиональными психологами. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Ну, по правде говоря, о блогерах-психологах я тоже иногда смотрел, когда мне было лень читать книги с тысячами страниц. — безмятежно сказал Луис Игнис. — Правда? — удивленно спросил Доминик Игнис. — Да, я смотрел их, и ты знаешь, мне это даже понравилось. — Луис Игнис сказал непринужденным тоном, как будто они были старыми друзьями в баре. — А ты перестал это смотреть или нет? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Нет, я все еще смотрю их, но очень редко из-за своей занятости работой. — спокойно сказал Луис Игнис. — А я подумал, что из-за старости и работы у людей нет времени на подобную ерунду. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Нет, у людей старой закалки всегда будет время на самообразование, семью и личные желания, в отличие от вашего поколения, которое думает только о новом сезоне «Атаки титанов». — уверенно и пренебрежительно сказал Луис Игнис. — Что ты хочешь этим сказать? — с интересом спросил Доминик Игнис. — Я хочу сказать, что ваше поколение абсолютно перестало ценить ту жизнь, которая у них есть на данный момент. Да, я понимаю, что в жизни бывают трудные времена, но после смерти твоей матери ты как будто остановились на том росте, который у тебя был тогда и ты не можешь повзрослеть. — Луис Игнис говорил так, как будто ему было больно от того, что с ним сейчас происходило. — Папа, мне было невероятно трудно без нее. — нерешительно сказал Доминик Игнис. — Для меня это было так же трудно, как и для тебя. — уверенно сказал Луис Игнис. — Не лги мне. — настойчиво потребовал Луис Игнис. — Что? — непонимающе спросил Луис Игнис. — В отличие от вас, ты не плакал в подушку каждую ночь, ты не сторонились взрослых афроамериканских женщин в течение пяти лет после ее смерти, потому что боялись найти знакомые черты, и ты не молчали всякий раз, когда вас спрашивали о ней. — с каждым словом Доминик Игнис становился все более злым и агрессивным, как будто вся боль и ненависть к своему отцу, которые он прятал в себе, наконец-то вышли наружу. На лице Луиса Игниса появилось удивленное выражение. Он не мог поверить в то, что только что услышал. — Доминик, я никогда не знал, что было у тебя на уме все это время после ее смерти. — удивленно сказал Луис Игнис. — Очевидно, ты смотрел не тех блогеров, которые могли бы объяснить, как воспитывать детей. — пренебрежительно сказал Доминик Игнис. — Прости, Даника, я не справился со своей задачей. — печально сказал Луис Игнис и заплакал. — Что? — с любопытством спросил Доминик Игнис. Доминик Игнис посмотрел на своего отца, который был совершенно опечален тем, что не выполнил свой долг перед женой и матерью Даникой. Луис Игнис отнял руки от лица и стал смотреть на сына грустными глазами, как щенок. — Прежде чем ты успеешь задать мне миллиард вопросов, я сразу скажу тебе, что в день ее смерти, когда она была больна, я приехал на несколько часов позже, так что это была пятница, и она плакала, потому что не могла сделать тебя счастливым, и когда ей стало плохо, она попросила меня сделать тебя счастливым, после чего умерла. Голос Луиса Игниса звучал очень грустно и безрадостно, как будто вся радость в его жизни закончилась. — Папа, почему ты не сказал мне об этом раньше? — непонимающе спросил Доминик Игнис. — Я боялся, что ты возьмешь на себя слишком много, поэтому ты уже испытывал моральные страдания из-за своего поступка перед ее смертью, поэтому я решил не говорить тебе, пока ты не назовешь мне причину, и теперь причина появилась. — спокойно и уверенно объяснил Луис Игнис. — Папа, у меня к тебе вопрос. Как ты справился с вечным расставанием с моей матерью? — с любопытством спросил Доминик Игнис. — Я научился ценить ту жизнь, которая у меня есть сейчас, и ценить тех, кто жив и дает мне ощущение существования, как ты или Майлз, например. — сказал Луис Игнис со спокойной гордостью. — Папа, если ты не знал, я тоже так делаю. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Ну, тогда скажи мне, за каких людей ты цепляешься в этой жизни так же сильно, как рыба цепляется за удочку? — с интересом спросил Луис Игнис. — Я цепляюсь за тебя, за Майлза, за моих друзей, за Дагоберта. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Дагоберт — тот вампир, который тебе нравится? — заинтересованно спросил Луис Игнис. — Да, он самый. — уверенно сказал Доминик Игнис. — А это не тот вампир, который откусил тебе руку? — с любопытством спросил Луис Игнис. — Да, это он, но не волнуйся, он хороший, по крайней мере, он не оценил силу своего поцелуя. — насмешливо сказал Доминик Игнис. — И после этого ты цепляешься за прошлое, как последнее ничтожество. — презрительно сказал Луис Игнис. — Эй, это было грубо только что. — возмущенно сказал Доминик Игнис. — Я согласен, но ты должен понимать, что сейчас у тебя есть все, но почему ты не ценишь это и живешь так, как будто у тебя в жизни ничего нет. — сердито сказал Луис Игнис. Доминик Игнис никак не отреагировал на эти слова и начал размышлять о них. Но это правда, что у меня есть все, что мне нужно в этой жизни. Но что мешает мне, наконец, жить полноценной жизнью и отбросить все свои страхи? Доминик Игнис вспомнил фильм «Каспер» с Малахией Пирсону тысяча девятьсот девяносто пять лет, в частности, там говорилось, что дух не может покинуть этот мир, пока не исполнит все, чего хотел в этой жизни. «Почему я это вспоминаю? Я не призрак, и у меня нет дела, которое мне нужно завершить». Доминик Игнис подумал про себя. Почему он вспомнил, как снова ударил свою мать, и понял. — Я должен перед ней извиниться. — сказал Доминик Игнис, осознав, что ему нужно сделать за все эти годы. — Перед кем ты должен извиниться? — непонимающе спросил Луис Игнис. — Ты помнишь, каждый ноябрь мы едим на кладбище, где похоронена мама? — с интересом спросил Доминик Игнис. — Да, я помню это. — спокойно сказал Луис Игнис, в его тоне чувствовалась определенная доля интереса. — Я только что вспомнил детский фильм, где говорилось, что призрак не может покинуть этот мир, пока не исполнит все, чего хотел в своей жизни. Хотя я и не призрак, может быть, мое бремя закончится, когда я попрошу прощения у своей матери? — спросил Доминик Игнис, желая, чтобы это закончилось. — Ты действительно хочешь пойти туда, чтобы извиниться перед мамой? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. Доминик Игнис покачал головой в знак согласия, но не посмотрел ему в глаза, ему было так стыдно за то, что он сделал. Разве это не понятно для тебя? — Да. — неохотно прошептал он. — Доминик, скажи мне, как долго ты здесь пробудешь? — с интересом спросил Луис Игнис. — Я пробуду здесь до середины ноября и уеду примерно пятнадцатого или шестнадцатого числа, точной даты я не знаю, я спрошу, потом позвоню тебе и скажу. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Хорошо, когда тебя выпишут, мы сходим на могилу твоей матери, и ты извинишься перед ней. — настойчиво сказал Луис Игнис. — Хорошо, папа. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Но сначала ты должен извиниться перед Майлзом. — потребовал Луис Игнис. — А это обязательно? — заинтересованно спросил Доминик Игнис. — Да, это обязательно так как, у меня есть водительские права, а у тебя их нет, кроме того, ты явно обидел его своими словами. — Луис Игнис в своих словах изложил четкие требования и обстоятельства, которые позволяют ему делать то, что ему нужно. — Кстати, где он? — спросил Доминик Игнис, только что обративший внимание на отсутствие Майлза. — Он пошел в туалет, но по какой-то причине не возвращался минут десять или одиннадцать. — непонимающе сказал Луис Игнис и посмотрел на часы на телефоне. — Я не знаю, когда он ушел. — смиренно сказал он. — Может быть, я действительно обидел его. — сказал Доминик, беспокоясь за него. — Тогда поднимай свою черную задницу и иди на один из балконов. — настойчиво потребовал Луис Игнис, как будто это было его миссией. — Мне запрещено покидать медицинский кабинет без уважительной причины. — спокойно сказал Доминик Игнис. — А причина наладить отношения с отцом не является достаточно веской причиной для того, чтобы взять и идти? — заинтересованно спросил Луис Игнис. — Нет, это не уважительная причина. — спокойно сказал Доминик Игнис. Луис Игнис начал чесать в затылке. Он хотел ему что-то сказать, но не знал, как сформулировать свой вопрос. Когда Луис Игнис смотрел в противоположную сторону, и когда он сообразил, что сказать, он повернулся к нему. — А какова уважительная причина (он показал кавычки) покинуть этот кабинет? — раздраженно спросил Луис Игнис. Ему было интересно узнать здешние правила. — Я могу покинуть медицинский кабинет только во время прогулки или если мне нужно сменить постельное белье. — спокойно объяснил Доминик Игнис. — Кто установил эти правила? — с интересом спросил Луис Игнис. — Ну, конечно, не я, а врачи, которым не нравится, когда пациенты разгуливают по больнице, как им заблагорассудится. — уверенно сказал Доминик. Глаза Луиса Игниса загорелись, как будто взорвалась звезда, и стали еще ярче, чем сейчас. «Это может сработать». — уверенно сказал он себе. Он начал искать своими глазами что-нибудь, что помогло бы ему испачкать это постельное белье, и увидел чайник. Луис Игнис схватил его и, поняв, что он не горячий, вылил половину чайника на постельное белье кровати, на которой лежал Доминик. — Что ж, я надеюсь, ты не возражаешь против этого. — Луис Игнис говорил как маленький ребенок, который слишком избалован. — Ты с ума сошел? — в ужасе спросил Доминик Игнис. — Зачем ты это сделал? — непонимающе спросил Доминик Игнис. — Я не сходил с ума, это совершенно нормальные действия. — гордо и уверенно сказал Луис Игнис. — С какого перепугу это нормально? — непонимающе спросил Доминик Игнис. — У тебя есть веская причина уйти из офиса, поскольку (он загнул палец на правой руке). Ты можешь найти Майлза, поговорить с ним и извиниться, во-вторых (он загнул другой палец) и в-третьих, ты должен сделать это сейчас. Луис Игнис говорил гордо и решительно, словно наслаждаясь своим положением. После последних слов он загнул еще один палец. — В следующий раз предупреждай меня, когда будешь заниматься подобными вещами. — настойчиво сказал Доминик Игнис. — А в следующий раз цени тех, кто у тебя есть. — требовательно сказал Луис Игнис. — Хорошо, хорошо, я буду благодарен вам всем. — неохотно сказал Доминик Игнис. — Ладно, иди уже найди Майлза. — настойчиво сказал Луис Игнис. — Хорошо, я пойду поищу его. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Кстати, где он может быть? — с любопытством спросил Доминик Игнис. — Когда ему грустно, он выходит на балкон и смотрит на вид из окна. — Луис Игнис сказал это со спокойной уверенностью, потому что хорошо его знал. Доминик Игнис снял постельное белье со своей больничной койки и отнес его в прачечную. Там, в прачечной, его встретила пожилая женщина с морщинистыми, но такими добрыми и искренними глазами, что можно было подумать, что она святая или карикатурная бабушка, и она взяла его постельное белье и сказала ему: «Прими таблетки от мочеиспускания.». После того, как эта женщина забрала его постельное белье, Доминик Игнис пошел искать Майлза Хьюза. Это было легко, поскольку в больнице было не так много этажей, всего пять. На самом верху пятого этажа, в самом дальнем углу с правой стороны лифта, находился Майлз Хьюз, который смотрел в открытое окно. Доминик Игнис подошел к нему, положил руки на нижнюю часть окна, как он это делал, и выставил свою задницу вперед точно так же, как это делал Майлз Хьюз. — Как дела, Майлз? — с интересом спросил Доминик Игнис. — У меня все хорошо. — спокойно сказал Майлз Хьюз. — Майлз, не лги мне. — настойчиво сказал Доминик Игнис. — Я лгу тебе. — решительно сказал Майлз Хьюз. — Я слышу, как ты пытаешься избежать этой темы. — уверенно сказал Доминик. — Ну, и что ты хочешь услышать? Что меня хреново? — яростно, почти крича, спросил Майлз Хьюз. Когда Майлз Хьюз говорил это, он бил по нижней части окна и смотрел на него сердитыми глазами. Его слова были настолько злыми и жестокими, что Доминику Игнису пришлось отойти от него на несколько метров, поскольку он ожидал, что Майлз Хьюз ударит его. Он начал глубоко вдыхать и выдыхать, как будто пробежал миллион семьсот фунтов. Майлз Хьюз, увидев испуганные глаза Доминика Игниса, начал понимать, что перестарался, и уперся локтями в нижнюю часть окна и закрыл лицо изуродованными руками. Доминик Игнис, поняв, что теперь ему стыдно, подошел к нему и начал гладить по спине, чтобы успокоить. Но в ответ он заплакал. — Майлз, почему ты плачешь? — непонимающе спросил Доминик Игнис. — Прости, Доминик, я не хотел на тебя кричать. — сказал Майлз Хьюз, одновременно плача. — Ты плачешь из-за этого? — удивленно спросил Доминик Игнис. — Да, не волнуйся, подумаешь, один раз накричал на ребенка, то это делов-то. — безмятежно сказал он. — Ты говоришь так, словно это пустяк. — сердито сказал Майлз Хьюз. Он отнял руки от лица. — Так это и есть же пустяк. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Это не мелочь, Доминик, это важный этап в развитии отношений между ребенком и родителями, с которыми он будет продолжать в детстве, основанный на детстве, откуда все берется. — уверенно сказал Майлз Хьюз. Он знал, о чем говорил, потому что читал соответствующую литературу по психологии. — Я знаю это, Майлз. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Тогда почему ты говоришь, что это пустяки? — заинтересованно спросил Майлз Хьюз. — Потому что, если ты не заметил, я уже вышел из того возраста, когда у человека развивается доверие к людям. — спокойно сказал Доминик. — Верно. — сказал Майлз Хьюз, посмеиваясь над собой. — Что здесь смешного? — с любопытством спросил Майлз Хьюз. Ему стало интересно, над чем бы ему посмеяться. — Да, меня просто рассмешило, что я разговариваю с тобой, как с ребенком, хотя тебе уже исполнилось семнадцать лет. — спокойно сказал Майлз Хьюз. Они молчали, как будто темы, о которых они хотели поговорить, уже закончились. Каждый из них думал о том, чтобы перейти к какой-нибудь теме прямо сейчас, но ничего не приходило на ум. Подождите, сейчас подходящий момент извиниться, подумал про себя Доминик Игнис. Он сделал глубокий вдох и выдох, а затем закрыл глаза. — Майлз, прости меня. — Доминик Игнис процедил сквозь зубы. — Что ты мне только что сказал? — непонимающе спросил Майлз Хьюз. — Пожалуйста, простите меня. — неохотно произнес Доминик Игнис. — Почему ты извиняешься передо мной? — с интересом спросил Майлз Хьюз. — Я приношу извинения за те слова, которые я сказал тебе, когда ты назвал меня сыном. — спокойно сказал Доминик Игнис, он сразу стал более расслабленным, чем раньше, когда извинялся. — Доминик, если ты только за что-то извинялся, почему это выглядит так, как будто тебя заставили это сделать, а не по твоей собственной воле? — спросил Майлз Хьюз, который никогда раньше не видел, чтобы он делал что-либо против своей воли. — Отчасти это правда, что мой отец заставил меня это сделать. — безмятежно сказал Доминик Игнис, как будто это было в порядке вещей. — Доминик, никогда больше ничего не делай в соответствии с чьими-либо желаниями. Ты не марионетка. — настойчиво и гордо сказал Майлз Хьюз. — Конечно, это звучит глупо, но тогда за кого ты меня принимаешь? — с интересом спросил Доминик Игнис. — Ты Доминик Игнис, ты сын человека, которого я люблю, ты сумасшедший, потому что не боишься потерять руку, чтобы спасти других, в общем, ты настоящий супергерой в трусах. — гордо и решительно сказал Майлз Хьюз. — Было лишним говорить о супергерое в трусах. — сказал Доминик Игнис, чувствуя стыд. — Ты так думаешь? — с интересом спросил Майлз Хьюз. — Да, это действительно было лишним. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Ладно, извини, если тебе неприятно, от кринжа из моих уст. — сказал Майлз Хьюз, понимая, что шутка не удалась. — Ничего страшного, каждый может так сказать. — успокаивающие сказал Доминик Игнис. — Но ты должен признать, что никто не может превзойти моего кринджа. — настаивал Майлз Хьюз, смеясь над самим собой. — С этим утверждением даже трудно поспорить. — уверенно сказал Доминик Игнис с холодной улыбкой. — Мир? — с интересом спросил Майлз Хьюз, желая помириться с ним. Он протянул ему руку. — А мы разве поссорились, чтобы снова поговорить о мире между нами? — непонимающе спросил Доминик Игнис. — Нет, но мне просто будет неудобно разговаривать с тобой в будущем, если мы не помиримся, учитывая, что я накричал на тебя. — нерешительно сказал Майлз Хьюз. — Если что, я на тебя не сержусь. — спокойно заверил его Доминик Игнис. Доминик Игнис и Майлз Хьюз взяли друг друга за руки и начали с чисто мужского рукопожатия, а именно хватательного рукопожатия, в котором Доминик Игнис пожал его своей металлической правой рукой, а Майлз Хьюз — своей обычной человеческой левой. После рукопожатия они опустили руки. — А у тебя крепкая металлическая рука. — похвально сказал Майлз Хьюз. — Скажите спасибо протезистам этой больницы, они учились в лучших медицинских учреждениях США и мира. — настойчиво сказал Доминик Игнис.

Протезист — специалист, который создает и подбирает протезы для восстановления людей с ампутированными верхними и нижними конечностями.Установка протеза включает в себя изготовление гнезда, непосредственно протеза, адаптация его под конкретного пациента, а также контроль реабилитации и восстановления.

— Я обязательно им скажу, можешь даже не сомневаться в этом. — уверенно сказал Майлз Хьюз. — Доминик, что ты здесь делаешь? — непонимающе спросила Монкут Ким. В руках у нее было новое постельное белье. — Я разговаривал со своим отчимом. — неловко сказал Доминик Игнис, по его тону было ясно, что он боится ее гнева. — Все это, конечно, очень хорошо, но почему ты не в своем медицинском кабинете? — заинтересованно спросила Монкут Ким. — Я показал ему, где находится мужской туалет. — уверенно сказал Доминик Игнис. — Ты показал ему, где он находится? — с любопытством спросила Монкут Ким. — Да, я показал ему, где находится туалет. — спокойно сказал Доминик. — Что ж, отлично, вернемся обратно, часы приема скоро закончатся. — настойчиво потребовала Монкут Ким. Она махнула рукой в ее сторону, как будто говоря: «Давай, иди ко мне.». Монкут Ким пошел с Домиником Игнисом и Майлзом Хьюзом на этаж, где спал Доминик Игнис. Монкут Ким шла впереди, что позволяло Майлзу Хьюзу наслаждаться ее трясущейся задницей, хотя он был геем и в определенные дни ему нравилось пялиться на девушек. Когда они вошли в медицинский кабинет, Луис Игнис встал со своего стула. — Где вы оба были? — с интересом спросил Луис Игнис. — Мы искали мужской туалет, и нас закружило в настоящем туалетном приключении. — сказал Майлз Хьюз, посмеиваясь. — В нем было много опасностей и магических черных камней, от которых исходил едкий запах. — саркастически сказал Доминик Игнис. — Ха-ха, очень забавный и тонкий юмор, да, вы превзошли Джорджа Карлина и Джима Керри в плане комедии. — высокомерно сказал Луис Игнис, давая понять, что ему не понравился их юмор. — Вы можете поболтать так еще пять минут, а потом уйти. — настойчиво попросила Монкут Ким. — Не волнуйся, мы скоро уедем. — спокойно сказал Луис Игнис. — Доминик, тебе нужно принести что-нибудь еще? — с любопытством спросил Майлз Хьюз. — Нет, мне ничего не нужно. — спокойно заверил его Доминик Игнис. — Ты уверен? — спросил Майлз Хьюз, желая услышать от него утвердительный ответ. — Смотри у меня, если ты передумаешь, мы ничего не принесем. — угрожающе сказал Луис Игнис. — Боюсь, боюсь, как мне страшно. — саркастически сказал Доминик Игнис. Он нарисовал картину «Крик Эдварда Мунка», и его тон и глаза просто кричали о его безразличии. — Ты меня слышал, не ной в будущем. — требовательно сказал Луис Игнис. — Я слышал тебя. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Не волнуйся, Доминик, я обязательно куплю тебе что-нибудь. Ты просто напиши. — настойчиво прошептал Майлз Хьюз. — Хорошо, Майлз. — спокойно сказал Доминик Игнис. — Так давай Робин Гуд, пока ты не пообещала купить ему замок и не сказал номер моей кредитной карты. — сердито потребовал Луис Игнис. Луис Игнис схватил его за правую руку, и они вместе направились к выходу. Когда они только переступили порог двери, Доминик Игнис подбежал к ним и схватил Майлза Хьюза за левую руку, что заставило их обоих остановиться. — Майлз, я должен сказать тебе одну важную вещь наедине. — нерешительно сказал Доминик Игнис. — Мне, выйти? — с интересом спросил Луис Игнис. — Да, желательно. — сказал Доминик Игнис, не желая его обидеть. — Ну, ладно, но ненадолго. — попросил их Луис Игнис, уходя. — Ну, не волнуйтесь, это ненадолго. — уверенно сказал Доминик Игнис. В этот момент Луис Игнис вышел из медицинского кабинета и закрыл дверь. — Ну, и что ты хотел мне сказать? — с любопытством спросил Майлз Хьюз. — Майлз, я думал не буду возвражать, если ты будешь называть меня сыном, а я буду называть тебя отцом, если найду подходящий момент, когда нам следует так называть друг друга. — неуверенно и неохотно сказал Доминик Игнис. — Что ж, в таком случае, я буду ждать этого с большим нетерпением. — сказал Майлз Хьюз со спокойной уверенностью. — Ты можешь быть уверен, что будешь вторым, кто узнает, когда этот момент настанет. — спокойно сказал Доминик Игнис. — А кто будет первым? — с интересом спросил Майлз Хьюз. Доминик Игнис ничего ему не сказал, а только указал указательным пальцем правой механической руки на себя. От этого милого поступка лицо Майлза Хьюза расцвело в подобающем стиле. После этого он вышел из медицинского кабинета и закрыл за собой дверь. — О чем ты говорил с моим сыном? — с интересом спросил Луис Игнис. — Да так, мы говорили о всякой ерунде, ничего интересного. — безмятежно сказал Майлз Хьюз. — Ты можешь выразиться более конкретно. — заинтересованно сказал Луис Игнис. — Скажи так, и ты будешь третьим человеком, который узнает об этом. — уверенно сказал Майлз Хьюз. — Что я узнаю? — непонимающе спросил Луис Игнис. — Я тебе ничего не скажу, чтобы не испортить сюрприз. — злорадно сказал Майлз Хьюз. Майлз Хьюз и Луис Игнис спустились вниз, после чего сели в машину и поехали обратно домой. Они оба были счастливы, что посетили Доминик и провели целый день, хотя для них это не было чем-то особенным.